Жертва

      Это помещение поместья Бабочки явно использовалось очень редко. Пахло старостью и забвением. Танджиро аккуратно закрыл за собой дверь и огляделся. Он искал подходящее место для медитации, чтобы никто не потревожил усталое сознание. Здесь все выглядело очень непривычно. По правую руку у стены стоял массивный шкаф, какие сейчас появляются в домах вместо привычных сундуков. Слева был высокий тансу с зеркалом. Тоже новомодный «дамский столик». Впереди был стол, за которым в нескольких шагах находилось закрытое какой-то ветошью окно.       Все эти выбивающиеся из привычной культуры «новые» вещи абсолютно не вязались с покрывающим их слоем пыли и запахом старья.       Опустив глаза, Танджиро увидел перед столом односпальный футон. Он был как будто не отсюда. Лежит на абсолютно неподходящем месте и, более того, пахнет совсем иначе. На нем не было пыли и даже почти не было застарелых пятен.       Юноша сделал несколько шагов и уловил смутно знакомый запах, исходящий от футона. Он уже давно забыл, зачем вошел в эту комнату, увлеченный ее странной обстановкой. Оглядевшись еще раз, Танджиро увидел на зеркале тансу отпечатки ладоней. Два из них были посередине и еще два, несколько крупнее, над ними. Все четыре отпечатка были значительно больше его руки.       Да что это за место такое? Ему точно можно тут находиться?       Танджиро вдруг почувствовал себя до странности напряженно. Как будто его вот-вот схватят за ворот, вытащат из комнаты и жестко накажут за вторжение. Он уже собирался было уйти отсюда от греха подальше, но за дверью послышались приближающиеся шаги.       По позвоночнику пробежали холодные мурашки. Танджиро в целом готов был «предстать перед судом» за то, что вольно расхаживал по чужому поместью, но что-то заставило его скорее броситься в сторону. Он распахнул дверцу пустого шкафа, закрыл ее и уселся на пол, подняв облако пыли. Как назло тут был зазор между дверцей и боковой стенкой, поэтому Танджиро отодвинулся вглубь шкафа именно тогда, когда дверь тихо приоткрылась.       В этот раз запахи были насколько отчетливыми, что он сразу узнал вошедших. Это были два столпа — Узуй Тенген и Ренгоку Кёджуро. Танджиро видел их неделю назад на собрании господина Убуяшики, оба были в нетерпении устроить над ним и Незуко самосуд. От этого воспоминания юноша на всякий случай начал дышать еще тише.       Послышался щелчок запираемой двери, и Танджиро испуганно распахнул глаза. Две пары ног прошли вперед, в щели шкафа промелькнуло пламенное хаори. Послышался тихий лязг — ключ положили на стол.       — Думаю, около получаса, — непривычно тихо ответил Ренгоку, видимо, на немой вопрос Узуя.       — Блестяще мало.       — Тогда не будем терять время.       Они что, пришли тренироваться? В таком неподходящем месте? Танджиро охватило неподдельное любопытство, но он не пошевелился, только прислушался. Из звуков был только тихий шорох. Что-то вокруг изменилось. Юноша не мог понять, каким из чувств ощущает эту странную перемену. Бесшумно вдохнув, он чуть наклонил голову и заглянул в щель.       Узуй стоял почти спиной к шкафу, обнаженный по пояс. Его безрукавный китель с клинками лежал на столе. Там же были хаори и катана Пламенного столпа. Они стояли напротив друг друга, и… Узуй расстегивал на Ренгоку китель. Танджиро несколько раз моргнул и убедился, что золотые пуговицы действительно одна за другой выскальзывают из петель, обнажая белоснежную истребительскую рубашку.       Это какой-то особый дружеский акт? Или у всех столпов так принято — помогать друг другу переодеваться? Может, поэтому Канроджи и Шинадзугава ходят с расстегнутой грудью — у них нет друзей?       Китель уже был небрежно отброшен на стол, и пришел черед рубашки. Однако, когда Узуй расстегнул ее до конца, Ренгоку мягко перехватил его руки и медленно опустился на колени. Это все меньше походило на то, чему Танджиро мог найти аналог в своем багаже знаний. Зрелище стало в какой-то мере пугающим, особенно когда сильная рука столпа Звука сжала в кулаке золотистые волосы. Ренгоку как по команде поднял руки и распустил собранный хвост.       Постепенно неподготовленный разум юноши начал соотносить расплывающийся по воздуху дурманящий запах и то, как двигалась голова Пламенного столпа. Танджиро едва не закричал от ужаса. Эти люди — сильнейшие истребители демонов — занимались извращенными любовными утехами. Друг с другом!       Узуй начал дышать громче, его руки с чувством поглаживали лицо «партнера», которое было почти не видно за широкими бедрами. Форменные штаны чуть соскользнули с пояса, и Танджиро увидел светлую ткань фундоси и крепкие ягодицы.       От необычного вида его отвлек тихий звук — старательно сдерживаемый стон, без сомнения, принадлежащий столпу Звука. Едва слышимые до этого влажные звуки стали громче и интенсивнее. Танджиро закрыл рот и нос руками. Если Ками не будут милостивы, и его услышат, он погибнет на месте.       Узуй вдруг резко отстранил от себя золотистую голову и, поглаживая припухшие алые губы, через одышку тихо сказал:       — Просто блестяще… Позволь мне сегодня быть ведущим, и я щедро отплачу тебе.       В янтарный глазах загорелся нездоровый огонь. Ренгоку принялся энергично расстегивать ремень, не отводя голодного взгляда от старшего мечника.       Танджиро крепко зажмурился и отвернулся, едва поняв, что сейчас они разденутся полностью. Конечно же он знал, как люди занимаются сексом, но то были мужчины и женщины. Каким непостижимым образом это может произойти сейчас? Или они просто поласкают друг друга?       Юноша мысленно отвесил себе пощечину. Как он вообще смеет о таком раздумывать? Это же два столпа! Да он даже дышать с ними одним воздухом не достоин. Вот бы исчезнуть отсюда и стереть себе память. Зачем он вообще зашел в эту злосчастную комнату…       От самобичевания его отвлекло новое изменение. В расплывшуюся по воздуху сладость проникла легкая горчинка боли. Незамедлительно последовал недовольный полустон.       — Ты же знаешь, что у нас мало времени, — убедительно прошептал Узуй. — Помоги мне и расслабься.       — Ты… — в голосе Ренгоку послышались осуждающие нотки.       — Обещаю, в следующий раз у нас будет хоть целый день, и я, — его голос перешел на едва разборчивый шепот, — растяну тебя сначала языком, потом пальцами, а потом своим блестящим членом… Но сейчас мы немного поторопимся.       Танджиро вообще не понял смысла этих слов, но пришел в ужас от того, что Пламенному столпу сейчас осознанно причиняют боль. Он робко выглянул в щель, и его сердце оборвалось.       Они были совсем голые. Ренгоку сидел на коленях, его левая рука сжимала руку сидящего сзади него Узуя, а правая комкала сбившуюся простынь. Столп Звука почти вплотную прижался грудью к его спине. Его правая рука тоже была опущена вниз, между их телами, и он как-то странно ей двигал. Взгляд его был предельно сосредоточен, словно где-то вдали от чужих глаз выполнялась ювелирная работа.       — Если будет совсем плохо, не смей молчать, — прошептал Узуй.       Ренгоку вдруг дернулся, чуть поморщившись и кусая нижнюю губу.       Танджиро никак не мог взять в толк, что именно творит столп Звука. Они сидели в пол-оборота, поэтому увидеть этого никак не получалось. Зато было другое поразительное зрелище — чужая эрекция. Не смотря на кажущиеся страдания, Ренгоку был предельно возбужден. Танджиро изо всех сил старался не глазеть, но взгляд так и притягивался «куда не надо».       Узуй приподнялся на коленях, вынуждая «партнера» подняться вместе с ним. Обе его руки оказались на вздымающейся груди. Ладони погладили увитую шрамами кожу, пальцы остановились на набухших сосках.       Теперь Танджиро понял, что они делали. Понял, где и как, но не понял, зачем. Узуй опустил голову, поцеловал шею Пламенного столпа, провел языком до линии волос, потом прикусил вздрогнувшее плечо. Тот отвечал на прикосновения смазанными стонами. Они двигались вместе, навстречу друг другу, так слаженно, будто процесс был совершенно естественным.       Ренгоку поднял руки и обхватил голову и шею Узуя, прижимая его к себе. Столп Звука в ответ положил левую ладонь ему на лоб, запрокидывая голову себе на плечо, правой зажал приоткрывшийся было рот.       Запах, тяжелый и сладкий, словно густой мед, кричал о том, что они получают от этого неподдельное удовольствие. У Танджиро уже кружилась голова. Казалось, этот запах въелся ему даже под кожу, и он никогда в жизни не сможет от него отмыться.       — Наслаждайся мной, — прошептал Узуй, двигаясь быстрее. — Только подумай, никто здесь понятия не имеет… что я делаю с тобой.       Он понизил голос, и Танджиро больше не мог разобрать слов. Он только видел, что тело Ренгоку начинает мелко подрагивать, а дыхание становится слишком громким для всей этой ситуации. Их развязка оказалась какой-то резкой и отрывистой, как и все предыдущие действия.       Ренгоку, пытаясь отдышаться, лег вперед, прямо на простынь, где расплывались влажные пятна. Узуй одной рукой сжал его ягодицу, оттягивая в сторону, другой начал водить по своему члену, пока не кончил на бледную кожу.       Танджиро ощутил подступающую тошноту. Эти люди делают друг с другом ужасные вещи. Запретные и грязные. Но, к счастью, все закончилось. Судя по словам Пламенного столпа, сказанным вначале, у них мало времени, значит, они сейчас оденутся и уйдут. Опасаясь находится рядом со щелью порока, юноша сдвинулся вглубь шкафа, и совершил тем самым фатальную ошибку.       Под коленом скрипнула доска.       Размеренное дыхание столпов оборвалось. Воцарилась тишина — предвестница чьей-то погибели.       Танджиро будто одновременно ударило током и парализовало намертво. Его услышали, в этом никаких сомнений. Раздались тяжелые шаги. Дверь распахнулась, в пыльное нутро хлынул ослепительный свет.       Танджиро вжался в заднюю стенку шкафа. Над ним стоял обнаженный столп Звука. На его лице гнев мешался с загнанным ужасом. Не медля, он схватил юношу за плечо и швырнул на пол.       Ренгоку, натянув на себя край простыни, испуганно глазел на распростершееся тело.       — Какого, блядь, черта ты тут забыл? — процедил Узуй, едва сдерживаясь, чтобы не прокричать это в голос, сопровождая каждое слово ударом.       — Тенген, подожди, — Пламенный столп выставил руку вперед, словно останавливая его. — Может, он ничего не видел?       — Ты себя слышишь? Он был там все это время! Унылый маленький ублюдок, как же я тебя не услышал?!       — Я никому ничего не скажу! — проскулил Танджиро, садясь на колени и уперев взгляд в пол. — Клянусь памятью моей семьи, что никогда и никому не расскажу!       Узуй присел на одно колено, заглядывая в ярко-красное лицо юноши. Потом посмотрел на своего любовника. Ренгоку ответил взглядом, полным безысходности и отчаяния. Закатив глаза и глубоко вздохнув, столп Звука как ни в чем не бывало протянул руку и стиснул пальцами мальчишескую шею.

***

      Танджиро попытался приоткрыть глаза и тут же болезненно поморщился. Вокруг было слишком ярко. Похоже, он угодил на Небеса.       Однако переливчатые звуки рядом постепенно превратились во вполне осмысленные перешептывания, а запахи стали подозрительно знакомыми.       — Он просыпается!       — Не шуми, видишь, ему еще плохо.       — Простите, Канзаки-сан…       На третий раз Танджиро все-таки сумел открыть глаза. Рядом с его постелью стояли Суми и Аой. Над головой висела пузатая капельница. В голове плавала тошнотворная муть, от которой мучительно хотелось спать.       — Что со мной случилось? — просипел он через усилие.       — Вас укусила змея, Танджиро-кун. Господин Ренгоку нашел вас во дворе поместья нашей госпожи и принес сюда, — ответила Аой, наклоняясь к его лицу, чтобы оценить ясность сознания. Оно оставляло желать лучшего.       — Какая еще… змея…       Танджиро попытался связать в голове это слово с чем-то, что он знал раньше. Задача оказалась ему не по силам. Он помнил только запах пыли. Больше ничего.       — Вот, Танджиро-кун, — Суми подняла его левую руку и перевернула ее. На тыльной стороне ладони красовались две алые точки. Кожа вокруг них припухла и покраснела. — Вам уже дали противоядие, так что все будет хорошо. Но вы не сможете тренироваться какое-то время.       Танджиро благодарно улыбнулся и прикрыл глаза. Бессилие утянуло его в тяжелый сон.

***

      — Мальчишка в полном порядке, — уверенно заявил Тенген, когда они с Кёджуро сидели на крыше поместья Бабочки.       — Ты его едва не задушил, — с осуждением сказал Пламенный столп.       — Эй, я вообще-то блестящий шиноби, а значит во всем знаю меру. У него даже следов на шее не осталось.       — Поверить не могу, что нам это удалось… — прошептал Кёджуро.       — А что тут сложного? — усмехнулся Тенген. — Сделать мальчишке два укола хиёнэ и подбросить во двор поместья, чтобы ты, как герой, спас его от змеюки-убийцы-смертоносной-хищницы. Пошли, спаситель, я блестяще проголодался от всей этой авантюры.