Фаенон просыпается

Фаенон просыпается. В окно светит яркое солнце Элизии Эйдес, теплый ветер колышет шторы, касается мягко босых ног, когда Фаенон спрыгивает с кровати в предвкушении нового дня. Его ждут скучные уроки — и это не сильно радует, но потом он пойдет на свою любимую тренировочную площадку и проведет там часы, упражняясь с игрушечным мечом. Фаенон бежит к школе вдоль залитых золотом пшеничных полей и мечтает о том, что, когда вырастет, станет героем, уважаемым во всей Элизии Эйдес человеком. Будет помогать, спасать, защищать всех, кто ему дорог, всех, кому это понадобится. Нужно только вытерпеть скучные уроки, тренироваться изо всех сил, не жалея сил, и тогда все станет реальностью. Фаенон останавливается ненадолго и смотрит, как ветер играет с налитыми цветением колосьями пшеницы. Зрелище привычное, но неизменно завораживающее. Хочется свернуть с дороги и потеряться посреди бескрайнего поля, чтобы никто его не нашел. Думает, что его родная планета не похожа ни на один их тех, что он так часто видит во сне. Думает, что хочет когда-нибудь их увидеть. Для этого надо постараться. Он встряхивает волосами и бежит дальше, чтобы не опоздать. Неизменно дремлет на уроках и видит размытые образы людей, которых никогда в своей жизни не встречал, зданий, которые никогда не посещал и даже не знал, существуют ли они на самом деле. Как только их отпускают, бежит на тренировочную площадку и представляет, что соломенные чучела — монстры, которых он тоже видит только во сне. Расправляется с ними игрушечным мечом и, уставший, но довольный, дремлет под деревом, пока не приходит время идти домой. Фаенон просыпается. Вид за окном совсем не похож на Элизию Эйдес. За окном каменные здания, которые, кажется, своими крышами хотят достать до самого неба. Теперь он живет в одном из полисов, которые раньше видел только во сне. Теперь ему снится Элизия Эйдес, люди, которых он когда-то знал, но больше никогда не встретит. Теперь, когда он думает о своем родном доме, сердце неизменно наполняется грустью и горечь чувствуется на языке. Он так хотел стать героем, защитить то, что дорого, вот только опоздал. Черное течение появилось до того, как Фаенон возмужал достаточно, чтобы победить. Чувство, что он опоздал, грызет его изнутри день за днем. Он привычно улыбается, теперь его ждут не скучные уроки в школе, а занятия в Роще. Фаенону нравится вступать в дискуссии с профессором и еще больше нравится в них побеждать. Он каждый раз с благодарностью вспоминает множество книг, которые родители собрали дома, кажется, даже чувствует запах пыльных страниц, и хочется облизнуть палец, чтобы перелистнуть одну их них. Вот только книг больше нет, как и родителей, как и дома. Как и всего, что в детстве казалось привычным и незыблемым. Вечным. Фаенон идет по вымощенным брусчаткой улицам, смотрит на величественные здания и думает, что променял бы все это на то чувство, которое он испытывал, когда падал спиной на землю посреди поля пшеницы, и золото колосьев разливалось вокруг него, а глаза слепило солнце. Фаенон просыпается. Когда он встречает Мидея, кажется, что он уже видел его когда-то. Возможно, в одном из снов. Возможно, ему просто кажется — постепенно воспоминания о прошлом стираются. Он всеми силами старается их сохранить, цепляется за них, закрывает глаза и вспоминает каждый уголок дома, каждую улицу, по которой ходил. Людей — и это самая болезненная часть. Против воли вспоминается и катастрофа, и дышать становится сложнее. Он хочет помнить только хорошее, но хорошее рука об руку идет с плохим, и он не готов отказывается от первого, чтобы избавиться от второго, как бы тяжело ни было. Фаенон улыбается людям, помогает всем, кто нуждается, он еще не стал героем, да и не очень-то этого хочет теперь. Деревянный меч сменился на острый клинок, с которым Фаенон управляется так же легко, как дышит. Вместо соломенных чучел теперь Мидей — неизменный партнер во всех тренировках. Фаенон стирает пот с лица и улыбается, грудь тяжело вздымается от усталости. Мидей усмехается, спрашивает, хватит ли с него, Фаенона, на сегодня. Тот, конечно, мотает головой и нападает снова. Мидей легко отбивает атаку, И Фаенон чувствует и разочарование, и радость — ведь только так он сможет стать сильнее. Для чего — пока не понимает, просто чувствует, что должен. После тренировки он теперь не спит под деревом, а идет в бани. Смотрит в небо, в котором нет слепящего солнца. Фаенон просыпается. Резко садится на кровати и вытирает залитое слезами лицо. Ему опять снилась Элизия Эйдес, только не солнечная и залитая солнцем, а разрушенная и объятая огнем. Он видел, как языки пламени лижут лица дорогих ему людей, а они улыбаются и как будто говорят, что Фаенон должен жить. Что ему предначертана великая миссия. Благословляют его. Желают удачи. Рассыпаются пеплом. Фаенону уже почти все равно, что там ему предначертано, он просто хочет, чтобы все было так, как в детстве. Вот только пути назад нет, можно шагать лишь вперед. Он понимает, что не сможет уже больше заснуть. Выходит на улицу, вдыхает остывший за ночь воздух и думает, что хотел бы сейчас почувствовать на лице ветер — он помог бы высушить слезы. Фаенон смеется про себя: такой большой, а рыдает как мальчишка из-за какого-то сна. — Ты в порядке? — раздается за спиной. Фаенон тщательно вытирает лицо и натягивает улыбку, прежде чем повернуться к Мидею. Он и рад, и не рад его видеть. — Конечно, просто вышел прогуляться. А ты что тут делаешь в такой час? — Тоже вышел прогуляться, — ровно отвечает Мидей, внимательным взглядом будто ощупывая лицо Фаенона. Фаенон думает, что от Мидея не ускользнули его слезы, и благодарен за то, что тот расспрашивать не стал. Они медленно бродят по пустым улицам и разговаривают ни о чем и обо всем, пока небо не светлеет. Фаенон спит, и ему ничего не снится. Фаенон просыпается. У него теперь нет занятий, его дни наполнены встречами с людьми и важными делами, но любимый момент неизменно — когда он находит Мидея, снова втягивает его или втягивается сам в какое-то глупое соревнование, а потом тащит его в бани. Мидей, как всегда, сопротивляется, говорит, что у него есть дела поважнее, что Фаенон уже достал, но каждый раз соглашается, хоть и выглядит недовольным. Горячая вода мягко касается кожи, проникает теплом в натренированные мышцы, расслабляет напряженное тело. Фаенон полной грудью вдыхает поднимающийся от купальни пар и прислушивается к ощущениям. Он помнит, как они устроили очередное глупое соревнование — кто дольше продержится в бане — и как плохо ему было после этого. Мидею он, конечно, не рассказывал. Победителя они тогда так и не определили. Мидей рядом старается сохранять недовольное выражение лица, но явно тоже наслаждается. Фаенон думает, что у них очень много общего. Оба потеряли дом, оба не смогли защитить то, что было дорого. Вот только Фаенона никто не предавал. Иногда он не понимает, как Мидей смог с этим всем справиться? Как он может нести бремя прошлого всю свою бессмертную жизнь? Фаенон хотя бы просто человек, когда-нибудь он умрет и все воспоминания умрут вместе с ним. Фаенон просыпается. Он хотел стать героем, а должен стать полубогом, еще и не в своем полисе. Какая ирония — не спасти свой собственный дом, но защищать чужой. Другой цели у него, собственно нет, и он решает сделать все, что в его силах, и даже немного больше. Проваливает испытание, но пробует снова. Идет с Мидеем в Кремнос и не может не думать, насколько тяжело у Мидея должно быть на душе, когда они шагают по разрушенным улицам мимо заброшенных домов, в которых больше никто не живет. Смог бы он сам вернуться на Элизию Эйдес, если бы там ничего не осталось от прошлой жизни? Он думает, хорошо, что его полис уничтожен полностью и возвращаться некуда, и ненавидит себя за свои мысли. Снова с радостью принимает глупый вызов, вымещает всю свою злобу, которую скрывает за неизменной улыбкой, на врагов, считает победы, понимая, что Мидей, скорее всего, его снова обойдет. Иногда опускает меч и смотрит, с какой яростью сражается Мидей, как под влажной кожей двигаются мышцы, и хочет вместо всего этого провести по ним пальцами, а лучше — языком. Трясет головой и снова рвется в бой. Пусть не родной дом, но место, в котором его приняли, в котором теперь живут дорогие люди, и пока они живы, он должен сделать все, чтобы их защитить. Стать самым сильным человеком, героем, полубогом, дьяволом — все равно, лишь бы получилось. Фаенон просыпается. Ему кажется, он все еще во сне, потому что рядом мирно спит Мидей. Все, на что он решался в течение долгого времени, лишь будто бы случайные прикосновения под видом помощи. Мидей поначалу хмурился каждый раз, когда Фаенон первым выбирался из купальни и подавал ему руку, но всегда вкладывал в раскрытую ладонь свою и сжимал пальцы. А у Фаенона сердце к горлу подскакивало, и даже врать себе, что это из-за жары, было бесполезно. Еще иногда он не мог удержаться и убирал упавшие на глаза Мидея волосы. Вместо мимолетного прикосновения очень хотелось зарыться в волосы, притянуть к себе и поцеловать, но Фаенон не был уверен, что после этого не окажется с мечом в сердце. Не окажется, узнал он позже, когда все-таки решился. И даже если будет трогать везде, не умрет от безжалостной руки. Он осторожно двигается ближе к лежащему к нему спиной Мидею и прижимается губами к плечу. Кожа теплая и такая нежная, какой он себе ее не представлял. Он ведет языком к шее, и Мидей выдыхает и немного наклоняет голову вперед. Фаенон обнимает его и гладит ладонью по животу, опуская ее ниже, накрывает пальцами вставший член. Нормальная реакция тела с утра, но Фаенону нравится думать, что это из-за него. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Мидей, но в его голосе нет ни капли недовольства. Он поворачивается на спину и смотрит на Фаенона сонным взглядом. Они проспали совсем немного, и, может, в этом виновато выпитое накануне вино, но спать больше не хочется. Хочется чего-то другого. Фаенон стаскивает с них одеяло, откидывая на край кровати, садится на бедра Мидея и глядит на него сверху вниз. Мидей, все еще не совсем вырвавшийся из оков сна, выглядит таким мягким и беззащитным, что в груди щемит. Фаенон наклоняется и ласково целует его в губы, скользит языком по шее, обхватывает сосок, втягивая его в рот. Мидей выгибается под прикосновениями, зарывается в волосы пальцами и толкает ниже. Фаенон понимает намек и сползает, устраиваясь между его ног. Обхватывает член ладонью, накрывает головку губами. Мысленно улыбается, услышав хриплый стон, и берет глубже. Пальцы в волосах сжимаются сильнее, но Мидей не дергает, не толкает на себя, не двигает бедрами, хотя Фаенон был бы не против, если бы его взяли за голову и делали все что хотели. Он об этом, конечно, не скажет. Мидей для этого, конечно, слишком заботливый и осторожный. Фаенон вообще не подозревал о наличии у себя таких наклонностей, но просто хочется хоть раз отдать полный контроль над собой кому-то другому. Чтобы кто-то другой говорил, что делать, чтобы кто-то другой все за него решал. Об этом он тоже никогда не скажет вслух. Он впивается пальцами в бедра Мидея и активнее двигает головой, заглатывая так глубоко, как только может, обводит языком головку, и снова опускается ниже, жадно ловя каждый стон. Мидей предупреждает, когда чувствует себя на грани, и Фаенон отстраняется, помогая ему рукой. Белые капли на твердом прессе смотрятся просто восхитительно. Фаенон борется с желанием наклониться и слизать их все до единой, но мысленно клянется сделать так в следующий раз. Мидей смотрит на него осоловело и улыбается довольно. Он так редко это делает, что Фаенону хочется эту улыбку высечь в камне, чтобы никогда не забывать и носить с собой, как самое главное сокровище. Мидей поднимается и толкает Фаенона на кровать спиной. — Что ты делаешь? — Возвращаю услугу. Рот Мидея восхитительно горячий, он помогает себе рукой, немного грубо, но Фаенону нравится. Он жмурится, выгибаясь навстречу языку, и старается не двигать бедрами, комкает простынь в руках, как будто она может его сдержать. Мидей берет его за запястье и опускает ладонь на свои волосы. Фаенон сжимает пальцы, но не толкает на себя, боится чего-то, то ли сделать больно, то ли разрушить момент, то ли убить то доверие, которое между ними установилось. Он понимает, почему Мидей не делал ничего, он сам просто не хочет ничего предпринимать, указывать, наставлять, хочется просто плавиться от прикосновений, чувствуя, как удовольствие становится все ярче, а член пульсирует, пока он приближается к пику. Фаенон тяжело дышит и думает, что так он не против просыпаться каждое утро. Зарывается лицом в грудь устроившегося рядом Мидея и думает, что так он не против засыпать каждую ночь. Фаенон просыпается. Днем между ними ничего не меняется. Они все так же тренируются вместе, все так же соревнуются в глупых вещах, неизменно вызывая улыбки у окружающих, неизменно ходят в бани, вот только все чаще заканчивается день в одной постели. Мидей говорит, что не доверяет ему, но раскрывает тайну — единственный способ его убить. С тех пор его мощная, обычно не закрытая одеждой спина кажется невероятно хрупкой. Мидей говорит, что ему нельзя доверять, но выгибается и рвано дышит, когда Фаенон ласкает ладонями его талию и пересчитывает языком позвонки. Говорит, что не доверяет, но поворачивается спиной в пылу сражения, понимая, что Фаенон без проблем может его убить. Быть может, понимая, что он этого никогда не сделает. Не доверяет, но улыбается все чаще. Фаенону все реже снится Элизия Эйдес. Поля пшеницы во снах уже не залиты золотом, а лица дорогих людей — лишь размытые призраки прошлого. Ему горько оттого, что он их забывает. Грустно оттого, что, как только забудет, полис перестанет существовать даже в чьей-то памяти. Фаенону невероятно грустно каждую секунду, и только Мидей помогает ему забыться хоть ненадолго. Теперь ему снится новая катастрофа, и даже разрушенный, заброшенный в реальности Кремнос не выглядит и на сотую долю так ужасно, как то, что происходит в этих снах. Фаенон видит, как под натиском черного течения, которое преследует его сквозь космос и время, погибает Амфореус. Видит, как останавливается жизнь в телах его друзей. Видит, как, пронзенный мечом, на землю падает Мидей, как в его глазах гаснет искра жизни, и понимает, что из этой смерти ему не выбраться. Фаенон просыпается с бешено бьющимся сердцем и жмется к Мидею ближе, надеясь задохнуться в его объятиях и никогда больше не просыпаться. Мидей целует его влажное от пота лицо и ничего не спрашивает, только обхватывает руками крепче и баюкает своим теплом. Но и это заканчивается. Фаенон смотрит на спину удаляющегося Мидея и старается отогнать чувство, что они больше никогда не встретятся. Понимает, что его место в Кремносе, а место Фаенона — здесь, в Охеме. Понимает и борется с желанием догнать, умолять на коленях, если придется, лишь бы остался здесь, с ним. Но Фаенон всегда хотел быть сильным, разумным взрослым, поэтому он не делает ни шага, только смотрит, пока Мидей не превращается в небольшую точку и не исчезает совсем. Думает, каково ему будет там, где живут лишь призраки прошлого и больше ничего? Наверное, он не хотел бы знать. Мидей без него, конечно, справится, а вот насчет себя Фаенон не уверен. Фаенон просыпается. И видит, как катастрофа, которая казалась лишь страшным сном, фантазией уставшего подсознания, становится правдой. Видит, как златиусы один за другим жертвуют собой, чтобы спасти Амфореус, и больше не хочет быть ни героем, ни полубогом, ни даже человеком. Потому что Мидей, который казался непобедимым, падает на землю прямо как во сне — пронзенный мечом, и в его широко открытых глазах угасает жизнь, и в реальности это в тысячи раз страшнее. Фаенон в этот момент просто не хочет быть, хочет обернуться пылью и улететь с ветром, которого на Амфореусе даже нет. Еще он хочет отомстить и за Амфореус, и за Элизию Эйдес, за всех, кого он когда-либо знал, за всех, кого он когда-либо ценил. Особенно — за Мидея. Когда его собственную грудь пронзает тяжелый меч, он не чувствует боли. Смотрит на желтую кровь, и кажется, что это поля пшеницы разливаются вокруг него золотом. Чувствует невероятную силу, которую не чувствовал в себе никогда. Больше не чувствует себя человеком, и это так прекрасно. Фаенон просыпается. Все повторяется снова. Золотые поля, уничтоженные огнем, лица людей, превращающиеся в пепел, Амфореус, ставший домом, но тоже уничтоженный, Мидей, в объятиях которого он плавится от удовольствия, только чтобы снова его потерять. Он снова старается стать героем, полубогом, спасителем, встречает незнакомцев, упавших с неба, думает, что в этот раз все будет иначе, в этот раз все получится. Кричит, когда видит опасность за спиной Мидея, безмолвно рыдает, когда Мидей снова падает на землю и больше не встает. Сам подставляется под меч, потому что так — он точно знает — все закончится. И начнется снова. Фаенон просыпается. Он так бесконечно сильно устал. Ему кажется, что какой-то невероятно жестокий бог, титан, хозяин вселенной — он не знает точно — навлек на него бесконечные страдания, заставил испытывать одни и те же потери снова и снова. Фаенон не понимает, чем это заслужил? Гордыней, мыслями, что он сможет стать героем и всех спасти, глупыми ребяческими мечтами, грехами, которые он совершил в прошлой жизни? Он засыпает и теперь мечтает только об одном: больше не просыпаться. Не проходить снова по тому же пути, по которому, кажется, прошел уже миллионы раз. Хочет прижаться к Мидею, стиснуть руки на его спине, закрыть глаза и остаться так навсегда. Хочет хоть раз успеть закрыть его спину собой и умереть первым, лишь бы больше не видеть его мертвый взгляд. Хочет убить себя собственными руками, но подсознательно знает, что это не поможет вырваться из бесконечного цикла потерь и возрождений. Фаенон просыпается дома, в Элизии Эйдес. Фаенон просыпается дома, в Охеме. Фаенон снова встречает Мидея, снова влюбляется, хоть никогда и не говорит об этом вслух, ни разу за миллионы циклов. Снова соревнуется с ним, идет в Кремнос. Немного лучше понимает, как Мидей смог все это пережить и нести груз прошлого всю свою долгую бессмертную, но все-таки конечную жизнь. Понимает, что у Мидея просто не было выбора, как и у него, Фаенона, его нет. Как бы сильно он ни хотел исчезнуть, перестать существовать… Фаенон просыпается.