Мой враг предпочитает шёлк

Квартира Драко стала для них с Гермионой оплотом безопасности и спокойствия. Здесь, за стенами пентхауса, отрезанные от посторонних глаз, они могли быть просто мужчиной и женщиной, которых абсолютно иррациональная сила тянула друг к другу снова и снова.  Переодически они ссорились и спорили, и каждый раз это было как извержение вулкана. Из плюсов: за ссорами всегда следовали бурные перемирия.  Это не были отношения. По крайней мере, никто из них не произносил этого слова вслух. Они не давали друг другу клятв, не строили планов на будущее, не обсуждали, что будет дальше. Они просто существовали в этом пузыре, где не существовало ни бремя фамилии Малфой, ни катастрофической разницы между ними, ни осуждения окружающих. Оба боялись, что, произнеся это запретное слово вслух, их маленький волшебный мирок рухнет. Незаметно для Драко его пентхаус начал преображаться. Гермиона делала это не специально, но её вещи тихонько начали заполнять пространство наполняя его дом чем-то живым и теплым. На журнальном столике теперь лежал её блокнот с эскизами. В ванной появилась её косметичка, а рядом с его единственным флаконом парфюма примостился её. В гардеробной, среди его идеально отпаренной одежды, висела пара её платьев, которые она приносила, «чтобы не мять в сумке». Самые заметные изменения претерпела кухня. Кастрюль со сковородами стало больше одной, а холодильник был забит домашней едой. Гермиона настояла на том, что будет им готовить, потому что ресторанная еда ей надоела до чёртиков. Иногда к этому процессу присоединялся и Драко, но в этих случаях до ужина дело обычно так и не доходило. — Серьёзно, Драко, мне несложно сходить в магазин, — говорила она сейчас, сидя у него на коленях, пока его руки блуждали по её голой спине под майкой. — Бедный курьер доставляет продукты уже третий раз за сегодня. — Так ты сама в этом виновата, Грейнджер, — его пальцы вычерчивали на её коже замысловатые вензеля, спускаясь всё ниже, к пояснице, и она с трудом подавила дрожь. — Сама забыла муку. Так что пусть тебя теперь мучает совесть. — Не смей валить всё на меня, — она ткнула его пальцем в грудь, но он лишь усмехнулся, ничуть не раскаиваясь. — Ты меня отвлекал. — Только если своей бешеной сексуальностью, — парировал он, самодовольно улыбаясь. — Но что поделать, я с ней уродился. — Как же ты меня бесишь. — Ага, — он притянул её ближе, так что их лица оказались почти вплотную. — Что ещё скажешь? — А ещё… Оборвав её на полуслове, его рука скользнула вверх по её спине, запуталась в волосах на затылке и притянула её к себе, а губы накрыли её рот в глубоком, тягучем поцелуе. Его язык скользнул по её нижней губе, легонько прикусив её зубами, требуя доступа. И она охотно дала его ему. Поцелуй длился несколько головокружительных секунд, прежде чем он отстранился ровно настолько, чтобы прошептать: — Что ещё? — Ещё ты… Раздался звонок входной двери, и Гермиона, воспользовавшись моментом, резво спрыгнула с его колен. — Ещё тебе нужно встретить курьера! — бросила она через плечо, уже удаляясь в сторону кухни. — Ты нечестно играешь, Грейнджер! — Нечестно — это затыкать меня поцелуем! — донеслось с кухни. — Иди открой дверь! Сегодня она хотела сделать блинчики на завтрак. Тонкие, кружевные, с хрустящими краешками, как когда-то готовила её бабушка. Она достала всё необходимое и постепенно начала смешивать ингредиенты в большой стеклянной миске.  — Давай я тебе помогу, — на кухню зашёл Драко с пакетом в руках. Он уже успел расплатиться с курьером и теперь громоздил добычу на столешницу. — Ну уж нет, — она выставила вперёд венчик, словно меч, преграждающий ему путь. — С твоей помощью я еду в лучшем случае к ужину увижу. Так что сиди на месте и не подходи ко мне, пока я готовлю. — У-у-у… — дразняще протянул он. — Врубаешь стерву, Грейнджер. А что будет, если я подойду? — Я стукну тебя венчиком. Гермиона, улыбаясь, полезла в пакет, который он принёс. И прямо сверху, аккуратно упакованные в крафтовую коробочку, перевязанную бечёвкой, лежали те самые пирожные из кондитерской на углу, которые она попробовала неделю назад и о которых с тех пор не могла забыть. Маленькие, воздушные, с заварным кремом и свежими ягодами — они были произведением кулинарного искусства. — Это мне? — удивленно спросила она. — Ну, я же знаю, как они тебе понравились, — он небрежно пожал плечами. — Подумал, что это поднимет тебе настроение. — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Она привстала на цыпочки и чмокнула его в щёку. Вернувшись к приготовлению блинчиков, Гермиона снова взялась за венчик, погружая его в тесто. Но не успела она разбить яйцо, как в кармане зазвонил телефон. Вибрация прошлась по бедру, и она достала его. На экране высветилось имя: «Дафна». Это немного насторожило её. Внезапный звонок казался странным. Что-то случилось? Она раньше не звонила. Девушка нажала на кнопку приёма и поднесла телефон к уху. — Алло. — И как ты могла мне не рассказать? — голос Дафны звучал обиженно. Или Гермионе показалось? — Не рассказать? — Гермиона нахмурилась. — Не рассказать что, Дафна? Её одолело беспокойство. Брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. И это не ускользнуло от Драко, который, до этого лениво листавший что-то в телефоне, теперь поднял голову и пристально наблюдал за ней. — О том, что ты помогаешь в приюте для животных, — ответила Дафна так, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — В приюте… — Гермиона замерла, пытаясь осмыслить услышанное. — О чём ты, Дафна? — Я была у тебя дома, и Джинни сказала, что тебя нет и ты помогаешь в приюте для животных. Глаза Гермионы округлились. Дафна была у неё дома? В Уайтчепле? Она прислонилась бедром к кухонной стойке, пытаясь переварить информацию. — Ты была у меня дома? Но откуда у тебя мой адрес? — Ты только не злись на него, — в голосе Дафны прозвучали виноватые нотки, — но я выпытала его у Лайнуса. Прости, пожалуйста, просто я хотела тебе лично передать приглашение и сделать сюрприз. — Да уж, сюрприз явно удался, — сказала она, и в её голосе прозвучала смесь удивления и лёгкой иронии. — А что ты хотела мне передать? — Приглашение на мой день рождения. И я буду очень рада, если ты придёшь. Я очень хочу, чтобы ты пришла. — Вау! — Гермиона на мгновение потеряла дар речи. — Дафна, это очень неожиданно. Но да, я с радостью приду. Спасибо. — Отлично! Я передала приглашение Джинни, там вся информация. Целую и до встречи! Гермиона опустила телефон и уставилась на экран, который уже погас.  — Что там случилось? — голос Драко вывел её из прострации. — Дафна пригласила меня на свой день рождения. Мимолетная тень пробежала по чертам лица Драко. Сторонний наблюдатель этого даже не заметил бы, но Гермиона заметила.  — Отлично, — он оперся бедром о кухонную стойку, изображая полнейшую расслабленность. — Уверен, будет весело. Он пытался звучать лениво и немного насмешливо, однако недовольство в глазах сдавало его с потрохами. Пальцы непроизвольно затарабанили по столешнице. — Что-то не так? — спросила она, откладывая венчик и полностью разворачиваясь к нему. — Нет. Всё отлично, — он демонстративно покачал головой. — Просто ты же сама понимаешь, что весь вечер нам нужно будет избегать друг друга. — Конечно же я понимаю. Её голос стал немного громче, чем обычно. Она снова вернулась к взбиванию теста, но теперь её рука с венчиком двигалась с агрессивной энергией. Металлические прутья с ожесточением врезались в густую массу, разбрызгивая капли по столешнице. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не осознать, что девушку задели его слова. А Драко, при всех его недостатках, идиотом не был. Он подошёл к ней сзади и аккуратно обнял, обхватив руками её талию и прижимаясь грудью к её спине. Его подбородок опустился на её плечо, а теплое дыхание коснулось её шеи, вызывая непрошеные мурашки по всему её телу. — Послушай, ты прекрасно знаешь, что будет, если о нас узнают. А день рождения Дафны — это риск. — Я знаю, — отрезала она. Венчик продолжал своё яростное кружение. — Не надо держать меня за дуру. — Я не держу тебя за дуру. Поверь мне на слово: одно дело скрываться от коллег в ателье, и совсем другое — от тех людей, что будут там. Это совсем не вечеринка Нотта, где всем друг на друга плевать. Там совсем другой контингент. А ты ещё и новенькая, а таких обычно рассматривают под микроскопом. Девушка так внезапно развернулась к нему, что венчик выскользнул из её пальцев и со звоном упал в миску. Она осталась в кольце его рук, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Их лица оказались совсем близко, и Драко уже было подумал, что это отличный момент для того, чтобы окончательно саботировать приготовление завтрака, но выражение лица Гермионы говорило совсем об обратном. — Послушай меня, Малфой, — процедила она. — Если ты считаешь, что я каким-то боком подпорчу твою репутацию, то можешь расслабиться. Я даже в твою сторону не посмотрю. А сам вот попробуй сдержаться. По каким-то совершенно садистским причинам её злость доставляла ему удовольствие. Вид этой взъерошенной женщины с пылающими щеками пробуждал в нём нечто тёмное и неконтролируемое.  — Я буду паинькой, — он широко улыбнулся. — Но если вздумаешь меня провоцировать, обещаю тебя наказать. Гермиона закатила глаза с такими преувеличенным отчаянием, что он невольно рассмеялся. Но и она не сдержала смешок. Она не понимала, как он это делал. Всего секунду назад ей хотелось схватить сковородку и хорошенько огреть его по голове. Но как только он начинал говорить вот так вся её злость рассеивалась, как туман. — Как-нибудь обойдусь, — она легонько толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — А теперь отойди и дай мне закончить завтрак. Драко, посмеиваясь, поднял руки в притворном жесте капитуляции и вышел из кухни. Гермиона осталась одна со своими мыслями. Её всё ещё расстраивала его реакция. Но она также понимала, что он прав. Никто не должен был узнать о них. И эта мысль тянула за собой другую, ещё более неутешительную.  Как долго всё это ещё продлится? Сколько мы будем прятаться и притворяться? Неделю? Месяц? Год? Гермиона не верила в их общее светлое будущее. Она знала наверняка, что в конце ей будет очень больно. Что однажды этот пузырь лопнет, и она останется с осколками в руках, пытаясь собрать себя заново. Но отказаться от Драко Малфоя она не могла. Эта мысль пугала её больше, чем перспектива быть пойманной, больше, чем угроза потерять работу, больше, чем что угодно. Она попала в глубокую, всепоглощающую зависимость и единственным лекарством от неё, как не парадоксально, был он сам.

***

Неделя пролетела очень быстро и монотонно. Единственным ярким мазком оставались вечера в его пентхаусе. Гермиона даже не заметила, как настал вечер пятницы, а она уже стояла около зеркала в их с Джинни квартире и подбирала аксессуары к своему наряду. — Вау! — раздался голос соседки из дверного проёма. — Ты выглядишь потрясающе! Тебе не хватает тиары, и будешь совсем как принцесса. — Спасибо, Джин, — Гермиона мягко улыбнулась подруге, и её отражение в зеркале улыбнулось в ответ.  Ей и самой очень нравилось, как она выглядела сегодня. Вечернее платье кремового цвета напоминало о ванильном мороженном в летний жаркий день. Лиф, плотно облегающий грудь и талию, был выполнен из тончайшего шёлка. Он мягко мерцал в теплом, домашнем освещение. Глубокий V-образный вырез элегантно подчеркивал ключицы и уходил глубоко вниз, будоража воображение. Юбка из легкого, как воздух, шифона струилась и ниспадала вниз до самого пола. При каждом движении ткань переливалась, ловя свет и отбрасывая нежные тени.  Она сама сшила это платье пару лет назад на волне очередного вдохновения и даже не рассчитывала, что его когда-нибудь увидит свет. Но сегодня, случайно наткнувшись на него в шкафу, поняла — этот день настал.  — А ты чем займёшься сегодня? — спросила она Джинни, поправляя бретельку. — Я так устала за эту неделю, — рыжая потянулась, разминая затёкшие плечи, — что приму горячую ванну, сделаю масочки, а потом буду валяться в постели до самого утра. К тому же мне нужно привести себя в порядок к завтрашнему вечеру. — А что будет завтра вечером? — Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, не пропустила ли она какую-то важную дату. — Завтра… — Джинни выдержала драматическую паузу, и на её губах расцвела загадочная, почти кошачья улыбка, — завтра мне обещают что-то грандиозное. Глаза Гермионы сузились. Она развернулась к подруге, и в её взгляде читалось жгучее, неутолимое любопытство. — Если бы ты чаще бывала дома, — продолжила Джинни с лёгким, шутливым упрёком, — то знала бы, что у меня завтра свидание. Глаза Гермионы вмиг распахнулись. Искренняя улыбка озарила её лицо. Она чуть ли не прыгая, подскочила к подруге и схватила её за руки. — Что? С кем? Расскажи мне всё! Прямо сейчас! Немедленно! Джинни рассмеялась. В её янтарных глазах заплясали лукавые искорки. — С Блейзом. Мы виделись на прошлой неделе, и он позвал меня на свидание. — Джинни! — Гермиона порывисто обняла подругу. — Я безумно рада! Завтра буду ждать тебя дома со всеми подробностями. Каждой. Мельчайшей. До самой последней. — О! Ты будешь дома, — Джинни усмехнулась и изогнула бровь, — это что-то новенькое. Гермиона поняла её подколку, и она виновато улыбнулась. — Прости. Я действительно последнее время редко здесь бываю. — Да я всё понимаю, — подруга махнула рукой. — Надеюсь, этот вампирёныш тебя не обижает. — Всё хорошо, правда, — Гермиона сжала её ладонь. — И завтра я точно буду дома. Буду ждать тебя со свидания с бутылкой вина и пачкой чипсов. — Ловлю на слове, — Джинни тепло улыбнулась в ответ, но затем она словно что-то вспомнила, и это что-то её напугало. Рыжая сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Слушай, я должна тебе кое-что сказать… Телефон Гермионы завибрировал на столе. Та извиняюще посмотрела на подругу, взяла телефона и смахнула экран блокировки. На нем светилось весьма лаконичное сообщение:  «Внизу тебя ждёт лимузин. — Д.» — Ух ты… Драко организовал для меня лимузин, — удивленно пробормотала она. — Водитель уже ждет. Прости, Джин, но мне пора. Мы обязательно ещё поболтаем, обещаю. — Конечно, — она сделала жест рукой, словно прогоняя Гермиону, — беги, Золушка. Повеселись там. И не потеряй туфельку. Девушка послала воздушный поцелуй подруге и выбежала из дома.  Лимузин вез её сквозь вечерней Лондон, а Гермиона же пыталась морально собраться перед предстоящей вечеринкой. Её сердце бешено колотилось, а ладони, несмотря на все усилия сохранять спокойствие, стали влажными. И совсем не потому, что там будут богатые, влиятельные люди из разных индустрий. Нет. Она волновалась потому, что там будет он. А ещё там будут с пару десятков других красивых женщин. Которые возможно будут вешаться на него весь вечер, томно касаться его руки, бросать многозначительные взгляды и говорить двусмысленные фразы. И Гермиона не могла с этим ничего поделать. Она должна будет стоять в стороне, с улыбкой на лице и полным безразличием к фигуре Драко Малфоя. Жгучая, несвойственная ей ревность разрывала её изнутри только от одного подобного образа.  Лимузин подъехал к клубу, который Дафна арендовала для своего праздника. Гермиона схватила подарок с сиденья, набрала в лёгкие побольше воздуха и открыла дверь машины. Место было под стать элитной тусовке Лондона. Это был один из тех закрытых клубов, куда в обычные дни стекались все высшие мира сего: медийные личности, богатенькие детишки и даже члены королевской семьи, скрывающиеся за тёмными очками и неприметной охраной. Но сегодня здесь царила Дафна Гринграсс — и это была её территория. Сегодняшняя вечеринка совсем не походила на дикую вакханалию в доме Нотта. Люди здесь были более сдержанными (по крайней мере, внешне). Музыка звучала менее громко, превращаясь в пульсирующий фон, задающий ритм, но не заглушающий разговоры. Всё пространство было залито софитами и неоновым светом разных цветов, и в этой игре света лица гостей казались то загадочными, то сияющими. Внизу располагался танцпол, где несколько пар уже двигались в такт музыке, и несколько баров, вокруг которых собирались небольшие группы гостей. Но внимание Гермионы привлёк второй этаж: просторный балкон, с которого открывался вид на весь зал, и где на огромном диване, обитом тёмно-синим бархатом, расположилась сама именинница. Дафна сидела в окружении нескольких гостей. Драко Гермиона пока не заметила. И это одновременно и успокаивало её, и заставляло нервничать ещё больше. Собрав всю свою смесилось воедино, она направилась наверх. — Гермиона! — Дафна поспешно убрала бокал шампанского, из которого только что делала глоток, и резво поднялась с дивана. Сияющая, голивудская улыбка озарила её лицо. — Я так рада, что ты пришла! Блондинка заключила ее в крепкие объятья. — Спасибо за приглашение! Вот, держи. Это тебе. — Она протянула коробку с перевязанным бантиком, чувствуя лёгкое волнение. — С днём рождения! — Ну что ты! Это было необязательно! — Дафна скромничала, но её глаза уже горели любопытством. Не дожидаясь подходящего момента она принялась вскрывать упаковку с непосредственностью ребёнка. Атласная лента упала на пол, крышка откинулась — и Дафна замерла. Внутри, на подложке из чёрного бархата, лежала сумка в виде морской раковины. Изящная, миниатюрная, полностью украшенная разноцветными сверкающими камушками, которые переливались в свете софитов, словно настоящий перламутр детища океана, выброшенный на берег. Грани камней ловили каждый луч, разбрасывая по сторонам крошечные радуги, а форма была настолько утончённой, что казалась не сумкой, а произведением искусства. — О боже! — изумленно выдохнула Дафна. Она поднесла сумку ближе к глазам, и её пальцы благоговейно коснулись сверкающей поверхности. — Это «Judith Leiber»?! — Да, — Гермиона улыбнулась, довольная реакцией подруги. — Далеко не самая дорогая из её творений, но, на мой взгляд, самая необычная. Когда я её увидела, сразу подумала о тебе. Ведь она, как и ты, — единственная в своём роде. Надеюсь, тебе нравится. Дафна не могла оторвать глаз от подарка. Её пальцы скользили по сверкающим камням, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась подобрать слова, но не находила их. Её глаза подозрительно блеснули, и Гермионе показалось, что это слёзы,  но капли так и не упали на лицо. Вместо слез она ещё раз крепко, порывисто обняла Гермиону. — Спасибо, Гермиона, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, глубокая благодарность. — Она чудесна. — Боже! Ну что за телячьи нежности! Обе девушки выпрямились и обернулись на голос. За спиной Гермионы стояла Астория Гринграсс, одетая в облегающее платье цвета фуксии из последней коллекции именитого дизайнера. — Даффи такая сентиментальная, — с ехидной усмешкой протянула Астория, прикрытая яд тонким флёром сестринского подтрунивания. Затем она оценивающе пробежалась взглядом по Гермионе, и лишь после этого соизволила представиться: — Я Астория Гринграсс. Ваше лицо кажется мне знакомым. — Астория, это Гермиона Грейнджер, — быстро вставила Дафна. — Она модельер из «CISSI», я рассказывала о ней. — Так это ты та самая знаменитая новенькая, — Астория растянула губы в подобии улыбки, но её глаза оставались холодными и колючими. Она пыталась выглядеть дружелюбной ровно настолько, насколько этого требовали приличия, но у Гермионы мороз шёл по коже от её интонаций. — Милое платье. — Спасибо, — Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ. — Я сама его сшила. — Да неужели? — бровь Астории изогнулась, а в её голосе зазвучал откровенный сарказм. — Ну, оно и заметно, на самом деле. Видна рука дилетанта. — Асти, прекрати! — снова вклинилась Дафна, и на этот раз её голос прозвучал строго, почти жёстко. Она бросила на сестру взгляд, полный немого упрёка. — А что я такого сказала? — спросила Астория с выражением святой невинности на лице. — Я просто имела в виду, что мисс Грейнджер есть куда стремиться, — она снова перевела свой взгляд на Гермиону, — «нет предела совершенства» так ведь говорят? Не буду вас отвлекать. Чао.  Астория растворилась в толпе гостей, с грацией змеи, уползающей в траву.  — Прости её, пожалуйста, — виновато сказала Дафна. — Она бывает… несносной. Но она не со зла. Просто такой характер. Пойдём, я угощу тебя шампанским. Уверена, что это именно то, чего ты сейчас хочешь. Дафна увела девушку за собой.  За всем этим обменом любезностями, стоя внизу у бара, наблюдал Драко. Он облокотился на полированную стойку, с бокалом виски в руке, и не мог отвести от нее взгляда. Когда в поле зрения появилась младшая Гринграсс, его челюсти плотно сжались, а пальцы ещё сильнее сжали бокал. Он прекрасно знал, что Астория за человек. И он знал, что для Грейнджер это была не самая приятная беседа. Малфой слегка расслабился, когда они ушли с Дафной. Но всё ещё не прекращал смотреть на пустое место, где только что стояла она. Не только его глаза, но и все его нутро, все его мысли были прикованы к Грейнджер. Драко внутренне отчитывал себя последними словами за эту слабость.  Твою мать, Малфой! Ты ведешь себя как ебаный девственник на выпускном! Если ты не прекратишь пялиться, то спалишься… — Высматриваешь свою девушку, Малфой? Фраза, внезапно появившегося Блейза, вонзилась в слух Драко, словно нож для колки льда. Но он сохранил невозмутимость. Он даже не вздрогнул. Голова лениво повернулась к другу. — Здравствуй, Блейз. Девушку? — он растянул это слово, находя его отвратительным. — Тебя по пути сюда приложили битой по голове? Что ты такое несёшь? — Даже не вздумай прикидываться имбицилом, — произнёс мулат тихо, делая шаг ближе.  — Я всё знаю про тебя и твою ненавистную Грейнджер, скрытный ты мудила. Драко даже глазом не повёл, хотя внутри у него всё заледенело. Он понятия не имел, откуда Блейз знает про него и Грейнджер, да, если честно, это и не имело значения. Факт оставался фактом: их маленький секретный мирок оказался под угрозой. — Я не понимаю, о чём ты, Забини, — безэмоционально ответил блондин. — Хватит мне пиздеть! — Блейз зло сверкнул глазами. — Окей. Я прекрасно понимаю, почему вы скрываетесь ото всех. Но не рассказать об этом мне — свинство. Драко открыл рот, чтобы возразить, чтобы выдать очередную порцию отрицаний, но ложь застряла у него в глотке.  — О чём базарите, парни? — слегка растрёпанный Тео, с бокалом шампанского в руке, подоспел как раз в разгар их активной беседы. Его кудри были в художественном беспорядке, а на губах играла чуть пьяная улыбка. — О тайных отношениях Драко, — ответил Блейз, даже не повернув головы. — О! Так вы с Грейнджер всё-таки сошлись! Красавчик! Горжусь, тигр! — Ты был в курсе? — Блейз резко развернулся к Нотту. Его возмущение было почти комично. — Они трахались на моей вечеринке, конечно, я был в курсе. — Уму непостижимо! — Блейз экспрессивно всплеснул руками. — Значит, Нотт в курсе, а я нет? Я, который с вами обоими нянчился все эти годы? Знайте что? Вы конченные сволочи, и я вас ненавижу! — Не кипятись, Блейзи. Ты все слишком близко принимаешь к сердцу. И ты нас любишь. — Да пошел ты! — А ну завалили оба! — от развернувшегося перед ним цирка его личной жизни самоконтроль Драко дал слабину.  Он хотел наорать на них, хотел сказать что они лезут не в свое дело. Но эти двое были его лучшими друзьями. Если он и доверял кому-то как себе, то только им. — У нас не… — он запнулся, подбирая правильные слова, и понял, что правильных слов просто не существует. — Это не отношения. Ясно? Но мы действительно проводим вместе время.  Блейз невозмутимо переваривал услышанное. Теперь он выглядел больше задумчивым, нежели возмущенным. А Тео, положа руку на сердце, смотрел на Драко с преувеличенной, театральной гордостью. — У нашего мальчика появилась девочка, — провозгласил он тоном отца, объявляющего о помолвке сына. — Он теперь совсем взрослый. — Заткнись, Тео. — А если серьёзно, — Блейз отставил свой бокал в сторону и пристально посмотрел на друга, — как оно? Драко протяжно выдохнул, но только для того, чтобы потянуть время. Он не знал точного ответа на этот вопрос. Не знал, как объяснить тот вихрь эмоций, что Грейнджер вызвала в его жизни. Как объяснить, что только одна женщина теперь занимала все его мысли. Он все ещё пытался разобраться со свалившимися на него чувствами. Но вот что он точно знал — эта вечно спорящая с ним девчонка стала для него важна. Возможно даже важнее, чем он был готов признать. И отпускать её он не намеревался. — Мне сложно описать это, — наконец произнёс блондин. — Но… но мне хорошо с ней. Блейз всматривался в лицо друга, пытался понять его, разобраться в том, что скрывалось за этими скупыми словами и непривычной искренностью. И, как ни странно, увидел полную глубину его откровения. Увидел правду. Малфою действительно нравилась эта девушка.  — Это просто потрясающе! — воскликнул Тео, разрушая момент своей неуёмной энергией. Он обнял обоих друзей за плечи, притягивая их к себе в неуклюжем, но полном энтузиазма объятии. — У меня есть девушка, у Драко есть девушка. Блейз, тебе не кажется, что тебе тоже пора остепениться? — Думаю, я здесь как-нибудь без тебя обойдусь, — усмехнулся мулат. — Кстати, где твоя дама? — вернул он ответочку Нотту. Тео отпустил их и отошёл на шаг назад, приближаясь к бару. — Луна уехала в Нью-Йорк по работе. Сказала, что это ненадолго, но… — он пожал плечами, — уже третий день без неё чувствую себя как наркоман на ломке. — Жаль, — иронично Блейз хмыкнул. — Я бы хотел увидеть вживую, как ты весь вечер ведёшь себя как образцовый кавалер. — Ещё увидишь, обещаю. Тео и Блейз переключились на обсуждение предстоящих планов, а Драко обдумывал то, что только что произошло. Он впервые сказал о них с Грейнджер в слух. И мир не перевернулся. Он всё ещё твёрдо стоял на земле. Небеса не разверзлись, гром не грянул, стены клуба не рухнули. Теперь их маленькая тайна была не такой уж тайной, но на душе у него стало как будто бы немного легче. Словно он сбросил с плеч невидимый груз, о существовании которого даже не подозревал. Он плавно подключился к разговору парней. — О, это что, Пэнси? — внезапно удивился Тео. Его рука с бокалом замерла в воздухе, указывая в сторону лестницы. Драко и Блейз одновременно повернули головы. Тео не ошибся: это действительно была Паркинсон. Она поднималась по ступеням на второй этаж, в ложу именинницы. Драко не видел и не разговаривал с ней уже пару месяцев. И первым его порывом было сорваться с места, подойти к ней, извиниться в миллионный раз, схватить за руку и не отпускать, пока она не выслушает его. Сказать, что он скучает без её едких шуток, скучает по своей подруге.  — Не стоит этого делать, Драко. Блейз остановил его. Его рука легла на плечо Малфоя достаточно сильно, чтобы удержать.  Блондин замер на полушаге. — Она не хотела появляться здесь и приехала только ради Даф, — продолжил Блейз. — И Дафна попросила меня держать тебя от Пэнси подальше. Мне жаль. Это задело Драко сильнее, чем позволяла его гордость. Сильнее, чем он мог показать. Внутри него что-то оборвалось и упало в пустоту, как камень в бездонный колодец. «Мы не семья», — в памяти всплыли последние слова Пэнси, брошенные ему в лицо. Малфой знал, как актриса вычёркивала людей из своей жизни, но он никогда не думал, что этим человеком окажется он сам. — Ну что же, — его голос прозвучал нарочито весело, — предлагаю выпить текилы. Он подозвал бармена, и тот, почувствовав настроение клиента, быстро наполнил три стопки. Драко поднял свою, и его пальцы сжали прохладное стекло с такой силой, что оно, казалось, могло треснуть. Он старался выглядеть как всегда: невозмутимым, немного циничным, абсолютно контролирующим ситуацию, но друзья понимали, что к чему.  — За Дафну Гринграсс, — поднял он стопку, — самую добрую и святую из нас. Парни поддержали тост. Текила обожгла горло, разливаясь внутри теплом, которое, впрочем, не могло растопить холод, поселившийся где-то в районе солнечного сплетения. Ещё немного и парни разбрелись по клубу, а Малфой так и остался стоять у бара. Одиночество в толпе — чувство, знакомое ему до боли. Настроение было отвратительным. Ему так хотелось сорваться, уйти в отрыв, напиться до беспамятства и наплевать на все. Он уже хотел заказать ещё текилы, просто чтобы заглушить этот назойливый, грызущий изнутри голос. Но увидел Грейнджер. Она всё так же общалась с Дафной и парой её друзей, её смех доносился до него даже сквозь музыку, а кремовое платье мерцало в свете софитов, делая её похожей на античную богиню. И червоточина внутри него начала потихоньку затягиваться. Как же она была красива сегодня. Он не мог оторвать от неё глаз, и на какое-то затаившееся время весь остальной мир перестал существовать. — Драко, милый! Астория вывела его из блаженного оцепенения. Её голос до основания разрушил магию момента. Она бросилась ему на шею, настойчиво прижимаясь всем телом. — Я так была занята, прости, не могла никак тебе позвонить. Но теперь я снова в Лондоне на ближайшие месяцы, так что мы обязаны поужинать. — Прости, Астория, но на ближайшие месяцы я буду занят. Совершенно ничего не объясняя, он высвободился из её объятий, развернулся и ушёл, оставив младшую Гринграсс в полном недоумении. Она стояла, замерев на месте, и её глаза проследили за тем, куда был направлен его взгляд до того, как она его прервала. Астория не была дурой. Она видела этот заворожённый взгляд, устремлённый на новенькую выскочку из «CISSI». И это ей совершенно, абсолютно, категорически не понравилось. Игристая жидкость, разливалась по телу Гермионы ласковым теплом, расслабляя сведенные мышцы и притупляя остроту тревоги. Она все ещё не видела Драко. А точнее, всячески старалась не смотреть по сторонам, дабы не наткнуться на прожигающий взгляд, что чувствовала на себе каждым миллиметром кожи. Она была как антенна, настроенная исключительно на его частоту.  — Гермиона, я хотела тебя кое с кем познакомить, — Дафна потянула её за руку, сияя безмятежной улыбкой. Рядом с именинницей стояла высокая, стильная брюнетка лет тридцати пяти, в сером брючном костюме. В руках она держала бокал с мартини и с интересом изучала Гермиону. — Это Алина Николаенко, — продолжила Дафна. — Она тоже училась в «Saint Martins». Полное понимание, хоть и с легким запозданием, озарило Гермиону. На её лице одновременно проявились и шок, и восхищение.  — О боже! — трепетно выдохнула она. — Вы работали вместе с Александром Маккуином! — Ну, «работала» — это слишком громко сказано, — Алина тепло улыбнулась ей. — Но да, я у него стажировалась, когда была начинающим дизайнером.  — Но тем не менее, — Гермиона всё ещё не могла прийти в себя, — стажировка у самого Маккуина сразу после окончания обучения — это невероятно! Я читала, что к нему было практически невозможно попасть, он лично отбирал каждого стажёра, и… — Могу сказать о вас то же самое, — мягко перебила её Алина. — Дафна сказала, что вы работаете на Нарциссу Малфой и, как мне известно, только собираетесь поступать в «Central Saint Martins». Так что это я должна вами восхищаться. Попасть в «CISSI» без диплома… Вы совершили почти невозможное. — Да бросьте, — Гермиона смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки начинают гореть, — мне просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. — Знаете, — Алина сделала небольшой глоток мартини и посмотрела на девушку поверх бокала, — иногда везение — это всё, чего нам порой не хватает. Однако то, как вы себя проявили в работе, говорит о вашем профессионализме куда больше, чем внезапная удача. Дафна рассказала, как вы спасли её на показе. — Это моя любимая история, — блондинка озорно подмигнула Гермионе. — Я рассказываю её всем. Буквально всем. — Это было весьма самоотверженно, — продолжила Алина, и её тон стал чуть серьёзнее. — Я наслышана про Нарциссу Малфой. Изменить её творение в последний момент, перед самым показом, без её ведома — это был огромный риск для вас. Многие на вашем месте просто отошли бы в сторону и позволили катастрофе случиться. — Я просто сделала то, что считала нужным. — И это многое говорит о вас, — Алина одобрительно кивнула, будто ставя невидимую галочку в своём мысленном списке. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь: рекомендации, договориться с преподавателями (они иногда бывают несносны, поверьте моему опыту), — можете смело на меня рассчитывать. Она сделала последний глоток из своего бокала, полностью опустошив его, и поставила на поднос проходящего мимо официанта. — Пойду, пожалуй, найду ещё выпивку. Приятно было познакомиться, Гермиона. И кстати, — она задержалась на мгновение и скользнула взглядом по её наряду, — шикарное платье.  Девушка покинула их личное пространство и тотчас смешалась вместе с гостями. Дафна взяла Гермиону под руку и повела в сторону танцпола. — Ну вот, теперь ты знаешь не только приспешников Нарциссы, — радостно констатировала она.  — Спасибо большое, — Гермиона благодарно сжала её плечо, — но это было необязательно. Я хочу поступить сама, своими силами. Чтобы меня оценили за мой талант, а не за связи. — Гермиона, — Дафна остановилась и развернулась к ней. Ее лицо выглядело серьёзным, лишённым обычной беззаботности. — Ты несомненно талантлива. Говорю тебе как человек, который в этом что-то понимает. И я уверена, что ты обязательно справишься сама. Но я также знаю, что в мире далеко не всё воздаётся нам за наши таланты. Иметь подушку безопасности — полезно. Она взяла ее руки и заглянула прямо в глаза. — Ты можешь никогда не воспользоваться услугами Алины. И это твоё право. Но индустрия моды очень жестока, а везение может закончиться в любой момент. И полезные связи жизненно необходимы. Так что… пользуйся. Дафна не отпускала взгляда Гермионы, словно пыталась вытатуировать эту мудрость на сетчатке глаза. Но мгновение спустя она вновь лучезарно улыбнулась, схватила подругу за руку и потащила её танцевать.  Поток музыку накрыл их с головой. Тело двигалось расслабленно и свободно, а голова слегка кружилась от шампанского и от ярких огней, мерцающих над танцполом. Но мысли не отпускали Гермиону. Слова Дафны крутились в голове, словно заезженная пластинка. Она всегда понимала, что для исполнения своей мечты ей придётся пахать за десятерых и не сдаваться, даже если сильно хочется. Но она, кажется, действительно забыла о том, что мода не терпит слабости. Что одного таланта и упорства может оказаться недостаточно. Что мир высокой моды, при всей своей красоте и блеске, был подобен стае акул и сжирал тех, кто не умел защищаться. Дафна явно не понаслышке знала о несправедливости и жестокости модельного бизнеса. Через что на самом деле ей пришлось пройти ради нынешнего статуса? Какие сделки она заключала, на какие компромиссы шла, какие жертвы приносила? А возможно, ей и по сей день приходится проходить через это, просто она научилась так хорошо это скрывать. Оттанцевав несколько треков, Гермиона, раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся, поднялась обратно в ложу именинницы. Дафна куда-то отлучилась, и у неё наконец появилась возможность перевести дух и поближе рассмотреть остальных гостей. Она обвела взглядом пространство, но тут же наткнулась на него. Драко стоял в тени одной из колонн, опершись плечом о гладкую поверхность. В одной руке он держал бокал с виски, а другая была засунута в карман брюк. Он лишь наблюдал за весельем, не желая принимать в нём участия. Ей показалось, что он напряжён. Его поза была какой-то неестественной, хоть и казалось расслабленной. Он выглядел расстроенным. Она едва заметно улыбнулась ему уголками губ, и он так же едва заметно отсалютовал ей бокалом. Девушка сдерживалась изо всех сил, чтобы её улыбка не стала шире, чтобы никто из гостей не заметил этот безмолвный обмен. При виде него ей стало окончательно спокойно. Даже если они не могли подойти друг к другу, заговорить, прикоснуться, — его присутствие согревало изнутри, как глоток горячего чая. Но что-то бесцеремонно остудило Гермиону. Да нее не сразу дошло, что произошло. Только почувствовала, как холодная жидкость пропитывает ткань её платья, стекает по плечу, капает на колени. И лишь увидев красное, расплывающееся пятно, она поняла: на неё вылили бокал красного вина. Перед ней замерла Астория, словно плохая актриса, забывшая текст. Гримаса на лице должна была изображать сочувствие, но вышла карикатурой. А вот пожар в зрачках не врал, там плескался триумф, и ни капли сожаления не отражалось в этом пламени. Гермиона вскочила со своего места. Алое пятно продолжало расползаться, и шёлк, намокнув, прилип к коже. — Ох! Милая! — приторно-сладкий голос Астории сочился гнилью. — Я прошу прощения, я такая неловкая! Надеюсь, это не проблема. Давай я заплачу. Сколько? Три фунта хватит за этот… ширпотреб? Малфой сорвался с места, мгновенно забыв о всякой конспирации. Тело среагировало раньше разума: мышцы напряглись, поза превратилась в боевую стойку. Шаг вперёд, и он уже готов был ринуться защищать Грейнджер. Никто не смел с ней так обращаться. Но мимо пронеслось нечто быстрое и решительное, похожее на грозовую тучу. Черное каре, черное платье, каблуки, уверенно цокающие по полу.  — Эй, Асти! — раскатом грома обрушился голос Пэнси Паркинсон. В одно мгновение она вклинилась между ними, уперев руки в бока и окатив Астроию ледяным, презрительным взглядом. — По-моему, мы давно не в песочнице. Или ты настолько скудоумна, что способна только на детсадовские выкрутасы? Лицо Астории перекосилось, утратив остатки надменности. Она судорожно сглотнула. Кадык прошёлся вверх-вниз, проталкивая тугой ком. Она инстинктивно сделала шаг назад, будто готовясь к отступлению.  — Пэнси, что за грубость? Тут просто произошла нелепая ситуация. — Её голос дрожал на концах фраз, но она упрямо цеплялась за свою легенду. — Я предложила девушке помощь и… — Хватит заливать мне весь этот невинный бред, — перебила её брюнетка. — Я видела, что ты сделала это специально. Вот я и решила поинтересоваться: тебе семь лет? Мелкие судороги плясали на лице модели. Она отчаянно пыталась сохранить самообладание, которое таяло на глазах. Гермионе показалось, что девушка боится Паркинсон. Что было, впрочем, немудрено. Грейнджер на своей шкуре испытала немилость актрисы, и от этих воспоминаний, волосы до сих пор вставали дыбом. Но сейчас этот смерч во плоти, эта женщина заступалась за неё, что, если честно, сбивало с толку сильнее, чем само нападение Астории. — Я… — младшая Гринграсс снова попыталась что-то сказать, но слова застревали у неё в горле, как сухие крошки. — Что «я»? — Пэнси скрестила руки на груди, демонстрируя непоколебимое превосходство. — Астория, я, кажется, задала тебе конкретный вопрос и жду конкретного ответа. Или ты хочешь, чтобы я повторила его медленнее? Для особо одаренных? Младшая Гринграсс ещё несколько раз словила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, а затем выпрямилась. Это потребовало от неё видимого усилия: плечи расправились, подбородок взметнулся вверх, а на лицо, словно по команде, опустилась броня из высокомерной невозмутимости. Но бегающий взгляд говорил сам за себя.  — Я не собираюсь с тобой ссориться, Паркинсон. Как уже было сказано, это всё — недоразумение. — Она повернулась к Гермионе, и её губы растянулись в фальшивой, натужной улыбке. — Мисс Грейнджер, прошу меня извинить. Не дожидаясь ответа, она развернулась и поспешила убраться подальше от кинозвезды. Её каблуки нервно застучали по полу, выдавая паническое бегство. Пэнси повернулась к Гермионе, оценивающе осмотрев ее с ног до головы. Она уделила особое внимание багровому пятну, ярко выделяющимися на лифе.  — Спасибо, — немного робко произнесла Гермиона, и она мысленно отругала себя за это. — Но не стоило. Я, пожалуй, пойду. Она двинулась к выходу. Прочь из этой ложи, прочь от этого унижения, прочь от десятков любопытных глаз, которые, она была уверена, уже наблюдали за ней с жадным интересом. Но на лестнице, ведущей вниз, она почувствовала, как крепкая хватка вцепилась в её плечо.  — Иди сюда. Паркинсон потащила её через весь зал к уборным на первом этаже. Толпа расступалась перед ней, как воды Красного моря перед Моисеем. Войдя внутрь, она резко развернулась, проверила, что кабинки пусты, и повернула замок на входной двери. Раздался металлический щелчок, прозвучавший в тишине как-то особенно зловеще. Затем она достала из своего клатча телефон и беглыми, отточенными движениями набрала номер. — Мия, принеси запасное платье в уборную на первом этаже, ту, что справа от главного бара. Быстро. Жду. Она убрала трубку и подошла к Гермионе. Её жесты были быстрыми и точными, лишёнными всякой суеты. — Сядь, — она указала на столешницу у раковины с рядом лампочек над зеркалом. — Я не понимаю… Но брюнетка одарила её взглядом, не терпящим возражений, что Гермиона не стала с ней спорить. Она молча подпрыгнула и забралась на скользкую, прохладную поверхность, свесив ноги и чувствуя себя до абсурда маленькой и беззащитной. Пэнси взяла белое махровое полотенце с держателя, включила воду и, дождавшись, пока та станет тёплой, намочила край. Затем она подошла к Гермионе и принялась аккуратно, почти нежно протирать её шею и ключицы, убирая остатки вина с кожи. Закончив, она достала из своей сумочки целый арсенал: миниатюрную пудреницу, румяна, тюбик блеска для губ. — Правда, это уже точно лишнее, — пробормотала Гермиона, наблюдая за этими приготовлениями с растущим недоумением. — Помолчи и дай мне закончить. Пара взмахов кисточкой, лёгкое прикосновение спонжа, один точный штрих блеском — и от неприятного инцидента осталось лишь пятно, теперь напоминающее распустившийся цветок. Гермиона рассматривала своё отражение в огромном, подсвеченном по периметру зеркале, а Пэнси стояла поодаль, прислонившись плечом к стене и слишком усердно разглядывая собственный маникюр. Мия всё не появлялась. Между девушками повисла неловкая тишина, и Гермиона не знала, имеет ли она право её нарушить. В прошлый раз вышло совсем нехорошо, но молчать тоже казалось неправильным. — Спасибо, — собравшись с духом, всё-таки решилась она. — Не за что, — односложно ответила Пэнси, не поднимая глаз. Снова молчание. — Позвольте спросить? — Попробуй, — брюнетка наконец одарила её вниманием. — Почему вы вступились за меня? — она развернулась к актрисе лицом и заговорила увереннее. — И почему помогаете сейчас? В нашу первую встречу вы явно дали понять, что я вам не нравлюсь. Пэнси впечатала в Гермиону свой тяжёлый, испытующий взгляд. В прошлый раз у неё от такого кровь стыла в жилах. Но сейчас она решила не сдаваться. Актриса явно проверяла её на прочность. Гермиона выдержала. Не дрогнула. Не моргнула. Тогда брюнетка издала короткий смешок и закатила глаза. — Во-первых, — с легкой снисходительностью начала она, — я не говорила, что ты мне не нравишься. Я обозначила, что не доверяю тебе. Поверь, здесь ничего не изменилось. Во-вторых, — звезда оттолкнулась от стены и сделала пару шагов по уборной, — вот кто мне действительно не нравится, так это Астория. Эта мелкая сучка любит подпортить окружающим жизнь. И я не намерена за этим просто наблюдать. Кто-то должен спускать её на землю. И желательно побольнее.  Гермиона неосознанно кивнула её словам. В этом была своя, извращённая логика. В дверь постучали. Три коротких, отрывистых удара. — Ну наконец-то. Паркинсон приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку, и приняла небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную бумагу и перевязанный атласной лентой. — Держи, — она передала свёрток Гермионе. — Иди переоденься, а своё платье отдай мне. — Но… — И пожалуйста, — Пэнси подняла руку в останавливающем жесте, — без лишних слов. Гермиона вошла в одну из кабинок, заперла за собой дверцу и дрожащими пальцами развернула свёрток. Внутри оказалось платье. Шёлковая комбинация глубокого, насыщенного изумрудного цвета, с тонкими бретельками и изящным V-образным вырезом. Ткань струилась сквозь пальцы, как вода: прохладная, гладкая, невероятно дорогая. На этикетке, аккуратно пришитой к внутреннему шву, было вышито серебристыми нитями слово: «CISSI». Ну конечно. Она вышла из кабинки, одёрнув подол и поймав в зеркале своё отражение. Изумрудный цвет удивительно шёл к её глазам, делая их почти мистическими. Платье сидело идеально, словно было сшито специально для неё. Гермиона увидела, как у Пэнси в глазах промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение. Всего на секунду. Но она заметила. Она передала своё испорченное платье актрисе, а та, в свою очередь, вручила его Мие. Ассистентка тут же испарилась из уборной, будто её там и не было. — Его приведут в порядок и вернут, — коротко бросила Пэнси. — Мисс Паркинсон… — Даже не начинай. Пэнси развернулась, чтобы выйти из уборной. Её рука уже легла на дверную ручку когда она внезапно остановилась. — Раз ты решила прописаться в нашем обществе, — произнесла она, не оборачиваясь, — то никогда не позволяй вытирать об себя ноги. Ни Астории. Ни мне. Ни кому-либо другому. Отрасти когти и дерись, если придётся. Только так здесь можно выжить. Брюнетка дёрнула дверь и вышла, оставив после себя шлейф дорогих духов и звенящую, наполненную смыслом тишину. Гермиона ещё несколько секунд стояла в оцепенении, пытаясь осознать, что только что произошло.  Но не успела она выйти из уборной и сделать несколько шагов, как чья-то, знакомая до дрожи, рука схватила её за запястье и втянула в тёмную нишу между двумя колоннами. Спина Гермионы упёрлась в прохладную стену, а перед ней, заслоняя собой весь остальной мир, возник Драко. — Ты что делаешь? — выдохнула она, хотя сердце тотчас затрепетало от его близости. — Нас же увидят! — Не увидят, — уверенно произнёс он. Его руки легли на её щеки, а встревоженный взгляд прошелся по её лицу. — С тобой всё в порядке? Что вы там делали с Пэнси? Он немного отстранился, чтобы осмотреть её полностью.  — Что за платье? — Тебе не кажется, что слишком много вопросов? — она пыталась звучать серьёзно, но от тепла его тела, от запаха его кожи, кружилась голова и прорывались счастливые нотки а голосе, которые она не могла контролировать.  Но он по-прежнему оставался непроницаемым, и она поняла: он действительно переживал за неё. По-настоящему. Гермиона вздохнула и быстро, в общих чертах, пересказала ему то, что произошло. — … но сейчас я в порядке.  — Значит, Пэнс была твоей крестной феей? — Похоже на то. Злой, но помогающей крестной феей. А что? Это плохо. — Нет. Просто не похоже на нее.  — Ну она сказала, что ей не нравится Астория, может поэтому она решила мне помочь. — Ебанная Астория! Я с нее три шкуры спущу! Она совсем охренела! Эта мелкая сучка… — Пожалуйста не нужно ничего делать, — Ладонь Гермионы нежно легла на его грудь. И одного этого прикосновения хватило, чтобы его сбитое дыхание в миг обрело ритм. Под пальцами девушки бешено колотилось сердце, и она до сих пор не могла поверить, что причиной этого шторма была она сама. — Все в порядке. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за такого пустяка. — Это совсем не пустяк, Грейнджер.  — Но все же. Драко тонул в её шоколадных омутах, из последних сил цепляясь за остатки самообладания. По каким-то сверхъестественным причинам он не мог сопротивляться. Лишь молча кивнул, а потом наклонился и подарил ей поцелуй. Один удар сердца. Не больше. Короткое, почти призрачное касание губ, от которого у неё перехватило дыхание. И прежде чем она успела вдохнуть снова, он уже растворился в толпе, словно мираж. Гермиона вышла в зал прямо за ним, всё ещё неся на губах след его прикосновения и пряча улыбку, которую не могли стереть никакие обстоятельства. Но от зоркого взгляда Пэнси Паркинсон им было не скрыться. Актриса стояла на балконе второго этажа, облокотившись на перила и лениво потягивая шампанское. Она видела всё. Так-так-так. А вот это уже интересно.