Условия .

      Он понимал, в какой западне оказался. Эта сделка, эти слова, всё вышло спонтанно - если бы не Ниффти, если бы не эта гребанная моль, если бы не этот чертов пистолет, направленный прямо на сумасшедшую уборщицу.. Всё не должно было выйти так.       Тогда почему он сейчас сидел на стуле напротив теле-демона, связанный казалось бы тонкими, но такими прочными проводами? От чего его уши так сильно прижаты к голове, будто сливались с его волосами? Он и сам не понимал. Лишь скалился, обнажая свои зубы, издавая ломанные помехи время от времени.       — Это было очень удивительно с твоей стороны, старик! — возбужденным голосом от восторга говорил Вокс, садясь в свое кресло, что располагалось напротив привязанного оверлорда. — Даже всё ещё не верится.       Он с громким стуком поставил на стол два стакана со льдом и бутылку орехового виски - его любимого. Своими длинными когтями он провел по горлышку бутылки, через стеклянную поверхность рассматривая своё довольное выражение лица. Чёрт, это же буквальная победа! Все эти 70 лет прошли не зря! Если бы он знал, какой сюрприз преподнесет ему жизнь, то с удовольствием бы проводил все эти дни.       — Ты бы видел сейчас себя, — хриплым голосом проговорил главный директор Ви, открыв алкоголь, медленно наливая в стакан, наблюдая, как заполняется ёмкость рыжеватым, но кристальным оттенком. — Одного понять не могу: что на тебя нашло? Неужели во время боя с Адамом не только в грудь, но и в свою оленью бошку получил, раз мозги наконец-то вправились? — Вокс садится в кресло, вальяжно раскидываясь на нем, облокотившись спиной на мягкую поверхность сзади. Он не скрывал своего ликующего и злорадного взгляда, без какого-либо зазрения совести пристально рассматривая каждый изгиб радио-демона.       — Ты слишком одержим мной, — наконец-то заговорив, тихо произнёс Аластор, приподняв одну бровь в надменном виде. Даже в таком положении умудрялся делать вид, будто ситуацией владеет он. — Прошу прощения, но в договоре было сказано, что я становлюсь лишь твоим узником, а не сказочником или собеседником, — выделив последнее слово, он откинулся спиной назад, грациозно закинув ногу на ногу, что лишь подчёркивало его самолюбие.       Но, как бы он не пытался казаться дерзким или сильным, собственные уши выдавали: они плотно прижимались к макушке, даже не думая вставать.       — Похоже, быть занозой в чей-то задницей твоё призвание. Как же ты объяснишь то, что парниша, умерший в тридцатые, как только попал в ад - по щелчку пальцев стал самым сильным из оверлордов? — ухмылка на лице помрачнела, превратилась в оскал. Между антеннами появилась искра электричества, опасно мигая.       Он с наигранным спокойствием отпивает холодный напиток, постукивая длинным и острым, словно игла, коготком по столу, чуть ли не царапая мрамор. Он нарочно смотрел на него так, будто глядел на свою собственность: давно желанную и такую недосягаемую.       У Аластора дёрнулось ухо от такой надменности. Он стиснул зубы, сдерживая рычание внутри себя, лишь смотря в ответ. Руки непроизвольно сжались в кулаки от нарастающей агрессии. Он никогда не любил эти игры в гляделки. Сущностям, подобные им, просто нет пользы от моргания! Смысла с этих переглядываний?       — Я, друг мой, вроде как ясно выразился: я не собираюсь быть твоим рассказчиком, — чем ближе приближался конец предложения, тем сильнее искажался голос Аластора. Он старался держать себя в руках, чтобы не воспользоваться своей силой. Ведь смысл был тогда предлагать эту сделку?       Конечно, он может наплевать на все договоры, ведь они не подписаны, и просто напасть на Вокса, начать драку. Но ему это не выгодно: силы и так на исходе, а в здании помимо генерального директора находится вся его шайка. Слишком рискованно было делать это на видном месте.       — Оу, прости, проблема с динамиком, — ехидно щурясь, подмечает Вокс, отпивая в меру приторно-сладкий виски. — У тебя, — добавляет он, как бы намекая на помехи и искажения голоса.       Не зная, что и ответить на такое колкое замечание, олень лишь фыркает и закатывает глаза, обреченно вздыхая. Он не понимал, почему Вокс ведет себя так, словно у него под каблуком весь ад.Это очень сильно раздражало и выводило из себя. Хотелось врезать в его довольную морду, да бы разбить этот самодовольный экран. Парочка трещин пришло бы к лицу Воксу.       Уйдя в свои раздумья, он не заметил, как контур тела покрылся зеленоватой аурой, вокруг которой витали частички тени, а шерсть в определенных местах напушилась.       Заметив подобную реакцию, теле-демон расплылся в довольной улыбке. Он покрутил стакан с жидкостью в руке, поставив на стол предмет обихода, медленно привстал с кресла, руками облокотившись на поверхность стола, всё ещё не сводя с Аластора пристального взгляда.       — Оленёнок, я пошутил, не злись так, — он протянул свою длинную, мягко сказать, клешню, потрепав радио-демона за щёчку, как маленького капризного ребёнка.       Вздрогнув, его аура и частички пропали, а шерсть вернула свое прежнее положение. Все внимание вновь обратилось к собеседнику. Фыркнув на свое новое прозвище, Аластор недоверчиво прищурился, не сводя глаз с аккуратных и чётких движений своего бывшего знакомого.       — А знаешь, — вновь начиная очередной монолог, Вокс начал медленно приближаться к оленю, с некой осторожностью. Боится спугнуть? Что вы, конечно нет. Просто захотелось создать интригующую атмосферу, растянуть момент. — У меня есть догадки, почему ты решил поторговаться со мной, за свою свободу, — подойдя ближе, можно было уловить нотки орехового аромата и медового парфюма. Он наклонился ближе, так, что можно было ощутить горячее дыхание друг друга, а его руки легли на подоконники стула. — Когда Валентино схватил бесящего циклопа и направил на эту маленькую дрянь дуло пистолета, твой взгляд изменился. Он стал более.. растерянным. Это было сложно не заметить, оленёнок. Неужто дело всё в той девчушке?       Аластор резко напрягся. Он с нескрываемой злобой смотрел на своего врага исподлобья, а искаженные помехи становились всё громче и громче, заменяя животное рычание, что так рвалось наружу.       Да как он смеет..       — Mords ta langue de serpent.. — раздался низкий рокот из груди Аластора на чистом французском. Будучи человеком, он изучал и любил этот язык, но не часто применял свои знания. Даже, можно сказать, редко.       — Не стоит так злиться, зверёк. Я еще не закончил, — с презрительной насмешкой проговорил Вокс, полностью игнорируя рассерженное выражение лица. Он прищурил один глаз, а в другом появился характерный узор для гипноза, с ярко-голубой молнией внутри. — Так вот.. мне интересно, насколько далеко ты можешь зайти ради этой наглухо отбитой малышки? — голос вдруг стал отражаться эхом по комнате, а одна из рук Вокса легла куда-то на затылок Аластору, с наигранной заботой поглаживая волосы.       Сглатывая нервный ком, что неожиданно поднялся к горлу, радио-демон рефлекторно покрылся зеленоватой аурой, а сами щупальца тут же выплывали из тени. Он замахнулся одним из них, резко и с силой отталкивая директора компании Ви, тут же растворяясь в темноте. Уши навострились, взгляд потемнел, зубы стали острее.       — Я сказал: прикуси свой злоебучий язык в сторону Ниффти! — вырвался животный рык с сухих губ.       Это стала последняя капля для терпения Вокса, которое и так было на исходе. Его раздражала немногословность оленя, было ощущение, будто с кирпичной стеной разговаривает. А ведь обычно его не заткнешь. Но его выходка.. он должен понимать, что сам предложил быть узником - а значит противоречить своему хозяину категорически не может. Никоим образом.       Провода ослабили хватку, но не надолго. Но даже этого мгновение хватило среагировать радио-демону, который тут же накинулся на Вокса. Он хватает бывшего союзника за плечи и резко швыряет его в стол. Видимо, слова теле-демона очень сильно задели его. Попали в цель.       — Я дал тебе то, что ты хотел. Ты согласился на мои условия, Mon cher Vox, так что будь добр: соблюдай эти правила, — последние слова он буквально прошипел сквозь зубы, опасно близко прижавшись к Воксу, приблизив свое лицо к монитору так, что можно было почувствовать горячее дыхание на губах друг друга.       На секунду растерявшись, он лишь с изумлением смотрел на Аластора. Но после его слов он усмехнулся, щёлкнув пальцем. Провода вновь обвили тело оленя, блокируя какие либо возможности двигаться руками. Схватив за тонкую шею, он меняет их положение, наваливаясь сверху, сдавливая трахею так, чтобы перекрыть кислород.       Он наклоняется к одному из ушей, что было навострено, в отличие от другого уха, которое плотно прижималось к голове. Как только Аластор почувствовал на нежной шёрстке чужое дыхание, то мигом опустил его, стараясь как можно быстрее отпрянуть. На что он только рассчитывал?       — Видимо, ты совсем обезумел, оленёнок, — в голосе была слышна очевидное презрение и насмешка, но раздражение слышалось куда яснее. По телу Вокса стали расходиться раскалённые искры электричества, показывая, насколько сильно раздражен обладатель этих отблесков. — Говоришь мне о соблюдениях условий сделки, а сам-то что вытворяешь? Огрызаешься на хозяина, кидаешься на него? Как думаешь, это стоило того, чтобы заключать со мной сделку за твою свободу? — он вдруг резко хватает за волосы нижнего по положению, оттягивая их назад, заставляя запрокинуть голову и зажмуриться от неприятных ощущений.       Аластор задыхается. Кислорода в легких давно перестало хватать. Улыбка, что постоянно красовалось на его красивом лице, сейчас сильно искривилась, больше похожая на оскал. Он бился, дёргал руками, брыкался, старался оттолкнуть Вокса ногами - всё четно. Из-за неудачного положения колени были раздвинуты, провода болезненно тёрлись о шерсть, оставляя мозоли. На глазах стала собираться влага - но радио-демон не даст ей пролиться. Нет, ни за что.       Вдруг, хватка на шее резко пропала. Аластор сразу же приоткрыл рот, жадными глотками хватая воздух, пытаясь насытиться им сполна.       —Знаешь, мне давно было интересно, — вновь начиная с интриги, шептал Вокс во вспотевшую шерсть. Он наклонился к шейке, рассматривая багровые, даже в какой-то степени синеватые следы от его когтей. Длинный, неоновый язык тут же прошёлся по ним, оставляя неприятное чувство влаги. — Раз ты олень, то по логике биологии и физиологии, у тебя должен быть гон. А во время гона эти зверьки сильно агрессивны. Даже, кто-то мне говорил, доводят себя до истощения, — он небрежно хватает своими когтями лицо Аластора, что пытался вжать голову в плечи, лишь бы ограничить доступ к своей шее. — Так ответь мне, милый мой друг, правду поговаривают? — прежде чем поднять голову, он резко прикусывает нервно дёргающийся кадык, выбивая из оверлорда под собой сдавленный вздох, похожий больше на отчаянное мычание.       — Ты поехавший, putain de pervers.., — прохрипел алоглазый, чувствуя, как в животе связывается холодный, липкий узел страха и тревожности, что не свойственно радио-демону. Давно он не испытывал.. подобных чувств. — Это не по правилам.. сделки. Развяжи меня, гребанный ты урод.       — Мы здесь в аду. В аду нет правил, — саркастично смеётся демон, расставляя руки по обе стороны от тощего тела. Он отстраняет свой монитор на миг, чтобы взглянуть на проделанную работу.       О, картина, предстоящая перед его взором великолепна: Аластор, с тяжело поднимающейся грудной клеткой, связанный лежит на его рабочем столе, с прижатыми ушами и стоящей дыбом шерстью в некоторых местах. Он с ненавистью прожигает фигуру, что нависала над ним, в глубине души проклиная себя за свою же беспомощность и уязвимость в данный момент.       Как же Воксу нравится это чувство.. М-м, как его там? Чувство власти.       Кажется, на сегодня бы хватило с бедного радио-демона. Но что-то щёлкнуло в металлической коробке Вокса. В голову прокралась безумная, но такая манящая идея. Вокс понимал, что это сумасшествие. Он и вправду очень сильно одержим Аластором..       — Знаешь, почему так сладок вкус мести? — задав риторический вопрос, теле-демон опасно стал разглаживать мятую ткань на олене, будто бы приготавливал к чему-то. Не дожидаясь ответа, продолжил. — .. Потому что лишь в нем растворяется яд несправедливости, терзавший душу долгие годы. Это вкус возвращенной правды, возмездия, что подобно эликсиру, способно исцелить раны, оставленные предательством и болью. — прошипев эти слова с нескрываемой злобой и ненавистью к Аластору, он резко хватает его алый фрак вместе с рубашкой и рвет их. Животно, нетерпеливо. Характерный звук треска ткани раздался в помещении. Пуговицы разлетелись по сторонам, пока сам радио-демон лишь угрожающе рычал, царапая провода, что скручивали и удерживали его конечности.       — Конченный ублюдок, не трогай меня! — из тени вновь появились тентакли, хотевшие было уже нанести сокрушительный удар, но тут же были перевязаны и сдавлены розетками, что вовремя успели среагировать на опасность. Не видя больше никакого другого выхода, тени пришлось лишь отступить, растворяясь в темноте.       — У-упс, не удача, — издевательским тоном протянул Вокс, наклоняясь к пушку на груди, что скрывал шрам от ангельского меча, оставленный Адамом. Он вдохнул аромат радио-демона: в нем присутствовали нотки древесины и плесени.       Вокс снисходительно смеётся, ощущая, как напряглись мышцы тела под ним. Стоило отметить, что Аластор на первый взгляд был довольно худощав и костляв, но под одеждой скрывалось довольно хорошо подтянутое телосложение. Оценивая внешний вид жерты, он даже присвистнул, когда приподняв пушок, заметил длинную, глубокую рану, что пронизывала почти всю грудную клетку.       — Не хило же тебе досталось, оленёнок, — он с силой давит на увечье, что было небрежно зашито нитями, слыша очень тихий, болезненный стон. Уши радио-демона навострились, а под тяжелой ладонью ощущалось быстрое и сильное сердцебиение демона.       — Ты всё тот же слабак, — прошипел охрипшим от долгого молчания Аластор, шумно вдыхая и выдыхая, потемневшем взглядом смотря на бывшего друга. — Признаю, физически ты стал сильнее меня. Это.. похвально. Но в глубине души ты понимаешь, что психологически я намного устойчивее тебя, — хоть он и пытался говорить чётче и твёрже, его голос дрожал от давления на порезе, иногда издавая фоновый шум.       Вокс слушал этот монолог молча и внимательно. Его ухмылка с каждым произнесенным словом сползала с лица, а частицы тока стали искрить сильнее. Рука, что держала приподнятую шерсть на груди, невольно сжалась, причиняя оленю дискомфорт. Он с тихой злостью смотрел на оверлорда, но ничего не комментировал, ожидая продолжения лекции.       Немного помолчав, Аластор, морщась от боли, продолжил:       — Ты мстишь мне за тот случай, а мог просто отпустить и наслаждаться своей властью, пока можешь. Или я настолько сильно тебя вдохновлял, Винсент? — Аластор произнёс это чётко, смакуя каждое слово. Улыбка вновь обрела свои нахальные черты, а уши хоть и неуверенно, но приняли стоячее положение.       Нить терпения лопнула. Электрические искры стали ходить быстрее и хаотичнее на теле Вокса. Он резко схватил оленя за уши, посылая мелкий ток по всему худощавому телу, а из динамика слышалось недовольное, раздраженное дыхание.       — Видимо, ты не осознаешь своего положения, — низким эхом раздался голос теле-демона, пока он продолжал сжимать уши, взглядом пытаясь загипнотизировать слабого оверлорда. — Ты - моя нижняя шавка. Ты не в том состоянии пытаться вывести меня на злость, — после чего он наклонился ближе, тихо шепча. — Я выбью из тебя эту дурь.       Из радиоприёмника послышались протестующие помехи. Электрический ток заставлял постоянно вздрагивать, извиваться, пытаться выбраться из хватки. Шерсть вместе с волосами напушилась, а ухмылка вновь искривилась. Недолго пришлось торжествовать.       «Я не умру. Ни сегодня. Ни судьба.» — словно пытаясь утешить себя, пронеслось в голове у радио-демона. С этой же мыслью одновременно прекратили пускать хоть и мелкие, но довольно сильные разряды тока.       Аластор тяжело дышал. На теле появились маленькие капельки пота. Было безумно сложно привести свое дыхание в норму, учитывая, насколько доволен его соперник таким поведением оленя.       Он хотел уже было посмеяться над ним и перейти к самой сладкой части, но вдруг в дверь постучали.       Вокс с недовольством фыркнул и закатил глаза. Он отошёл от связанного Аластора к двери, пока её неаккуратно открыли. В дверном проёме появилась Вельвет. Она была как всегда, безумно красива: даже её домашний халат выглядел роскошно, из шёлка и мягких пуховых дополнений. Волосы же были распущены.       — Прости, конечно, что прерываю, — начала она, облокотившись на одну ногу, положив руку на бедро. — Но у тебя скоро ночные съёмки. Кэти сказала, чтобы через минут 20 ты был уже на площадке, — сказав это, она оторвалась от телефона, сверху вниз осмотрев своего приятеля.       — Гр-х.. мы же всё отсняли ещё после обеда и утром. У меня весь день в этих грёбанных съёмках. Текст есть? — раздраженно и тяжело выдохнув, он положил одну руку на кипящий монитор, ощущая, как он нагрелся.       — Аха, — цокнула молодая из оверлордов, она протянула Воксу листки со сценарием. — Там что-то про принца из гоэтии, который на суде заступился за беса и тому подобное. В общем, можно даже не читая что-нибудь с импровизировать.       — Во-оу, а это довольно интересные новости, — пробежавшись глазами по сценарию, он удовлетворенно хмыкнул. — Что ж, спасибо, что зашла. А теперь уйди отсюда к чертям собачьим.       Не удивившись резкой смене настроения, она пошла прочь, плотно закрывая за собой дверь. Вокс же, всё ещё сконцентрировавшийся на сценарии, медленными шагами стал подходить к столу, где уже скучающе лежал Аластор.       За то время, что они обсуждали, он что только не попробовал: перегрызть провода, попробовать расцарапать их в клочья с помощью когтей, пытался даже с помощью теней высвободиться из стальных оков, но силы на сегодня полностью иссякли, чтобы попробовать разъесть металл. Обреченно вздохнув, ему оставалось только смириться со своей участью, покорно устроившись на столе.       — Сегодня полностью поразвлечься не выйдет, оленёнок, — с некой печалью произнёс директор Ви, кинув ненужные ему листы в сторону своей кровати. — У нас есть только 15 минут. Так что легче будет просто передёрнуть друг другу, не так ли?       С этими словами Вокс принялся одной рукой расстегивать ремень на своих брюках, другой проделывая те же самые махинации с ремнём Аластора. Алоглазый хоть и слабо, но сопротивлялся. Физический контакт, да ещё и такой тесный, он никогда не любил. Сводя ноги вместе, он пытался копытами оттолкнуть нахальную и решительную руку теле-демона, что уже принялась спускать с него штаны вместе с нижнем бельём. Со своей же одеждой Вокс давно покончил.       — Боже, ведёшь себя как недотрога, — с этими словами он щёлкнул пальцами, и тентакли в виде розеток обвили ноги радио-демона, раздвигая их в стороны, крепко удерживая. Вокс же с горем по полам смог стянуть с брыкающегося тела последние элементы одежды.       Не скрывая любопытства, он рассматривал интимные участки тела демона под ним, руками водя по худым ногам.       — Боже, твоему телосложению любая проститутка позавидует, — с усмешкой сказал оверлорд, облизываясь. На данный комментарий Аластор лишь недовольно фыркнул, отвернувшись, все ещё хмурясь.             Хоть он и дёргался, но в глубине души понимал, что это ему ничего даст. Его последние частички достоинство давным-давно растоптали, растерзали и выкинули в пепел. Но вот гордость давала о себе знать.       Невольно опустив взгляд, он наткнулся на половой орган оверлорда, что нависал сверху. Даже в обычном состоянии он казался большим. К горлу стала подкатываться тошнота, а уши инстинктивно прижались. Отвернув голову, этим действиям он вызвал самодовольную ухмылку у теле-демона.       — Чего же ты стесняешься, Ал? — пророкотал Вокс, грубо взяв пассию за подбородок, когтями вонзаясь в нежную кожу щёк. — Никогда члена чужого не видел?       — Пошёл нахуй, — выплянул он, издавая ломанные радиопомехи, сдерживая ком отвращение и тошноты внутри.       — О нет, дорогой, нахуй пойдёшь ты, — с тихим смехом произнёс теле-демон, утыкаясь монитором в пушок над грудью, вновь вдыхая естественный запах радио-демона. — Но не сегодня.       Он провёл по увечью своим длинным языком, ощущая на нем металлический привкус уже засохшей демонической крови. Аластор напрягся от такого действия, навострив уши. Он замер, боясь пошевелиться, лишь бы не нарваться на новую вспышку ослепительной боли.       Заметив напряжение снизу, Вокс старался сдержать самодовольный смешок, резко укусив острое плечо. Не сильно, сразу же зализав рану, как бы извиняясь за резкость.       — Расслабься, Ал, — он спускался всё ниже и ниже мокрой дорожкой поцелуев, останавливаясь у лобка, взглянул на ослабевшего оверлорда. — Мы пытаемся снять напряжение. Ты определённо устал за этот день, — как бы не пытался скрыть Вокс, в его приторном шепоте слышались нотки злорадства.       — Tu sais très bien, как мне противна физическая близость, — тихим голосом произнес Аластор, но тело предательски выдавало, противоречило собственным словам. Под такими ласками сердце стало стучать быстрее, а дыхание сбилось на более частое и прерывистое.       — Брось, ты только посмотри, — поднявшись к шее, он специально горячо выдыхает на неё, замечая, как тело оленя покрывается мурашками и мелкой дрожью. — Тебе определённо нравится. Можешь хотя бы раз послать свою гордую сущность куда подальше и просто отдаться ощущениям, м-м? — тон голоса упал до сексуального шёпота.       Когтистые руки поглаживали длинные ноги, переместившись на выпирающие тазобедренные косточки, аккуратно трогая их. Эта ласка казалась слишком заботливой, будто Вокс лишь делал вид, чтобы распалить радио-демона и наброситься на него. Но он не притворялся.       Опустив голову ниже, к паху, одной рукой он повёл в животу, расположив свою большую ладонь на нем. Она идеально смотрелась на худом теле. Длинный неоновый язык прошёлся от лобка до внутренней части бедра. Аластор от неожиданности громко выдохнул, дёргаясь.       — Не трогай, б-..Мх-х, — не успев договорить, его половой орган обвил горячий и влажный язык, посылая приятную волную наслаждения по всему телу, заставляя откинуть голову назад, тяжело дыша.       Аластор определенно бы соврал, если бы сказал, что ничего не чувствовал. Возбуждение нахлынуло и укрыло его тело с головы до ног, заставляя из раза в раз издавать сдержанные низкие стоны, громко дыша.       Юркий язык водил по уже ставшему половому органу, особенно уделяя внимание чувствительной головке. В рот, конечно же, Вокс не брал, он лишь пробовал его на вкус, параллельно наслаждаясь звуками сверху. Он всячески лизал его, будто сладкий леденец. Наглые руки тоже не оставались на месте: они гладили рёбра, пресс, тяжко вздымающуюся грудь, иногда пощипывая чувствительные соски, заставляя алоглазого каждый раз вздрагивать. Уши уже не были прижаты, кончик часто дёргался от переизбытка чувств. Радио-демон впервые испытывал что-то подобное и в глубине дыши до последнего не хотел признавать, что ему это нравится. Подняв глаза, Вокс усмехнулся, нарочно медленно соскальзывая с возбужденного члена, напоследок задев кончиком языка уретру, на что Аластор не сдержал очередного тихого стона. Такая картина сильно возбуждала телеведущего.       Довольная ухмылка не сходила с лица Вокса. Если бы у них было больше времени, он бы как следует поиздевался над Аластором, заставив его умолять дать оленю кончить. Но, придется оставить эту влажную фантазию на потом.       Прильнув ближе к раскалённому телу, он качнулся бёдрами вперёд, задевая своим членом чужой, соприкасаясь чувственными головками. Первый возбужденный стон слетел с губ теле-демона.       — До сих пор-ли противны прикосновения? — с издёвкой в голосе сказал он, обхватив одной рукой два половый органа, начиная с мучительно медленных движений. Аластор на такой провокационный вопрос зарычал, резко поддавшись бёдрами вперёд, создавая сильное трение. Вокс дёрнулся, опустившись монитором ближе к лицу оленя.       — Завались, урод, — зарычал он, тяжело дыша, сдерживая похабные стоны, что так рвались наружу. Он не позволит телеведущему наслаждаться его звуками.       Острые когти задевали чувствительную кожу, обостряя ощущение. Приятная дрожь хлынула на обоих. В отличие от Вокса, что лишь изредка издавал низкие стоны, изо рта Аластора все чаще и чаще стали вылетать подобные звуки. Он стыдился этого, но ничего поделать с собой не мог: столько лет у него ни с кем не было физического контакта, так что такой прекрасной выдержкой он не обладал, что не скажешь про приятеля сверху.       — Всё же, я был прав, — в перерывах между стонами и вздохами парировал Аластор. — Ты до сих пор одержим мной.       — Ты когда нибудь затыкаешься? — бархатным голосом ответил Вокс, фыркая.       Аластор хотел было ответить, но вдруг в его возбуждение кольнул слабый разряд тока, заставив оленя выгнуться и протяжно простонать. На такую реакцию Вокс тихо засмеялся, тоже не удерживаясь от грудного рыка.       — По тише, оленёнок. С наружи люди ходят, — произнёс теле-демон, наклоняясь ближе к лицу бывшего напарника, резко целуя его в сухие, приоткрытые губы.       Он по-хозяйски ворвался в чужой рот, сплетая их длинные языки воедино, будто не первый раз такое делает с ним. Каждый из них пытался перенять инициативу на себя, с напором целуя друг друга. Аластор отвечал яростно, позволяя растворяться в себе, пока Вокс лишь удовлетворенно постанывал. Движение рукой ускорились. Он время от времени посылал мелкие разряды тока, а громкие стоны Аластора утопали в их поцелуе.       На секунду телеведущий и вовсе забыл, что оленю нужно дышать. Как только воздух кончился, Аластор попытался отвернуться, но у него не вышло. Делать было нечего, он резко прикусывает чужой язык, ощущая во рту привкус металла. Вокс отстраняется, явно недовольный таким поступком.       — Зубки держи при себе, — прошипел он, ощущая пульсирующую боль на языке.       — Прошу, агрх, прощения, друг мой, но дышать, нх-х, мне тоже надо, — с мерзкой ухмылкой проговорил олень, дёргаясь от быстрых движений руки.       Вскоре они стали поддаваться бёдрами навстречу друг другу, усиливая ощущение. Аластор хватал ртом воздух, вместе с этим стараясь заглушать свои стоны, чтобы их не услышали, а Вокс же низко рычал, выцеловывая каждый миллиметр тела под собой.       Движения становились всё быстрее и хаотичнее, уставшая рука иногда сбивалась с ритма. Чувствуя близкую разрядку, Вокс заговорил охрипшим голосом:       — Скажи что-нибудь на французском.       —À quoi bon?, — слабым голосом произносил Аластор, прежде чем откинуть голову назад в очередном стоне.       Это стало последней каплей. Пустив разряд тока, Вокс утыкается в чувствительную шею, резко кусая её, заглушая стон. Через пару движений за ним следом кончает и Аластор, крупно дрожа от настигшего оргазма.       В таком положении они находятся ещё несколько секунд, в попытках отдышаться.       — С первым оргазмом, Ал, — с ликующей и расслабленной улыбкой произносит он, целуя демона в основание между плечом и шеей.       — Завались, — хриплым голосом произносит нижний, пытаясь восстановить свое дыхание.       Первым от кульминации отошёл Вокс. Он щёлкнул пальцами, и провода ослабли на запястьях Аластора, полностью отпуская его. Отвернувшись, теле-демон принялся застёгивать ремень на брюках, пока на него в недопонимании уставились пара алых глаз.       — Зачем ты.. — не успевая договорить, его перебивают:       — Я дам тебе свою одежду, чтобы ты переоделся, затем опять свяжу, — с довольной ухмылкой сказал Вокс, подходя к своему шкафу, доставая оттуда первые попавшиеся футболку и штаны.       Аластор с недовольством фыркнул и закатил глаза, взяв свою порванную рубашку, вытер липкую сперму со своей шерсти. Как только ему кинули одежду, он на ватных ногах принялся одеваться. Делал он это нарочно медленно, наслаждаясь свободой, а то запястья изрядно зателки.       Как только с одеждой было покончено, его вновь связали, приковывая к стулу.        Перед тем, как уйти, Вокс сказал напоследок:       — Знаешь, твой французский ебать как возбуждает.