I Wish You Both Were My Husbands / Я Хочу Чтобы Вы Оба Были Моими Мужьями

Сны Шэнь Юаня были пыткой. Что, по правде говоря, было несправедливо. День перешёл от эпического уровня катастрофы (кто в самом деле планирует переселение?) к вполне приятному, с прекрасным омовением и вполне сносным ужином из рисовой каши с курицей и зелёным луком. Он даже довольно многообещающе поговорил с Бинхэ о том, что ему нужно больше на него полагаться, и пообещал дополнительные тренировки. Укрепление связи между учителем и учеником. Звучало как чушь, но его маленький белый лотос всё это проглотил. Шэнь Юань, возможно, немного расстроился из-за того, что так преувеличил, но Бинхэ ему понадобится для получения средств. Он понятия не имел, как долго продлится его вынужденное заключение, и пока это не закончится, Бинхэ будет его единственной связью с внешним миром. Как же его психика восприняла этот позитивный финал первого дня и превратилась в марафон кошмаров? Шэнь Юань не был новичком в кошмарах: лишение сна в больницах, коктейли из лекарств и процедур подвергали этому испытанию много раз. Но, чёрт возьми! Смерть через повешение, пока Лорд Юэ наблюдает, как он борется с петлёй; смерть через утопление, снова в присутствии зрителей и без них. Самым лучшим из них было оказаться в ловушке, в маленьком тёмном помещении, где его хватали бесчисленные руки. Он наконец проснулся ещё до рассвета и отказался спать дальше. Переодевшись в чистый нижний слой, он почувствовал себя больше самим собой, а не контуженным солдатом. Когда Бинхэ, щеголяя в своей новой мантии, пришёл будить его, переселенец уже встал и притворился, что пишет письмо, прикрываясь каллиграфией. Верхняя мантия, небрежно накинутая на плечи, на удивление не считалась подходящей дневной одеждой, и Шэнь Юань был благодарен ученику за помощь в одевании. Мантия была вычурной, слишком многослойной, но чувствовал, что со временем разберётся. И действительно, все эти слои ощущались как доспехи. Поскольку мучения прошлой ночи всё ещё не утихали, чувство дополнительной защиты было кстати. И он не думал, что его руки всё ещё дрожат, но с помощью Бинхэ он мог просто спрятать их в своих огромных рукавах и притвориться равнодушным бессмертным, а не тем, кто не может снова заснуть после кошмара. Ещё немного рисовой каши и фруктов, тайком прихваченных с кухни, составили прекрасный завтрак для них двоих. Когда они закончили, Шэнь Юань изложил вторую миссию своего ученика. — Поскольку этот мастер сейчас находится в заключении, он должен полагаться на Бинхэ в качестве своего помощника— Легкий утвердительный кивок юноши вызвал у Шэнь Юаня желание заворковать. «Такой милый, даже когда серьёзный!» — У этого господина ограниченные средства, и, поскольку финансы поместья Юэ контролируются его новым Ванфэй, маловероятно, что этот господин будет получать ежемесячное содержание. — Но, Шицзунь, как он может это сделать? Шицзунь был здесь первым, а Ванфэй Лю… — раздраженный тон Бинхэ стих. — Дело не в старшинстве, а в фаворитизме. У Первого супруга есть поддержка могущественной семьи. Лорд Юэ не посмеет его оскорбить. — То, что он мог оскорбить одинокого Шэнь Цинцю, осталось невысказанным. — Это несправедливо, — надулся Бинхэ, и Юань сдержал сочувствие, которое он испытывал к возмущению мальчика в его адрес. — Жизнь несправедлива. Мы должны играть теми картами, которые есть на руках. Мы должны планировать и действовать так, чтобы, когда наступит худшее, мы были готовы — Шэнь Юань нашел благодатную почву для нравоучений и не смог отказаться от драматичного крючка — Готовясь к тяжёлым временам, этот господин отобрал несколько товаров для продажи. Бинхэ выступит в роли воли этого хозяина и обменяет их на соответствующую сумму. — С этими словами Шэнь Юань открыл первый приготовленный им сундук. В нём были в основном драгоценности, которые, по его мнению, было легко перевезти, и несколько безделушек, выбранных для пробы. Вздох Бинхэ заставил его пересмотреть свой план. — Но Шицзунь их обожает! Это его любимые подарки от… — Бинхэ остановился, широко раскрыв глаза при виде бледного лица Шэнь Юаня. ''Конечно, больше нет'', — подумал Шэнь Юань, поморщившись. Его веер был поднят и закрывал всё, кроме глаз. — Не важно, — выдавил он из себя. — Не беспокойся, не нужно извинений, — резко бросил он, когда ученик начал опускаться на землю, готовясь поклониться своему непостоянному наставнику. Прежде чем их успели отвлечь дальнейшие пустяки, Шэнь Юань пустился в объяснения, в какие магазины стоит заглянуть Бинхэ, сколько, по его мнению, стоит купить и как надёжно завязать кошелёк с деньгами под мантией, чтобы отпугнуть карманников. Позволял словам литься потоком, словно волна болтовни могла скрыть всё остальное. Он не был привязан к таким легкомысленным и бессмысленным вещам. Юэ Цинъюань мог хоть засунуть себе в задницу эту украшенную драгоценными камнями шпильку, Шэнь Юань бы не возражал. Хотя, честно говоря, он предпочёл бы получить за это деньги. — И Бинхэ будет вознагражден за свою работу, — напомнил ему Шэнь Юань, передавая мальчику маленький сундучок. — Шицзуну не нужно меня награждать. Шицзунь спас мне жизнь, так что этот скромный рад помочь ему всем, чем сможет. — Боги, эта улыбка могла бы наполнить энергией целые города. Юань отмахнулся, прежде чем тот успел случайно сказать что-то нежное в ответ. Поскольку ученик большую часть дня отсутствовал, он вернулся к чтению любовных писем. Это требовало исследования, или, по крайней мере, так он себя убеждал. Господин Юэ и Лю Цингэ были в фазе медового месяца, уединившись, словно влюблённые птички, вьющие гнездо, и не беспокоясь ни о чём другом. Шэнь Цинцю даже не попадался им на глаза. Вряд ли нелюбимый, презренный второй супруг в ближайшее время удостоится хотя бы мельком увидеть безупречное, величественное лицо господина Юэ. Но такой покой не продлится вечно. И можно было бы ожидать, что муж, проживший десять лет вместе, должен хорошо знать своего супруга, поэтому Юаню нужно было подтянуться к неизбежной конфронтации. Не выдержав и большого часа, проклинал себя и шёл заваривать чай. Он всё твердил себе, что не должен быть расстроен, но читать эти кровавые письма было всё равно что проглотить нож. Желчь и кровь подступали к горлу. Голова и глаза болели от сдерживаемых слёз. Он будет считать каждый день божественным благословением быть рядом со своим А-Цзю, да? Они были так близки, как одна душа в двух телах, правда? Ничто больше не сможет их разлучить? Что ж, возможно, господин Юэ не подумал о неверности, смерти и переселении душ. Шэнь Юань чувствовал, что его голова вот-вот расколется. Перерыв был определённо заслуженным! После чаепития он переключился. У него были недели, а может, и месяцы, чтобы разобраться с письмами и подготовить выступление для господина Юэ. И действительно, чего он так переживал? Знал ли этот человек его супруга? Если Шэнь Юань здесь, значит, оригинала нет. А именно, что настоящий Шэнь Цинцю мёртв. Предательство Юэ Цинъюаня убило Шэнь Цинцю. Насколько Шэнь Юань обязан ему своим терпением? И кто в здравом уме будет рад снова увидеть человека, который так жестоко его предал? Юань пытался напомнить себе о разных стандартах этого мира в отношении брака и романтической любви. Но на самом деле это было лишь оправданием для эксплуатации. Те, кто у власти, делали, что хотели, а тем, у кого не было выбора, приходилось просто мириться. Притворяться, что их это не беспокоит, было лишь своего рода маской, способом защититься от гнева собственного мужа или других супругов. Конечно, Лорд-муж может жениться на супруге вдвое моложе, конечно, Лорд-муж заслуживает семнадцать жён, которые будут массировать ему плечи, целовать его ноги и сосать его член. Это было отвратительно, и это укрепило решимость Шэнь Юаня убраться отсюда к чертям. С этой мыслью, с новой силой вернулся к изучению талисманов. Пусть у него и не было ни земли, ни титула, но будь он проклят, если останется без власти! И снова он был безмерно благодарен мышечной памяти. Иначе его одежда выглядела бы устрашающе только из-за чернил. Проба пера, нагревательный талисман был похож на вчерашний: температура, конечно, изменилась, но не была настолько выше, чтобы её можно было назвать горячей. Однако текст обещал «обильный жар» и что-то похожее на описание кипения. Шэнь Юань сменил тактику, и наконец третий талисман на кувшине с водой извлёк тот самый желанный пар. Цинцю лениво провёл по нему рукой, наслаждаясь теплом и смывая постыдное чернильное пятно, которое он умудрился размазать по коже. Нужно было продолжать работать с этим талисманом, пока не получится делать это безупречно, а затем перейти к другим. Взрывающийся талисман изначально привлёк его внимание, но как он мог практиковать это в поместье? Нет, пока лучше придерживаться основ. После горячей воды следующим будет талисман чистой воды. По стилю он был похож, а потом он освоит очищающий талисман, а позже, возможно… — Шицзунь! — торжествующий крик Бинхэ вырвал его из задумчивости. Шэнь Юань невольно улыбнулся в ответ мальчику, который, забыв о приличиях, бросился к нему, чтобы сунуть ему в ещё влажные руки пухлый мешок с золотом и серебром. * * * Всё было спокойно. Бинхэ и Юань установили определённый распорядок дня. После второй успешной миссии Бинхэ по продаже никому не нужных украшений и украшений Шэнь Цинцю, они решили сделать небольшой перерыв, чтобы не переполнить рынок и не вызвать подозрений. Время они проводили в тренировках: отработка навыков владения мечом для Бинхэ в небольшом уединённом дворике (садом его назвать было нельзя даже в самом крайнем случае) также служила уроком для Шэнь Юаня. К счастью, мышечная память снова спасла его, и даже СюЯ, казалось, был полон решимости показать ему удивительно знакомые формы и приёмы. Шэнь Юань, или, скорее, Шэнь Цинцю, небрежно относился к каллиграфии Бинхэ. Поэтому, когда заклинатель практиковал свои талисманы, ученик сидел напротив него, аккуратно переписывая иероглифы под бдительным оком своего учителя. Но мальчик не мог уделять этому столько времени, сколько следовало. Единственной ложкой дёгтя было то, что на кухне всё ещё скупились. Юный подмастерье даже не пытался принести ему поднос и теперь готовил им обоим еду на маленьком костре, который они развели во дворе. Могло быть гораздо хуже. Мальчик был настоящим гением в еде. Те несколько раз, когда Юань пытался помочь, обернулись катастрофой. Бинхэ, да благословит его Господь, был слишком добр, чтобы признаться в этом, но негласное правило стало гласить, что господину не разрешалось прикасаться к еде, пока не наступало время есть. С заботой и терпением они оба оттачивали жизненно важные навыки. И Шэнь Юань солгал бы, если бы сказал, что не начинает по-настоящему ценить компанию Бинхэ. Конечно, у него не было возможности для дальнейшего общения. Но мальчик был приятным, трудолюбивым и невероятно добрым. И действительно, даже если бы он мог выходить из дома, у Шэнь Юаня не было друзей в этом мире. Шэнь Цинцю жил ради своего мужа, а тот его предал. Больше никого не было. Но все равно, когда все рухнуло, это стало шоком для психики. Конечно, Шэнь Юань не помнил достаточно из оригинальной книги, чтобы хоть как-то подготовить себя. Он был занят тренировками и планированием уроков для Бинхэ, а также старался не чувствовать себя чужим в собственной шкуре. Но это произошло внезапно, поэтому он не мог ни избежать этого, ни попытаться подготовить себя к конфронтации. О нет, как и многие неприятные сюрпризы в жизни, его так называемый муж появился на пороге без разрешения. Шэнь Юань не понимал, в чём, чёрт возьми, проблема этого человека. С момента свадьбы не прошло и двух недель. Но вот он, господин Юэ Цинъюань, стоит у входа Холодного павильона. Юань был почти уверен, что супруг не должен замирать и сверлить взглядом при появлении своего лорда-мужа. Но что ему, собственно, было делать? Этот человек даже не представился. И увидеть его было шоком. Лорд Юэ Цинъюань всегда выглядел красивым, но его рост придавал ему царственный вид. Безупречные золотые и чёрные одежды создавали внушительную фигуру и акцентировали внимание на ширине плеч. Его лицо было застывшим, как знал Шэнь Цинцю, в нейтральных чертах, которые, как знало тело, были отработаны. Вокруг глаз было напряжение, и Шэнь Цинцю, должно быть, ощутил злобную радость, зная, что он заставил этого человека почувствовать себя неловко. Но такая незначительная победа не успокоила его. Шэнь Юань попытался успокоиться, но всё, что он мог сделать, — это спрятать подрагивающие руки в одеянии. Лорд Юэ просто смотрел на него, явно неуверенный в своём приёме. Шэнь Юань закатил глаза, но первым заговорил Юэ Цинъюань: — Этот Лорд рад видеть, что А-Цзю чувствует себя лучше. Ох уж этот придурок, пытающийся устроить скандал из-за отсутствия на свадьбе, когда именно Лорд Юэ нарушил свои клятвы и бросил мужа, которому поклялся отдать свою жизнь. — Недолго, если господин Юэ продолжит говорить. Этого, скорее всего, вырвет, — резко ответил Шэнь Юань, прежде чем тот успел закрыть рот. Было приятно наблюдать, как Лорд Юэ открыл рот, словно гигантская глупая лягушка, ловящая мух. Шэнь Юань старался не забывать о последствиях, но это было просто здорово. Он хотел продолжать в том же духе, но если бы он это сделал, то, вероятно, никогда бы не выбрался из этого уединенного двора. Его ждали ещё больше денег, больше свободы и, самое главное, ещё больше книг, если бы он только вёл себя хорошо. Юэ Цинъюань запнулся, всё ещё широко раскрыв глаза. — Я надеялся, что мы сможем поговорить, если у А-Цзю будет время. ''Время? Меня заперли и выбросили.'' Юаню хотелось закричать, но сдержался. Пожав плечами, он направился в свою маленькую приёмную, не заботясь о том, последует ли за ним лорд Юэ или нет. Его муж устроился напротив, и Шэнь Цинцю принялся заваривать чай. Он выбрал претенциозный, сладкий чай, который они оба ненавидели, и приготовил его идеально. Господин Юэ молча наблюдал, как Шэнь Цинцю поставил перед мужем чашку с удушающим запахом. Он не притронулся к своей чашке и наблюдал, как господин Юэ с трудом сделал вежливый глоток. — Что хотел обсудить господин Юэ? — Его дрожь была очевидна. Возможно, дело было и в чае, и в слишком официальном обращении. — Я знаю, что для А-Цзю это было тяжело, но я никогда не хотел причинить тебе боль, — тихо сказал Юэ Цинъюань, тоскливо глядя на мужа через стол. Шэнь Цинцю невольно усмехнулся. Он покрутил веером, прежде чем закрепить его на месте. — Господин Юэ не хотел причинять вред этому презренному, поэтому нарушил данные ему обеты, изолировал его и морил голодом в тюремном дворе? Этот невольно задаётся вопросом, что же тогда господин Юэ считает «вредом»? Жаль, что он не пил чай. Шэнь Цинцю был бы рад увидеть, как он подавится. — Называть это предательством было бы слишком, — наконец сказал он. — Ни у одного мужчины моего положения нет меньше полудюжины наложниц. — Но этот, как преданная сторона, говорит, что его поступок был предательством, — протянул Шэнь Цинцю и поднял руку, чтобы предотвратить дальнейшие возражения.— Но говоря о ваших будущих наложницах, подумал ли господин Юэ, где бы он мог их разместить? Если разделить Бамбуковый двор, там можно разместить троих-четверых. Или дюжину наложниц. Лорд Юэ заметно побледнел. — А-Цзю не это имел в виду. — наконец выдавил из себя Юэ Цинъюань. — А, точно, — протянул Шэнь Юань из-за веера. — Но, возможно, этот сначала заберёт свои вещи, прежде чем господин Юэ пригласит свой гарем. Стоило попробовать. Шэнь Юань не думал, что сейчас способен на дипломатичность, потому что, чёрт возьми, этот человек его просто бесил. Ему действительно нужно было попрактиковаться в своей безразличной, бессмертной маске. План состоял в том, чтобы вернуться в свои покои, продать всё добро и спокойно подать на развод. Но всё, чего он хотел, — это выцарапать господину Юэ глаза. Тишина затянулась, но Шэнь Цинцю не стал её прерывать. Он лишь слегка помахал веером и подождал, пока мужчина уйдёт. — Сяо-Цзю не похож на себя, — тихо сказал Юэ Цинъюань. Это имя заставило его вскипеть, но он лишь крепче сжал веер, вместо того чтобы швырнуть его через стол в оцепеневшее лицо Юэ Цинъюаня. — Откуда господин Юэ вообще знает? — резко ответил Шэнь Цинцю. — Этот Ци-гэ всегда будет знать своего А-Цзю. Обещание было проигнорировано. Право же, после того, что он сделал, нет уж, спасибо. — Хм, это мило. Но что касается его имущества… Как долго ты собирался держать меня взаперти, как грязный секрет? Лорд Юэ провёл рукой по лицу. Что ж, этот разговор тоже должен оказаться для него трудным. — А-Цзю может вернуться в свой двор, если он раскаялся… — О, я очень раскаиваюсь, — прервал Шэнь Цинцю и наконец пристально посмотрел на мужчину. — Если… ну что ж, — лорд Юэ замолчал, и его горло безмолвно дрогнуло. Он первым отвёл взгляд, и Шэнь Цинцю понял, что его колкость достигла цели. — Если это всё, — Шэнь Цинцю встал, не дожидаясь ответа, и пошёл обратно к воротам. Лорд Юэ позволил себя выпроводить, его редкие попытки что-то сказать потонули в лязге ворот. Юань почувствовал одновременно холод и жар, когда захлопнул двери в уединенный двор за своим так называемым мужем-лордом. Он почти дрожал от возбуждения. Затевать драки не было способом одержать верх, Шэнь Юань знал это. Но было так приятно наконец увидеть слезы в глазах этого человека. Это было оправданием после всех слез, которые он вызвал. И хотя он не смог держать свою злобу при себе, Шэнь-фэй получил разрешение вернуться во двор. Пусть это и не была свобода, к которой он действительно стремился, это был шаг. И действительно, если он продолжит в том же духе, зачем лорду Юэ хотеть держать его при себе? Развод может оказаться проще, чем он осмеливался надеяться. Они с Бинхэ собрали вещи и вернулись в Бамбуковый дворик к ужину. Конечно, ничего не было убрано, и им предстояло немало уборки и перестановки. Эти книги придётся оставить до завтра. Но восторг Шэнь Юаня длился недолго. С наступлением ночи кошмары возобновились.