У владельца цветочного магазина ханахаки

В поздний час он остался один на арене. Прожекторы освещали только сам каток, а за его границами начиналась тьма. Если на трибунах и остались люди, то он всё равно не сможет их рассмотреть. А вот его, с другой стороны, замечательно видно, как распятое иглами насекомое на белой подложке. Хорошо, пускай. Иван не стал брать с собой наушники, катаясь под скрежет и стук металла о лёд. На мгновение повисает глухая тишина, когда он с прыжка поднимается в воздух, добавляя действию драматизма. И вновь приятно звучит после успешного приземления. Чем легче испортить элемент, тем больше он нравится зрителям. Его полупрозрачная накидка мерцает россыпью страз, походя на скопление звёзд. Люди чувствуют невероятное удовольствие, переживая волнующие моменты понарошку. Мозг радуется, испытывая всплеск адреналина, зная, что в конце концов окажется в безопасности. Сидя на трибунах, они задерживают дыхание и выдыхают вместе с ним. Склонные по природе к красивому, наслаждаются спокойными движениями изящного тела, не соответствующие самой идее скользить по льду на высокой скорости, стоя на каких-то двух тонких железных пластинах. Как здорово, что сами они сидят в уютных креслах. Сегодня Иван один, и никаких наблюдателей на самом деле нет. Нравится ли ему кататься? Он не может сказать. Нравится ли вам дышать? Вероятно, это ни приятно и ни плохо, но без этого вы умрёте, поэтому продолжаете вздымать грудную клетку. Его отношения с фигурным катанием были похожи: он катался просто потому что. Просто потому что это то, куда вложила свои деньги семья. Ветер развивает волосы, гладит лицо. И всё-таки, оставшись в одиночестве на тренировке, ему мерещится чувство удовольствия. Которое быстро растворяется под напором нового, более агрессивного. Горло сжимают невидимые руки, лёгкие опустели, перед глазами мир плавится в некую психоделическую картину. Лезвие коньков распыляет в воздух брызги ледяной крошки, когда он совершает резкий круговой поворот для остановки. А вместе с этим из его рта вырывается мокрый кашель и сгустки крови, ложась по дуге, как разбросанные лепестки красного цветка. Он неуверенно упирается ладонями в колени, тяжело глотая вернувшийся воздух. Со слюной по подбородку течёт дорожка алой крови. Испачкал арену, как неловко. Какой триггер? Он ускользает в раздевалку, оставляя чистку на вечернюю смену. Лёд уже впитал в себя красную жидкость, и им придётся срезать значительный слой, если они не хотят пугать утренних посетителей. Его забирает личный водитель семьи, сонный, вынужденный ждать окончания поздних занятий. Как ни странно, но по пути домой ему становится лучше, когда в окне транспорта мелькают огни ночного города. Столько жизней, и все как на ладони. Если кто-то сейчас там умирает или, наоборот, радуется жизни, то между ними нет разницы. Должно быть, подобное спокойствие и испытывают мифические боги, глядя вниз. В ночном небе нет звёзд, их заменили искусственные, мерцающие внизу. Ханахаки — паразит размером не больше рисового зерна. Предпочтительная среда обитания — мозг. По природе своей безвредный, он живёт в носителе, питаясь излишками организма, там же размножается, а после смерти организма личинки переходят в почву и растения, дожидаясь свой новый дом. Ничего страшного в существовании с ним для коров, оленей, мышей и прочих нет. Это даже незаметно. Но с людьми, почему-то, другая ситуация. Учёные говорят, что ханахаки не переносит некоторую специфическую работу человеческого мозга в определённых ситуациях, а симптомы — это его попытка защитной реакции. Почему-то ему не нравится, когда человек испытывает сложные эмоции, чаще всего связанные с сильной тоской и любовью. До этого человек может жить десятилетиями, не подозревая о нахождении кого-то внутри себя, пока не случится сильный триггер. Люди заражаются им исключительно через цветы. Поэтому так настойчиво просят не покупать букеты в нелицензированных местах. Цветы, печальная любовь, кровавые лепестки — всё это закрепило за ханахаки статус болезни для страдающих от неразделённой любви. Иван никак не дождётся выкашлять кровавый слепок своих бронхов, чтобы посмотреть на этот романтизм.