Революционный принц

Громоздкий дворец предстает перед ним. Изящные лепнины, заостренные концы башен, роскошный дворик с цветущими деревьями. Всё это больше походило на собор, но все равно использовалось как жилое здание. Казалось, государственное управление вместе со своим местом жительства застряло в трех веках тому назад. Абсолютная монархия уже давно устарела для нынешнего развития людского мира, но все равно продолжала торжествовать именно там, где родился юноша. И теперь ему надлежит примкнуть к этой системе, нарушая собственные принципы и устои. Его встречают несколько кавалеров, стоящих у ворот, дерзко спрашивают, откуда посмел пожаловать, но молодой человек спокойно отвечает, что пришел по нужде службы юному королю. Тогда двое сомнительных мужчин кивают друг другу, открывая перед ним двери в просторное помещение — их предупредили о званом госте. Парень проходит в сторону приемной, где, сообщив о приходе посла, его отправляют к самому монарху, находящемуся в своем рабочем кабинете. — Дилан? Не Вы ли изволили пожаловать по просьбе нашего гонца? Наслышан о ваших достижениях в технических науках. — Да, это я, пришел по просьбе верной службы сыну Вашему. — Поклонившись королю, сморщил лицо от отвращения к этой особе, дабы не заметно было для того. Здесь он исключительно по нужде в деньгах и хорошего статуса в общественности, никак не от службы и присяги королевской семье. — Твоё дело чисто, ты изобретателен и умён. Станешь другом для моего сынка, наставником и проводником информации из наших уст к его головушке. Думаю, ты наслышан, что он совсем не глуп, лишь не хватает подручного, ведь у его папеньки работа государственной важности, и до него порой совсем нет дела. В годах разница у вас всего парочка, как раз сдружитесь. Также вбей в голову сыну моему дурному, что мысли глупых и мелочных людишек из мелких городишек королевскую семью волновать не должны. — Понял Вас, Ваше королевское величество. Он спокойно разогнулся и с безразличием глядел в сторону мерзкого для него мужчины. Дилан как раз являлся тем самым мыслителем мелочных людишек, но открыто своё мнение не выражал. Юноша был привержен новым мыслям просвещения, расходящимся по всему миру. Вбивать в голову ещё совсем мелкому королю идеи, противоположные его собственным, он не хотел. Считал, что молодой человек должен сам возвести свои суждения в ранг государственных, может, тогда и до них дойдут адекватные принципы. Повезло, что разница с молодым Лололошкой у него небольшая. Дилану было от роду всего двадцать годов, а сынишке монархов на год меньше. — Ступай к нему в покои. Служанки тебе рядом подготовят комнатушку, расскажут об устоях дворца, может, и об обязанностях твоих обмолвятся. А сейчас не мешай, служба решения с поставками дерева изящного требует. — Благодарю за приличный прием. — Эта лживая маска приверженца королевству с лица юноши не слетает с рождения. — Будь мил, шагай отсюда. Дилан выходит из важнейшего кабинета в этом здании, на пороге его сразу встречают девушки, разодетые в простые платьица черного окраса с белейшими фартуками. Точно служанки. Они медленно кланяются в ноги и безмолвно направляются к лестнице, явно ожидая скорого присоединения парня к ним. Он тягостно вздыхает, не по душе всё это, но средства, выплачиваемые в работе с королевской семьей, слишком огромны. Проходит по изящной лестнице, над которой явно работал не один мастер, но его она практически не волнует. Юношу проводят через ряды комнат, видимо, большинство из них служит пристанищем для гувернанток. Но было бы очевидней предположить, такая прислуга, как эти две женщины, живёт на последних этажах, дабы лишний раз не попадаться на глаза владельцам сего дворца. Вероятно, эти гостиницы для кого-то, кто является высокопоставленной частью общества ныне существующего королевства. Дилана проводили в конец длинного коридора и, несмотря на то, что покои родителей принца находились в самом начале этого прохода, их сынишку расположили как можно дальше. Подойдя к явно выделяющейся среди всех двери, расписной и частично имеющей золотистую окантовку, служанки постучали в неё кулачками. Спустя пару секунд створки отворились, открывая вид на молодого юношу в просторной шёлковой рубахе. В этот момент он стоял с кистью у открытого балкона, расхаживая рядом и совсем не замечая никого из присутствующих. Дилан слегка откашлялся, показывая принцу своё присутствие, тот слегка встрепенулся и отложил инструмент искусства на мольберт, подогнанный под его рост. — Приветствую, что за гостья ко мне привели? Он пробежался взглядом по лицу, которое видел не раз в газетных сводках новостей. Удостоверился, что миллионы изданий не просто так писали про очаровательную красоту этого юноши. В отличие от своего толстенного и омерзительного отца, он был худощав, но подтянут и вытянут в рост, аккуратные черты лица дополняли хорошее телосложение, ярко выраженные скулы придавали выразительности его образу, тонкие губы и пронзительные голубоватые глаза завершали этот впечатляющий набор внешних данных. — Вашему Отцу было угодно найти и представить доблестного и умного друга, а также наставника и помощника в средствах коммуникации между Вами и Вашими родителями. — Дилана представили слишком официально, не любил он такое заведомо почтительное отношение к себе, пусть и встречался с ним постоянно, ведь был сыном уважительного дворянина в общности самого короля. — Какой по счету? Четвертый или пятый? Он до сих пор желает, чтобы я приобщился к его ведению государства через какого-то сына своих подопечных? — Естественно, парень моментально догадался, кто это и зачем сюда пожаловал. Пусть поначалу он был ещё добр и узнавал этих людей, но в конечном счете все пытались его переубедить, перетянуть на сторону абсолютной монархии, хотя сам принц был приверженцем более демократической формы правления. — Отведите этого прекрасного юношу к моему отцу, сообщите, что я не собираюсь примыкать к его деспотичному строю. — Он вновь отвернулся в сторону, забрав кисть и начав наносить новые легкие мазки на холст, да только тройня, стоявшая у дверей, всё никак не желала покинуть его покои. — Что-то ещё изволите сообщить? — Вновь отложил кисть на место и с презрительной ухмылкой обратился к служанкам. Даже понимая, что приказы его отца для них более существенны, и им препятствовать девушки не будут, принц все равно был разочарован непослушанием слуг Короля. — Нас строжайше предупредили о том, что Вы обязаны завести общение с господином Диланом. — Одна из девушек все же подала хриплый голосок, а парень продолжал стоять на пороге комнаты и наблюдать за таким бесцеремонным принцем. Но факт признания им демократической формы управления более лояльной, конечно, радовал. — Выйдите отсюда и оставьте этого господина здесь. — Две девчушки закрывают дверь за юношей, оставляя его наедине с принцем. Тот решает не медлить, желает высказать собственное мнение, зачать разговор и положить основу их взаимоотношениям. — Вы привержены демократической форме правления? — Он хищно улыбается, подходя к парню и не прекращая зрительный контакт. — Да, разве я не ясно выразился минутой назад? — В ответ хмыкают. Сын королевской семьи не врал и не отрекался от своего мнения, четко высказывая его. — Дайте мне шанс, ведь я тоже втайне являюсь поклонником данной формы правления. — Поклоняясь, Дилан выходит на контакт. Повезло, что их интересы совпадают, благодаря этому юноша сможет остаться на продолжительное время в роли помощника принца. — А Вы даёте хорошие надежды. — Он хмыкает, обходя парня со стороны. Укладывает руку на шею, незначительно сжимая её, а сам, наклоняясь, шепчет на ухо. — Только не уловка ли это моего отца, пожелавшего, чтобы Вы сдружились со мной, а после, втеревшись в доверие, прививали прелести монархического строя? — Даю клятву, что такого король не смел сообщать или выдумывать, мне было лишь сказано привить Вам любовь к данному строю, рассказывая, насколько он восхитителен. — Дилан выдерживает паузу, переводит взгляд на чужой, оба держат зрительный контакт. Напряжение так и витает в воздухе, юноше видится, что он находится на допросе. — Но его величество не додумался о том, что я сам могу являться посланником демократического строя. — Улыбаясь, договаривает. Ему искренне приглянулось то, что можно не играть из себя просветителя, а сразу перейти к делу. — Надеюсь, что Вы впоследствии оправдаете моё доверие. Поднимитесь. Дилана отпускают и юноша, молча, отходит на небольшой балкончик. Обоим данная сделка выгодна: одному на постоянной основе будут поступать средства, другому не придется находиться радом с кем-то дотошным, с кем-то, кто не разделял бы его взглядов. Парень разгибается, поправляет пиджак и направляется в сторону молодого принца. — Наблюдаю, что ходите без шляпы. Прикупите себе, иначе в высшем обществе Вас не примут. — Давно приметил, что его новый слуга в руках не нес головного убора, значит, и пришёл без него, что считается вздорным и неприличным в нынешнем обществе. — Предпочитаю не портить причёску. — Дилан проигнорировал это замечание, с самого детства невзлюбил неудобную одежку. — А Вы дерзки. И как мой отец только допустил такого сорванца? — Улыбка на его лице расплывается всё шире и шире, он смотрит вдаль, вдыхая чистый утренний воздух. — Но он такой невежа, что вполне мог пропустить эту незначительную деталь Вашего туалета. — Как можно к Вам обращаться? — Ловко переводит тему, ибо говорить о прошлой более нечего. — «О Ваше Величество, провозглашённый принц, Лололошка». Такого ожидали услышать? — Юноша усмехается, вновь тяжко вздыхает и подпирает рукой лицо, словно дама, сидящая у окошка и ждущая своего герцога на белом коне. — Можно и просто Лололошка. Противно от этой нелепой напыщенности. — Он оборачивается, подпираясь локтями о перила балкона, закидывает голову назад, прикрывая глаза. — Что-то ещё? — Мне должны были показать комнату. — Так идите, лишь мешаете своим присутствием и преграждаете путь к искусству. Он взглянул на стоявшего юношу, отчего тот слегка сморщился в знак отвращения. Будущий король показался ему слишком манерным и надменным, пусть разделял с ним схожие взгляды. Дилан не имел права отрицать своей предвзятости к высоким должностным лицам, даже родного отца не жаловал из-за напыщенности и лицемерия. Что уж говорить о принце. Юноша развернулся, молча, ушел от столь неприятной личности, даже не оглянувшись напоследок. Лололошка на это усмехнулся и продолжил своё погружение в творчество, от которого его отвлекли служанки вместе с прелестным господином. Для сына королевской семьи тот показался чересчур дерзким, но таким маняще привлекательным. Возможно, завести с ним общение в будущем было бы неплохой идеей. Дилан вышел слегка раздраженным: этот ещё и смел его прогонять, каков нахал! Встретившие служанки в момент уловили настроение парня, решили лишний раз не заикаться. Девушки проводили юношу к спальне и оставили его наедине. Тот, не теряя времени, обошел комнатку, приметил, что она, как и весь дворец, была наполнена бесполезными украшениями. Здесь также присутствовала уменьшенная в разы гардеробная. Его помещение было схоже со спальней принца, только в меньшем размере. Насколько понял, вся его одежда подлежала замене. Надежда на то, что та будет удобной, таилась где-то внутри юноши, но, размышляя, понимал, что она, вероятно, окажется стесненной и неудобной.   Бегал глазами по комнате, ища занятие на ближайшее время, но его раздумья оборвала девушка, вошедшая в покои и сообщившая о необходимости разобрать жалобы, накопившиеся с давних времён. Никому дела не было до бедных жителей королевства, умирающих в бедности, и их мольбы о помощи не просачивались сквозь толстые стены дворца. Письма оставляли у подножия двери все, кто только владел грамотой, отчего в закоулке горами скапливалась макулатура, не рассматривавшаяся годами. Некоторые из посланий, конечно, были отправлены с официальными штампами, но большинство из них — от простолюдинов. На данный момент эти стопки были перенесены к боковой стороне стола. Дилану было строго-настрого сказано игнорировать мольбы о повышении зарплат, улучшении экономического состояния королевства, пересмотре законов. Ему стало противно, но того юноша на лице своем не предъявил, дождавшись, когда служанка вместе с юными молодцами уйдет. Парень решил о подобном королю не доносить, но сохранить прошения он был в силах, считая благородным делом показать это принцу, ведь его отец, удостоенный короны, наплевал на людей в своём подчинении. Оставалась мнимая надежда на будущего правителя: его демократические помыслы радовали. Если уж король признал мнение Лололошки неудовлетворительным и хотел избавиться от столь благородных мыслей юноши, значит, его размышления не были юношеским баловством. Они, скорее, являлись неотъемлемой частью сознания, раз представляли некую опасность для монархии, по мнению самого короля. Дилан надеялся на понимание юноши и его интерес к низшим слоям населения, требовавшим перемен. Но в данный момент он уселся за рельефный стол, явно изготовленный на заказ, и принялся изучать принесенную стопку писем. Возможно, под вечернее время ему повезет закончить работу и уйти в покои принца.