А печеньки будут?

До Нового года оставалось около трех месяцев, но в квартире под номером 1134, на тринадцатом этаже, уже вовсю витал дух предвкушения. С самого утра пространство наполнял густой аромат шоколадного печенья, испеченного Джисоном в честь чудесного праздника. Ради этого чарующего запаха стоило проснуться пораньше, подумал Минхо, поднимаясь с кровати. Вторая половина постели тоскливо пустовала, что рождало легкую печаль в душе. Но она меркла перед предвкушением, и, собравшись с духом, омега направился к источнику райского аромата. И каково же было его изумление, когда он увидел своего любимого альфу, готовящего завтрак с обнаженным торсом! Накачанные мышцы плавно перекатывались при каждом движении, а на животе четко проступали кубики пресса. Не просто любимый муж, а воплощение мечты. Влажной мечты, если быть до конца откровенным. – Долго еще будешь сверлить меня взглядом, солнышко? – спросил Джисон, медленно поворачиваясь и держа в руке раскаленную сковородку. – Да я не сверлю, а с неподдельным интересом рассматриваю, – нежно проговорил Минхо, приближаясь и заключая альфу в теплые объятия. – И думаю, какой же у меня красивый муж. – И какой же он красивый? – с усмешкой отозвался Хан. – Не знаю, надо как-нибудь у него спросить. Хан не успел опомниться, как его щеки коснулся нежный поцелуй, а затем и губ. От этих действий омегу отвлек вопрос: – Эй, если так и продолжишь, может, лучше переберемся в спальню? Там хотя бы мягче будет, – сказал Джисон, убирая непослушную прядку волос с лица Минхо. – Я не хочу в преддверии гона наброситься на тебя и сделать больно. – Я понимаю, но ты же знаешь, что я встал не просто так? – хитро прищурившись, спросил омега. – Я хочу чего-нибудь сладенького. Минхо не успел и слова вымолвить, как его накрыла волна сладкого, насыщенного шоколадного запаха. Он был таким сильным, что у омеги подкашивались колени и кружилась голова. Их запахи идеально сочетались: аромат молока гармонировал с мускусом Альфы. Недолго думая, Джисон схватил Минхо за руку и потащил в спальню. Нежно опрокинув омегу на подушки, Хан начал осыпать поцелуями каждый участок его кожи. Поцелуи скользили вдоль ключиц, по шее и остановились на четком отпечатке зубов – брачной метке. Чужие руки неспешно расстегивали пуговицы на пижаме. Дойдя до последней, рубашка упала, обнажая нежную кожу, от милого, трепещущего животика до чувственных бедер, в которых хотелось утонуть и остаться навсегда. Вслед за рубашкой полетели пижамные штаны с забавными котиками. И вот омега предстал абсолютно обнаженным перед хищным, почти звериным взглядом. – Эй, – начал Минхо, смешно хлопая карими глазами, – так нечестно! Почему я перед тобой абсолютно голый, а ты весь одетый? Ответом послужил нежный поцелуй в губы и фраза: – Раздень меня. Приподнявшись на локтях, омега медленными движениями стал стягивать спортивные штаны с Альфы. Перед его взором предстал внушительных размеров вставший член с аккуратной бардовой головкой и завораживающей паутиной вен. От такого зрелища любой бы потерял голову, и Минхо не был исключением. Он не просто возбудился, он промок от естественной смазки с ароматом свежего молока. Не прошло и секунды, как тело Хана нависло над ним. Последовал глубокий поцелуй с языком, как и любил Минхо, и в этот момент плоть начала медленно входить, пока не достигла своей глубины. Омега обожал чувство наполненности, особенно когда это происходило с любимым человеком. Толчки были неторопливыми, медленными и нежными. Обычно Джисон и Минхо предпочитали более грубый и страстный секс, но, видимо, сегодня, в преддверии праздника, их накрыла волна нежности. Член попадал точно по простате, и каждый раз у омеги перед глазами вспыхивали звезды. Вдруг – особенно точный толчок в простату, и Минхо обильно кончил себе на живот. Следом к его семени прибавилась и чужая, такая же липкая субстанция. Ослабленное тело Хана почти рухнуло на парня под ним, но он успел опереться руками по обе стороны от его головы. Лежа на кровати, Джисон притянул Минхо в объятия, нежно поглаживая его по макушке. Тишину нарушил вопрос омеги: – А печеньки будут?