The rain's tenderness

      Улицы города уже давно окутала осень. Свежий, прохладный воздух приносил с собой горьковатый аромат опавших листьев, смешанный с запахом влажного асфальта, который оставался даже после редких солнечных дней. За окном медленно и завораживающе кружились листья – от светло-жёлтых до ярко-красных, подхваченные прохладным ветерком, напоминающим о неизбежности смены сезона. Небо, обычно усыпанное мерцающими звёздами и холодным сиянием луны, теперь было скрыто под покровом плотных туч. Лишь ряды фонарных столбов, освещая своим золотистым сиянием, рассеивали тьму. Повсюду виднелись яркие вывески магазинов и мерцающие рекламные билборды. С каждой минутой на улицах становилось всё меньше прохожих – город постепенно стихал, готовясь к ночному затишью.       В кафе «Мэрри» атмосфера, в отличие от улицы, была пропитана покоем и умиротворением. Воздух, насыщенный ароматами кофе и оставшейся за прилавком выпечки, создавал ощущение уюта. Зоро, устремив взгляд в окно, казалось, полностью погрузился в свои мысли. Однако его взгляд, словно магнит, время от времени притягивался к Луффи. Тот ловко протирал столы, после расставляя стулья ножками точно на протёртые до блеска плитки, наводя порядок в кафе. Несмотря на предложение Ророноа помочь, парень отказался, посадив того за столик у окна. Зоро, к слову, пришёл по его зову – за час до закрытия, когда посетителей почти не осталось и на смену оживлённой атмосфере приходила тихая, почти тягучая скука. Парень не был против. Даже молча проводить время с Монки было для него настоящим удовольствием. Часы на стене показывали чуть больше семи, но в кафе ещё не воцарилась полная, гнетущая пустота – оставался лишь Ророноа, последний гость, терпеливо ожидающий окончания смены своего друга.       Вернув взгляд к окну, весь вид на вечерний город размыло полотно крупных, искрящихся от света капель. На улице начался осенний дождь. Последнюю неделю дожди шли почти непрерывно, поэтому Зоро с тихим вздохом наблюдал, как капли, будто соревнуясь, стекают по стеклу. Он знал, как Луффи нравится такая погода, как тот любит гулять в дождь, ощущая лёгкость и свободу. Сам же Ророноа, напротив, не переносил осень. Для него это было время грязных луж и бесконечной слякоти под ногами, вечно серого неба и капризной, быстро меняющейся погоды. Всё вокруг казалось блёклым и унылым.       — Может, вызовем такси? — предложил Зоро скорее для приличия, чем с истинным желанием. Он и так прекрасно знал ответ, хотя какая-то надежда на желанный вариант оставалась.       Монки, закончив с последним столиком, повернулся к другу. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, а на лице играла та самая мягкая улыбка, от которой что-то внутри Ророноа всегда начинало таять.       — Нет, не стоит. Я хочу прогуляться. Пойдём пешком.       — Как скажешь, — Зоро лишь хмыкнул, после слегка улыбнулся. Ему не хотелось как-то намокать, совершенно не хотелось идти по холодной, мокрой улице, но мысль о том, чтобы провести чуть больше времени рядом с Луффи, перевесила все неудобства. Да и для него видеть друга таким счастливым само по себе было большим удовольствием.       Когда работа была закончена и дверь кафе наконец тихо закрылась, а после заперлась на ключ, парни вышли на улицу. Прохладный, влажный воздух мгновенно обжёг щёки. Зоро довольно часто провожал Монки, поэтому сегодняшний день не стал исключением. Ему хотелось растянуть минуты, проведённые вместе, украсть у времени ещё немного присутствия друга.       Ророноа раскрыл большой, ярко-красный зонт, который несколько минут назад передал ему Луффи, пока сам, роясь в своей сумке, искал ключи. Преимущество в росте дало о себе знать – Зоро держал зонт над ними, наблюдая, чтобы капли не попали на обоих. Парни шли плечом к плечу, близко, почти касаясь друг друга. Ророноа чувствовал исходящее от Монки тепло, ощущал его присутствие, слышал каждый его тихий вздох.       Как только друзья вышли из кафе, Луффи начал говорить. Говорить без умолку, ослепляя улыбкой, которая, как подумал Зоро, была ярче всех фонарей города вместе взятых. Он рассказывал забавные истории о клиентах, о том, что с наступлением осени каждый третий клиент заказывал тыквенный латте и как быстро у них заканчивались ингредиенты; делился планами на предстоящие выходные, пока его смех звенел каплями дождя, ударяясь о купол зонта. Ророноа лишь слушал, изредка кивая, а иногда и отвечая. Ему это нравится. Нравится эта искренняя улыбка, эти горящие глаза, эта уже привычная, заразительная энергичность и жизнерадостность. Нравится сам Луффи. Впрочем, это чувство преследовало его уже довольно давно. Со временем дружба с Монки переросла во что-то гораздо большее – нечто тайное и болезненное, что Зоро тщательно скрывал.       И сейчас, в этот самый момент, его сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухим, настойчивым стуком в ушах. Ророноа хотелось коснуться руки друга, переплести их пальцы, поцеловать ту улыбку, что так притягивала и мучила одновременно. От одних только подобных мыслей по его спине пробегали мурашки, а щеки предательски заливал румянец. Но здравый рассудок, усиленный страхом быть отвергнутым, не позволял ему даже продолжать думать об этом. Зоро боялся разрушить ту хрупкую грань, что надёжно отделяла их дружбу.       С этими мыслями парень и не заметил, как они дошли до парка. Воздух здесь казался ещё более насыщенным ароматами мокрой листвы, прелой земли и свежести, которую приносили с собой холодные порывы ветра. Сквозь плотную завесу дождя проглядывали силуэты деревьев, чьи ветви уже почти полностью лишились листвы. На мокрые скамейки, пустые и одинокие, приземлялись лишь капли дождя, словно отбивая тихий, монотонный ритм. Под ногами расстелился влажный ковер из опавших листьев, проложивший дорогу прямо к жилому комплексу, где находилась квартира Луффи.       При виде знакомого дома Ророноа вдруг охватили воспоминания. Всего несколько недель назад, когда погода только начала портиться, он был частым гостем в квартире друга, ведь тот умудрился подхватить простуду. Как выяснилось, дома у Монки практически не оказалось ничего необходимого для выздоровления, и он, скорее всего, так и продолжил бы болеть, если бы Зоро не принёс ему нужные лекарства. Тогда парень полностью взял на себя роль заботливого друга. Каждое утро Ророноа делал горячий чай с лимоном и имбирём, проверяя, чтобы напиток не был слишком горячим. Он находил рецепты питательных супов, а после готовил их, надеясь, что это хоть как-то поможет. Хотя по поводу еды парень особо не парился, Луффи не был придирчив и ел практически всё. Также Зоро следил за температурой в комнате, приоткрывая окно для проветривания только тогда, когда убеждался, что сквозняк не коснётся больного. Казалось, ни одна мелочь не ускользала от его внимания, отражая желание помочь.       И вот, когда простуда Луффи наконец отступила, а тот снова почувствовал себя полным сил, болезнь навалилась на самого Ророноа. Едва он почувствовал лёгкое першение в горле, как друг уже был рядом. Монки, ценя всё то тепло и заботу, полученные ранее, теперь сам стал опорой, которая сейчас была так нужна Зоро. Он также готовил больному имбирный чай, варил отвары из трав, приносил тёплые пледы. Луффи часто сидел рядом, рассказывая о событиях, произошедших за день, держа друга за руку и вызывая у того почти незаметный румянец.       Теперь вся эта осенняя меланхолия, казалось, преображалась благодаря присутствию друга рядом. Ророноа чувствовал, как его собственное сердце наполняется теплом, которое было сильнее прохлады осеннего вечера. Он поймал себя на мысли, что ему уже не так важна сама осень с её сыростью и слякотью. Важно лишь то, что рядом находится человек, с которым даже серость начинает играть новыми красками.       Наконец, парни дошли до нужного подъезда. Двор окутывал тусклый, желтоватый свет фонарных столбов, казавшийся одновременно и привычным, и наводящим легкую грусть скорого расставания. С каждым шагом ливень становился лишь сильнее, теперь уже ощутимо барабаня по намокшему козырьку зонта.       — А? Мы уже пришли? — удивился Монки, видимо, настолько сильно погружённый в свой рассказ, что напрочь забыл следить за дорогой. Его голос звучал немного рассеянно, с ноткой грусти.       Ророноа лишь тихо качнул головой, развернувшись к парню лицом. Пришло время прощаться, но правильные слова так и не спешили лезть в голову. Его взгляд скользнул по мокрому асфальту, по блестящим лужам и, наконец, остановился на лице Луффи.       Ещё минуту они стояли так, каждый погружённый в свои собственные мысли. Зоро смотрел в почти искрящиеся и невероятно манящие тёмные глаза напротив, в которых, казалось, прятались целые миры.       Внезапно время, словно по щелчку пальца, замерло. Мгновение — и их губы сомкнулись в нежном, но в то же время страстном и жадном поцелуе. Он был робким и нерешительным в самом начале, но затем становился всё более глубоким, всё более проникающим, раскрывая все те чувства, которые так долго и тщательно прятались в глубине души. Ророноа почувствовал тепло, растворяющее холод осеннего дождя, и сладость одновременно. Парни стояли так, не в силах оторваться друг от друга, пока от нехватки воздуха в лёгких и голове не началось лёгкое, но настойчивое жжение. Тяжело дыша, они отстранились.       В этот момент всё стало предельно ясно без каких-либо объяснений — сегодня Зоро точно не пойдёт домой.