cycle.

знал ли макс, что он не самый гетеросексуальный мужчина в мире? конечно, знал. не зря же сидел на сайтах знакомств в попытке найти себе хорошенького парня, который согласиться потрахаться, лишь бы без драмы и скандалов вокруг его не малоизвестной фамилии самого-лучшего-непобедимого-гонщика, да забудет об этом на следующее утро. подозревал ли макс, что он влюблён в одного конкретного парня? конечно, подозревал. конечно, этому неконтролируемому желанию запрыгнуть на чей-то член надо было дать имя, поэтому макс и выбрал «влюбленность», ведь это совсем не странное слово. хотя, он уверен, началось все конечно далеко не с постыдных стонов его имени в своей пустой кровати, но заканчивалось оно всегда именно этим. ошеломляющей пустотой даже с ощущением пальцев внутри себя, потому что шарль, о боги, шарль мог быть в его мыслях, в его снах, в его мечтах и в его жизни, но никогда не внутри его тела. отрезвляюще. не то чтобы в жизни макса что-то кардинально изменилось после осознания этих своих чувств, этой своей любви. шарль и до того был красивым, будто олимпийский бог, и макс чувствовал себя жалким растением. ну тем, что обычно является символом мертвого любовника божества, за которым тот, конечно же, горько плачет в перерывах от непрекращающихся любовно-военных драм. как ни странно. вот только макс даже не любовник. макс просто готов вести с шарлем разговоры на самые рандомные темы на планете, лишь бы эти красивые глаза смотрели на него подольше, увлеченно рассказывая о чём-то, во что Макс пытается вникнуть, но всё равно теряется, просто потому что. ну какого хуя? какого хуя этот ебаный принц смотрит на него так, будто читает макса как открытую книгу, но ничего не предпринимает. ферстаппену кажется, что над ним издеваются. а может, и не кажется. потому что надо быть уже совсем слепым чтобы не видеть это. шарль улыбается так невинно, будто макс не пожирает его глазами, будто не готов просить-умолять хотя бы притронуться. будто бы макс не был бы самым довольным человеком и самым хорошим мальчиком, если бы шарль использовал его рот в своих грязных целях, даже если не любовь это и вовсе. будто макс не хочет его всегда. нет, конечно, вечное желание потрахаться это не единственное, что изменилось в конченом мозгу макса с появлением этого, чем бы оно не было. естественно, ему хочется, вот прям до дрожи, просыпаться с поцелуями в уголки губ, потому что шарль наверняка ужасно романтичный, хочется обнимать его и быть слабым влюбленным дураком. наверное, он и без этого такой. правда, это всё рушится об образ холодной агрессии в жарком кокпите. зато леклер упорно делает вид, что ферстаппен его друг, при чем близкий такой, что нет ничего особо странного в том, чтобы макс просто обожал его. шарль ведь тоже его любит, потому что шарль, блять, идеальный, и, конечно же, он его любит, но он не хочет тупых поцелуев и его влюбленных взглядов. а макс давно знает, как выглядят все-все-все взгляды шарля: от ярких звёздочек смеха до нервного смущения, от холодной уверенности в себе до блеска слез разочарования. знал ещё до того, как провалился в него по уши. ведь шарль может посмотреть на него всеми этими видами божественно прекрасных светлых глаз, и макс его так ценит. всеми, кроме одного, естественно. макс знает, что это за взгляд. макс знает, как шарль выглядит, когда он влюблен.

***

с ним так спокойно. наверное, влюбленность и должна быть такой. светлым чувством переполняющего счастья, растекающегося по венам. она тихо, но ярко выражается в этом легком покалывании в ладонях после его прикосновений. шарль много знает о влюбленности со своих любимых сериалов от нетфликс, которые они вдвоём пересмотрели раз так двести, потому что каждая вечеринка, а их бывало много, и два бокала заканчивались влюбленным «ну пожалуйста, ты же не оставишь меня одного в таком состоянии», будто это состояние не называется «опоздавший подростковый максимализм», и карлос конечно же не оставит, ведь это он. он всегда такой, поэтому и не сопротивляется, ведь зачем сопротивляться своему другу? шарль радуется до безумия своей возможностью залезть на него с руками и ногами, и для этого не надо было пить те дорогие напитки с ещё более дорогого ресторана, потому что бухать за подиум можно и банкой пива, слава богу, не редбулла, но это же леклер, потому надо сделать вид, что он культурный человек из престижного общества и не валится с ног от детского шампанского. хотя для кого это притворство ему не понятно и самому, потому что кто-кто, а карлос его знает, поэтому не удивляется уже ничему. пьяный леклер, к несчастью, все ещё недостаточно смелый, чтобы выразить вслух. шарль уверен, что это чувство взаимно, ведь нельзя же быть настолько заботливым, милым, внимательным и понимающим просто так. они похожи до жути, они дополняют картину треска травм и шелеста прошлого в своих объятиях, и леклер в компании сайнса не умеет не улыбаться, ведь с ним так спокойно и правильно, ведь вся их жизнь вела их к этим улыбкам и теплу. он не до конца уверен, взаимна ли эта "влюбленность", но "любовь" у них точно общая, на двоих. потому что карлос позволяет шарлю сидеть у себя на коленях, держать руки на своих плечах и бесконечно пиздеть, потому что леклер не разговаривает, он безбожно несёт чушь, которую понимает только сайнс. ну вот как он ещё его терпит? шарль действительно влюблён по уши. эта влюбленность... прикольная. смешная и детская. леклер ревниво хмурится от каждого лишнего взгляда в сторону его любимого, как будто в карлоса не влюблен весь ебаный мир. хотя, пусть влюбляются, ей богу, не они же удостоены этих рук на своей талии. не удостоены даже хрупкого переплетения пальцев, которое так ласково дарит ему сайнс. а шарль да. шарль удостоен. он явно победитель. он просто пока не определился, в чем именно. наверное, в гонках. хотя гонки такие скучные если его нет рядом. его болид всё еще движется где-то сзади, как-то слишком непривычно, и шарль удивлен, почему он не прямо тут. почему не впереди. для леклера в целом перестает существовать факт того, что они больше не напарники. в каждом таком моменте отключения он просто не воспринимает второй красный болид за болид льюиса, ведь он уверен, это должен быть карлос. каждый, каждый уикэнд настает вот это. а потом финиш, подиум, крики, жаркий воздух, и всё это не имеет значения до тех пор, пока он где-то рядом. даже если он больше не в феррари, он все ещё значит для шарля больше, чем весь мир, ведь он прямо тут. а карлос действительно рядом. правда, чуть дальше, чем шарль ожидал. где-то там, со своим победителем. а шарль вроде не побеждал. в гонке тоже.

***

ландо такой милый. мелкий придурок, у которого ветер в голове свистит, и всегда громче всех адекватных мыслей. возможно, адекватных мыслей там и не было никогда, что неудивительно. раз из его рта выливается только несвязная с реальностью чушь, то что у него в голове... представлять не хочется. и как он только умудряется при этом быть таким талантливым? восхитительный парень. восхитительные кудряшки, растрёпанные ветром, мокрые от пота и шампанского. восхитительная улыбка до ушей, как у довольного самим собой кота. а как тут не быть довольным? восхитительный даже запах пыли и огня, хотя рядом ничего не горит, но норрис пылает своими яркими чувствами. ландо всегда такой, вспыхивает ярко и горячо, только сгорает слишком быстро. обжечься об этот его огонь легко. обжечь его самого ещё легче. потому что мозг у норриса отключается напрочь, а поэтому разговаривать с ним нет смысла, все равно потом хер что вспомнит, потому что соображать достоверно что-то, кроме своей победы, он не может. карлосу хочется его поцеловать, потому что это ландо тоже не вспомнит, или спишет на очередной глюк в его башке. карлос бы поцеловал, если бы не десятки назойливых камер вокруг, которым важно отобрать у него его чемпиона для своих провокативных вопросов ни о чем и обо всём одновременно. и без разницы, что до "чемпиона" ему ещё далеко, для карлоса он всегда им был. вот бы отгородить его от всего этого, спрятать от журналистов и свиста, быть единственным, кто видит, как он пылает. заставить его продолжать гореть. когда они оказываются в его номере, ландо уже гаснет, а этот процесс необратим. его давно не удивляет тот факт, что вместо своего номера он в чужом, так что норрис принимает это с тихой благодарностью. потом просто валится с ног на заправленную кровать и карлос его обожает. потому что смятые простыни так идеально контрастируют с его телом, что хочется к нему, к его этому теплу и расслабленности. поцеловать сейчас тоже нельзя, хотя камер рядом уже нет. ландо такой красивый и настоящий на его кровати, что воспользоваться этой доверчивой слабостью просто незаконно. карлос знает, что ландо никогда не был против парочки лишних дружеских поцелуев, потому что "как у всех" и "ландо норрис" это противоположные понятия, но зато у карлоса всё как у всех, поэтому он аккуратно гладит его по запутанным волосам под довольную улыбку, но не пытается даже обнять. потому что знает, что сейчас нельзя. в настройках ландо трогать его в моменты угасания запрещено. хотя сам парень о таких правилах, возможно, не знает, сайнс и сам видит закономерную дрожь и попытки скрыться, оторваться от всех и самого себя, поэтому закрывает шторы, потому что за окном всё ещё почти светло, а город всё ещё знает, кто тут победитель. карлос знает его слишком хорошо, ведь это ландо, а ландо никогда не позволит себе что-то скрывать, поэтому карлос не удивлен, что тот молчит. он обязательно будет лепетать без остановки на передышку через несколько часов, но сейчас карлос рад, что видит его таким. слабым и доверчивым, хрупким бутоном красной розы. хотя, грезить о цветах смешно. красный больше подходил сайнсу. ландо успевает улыбнуться всплывшему на экране телефона "молодец, лан" от контакта, чье имя карлос не видит, но знает. а потом его любовь засыпает в его кровати, в его номере, но не в его руках, и карлос тяжело вздыхает. а гаснет ли ландо так же в его номере?

***

это не влюбленность, конечно же. ну, подумаешь, ландо норрис втюрился в своего же фанбоя. ну, он же не дрочит на его фотки днями и ночами потому что ебаный пиастри сексуальный абсолютно на каждой фотке. ландо чувствует, что скоро сам начнет его фоткать, как сталкер, хотя дразнит этим прозвищем именно оскара, но боится, что тогда его член просто отпадет, а кожа рук сотрётся к чертям собачьим. это блядски подло. потому что изначально оскар пиастри был милым настолько, что сердце ландо трепетало от нежного желания сделать его своим навсегда. ведь оскар улыбался так красиво и искренне только ему, смотрел так восхищенно только на него, обожал так сильно только его, и это всегда было тем, о чем ландо только и мечтал. а мечта стояла рядом со своими сердечками в глазах. конечно же, ландо помнит, какого цвета его глаза. оскар и сейчас оставался до безумия милым мальчиком. но, о боги, теперь он ещё и такой мужчина. нет, норрис никогда не скрывал что любит, когда ему в рот суют, но он буквально давился слюнями каждый раз, когда видел своего напарника. ландо был не совсем готов к тому, что эти сильные руки найдут свое место на его талии, но был очень рад, что оскар не против рук норриса на своей заднице. интересно, а он будет против, если ландо положит свои руки ему на член? впрочем, ландо умеет и без рук, даже кончает без прикосновений к члену, так что он был бы достаточно удобным. но оскар в открытую игнорировал его влюбленные взгляды, при этом бесстыдно улыбаясь так, что ландо не успевал злиться. оск был достаточно внимательным, чтобы знать о чувствах ландо даже больше, чем сам норрис. а ещё оскар был бесячим. хотел забрать у него чемпионский титул, но лучше отобрал бы дар речи и свободу действий, потому что ландо умеет выполнять приказы, но не умеет держать язык за зубами. хвала всем богам, что пиастри на его наглые подкаты улыбался и краснел так, как умеет только он, до трепещущего в пятках сердца, потому что розовые щеки контрастировали с этой улыбкой так божественно, но никогда не слал нахуй. возможно, ландо просто не сдержался бы, и реально пошёл. ну, на хуй, потому что в этом он явно профессионал. только вот при всем желании, член, в котором ландо так нуждался, не нуждался в нём. конечно, он смутно понимает, что его френдзонят, но оск настолько прекрасен, что заставляет забыть об этом одним своим видом. ландо, по крайней мере, гордится тем, что ему позволено называть его этими глупыми сокращениями и еще больше визжит от радости, когда оск называет его «лан», потому что это просто смешно и приятно. приятно как все, что делает с ним оскар, потому что оск весь приятный, он мягкий, когда ландо его обнимает, он приятно пахнет, несмотря на пот и грязь, и он, боже, поправляет кудряшки, спавшие ландо на глаза, когда они тонут в шампанском на празднованиях команды, а благодаря всем стараниям, празднуют они часто, приятно гладит по щеке и норрис совсем не чувствует угасания, хотя шум стоит в ушах уже несколько часов. наверное, это оскар заставляет его продолжать гореть. все это настолько привычное, что ландо не совсем понимает, что происходит спустя несколько месяцев, но ему вдруг просто становится плохо, потому что оскар не улыбается, потому что все явно рушится на его глазах, потому что раньше он мог высказать все, что его волнует, своему любимому, но сейчас, похоже, оскара тут нет. он всё еще рядом, но не с ним, и улыбка эта, милая, от которой сердце в пятки, тоже не ему. оскар смотрит куда-то в сторону, ни разу не улыбаясь ландо, и вместо привычного тепла и поддержки, его глаза выражают что-то чужое, но очень жаркое, кому-то, кого ландо медленно начинает ненавидеть настолько же, насколько ненавидит этот ебаный титул лидера чемпионата. какого хуя?

***

почему эта гордая принцесса на мерседесе появилась в его списке мечт наравне с кубком чемпиона, оскар не знал, но был не сильно расстроен. у джорджа прекрасное лицо без единого изъяна, голливудская улыбка, глубокий голос и шелковистые волосы, которые совсем не выглядят ужасно, когда их трепает ветер. это, конечно, не все причины, по которым надо его любить, но эти всплывают в памяти первыми. у него еще манящие розовые губы, но притронуться к ним нельзя. он недосягаем. как и любая звезда — светит, греет, но дотянутся не даёт. оскару нравится быть лучше всех, нравится быть первым, но этот мужчина выбивает его из колеи так легко, будто делает это не впервые. скорее всего, так и есть. оскар привык, что все под контролем, и контроль в целом не пропадает, просто слегка шатается под напором голубых глаз, в которых искрит что-то очень манящее. пиастри никогда не замечал за собой таких сбоев, но этот ему определенно нравится, так что нет ничего плохого в том, чтобы улыбаться почаще, тем более джорджа это веселит, а у оскара давно сердце лежит к наглым британцам. к таким, как он — особенно. невозмутимо уверенный в себе джордж это один большой синоним к словосочетанию "против правил", потому что ездит он шикарно, да и во всем другом он... выделяющийся. он на удивление честный первый пилот, и кажись новичок с ним сияет ярче всех, устремляясь своей гордостью прямо следом за расселом. оскар понимает. джордж вселяет уверенность. ведь если с тобой добровольно заговорил кто-то такой, как он, значит, ты достоин внимания, а это поднимает самооценку лучше, чем количество подиумов в личном зачёте. джордж тоже победитель, при чём такой убедительный, что пиастри сомневается в их командной доминантности как никогда, ведь ферстаппен на подиуме это одно, а совсем другое — эта точная, красивая скорость, которую оскар действительно уважает, и кажется, это сдвиг, но черная тень мерседеса позади заставляет терять самообладание. и хотя макларен движется стабильно, этот трепет в груди не совсем похож на привычное учащенное сердцебиение. что ж, от того побеждать становится ещё приятней, потому что уверенность рассела позволяет ему сказать, что оскар прекрасен, как и всегда, будто они оба не знают, кому на самом деле принадлежит власть. власть над чувствами в его груди. сам оскар не пытается привлечь его интерес, просто чувствует себя намного больше победителем, когда его хвалит именно рассел. пиастри почти не хвалит своих соперников, но покорно растягивает губы в смущённой улыбке. конечно, оскар не тупой, поэтому слепых надежд не пытает. джорджу такой, как он, не нужен. поэтому пиастри легко принимает свою позицию "только друг", и хоть сердце почему-то щемит от несправедливости, он согласен. согласен хотя бы на такое, раз уж божественный пилот мерседес подразумевает под дружбой вот это вживление мурашек под кожу одной своей ослепительной улыбкой. оскар уверен, что будь джордж в него влюблен, эта улыбка была бы немного другой. ведь он видит чуть больше, чем надо, и уголки губ дёргаются вверх, когда он замечает, куда смотрит его идол. до невозможного смешно и правильно. это даже не вызывает ревности.

***

как же он до дрожи бесит. агрессивная сука, которую хочется убедительно заткнуть. неважно, кулаками или губами, лишь бы всеми любимый чемпион завалился и не мозолил глаза. серьёзно, когда ферстаппен стоит где-то рядом, джорджу кажется, что его безупречная аура рушится. и вроде бы волосы идеальны в каждой прядке, и взгляд получается как всегда, уверенный и острый, нахождения макса рядом делает его похожим на долбаеба. потому что макс как дорогой аксессуар на дешёвую сумку — нелепый. только в их ситуации рассел явно драгоценнее, а ферстаппен так и остаётся нелепым, несмотря на крики фанатских песен поверх гимна нидерландов. угораздило же его в это болото. круговорот жары и холода в их недоотношениях заебал настолько, что очередной скандал все больше походил на признание в любви. и джорджу явно надо было себя остановить, вот только как тут остановиться, когда эта наглая морда гордо называет его ебаным нытиком как раз в тот момент, когда губы магическим образом становятся слишком сухими. блять. в такие моменты проявляется оно: электричество, что искрит вокруг, почти превышая норму E-серии, заставляя джорджа терять самообладание. потому что желание поцеловать становится всё яснее и яснее, а другие варианты развития событий мозг ищет слишком медленно. наверное, просто не пытается. рассел, конечно, держит себя в руках, но ферстаппен поселяется в его голове грязным образом голого тела на липких простынях. ему надо однозначно что-то с этим сделать, ведь макс, конечно, тупой, но не настолько, чтобы не использовать эти чувства джорджа как очередной аргумент словесной перепалки, которая по расписанию должна произойти где-то через неделю. впрочем, гоночный уикэнд штука длинная, так что на эмоциональных качелях они успеют накататься еще к середине субботы. джордж устало вздыхает, последний раз кидая взгляда на губы своего личного дьявола, и разворачивается, уже с полторы минуты не слыша, что там ему говорит его придурок. да и надо оно ему, ей богу. макс за спиной тихо смеется и уходит, освобождая от мук. джордж пока ещё не готов признавать свою глупую любовь, поэтому закатывает глаза, открывая переписку с максом, будто он не ушел буквально несколько мгновений назад. рассел гордо жмёт «заблокировать», наверное, в сорок пятый раз, ведь потом все равно разблокирует, когда осознает, что максу особо и не хочется ему писать, и инициативу как всегда возьмёт в свои руки сама «жертва». он попытается убедить себя, что это просто у чемпиона характер такой, и не пишет он потому, что ждет, пока принцесса снимет корону. больно надо. джордж, ожидаемо, пишет уже во вторник что-то типа «не соскучился?», смеясь от закатанных глаз алекса напротив, потому что, ты бы ещё спросил, почему в душ без тебя ходит. ответа нет ни вечером вторника, ни в среду, потому что он ведь действительно не соскучился. ведь все эти перепалки не выходят за пределы гоночной трассы. алекс до невозможного прав. оно и очевидно, потому что даже такой идиот, как джордж рассел, видит, куда устремлены влюбленные глаза макса ферстаппена. потому что у него явно есть кто-то, чье существование значит намного больше, чем парочка лишних слов на паддоке. потому что макс ферстаппен любит, но не джорджа. джордж знает, кого любит его любовь. круговорот.