Вздор

      Времена настали напряжённые. Войны было уже не миновать. Поэтому Уильяму приходилось работать сверхурочно. Он и так всегда был трудолюбив, стараясь отдавать всего себя на благо государства. Однако начало двадцатого века стало просто кромешным адом. Все его мысли были заняты тем, что творилось на мировой арене. Темзенд считает сравнение Европы с пороховой бочкой весьма корректным. Целые судьбы государств и людей зависели от одной маленькой "искры", которая и произошла. Раньше бы это назвали обычным покушением на одного из членов королевской семьи, коим это событие и являлось. Но только не сейчас, когда все страны напряжены до предела и когда Германия целенаправленно ищет повода для войны. Берлин сошёл с ума. И для Лондона это было неоспоримо.       Когда все главы государств, включая столиц, ищут пути, чтобы ослабить в Европе давящую атмосферу, предотвратив этим огромный и, несомненно, разрушительный конфликт. Страна, что не имеет "места под солнцем", старается найти любую причину, лишь бы объявить войну, выставляя невыполнимые требования.       Темзенд глубоко и тяжело вздыхает, откладывая безумное множество различных документов, что были разложены на его рабочем столе, который обычно убран и почти блестит от чистоты. На дереве даже была разложена карта Европы. Если бы хватило места, он бы и мировую разложил, которая сейчас висела на стене сзади него. Голова безудержно кипела от огромного количества информации. И Темзенд пытается привести мысли в норму. Но его прерывает резко открывшаяся дверь. Из-за неожиданности он вздрагивает, переводя взгляд на вошедшего. Им был абсолютно взбешённый де Сенье, чья грудь часто вздымалась, стараясь вобрать в себя как можно больше воздуха, словно он пробежал огромное расстояние.       — Почему Вы не посту-? — не успевает договорить Лондон, когда его грубо перебивают.       — Уильям! — раздается Грозный голос Пьера, который быстрым шагом подходит к столу Темзенда. Дверь под своим весом закрывается за ним.       Английская столица с непониманием смотрит на Париж, сведя свои светлые брови к переносице, что вызывает совсем небольшие морщины. Что же могло так разозлить де Сенье? И почему он решил лично явиться к Лондону? Как только эти мысли загораются в сознании Уильяма, их тут же обрывают.       — Скажите-ка мне на милость, дорогой мне Wiwi, — с кривой и обманчиво дружелюбной улыбкой начинает изъясняться Пьер. — Кто уговаривал меня, слёзно прося, чтобы я убедил своё правительство в том, что отправить весь наш французский флот в Средиземное море – это отличная идея, ведь берега Франции будут защищать наши дорогие союзники – британцы, которые имеют одну из лучших морских армий, м? — вся речь де Сенье была пропитана сарказмом и иронией. Его ладони были уже расположены на чужом столе. Он не скрывал того, что был взбешён, но маска чрезмерной вежливости всё-таки была на нём. Скорее всего, для того, чтобы хоть как-то сдержать себя и свой резкий порыв эмоций.       Уильям слушал его, не мигая. И после не сразу отвечает, находясь ещё в лёгком удивлении от прибытия Парижа сюда.       — Начнем с того, что никто Вас не уговаривал и слёзно не просил, — старается спокойно отвечать ему Темзенд.       — Ну конечно, — цокает Пьер, показательно закатывая голубые глаза на чужие слова.       Уильям, игнорируя наигранную реакцию де Сенье, продолжает говорить своим недрогнувшим голосом:       — Что у Вас случилось? Из-за чего Вы решили лично приехать ко мне сюда, в Лондон?       — Что у "нас" случилось?! — повышает тон Париж в середине предложения, раскрывая свои большие глаза ещё шире, а улыбка сама нервно складывалась на губах, дрожа. Он выглядел так, словно ему сказали неслыханную наглость. — Я правильно понял, что что-то случилось исключительно у "нас"? — повторяет он чужой вопрос, невольно искажая его.       Темзенд не понимающе смотрел на Пьера. Он понятия не имел, что пытался до него донести Париж.       — Мистер де Сенье, я не понимаю, что Вы имеете в виду, — честно говорит Уильям, устав разгадывать чужие загадки. — Пожалуйста, скажите мне прямо, без Ваших издёвок.       Он мог лицезреть, как французское воплощение ещё раз закатывает свои глаза, надменно хмыкнув.       — Хорошо. Если ты такой недогадливый, то я скажу прямо, — проговаривает Париж, высокомерно задирая подбородок и складывая руки на груди. — Двенадцать людей из восемнадцати в Вашем английском парламенте проголосовали против выполнения союзнического долга даже перед Францией. Я понятно изъяснялся?       Темзенд после чужих слов пребывает в недолгом ступоре, но быстро приходит в себя.       — А, Вы об этом говорили... Мистер де Сенье, послушайте-, — начинает объясняться Лондон. Однако его вновь бестактно перебивают.       — "Ах, так Вы об этом говорили"?! — возмущённо повторяет Пьер за Уильямом. — Надо же, Темзенд! Это же такая мелочь, о которой можно легко забыть, да?! — снова повышает он голос.       Лондон смотрит на Париж хмурым взглядом. Он выжидает некоторое время, прежде чем проходит, надеясь, что де Сенье к этому моменту хоть немного успокоиться.       — Может, сначала перестанете меня перебивать? — решает продолжить говорить Уильям, дыша носом. Ответом на его слова становится лишь чужие звонкое цоканье, в котором читалось презрение. — Мистер де Сенье, я могу понять Ваши чувства... — после небольшой паузы проговаривает Темзенд, натыкаясь взглядом на удивленные и одновременно неверяще ему небесные глаза с одной элегантно приподнятой бровью. Однако он игнорирует реакцию Пьера. — Ситуация и вправду выглядит для Вас и Вашего положения не очень хорошо...       Такая формулировка лишь больше злит французскую столицу. Из-за чего он мгновенно взрывается вновь, забывая о том, что его попросили выслушать, не перебивая, объяснения Лондона.       — Вы просто лживый, лицемерный и двуличный... — шипит Пьер, не дослушав слова из английских уст. — Агх, я даже не знаю, кто ты теперь?! — зло выплёвывает он после небольшой задумчивой паузы, в которую Сенье старался подобрать хоть одно подходящее слово, чтобы описать Уильяма.       Темзенд впадает в ступор из-за резких оскорблений в свою сторону. Они его не обижают. Точно нет. Просто Лондон удивляется их неожиданному появлению на припухлых губах. Оскорбления кажутся настолько детскими, что хочется рассмеяться вслух, когда он выйдет из состояния небольшого шока. Спешило даже больше всего не это, а то, как эти грубые слова могли точно так же подходить и самому Пьеру, который их и говорил. Уильяму показалось, словно Париж забыл об их взаимоотношениях в средневековье, в XVIII веке, в XIX веке. Для него это могло быть единственным объяснением того, почему де Сенье так по-детски кидался грубыми словами и демонстративно обижался.       Да, они союзники сейчас. Да, они подписывали договор, который политически сближал их государства. Уильям не строил специально против Пьера козни в данный период. Ведь на горизонте был противником посерьёзнее, который создавал реальную политическую угрозу для них, нежели Франция. Однако Париж по-настоящему доверился ему? Он не подумал о том, что Британия в момент может изменить свое решение? Это было не похоже на де Сенье, которого знал Темзенд. Но если бы это было иначе, то он бы тогда не был так взбешён. Если бы подозревал о подобном предательстве, то не приехал бы к Лондону лично. Написал бы пару разочарованных и гневных телеграмм или писем, но точно бы не приехал, чтобы покидаться несерьезными оскорблениями, перемешанные с обидой. Так точно бы сделал Пьер, что был в воспоминаниях Уильяма.       Он решает дать Парижу успокоится самому, в тишине. Комментарии Темзенда выводили де Сенье ещё больше из себя, чем его проницательное молчание. Поэтому он решает рассмотреть французскую столицу получше. Было видно, как Пьер старается придумать что-то еще более колкое. Его брови были необычно хмуры. Голубые глаза судорожно проходились по каждому предмету в комнате. Однако они не смотрели на Уильяма, словно избегая его взгляда. Париж нервно прикусил губу, но вдруг резко перестает это делать. Он вздыхает, успокаивая себя, чтобы выглядеть менее раздражённым. Лондон замечает внезапные изменения в чужом лице. Решая не терять шанс нормально поговорить во время спокойствия де Сенье, Темзенд проговаривает проницательным тоном:       — Давайте просто поговорим. Зачем Вы приехали ко мне? Очевидно, что не только же ради обиженных оскорблений в мою сторону.       После этого вопроса Уильям старается заглянуть в глаза, что были отведены в сторону. Он представить не мог, о чем думает Париж, что он чувствует и как собирается ответить ему.       — Чтобы спросить у Вас, а не пора ли вычеркнуть слово "честь" из Вашего словаря? — наконец выплёвывает Пьер, поднимая на Лондона всё ещё обозлённый взгляд.       «Как же тяжело с ним...» — думает Темзенд, никак не комментируя сказанные в его адрес слова. Он видит, как фигура перед ним разворачивается лицом к двери, начиная показательно уходить. В Этот момент Уильям, кажется, выпадает из этого мира на несколько секунд из-за внезапного сменившегося поворота событий. Испытав мгновенный и недолгий шок, Лондон, придя в себя, подскакивает на свои ноги.       — Пьер! — неосознанно срывается с уст Темзенда.       Де Сенье останавливается. Английская столица никогда не звала его просто по имени. У него всегда присутствовала эта излишняя и дотошная вежливость, что иногда неимоверно раздражала. Злость и обида всё ещё кипела в Париже. Его ладони были плотно сжаты в кулаки, впиваясь в собственную кожу аккуратно подстриженными ногтями. Он не слышит чужих шагов из-за мыслей, что также переполняли его. Поэтому понимает, что к нему подошли только тогда, когда Уильям кладёт на его плечи свои руки и разворачивает Сенье к себе лицом. У него поджаты губы, а взгляд опущен, будто не хотя встретиться с Лондоном лицом к лицу. Но можно было заметить и так, что небесные глаза казались более тёмными, чем обычно, отбивая в синий, нежели в голубой. Они были переполнены необъяснимой болью. Темзенд притягивает его ближе к себе, делая что-то похожее на объятия. Пьер замирает. Казалось, что даже дышать он перестал.       — Почему ты так зол на меня? —проговаривает он спокойным тихим голосом.       Париж неожиданно для самого себя принимает такие объятия, немного расслабляясь. Он опускает свободу голову на плечо Лондона, утыкаясь в него лбом, словно ластясь.       — Да всё потому что, Уильям, ты говоришь сначала одно, а потом другое, — приглушённо отвечает Пьер. — Очень нечестно и некрасиво с твоей стороны... — его голос непроизвольно начинает дрожать к концу фразы, как и плечи.       Темзенд чувствует, как часть его пиджака, куда уткнулся Сенье, постепенно становится влажной. Лондон вздыхает, осторожно гладя ладонью подрагивающуюся спину.       — Я тебя не брошу... — Уильям запинается об свои же слова. — Мы не бросим... То, за что проголосовали в парламенте недавно, не изменит того, что Великобритания находится в Антанте. Мы же оба понимаем, что британским властям в любом случае нужно будет ввязаться в войну, если её развяжет Германия?       Он получает неуверенный кивок в ответ.       — Когда это случится, мы не будем стоять в стороне, — добавляет Темзенд, зарываясь одной из рук в каштановые кудри.       «Я не буду...» — мысленно поправляет себя Лондон.