Пазл судьбы

Прошло несколько дней. Таких, которые сложно различить между собой. Утренние тренировки, дежурства, разговоры на бегу — жизнь Разведкорпуса текла ровно, почти лениво. Эмико ловила себя на том, что в этих повторах есть странный комфорт. Пока всё идёт по распорядку, значит, мир ещё держится. В один из таких дней её позвали на стрельбище. — Просто проверка, — сказал дежурный, вручая снаряжение. — Ничего серьёзного. Эмико не спорила. Она любила такие задания — без лишних глаз и ожиданий. Там, где нужно было просто делать своё дело. Она двигалась спокойно, без суеты. Манёвровое снаряжение слушалось, тело — тоже. Несколько заходов подряд прошли почти идеально. — Нанаго, — окликнула её Ханджи откуда-то сбоку. — Ты когда-нибудь задумывалась, что у тебя слишком хороший баланс для человека? — Это звучит как комплимент? — уточнила Эми, спускаясь. — Безусловно, — оживлённо кивнула Ханджи. — И как тема для размышлений. Ты двигаешься так, будто… — она сделала паузу, подбирая слово, — будто привыкла выживать в местах, где нельзя оступиться. Эмико на секунду замерла. Потом пожала плечами. — Подземный город учит смотреть под ноги. — Ага! — Ханджи просияла. — Значит, я права. К вечеру Эми узнала о себе неожиданную вещь: её включили в список возможных кандидатов на разведывательные выходы малого состава. Не сейчас — позже. Когда понадобится. Новость не была громкой. Без поздравлений, без лишних слов. Просто имя в списке. Она прочитала его дважды. Вечером Эмико снова пришла в конюшню. Рысь приветствовала её тихим ржанием. — Похоже, нас заметили, — сказала Эми, прислоняясь лбом к её шее. — Ничего страшного. Пока. Лошадь фыркнула, словно соглашаясь. Это не было нарушением тишины. Скорее, лёгким щелчком в механизме будущего. И где-то далеко, за стенами, мир продолжал ждать своего часа. * Они сидели на траве у стены штаба, в тени — так, чтобы солнце не било в глаза. День был ясным, почти ленивым, и потому разговор начался будто сам собой. Эрен лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в небо. Микаса сидела рядом, ровно, собранно, как всегда. Армин — чуть поодаль, подтянув колени к груди, с книгой, которую он так и не открыл. Эмико присела рядом с ним, не сразу включаясь в разговор. — Когда мы доберёмся до подвала, — вдруг сказал Эрен, не отводя взгляда от облаков, — всё изменится. — Ты уверен? — тихо спросил Армин. Эрен на секунду замолчал. — Нет, — честно ответил он. — Но я хочу быть уверен. Эмико перевела взгляд на Армина. Тот выглядел напряжённым, будто вопрос крутился у него на языке уже давно. — Твой отец… — начал он неуверенно. — Он ведь правда оставил там ответы? — Он не стал бы лгать, — отрезала Микаса. — Не в таком. — Я знаю, — поспешно кивнул Армин. — Просто… если там ничего не окажется? Тишина стала плотнее. Эмико медленно выдохнула. — Тогда, — сказала она спокойно, — вы всё равно дойдёте до конца. Даже пустой подвал — это тоже ответ. Эрен повернул голову и посмотрел на неё. — Ты так говоришь, будто уже теряла нечто подобное. — Теряла, — коротко ответила она. — И находила. Иногда не то, что искала. Он хмыкнул — почти невесело. — Мне кажется, если там правда есть что-то важное… я боюсь, что оно изменит меня. — Оно изменит, — сказала Микаса. — Но это не значит, что ты станешь хуже. Армин поднял взгляд. — А если мир окажется… больше, чем мы думали? Эмико улыбнулась — едва заметно. — Тогда придётся научиться в нём жить. Шаг за шагом. Она подняла руку и сорвала травинку, покрутила её между пальцами. — Подвалы страшны не потому, что они тёмные, — добавила Эми. — А потому, что мы не знаем, что там храним. Эрен снова уставился в небо. — Я всё равно туда дойду, — сказал он. — Даже если мне не понравится то, что я увижу. — Мы пойдём с тобой, — сразу ответил Армин. — Да, — коротко подтвердила Микаса. Эмико не сказала ничего. Она просто кивнула. Этого было достаточно. Над ними медленно проплывало облако, меняя форму, и день продолжался — будто не подозревая, что где-то глубоко под землёй их ждал ответ, к которому никто из них ещё не был готов. * Ближе к вечеру Эмико привлекли к работе в архиве. Ничего сложного — разложить папки, перепроверить списки, унести лишнее в кладовую. Такая работа считалась скучной, но Эми относилась к ней спокойно. В тишине думалось легче. Она сидела за длинным столом, перебирая бумаги. Имена, даты, заметки на полях — жизнь в сухих строках. Иногда знакомые фамилии заставляли задержаться взглядом, но чаще взгляд скользил дальше. Одна папка оказалась старше остальных. Обложка была потёртой, угол надорван. Эми раскрыла её и замерла. Там были не отчёты. Личные вещи — аккуратно сложенные письма, несколько фотографий, мелкие записи. Кто-то, кто не вернулся. Она не стала читать. Просто закрыла папку и аккуратно отложила в сторону. Почему-то на секунду вспомнилась Ванесса — тёплый голос, ровные движения рук, запах дома, который у Эми когда-то был. Мысль показалась случайной, и она не стала за неё цепляться. Когда работа закончилась, Эми вышла на свежий воздух. День клонится к вечеру, но пока ещё держится. Она поймала себя на странном ощущении — будто что-то нависло, но ещё не решилось напомнить о себе. — Устала? — спросил кто-то мимоходом. — Нет, — ответила Эми автоматически. — Просто… длинный день. Ночью она уснула быстро. И почти сразу ей приснился отец. Не Майкл — другой. Тот, образ которого был размытым, словно стертым временем. Во сне он стоял спиной, в полумраке, и сколько бы Эми ни пыталась окликнуть его, он не оборачивался. Она проснулась резко, с тяжёлым дыханием. Комната была тёмной и тихой. Сердце колотилось, но паники не было — только знакомая, глухая тревога. — Очередной кошмар, — прошептала она сама себе и отвернулась к стене. С этим можно было жить. Утро началось как обычно. Холодная вода быстро смыла остатки сна. Эмико посмотрела на своё отражение — ничего необычного. Никаких следов ночного беспокойства, только привычная собранность. Она вытерла лицо, заплела волосы и вышла во двор. Тренировка прошла ровно. Без сбоев, без лишних мыслей. Манёвры, повороты, короткие рывки — тело работало автоматически. Эмико даже поймала себя на том, что движение помогает удерживать в голове пустоту. После она убрала снаряжение и уже собиралась идти на завтрак, когда кто-то окликнул её у входа в штаб. — Эмико Нанаго? Она обернулась. Перед ней стоял разведчик, которого она видела впервые — незнакомое лицо, чужой голос. — Главнокомандующий Эрвин просит вас зайти к нему в кабинет, — сказал он без лишних пояснений. — Прямо сейчас. Это прозвучало буднично. Не тревожно. Почти формально. — Хорошо, — кивнула Эми. Она прошла по знакомым коридорам, поднимаясь по лестнице. Внутри не было ни волнения, ни предчувствий — лишь лёгкое любопытство. Мысли сами собой крутились вокруг самых простых вариантов: бумаги, списки, распоряжения. Кабинет Эрвина встретил тишиной и светом из большого окна. Сам командир сидел за столом, аккуратно раскладывая документы. — Садись, Нанаго, — спокойно сказал он. Эмико подчинилась. Некоторое время Эрвин молчал, словно подбирая слова. Затем протянул ей конверт. — Это пришло сегодня утром. Адресовано вам. Эмико опустила взгляд. Аккуратный почерк. Знакомый. Она узнала его не сразу — лишь через секунду. Сердце пропустило удар. — Я не стал вскрывать, — добавил Эрвин. — Но, полагаю, содержание личное. Она кивнула, принимая письмо. Пальцы слегка дрогнули, хотя выражение лица осталось прежним. — Спасибо. — Ты можешь прочитать его здесь, — сказал он. — Или позже. Как тебе будет удобнее. Эмико поднялась. — Я… прочту здесь, если вы не против. Эрвин молча кивнул. Она аккуратно вскрыла конверт. Почерк Ванессы был ровным, знакомым — слишком знакомым для слов, которые шли дальше. Майкл погиб. Мир не рухнул. Не в этот момент. Эмико читала строку за строкой, и где-то глубоко внутри будто что-то медленно сдвигалось, уступая место пустоте. Когда она дочитала, письмо слегка дрожало в руках. — Ты можешь ехать, — спокойно сказал Эрвин. — Как только будешь готова. Она кивнула. — Спасибо, сэр. Эмико уже взялась за ручку двери, когда голос Эрвина остановил её. — Эми. Она обернулась не сразу. — Ты поедешь не одна. Фраза прозвучала спокойно, почти между делом, будто речь шла о маршруте или времени выезда. Эмико моргнула, не вполне понимая, что именно он имеет в виду. — Сопровождение будет, — продолжил Эрвин. — Леви поедет с тобой. На секунду слова будто не дошли до неё целиком. Она услышала их — отчётливо, по слогам, — но смысл зацепился где-то на полпути. — А… — Эмико нахмурилась, будто подбирая ответ. — Хорошо. Спасибо. Это вышло слишком ровно, почти автоматически. Она кивнула, не задавая вопросов, и протянула руку, когда Эрвин подал ей документ. — Возьми распоряжение. Выехать сможете, как только будете готовы. — Поняла, — пробормотала она, аккуратно забирая бумагу. Эрвин некоторое время смотрел ей вслед, но больше ничего не сказал. Коридоры штаба снова приняли её — знакомые, прямые, слишком обычные для того, что только что случилось. Эми шла, глядя вперёд, почти не замечая окружающего. Мысли будто растянулись, стали вязкими. В комнате она молча открыла шкаф, достала сумку. Несколько вещей — минимум, ничего лишнего. Руки двигались на автомате. Она сложила форму, сменную одежду, пару мелочей. Остановилась, задумавшись, потом добавила аккуратно сложенный платок. Распоряжение так и лежало на кровати, нетронутое. Эмико присела рядом и только теперь развернула документ. Пробежала глазами строки. …в сопровождении капитана Леви… Слова вдруг стали слишком чёткими. Она замерла. — Капитан… — выдохнула она еле слышно. Мысль о нём наконец пробилась сквозь плотный туман. Не образ — ощущение. Резкое, колкое, как холодный воздух в груди. Эми сжала бумагу пальцами, тут же опомнилась и аккуратно выпрямила её обратно. Ладно. Позже. Она поднялась, перекинула сумку через плечо и направилась обратно в коридор — уже зная, куда именно. Дверь с табличкой «Капитан Леви» показалась в конце прохода. Эмико замедлила шаг лишь на мгновение, выдохнула и постучала. — Войдите. Голос за дверью был низким и хрипловатым — таким, каким он становился после долгих заданий и слишком короткого сна. Эмико толкнула дверь и шагнула внутрь, аккуратно прикрыв её за собой. Кабинет встретил запахом бумаги, металла и крепкого чая. Леви сидел за столом, опершись локтем о край, и выглядел так, будто держался исключительно на привычке не разваливаться. Мундир был расстёгнут, волосы слегка растрёпаны, под глазами — тени, которые он даже не пытался скрыть. Он поднял взгляд — коротко, цепко — и тут же снова опустил его к документам. — Говори, — сухо бросил он. Эмико ничего не сказала. Она подошла ближе, не спеша, будто каждый шаг требовал усилия. Достала сложенный лист и положила его на стол — аккуратно, почти бережно, но с тем самым звуком бумаги о дерево, который всегда звучит слишком громко в тишине. Леви взглянул на распоряжение не сразу. Секунда, другая. Когда он всё же прочитал первые строки, его пальцы едва заметно сжались. — Ясно, — сказал он ровно. Эмико всё это время смотрела в пол. Взгляд был мрачным, расфокусированным, словно она стояла не здесь, а где-то на полпути между «уже случилось» и «ещё нет». Плечи напряжены, дыхание неглубокое. — Когда выезд? — спросил он, поднимая глаза. — Как только будем готовы, — пробормотала она. — Эрвин сказал… можно сразу. Леви выпрямился, взял распоряжение, перечитал внимательнее. Потом отложил его в сторону и устало потер переносицу. — Ты уже собрала вещи? — Да. Короткий ответ. Без интонации. Леви снова посмотрел на неё — теперь внимательнее. Этот взгляд был другим: не оценивающим, не командным. Скорее проверяющим, на месте ли человек вообще. — Посмотри на меня, — приказал он негромко. Эмико не сразу, но подняла взгляд. В нём не было слёз. Это, пожалуй, и было самым тревожным. Леви тяжело выдохнул. — Я дам тебе полчаса, — сказал он. — Потом выезжаем. Она кивнула. — Есть. Она развернулась к двери, но на этот раз Леви окликнул её сам. — Нанаго. Эмико остановилась, не оборачиваясь. — У конюшни, не задерживайся — сказал он ровно. Это прозвучало как приказ. Просто и сухо. Именно так, как должно было быть. — Есть, капитан, — тихо ответила она. И вышла. Дверь тихо закрылась за её спиной. Леви ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на пустое место перед собой, потом резко поднялся и начал собираться. Путь обещал быть длинным. Эмико пришла в конюшню почти сразу. Дверь закрылась за ней мягко, глухо, будто отрезала всё внешнее — приказы, слова, бумагу с печатью. Внутри было тепло и пахло сеном. Рысь тут же подняла голову. — Привет, — шепнула Эмико, и голос предательски дрогнул. Она не стала подходить сразу. Сначала просто остановилась, вдохнула, выдохнула — так, как училась делать давно. Без спешки. Без срыва. Рысь фыркнула и шагнула ближе. — Смешно, да? — тихо заговорила Эми, уже гладя её по шее. — Всё вроде правильно… всё по правилам. А ощущение такое, будто мир просто решил напомнить, что ему всё равно. Она присела прямо на пол, в сено, не заботясь о форме. Рысь осталась рядом, тёплая, живая, настоящая. Эмико уткнулась лбом в её бок и наконец позволила себе заплакать. Слёзы текли тихо. Без всхлипов. Она сдерживала дыхание, будто боялась, что если сорвётся — не сможет остановиться. Пальцы сжимали ткань формы, потом — сено, и сухие травинки запутались в её распущенных волосах. — Он же был хорошим… — прошептала она. — Просто… хорошим. Не героем. Не солдатом. Почему этого всегда оказывается недостаточно? Рысь медленно переступила ногами и чуть наклонила голову, почти касаясь её плеча мордой. Эмико закрыла глаза. Сено шуршало под ней, волосы щекотали шею, щёки были влажными. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула. — Нельзя сейчас, — сказала она уже твёрже. — Потом можно. Сейчас — нет. Карие глаза снова открылись — покрасневшие, уставшие, но живые. Она посидела так ещё немного, прислонившись к Рыси, собирая себя обратно по частям. Во дворе штаба было тихо. Не тревожно — просто буднично. Несколько разведчиков сновали туда-сюда, лошади тихо переступали копытами, позвякивало снаряжение. День жил своей обычной жизнью, будто ничего не произошло. Эмико вывела Рысь из конюшни сама. Та шла рядом уверенно, привычно, словно давно знала, что сейчас будет дорога. Рысь фыркнула, чуть мотнув головой, и Эми легко похлопала её по шее. — Тихо, — шепнула она. — Всё хорошо. Сено всё ещё путалось в её распущенных коричневых волосах, спадало на лопатки, но Эмико не обращала на это внимания. Карие глаза были собраны, спокойны — слишком спокойны для того, что творилось внутри. Она была готова. Леви появился почти беззвучно. Просто оказался рядом — как будто всегда там и был. Ворон стоял за его спиной: высокий, вороной, с тёмной блестящей шерстью и внимательным взглядом. Лошадь выглядела под стать хозяину — сдержанной, собранной, будто лишние движения были для неё пустой тратой сил. Леви быстро осмотрел Рысь — коротко, профессионально. Проверил упряжь, взгляд скользнул по ногам, по спине, задержался на секунду на ушах с характерными кисточками. — Твоя? — спросил он. — Да, — ответила Эмико. — Личная. Он кивнул. Без вопросов. — Хорошая, — бросил он после паузы. Для Леви это звучало почти как комплимент. Он запрыгнул в седло Ворона с привычной лёгкостью и взял поводья. Эмико сделала то же самое — Рысь сразу подстроилась под неё, как всегда. — Держись рядом, — сказал Леви. — Не отставай. — Есть, капитан. Они выехали со двора медленно, не торопясь. Каменные стены штаба остались позади, дорога вытянулась впереди — прямая, светлая, обманчиво спокойная. Некоторое время они ехали молча. Только стук копыт. Два ритма, постепенно находящие общий темп. Леви ехал чуть впереди, Ворон двигался ровно, уверенно. Эмико держалась рядом, чувствуя, как напряжение в теле постепенно перерастает не в панику, а в сосредоточенность. Она взглянула на Леви мельком — украдкой. Он смотрел вперёд, лицо спокойное, почти безэмоциональное. Но в этой тишине было что-то надёжное. Не утешение. Не слова. Просто присутствие. И пока этого было достаточно. Дорога постепенно сужалась, уходя от наезженного тракта. Трава по краям была выше, воздух — тише. Рысь шла уверенно, иногда чуть ускоряясь, будто ей не хотелось плестись слишком медленно. Она то и дело косилась по сторонам, внимательно, живо, реагируя на каждый шорох. Эмико замечала это и невольно улыбалась краем губ. — Всё видишь, да? — тихо пробормотала она, почти неслышно. Рысь фыркнула и мотнула ушами, кисточки дрогнули, как от порыва ветра. Ворон двигался иначе. Ровно. Без лишних поворотов головы. Он не смотрел по сторонам — не потому, что был невнимателен, а потому что считал это ненужным. Если нужно будет — он среагирует. До этого момента — ни одного лишнего движения. Леви сидел в седле так же: прямая спина, расслабленные плечи, взгляд вперёд. Даже паузы в его движениях были точными. Будто он и Ворон давно договорились без слов. Рысь время от времени пыталась поравняться с ним, шагнуть чуть быстрее, и Ворон неизменно подстраивался — не ускоряясь заметно, но позволяя. Негласно. Без сопротивления. Эмико поймала себя на том, что наблюдает не за дорогой, а за этим странным, почти незаметным диалогом между лошадьми. Прямо как мы, мелькнула мысль — и она тут же отогнала её. Они почти не разговаривали. Леви пару раз останавливался, чтобы проверить направление, один раз — чтобы дать лошадям воды у ручья. Он сделал это молча, но первым подвёл Ворона, потом — Рысь, убедившись, что та напилась как следует. Эмико заметила. Запомнила. Ничего не сказала. К вечеру небо начало медленно темнеть, без резкого перелома — просто день выдохся. Леви свернул с дороги чуть в сторону, к небольшой поляне. — Здесь остановимся, — сказал он. Сухо. Без пояснений. Место оказалось укрытым — деревья стояли полукольцом, ветер почти не доходил сюда. Леви быстро соскочил с Ворона и занялся лошадьми. Движения были отработанные, точные, будто тело само знало, что делать. Эмико помогла, не спрашивая. Рысь спокойно позволила снять с неё снаряжение и тут же начала щипать траву, изредка поглядывая на Ворона, словно проверяя, рядом ли он. Когда всё было готово, между людьми снова воцарилась тишина. Не неловкая. Просто… новая. Эмико села у дерева, подтянув колени, укуталась в плащ. День наконец навалился всей своей тяжестью. Она смотрела на огонь, который Леви разжёг быстро и почти беззвучно. Он устроился напротив, прислонившись спиной к стволу, и впервые за весь путь выглядел просто уставшим человеком. Не капитаном. Лошади стояли неподалёку. Рысь — чуть ближе к Эмико. Ворон — ровно там, где было нужно, не на шаг больше. Эмико вдруг подумала, что дорога сделала с ними что-то важное. Не сблизила. Не раскрыла. Просто позволила быть рядом. Ночью было тихо. Не той тревожной тишиной, от которой сжимается спина, а глубокой — как лес, который давно привык к одиночеству. Огонь почти догорел, оставив после себя лишь мягкое красноватое свечение. Эмико не спала. Она лежала на боку, укрытая плащом, смотрела сквозь ветви вверх, туда, где между листьями проступали звёзды. Сон подходил, отступал, снова приближался — но не решался забрать её полностью. Рысь тихо переступила копытами. Совсем рядом. Эмико протянула руку, не глядя, и коснулась тёплой шерсти. Пальцы медленно сжались, будто проверяя, что реальность всё ещё здесь. Где-то по другую сторону поляны Ворон фыркнул — коротко, негромко. Леви поднялся почти сразу. Он не делал резких движений. Просто встал, подошёл к лошадям, проверил привязь. Его тень скользнула по траве и исчезла. Эмико видела всё это сквозь полузакрытые глаза, не двигаясь. Лес снова стих. Через какое-то время шаги раздались ближе. Леви остановился рядом, чуть в стороне — ровно настолько, чтобы не вторгаться. — Спи, — сказал он негромко. Это было сказано не приказом. И даже не просьбой. Скорее — констатацией, как «ночь холодная» или «дождя не будет». Эмико перевела взгляд на него. В отблесках углей его лицо казалось резче, строже, чем днём. — Я не мешаю? — спросила она тихо. — Нет. Пауза повисла между ними, почти осязаемая. — До рассвета тихо будет, — добавил Леви после короткого молчания. — Рысь спокойна. Он сказал это так, будто… знал, что для неё это важно. Эмико не ответила. Только кивнула и отвернулась, сильнее закутавшись в плащ. Сон наконец подкрался ближе — тёплый, вязкий, опасный. Её дыхание выровнялось. Леви задержался ещё на мгновение, потом вернулся к своему месту. Он сел, облокотившись на дерево, смотря в темноту перед собой. Не отдыхал — наблюдал. Как и всегда. А где-то далеко, за пределами этого леса, мир медленно готовился напомнить им, что тишина — вещь временная. * Рассвет пришёл тихо. Не вспышкой и не светом — просто воздух стал другим. Холоднее, свежее, прозрачнее. Эмико проснулась почти сразу, будто и не спала толком. Первым делом — прислушалась. Треск углей. Редкие звуки леса. Копыта. Она приподнялась на локте. Леви уже был на ногах. Он стоял у ручья, умывался холодной водой, рукава закатаны, форма всё ещё аккуратная, несмотря на ночь в лесу. Двигался сосредоточенно, без спешки, но и без лишних пауз. Ворон стоял неподалёку — спокойный, собранный, словно ночь для него была таким же рабочим временем, как и день. Рысь же тянулась к Эмико, фыркнув, как только та пошевелилась. — Доброе утро, — тихо сказала Эмико, проводя ладонью по её шее. Она села, пригладила волосы — сено всё ещё путалось в коричневых прядях, и она только фыркнула на это, не став возиться. Карие глаза щурились от утреннего света. Леви подошёл ближе, бросив ей сухое полотенце. — Собирайся, — сказал он. — Выехать лучше до того, как дорога оживёт. Ни «ты в порядке?», ни «как спала». Но полотенце было чистым. И поданным вовремя. Эмико поймала его, кивнула. — Есть. Сборы заняли немного времени. Всё было простым и отработанным — будто они ездили так не впервые. Когда Эмико подошла к Рыси с седлом, Леви оказался рядом раньше, чем она успела попросить помощи. Проверил подпругу, подтянул ремень. — Она нервничает, — заметил он. Эмико удивлённо моргнула. — Обычно нет. — Сейчас — да, — сказал он спокойно. — Но не из-за дороги. Он не стал развивать мысль. Рысь фыркнула, мотнула головой и тут же успокоилась, когда Эмико положила ладонь ей на лоб. — Всё нормально, — прошептала она. — Я здесь. Леви наблюдал за этим секунду дольше, чем нужно, затем отвернулся. Они выехали почти сразу. День был ясным, небо — высоким. Штаб остался далеко позади, лес медленно редел. В какой-то момент Эмико поймала себя на том, что уже не считает шаги, не вслушивается в каждый звук. Напряжение никуда не делось. Но теперь оно стало… управляемым. Леви ехал рядом. Не впереди. Не сзади. Просто рядом. И это снова было не словами — а выбором. Дорога снова вытянулась вперёд — ровная, светлая, почти обманчиво спокойная. Мир выглядел так, будто в нём не происходило ничего ужасного. И именно это ломало сильнее всего. Эмико ехала, глядя вперёд, не моргая. Карие глаза были сухими, сосредоточенными. Она ловила себя на том, что считает дыхание Рыси, стук копыт, шаги времени — лишь бы не думать. Потом, говорила она себе. Не сейчас. Но «потом» не слушалось. Мысли накатывали волнами — не резкими, а тягучими. Ванесса. Дом. Голос Майкла, спокойный, уверенный. Детство, которое вдруг оказалось завершённым задним числом. Грудь сдавило. Эмико незаметно сжала поводья чуть сильнее, чем нужно. Рысь тут же отреагировала — сбавила шаг, тревожно мотнула ушами. — Прости, — прошептала она скорее лошади, чем себе. Леви заметил. Но ничего не сказал. И в этот момент Рысь вдруг резко дёрнулась в сторону. Не испугалась — просто оступилась, зацепившись копытом за камень, скрытый в траве. Несколько мгновений всё повисло в воздухе: движение, вес, равновесие. — Тише, — резко сказал Леви. Он оказался рядом мгновенно. Его рука схватила повод Рыси прежде, чем Эмико успела среагировать. Ворон сделал шаг вбок, перекрывая ей путь, создавая пространство. Рысь всхрапнула, но устояла. — Всё нормально, — быстро сказала Эмико, дыхание сбилось. — Она не… — Я вижу, — перебил Леви. — Спешишь мыслями. Не обвинение. Факт. Он отпустил повод только убедившись, что Рысь стоит уверенно. Осмотрел копыто, быстро, профессионально. — Цела, — заключил он. Эмико кивнула, но внутри что-то наконец треснуло. Не резко. Тихо. Она отвернулась, уставившись в дорогу, и слова сорвались сами — почти шёпотом. — Я боюсь, что если остановлюсь… — голос предательски дрогнул, — то не смогу потом снова поехать. Она замолчала, словно сказала слишком много. Леви не отвечал сразу. Потом сказал: — Поэтому мы и едем. Он посмотрел вперёд, отпуская Ворона шагом. — Остановишься — позже, — добавил он. — Когда доедем. Ни утешений. Ни обещаний. Но позволение. Эмико выдохнула. Медленно. Как в ту ночь в конюшне. — Хорошо, — тихо ответила она. И они снова тронулись. Рысь шла ровно. Ворон — рядом. А внутри Эмико боль никуда не делась — но перестала быть бесконтрольной. Иногда этого достаточно, чтобы не развалиться. * Поместье показалось из-за поворота неожиданно. Белый камень, ухоженная ограда, старые деревья по обе стороны подъездной дороги — всё это было до боли знакомым. Слишком целым. Слишком на месте, будто время здесь решило не двигаться дальше. Рысь шагала медленно, будто тоже узнала дорогу. Эмико выпрямилась в седле, и только руки, сжимающие поводья, выдали напряжение. У ворот их уже ждали. Ванесса стояла первой. Прямая, собранная, в тёмном платье — без излишней траурной вычурности, но с той сдержанной элегантностью, которая всегда была её отличительной чертой. Волосы убраны, лицо спокойное. Слишком спокойное. Чуть в стороне — Мелисса. Она держалась менее строго, почти беспечно по сравнению с Ванессой, но стоило Эмико увидеть её лицо — и сердце дёрнулось. Глаза Мелиссы были красными. Не заплаканными — выплаканными. Эмико спешилась, не дожидаясь помощи. — Мам… Слово сорвалось прежде, чем она осознала, что действительно произнесла его вслух. Ванесса сделала шаг вперёд. Всего один. Но этого было достаточно. — Ты приехала, — сказала она тихо. И только тогда Эмико увидела: руки матери слегка дрожали. Она подошла ближе, позволив себя обнять. Ванесса держала её крепко, без надрывов, но слишком долго, будто боялась отпустить. — Я рада, что ты не одна, — добавила она, взглянув через плечо Эмико на Леви. Он коротко кивнул. — Капитан Леви. Сопровождаю по распоряжению командора Смита. Формально. Чётко. Правильно. Ванесса кивнула в ответ. — Спасибо, что привезли её. Мелисса не выдержала. — Эми… — выдохнула она и, не спросив разрешения, крепко обняла девушку, почти повиснув на ней. — Я так злилась, что тебя нет. А потом… — голос сорвался. Эмико сжала её в ответ. Этот знакомый запах — мыло, ткань платья, дом — ударил сильнее любого воспоминания. — Я здесь, — прошептала она. — Я уже здесь. Мелисса отстранилась первой, быстро вытерев щёку ладонью. — Пойдём. Мама велела… — она кивнула в сторону дома, потом спохватилась, — Ванесса велела всё подготовить. За эту оговорку Ванесса не сделала ни малейшего замечания. Во дворе слуги уже приняли лошадей. Рысь неохотно отошла, но успокоилась, когда Эмико ласково погладила её по носу. Ворон стоял ровно, позволяя снять с себя снаряжение без сопротивления. Когда все направились к дому, Эмико обернулась. Леви остался у ворот. Чуть в стороне. Не вторгался. И всё же… На мгновение их взгляды встретились. Он едва заметно кивнул — не как капитан подчинённой, а как человек, который здесь, если понадобится. Эмико сглотнула и кивнула в ответ. Потом повернулась и вошла в дом, где детство ждало её без одного важного голоса. Комната Майкла почти не изменилась. Та же тяжёлая мебель, аккуратно разложенные бумаги на столе, кресло у окна, в котором он любил сидеть по вечерам. Свет падал точно так же, как раньше — сквозь шторы, полосами, будто время здесь остановилось. Эмико переступила порог медленно. — Он всегда говорил, что это самое тихое место в доме, — сказала Ванесса, остановившись рядом. — Здесь ему думалось легче. Эмико подошла к столу. Провела пальцами по гладкой поверхности, задержалась у раскрытой книги. Знакомый почерк на полях — строгий, но живой. — Он злился, если я брала отсюда книги без спроса, — тихо усмехнулась она. — А потом делал вид, что не заметил. Мелисса фыркнула сквозь слёзы. — Потому что ты возвращала их с закладками и загнутыми уголками, — добавила она. — «Книги тоже устают», — говорил он. Тишина снова накрыла комнату. Эмико подошла к креслу у окна и осторожно опустилась на подлокотник. На мгновение ей показалось, что сейчас он войдёт — скажет что-нибудь спокойное, почти шутливое. Скажет, что всё это глупости. Но дверь не открылась. Она закрыла глаза. На секунду. Всего на секунду. Рука Ванессы легла ей на плечо. — Он бы гордился тобой, — сказала она негромко. — Даже если бы никогда не сказал этого вслух. Эмико кивнула. Когда они вышли из комнаты, воздух в коридоре показался легче. Не потому, что боль ушла — просто стало возможно дышать. На кухне уже хлопотали слуги, но Ванесса подняла руку. — Чаю будет достаточно, — сказала она. — И… — она чуть замялась, — пригласите капитана. Негоже оставлять его в стороне. Мелисса оживилась первой. — Я позову! — тут же сказала она и почти выбежала из комнаты. Леви вошёл спустя минуту. Он явно чувствовал себя не на своём месте: слишком светло, слишком просторно, слишком… мирно. Он кивнул Ванессе, затем коротко взглянул на Эмико. — Присаживайтесь, — сказала Ванесса. — Вы проделали долгий путь. — Благодарю, — ответил он и сел ближе к краю стола, ровно, собранно. Чай разлили быстро. К нему — хлеб, горячая выпечка, немного мяса. Ничего излишнего, но достаточно, чтобы напомнить: тело тоже требует внимания. Эмико поймала себя на том, что впервые за день почувствовала голод. — Вы не ели в дороге? — спросила Мелисса, глядя на Леви. — Нет. — Тогда это приказ, — она поставила перед ним тарелку. — Здесь так принято. Ванесса едва заметно улыбнулась. Разговор не клеился сразу — и это было нормально. Они говорили о мелочах: о дороге, о погоде, о том, как изменился город. Но между словами жило что-то общее — понимание, что сегодня никто не обязан быть сильным. * Ночь в доме опустилась медленно. Не как в лесу — живая и подвижная, а плотная, тяжёлая, пропитанная воспоминаниями. Коридоры погрузились в полумрак, где каждая тень казалась знакомой. Эмико долго не могла уснуть. Комната была её. Та самая, почти нетронутая. Постель аккуратно заправлена, на полке — книги, которые она читала ещё подростком. Всё словно ждало, что она просто вернётся ненадолго и снова уедет. Но теперь возвращение было другим. Она лежала на спине, глядя в потолок. Мысли крутились по кругу, снова и снова возвращаясь к одному и тому же моменту — телега, грохот, крик. Чужая поспешность, чужая жизнь, которая оказалась важнее чужой дороги. Так глупо, думала она. Так нелепо. Слёзы снова подступили, но она не дала им выхода. Просто закрыла глаза, сжала кулак в простыне и дышала, считая про себя. Где-то внизу скрипнула половица. Эмико села, накинув халат, и вышла в коридор. Дом спал, но свет внизу ещё горел. Она спустилась осторожно. Леви сидел на кухне. Он не ел — просто пил воду, опираясь локтями на стол. Переоделся, но форма лежала сложенной рядом, аккуратно, как всегда. Он поднял взгляд, заметив её, и не удивился. — Не спится? — спросил он тихо. — Нет, — честно ответила она. Он кивнул, принимая ответ без расспросов. Эмико села напротив, обняв чашку с остывшим чаем. Некоторое время они молчали. — Его сбили телегой, — вдруг сказала она. — Человек даже не остановился сразу. Спешил. Слова вырвались сами, будто давно искали выход. Леви слушал, не перебивая. — Иногда… — она сглотнула, — иногда кажется, что выживают не те. Он помолчал. — Мир редко выбирает справедливо, — сказал он наконец. — Поэтому мы и бесимся, когда он это делает. Это не звучало утешением. Но звучало честно. Эмико слабо усмехнулась. — Спасибо, что не врёшь. — Не за что. Тишина снова накрыла кухню. За окном шелестели деревья. — Завтра будет тяжело, — сказал он. — Но быстро не закончится. Она кивнула. — Я справлюсь. Леви посмотрел на неё внимательнее. — Знаю. И в этом «знаю» было больше веры, чем в десятке ободряющих слов. Эмико допила чай и поднялась. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной, — ответил он. Она ушла, а дом снова погрузился в тишину. Не мирную — но устойчивую. * Утро началось с тишины. Не той, ночной, а другой — дневной, наполненной шагами и ожиданием. В комнате пахло свежим воздухом и чем-то горьким, травяным. Эмико стояла перед зеркалом, но почти не смотрела на отражение. Чёрное платье сидело правильно. Волосы были убраны — аккуратно, как требовала ситуация, хоть это и казалось неправильным именно сегодня. В дверь тихо постучали. — Можно? — голос Ванессы был спокойным, но чуть тише обычного. Эмико тихо угукнула, даже не оборачиваясь. Мать вошла, прикрыла дверь и остановилась рядом. Несколько секунд они просто стояли так — плечом к плечу, глядя в зеркало, где отражались две похожие фигуры. Две женщины, слишком рано оказавшиеся в чёрном. — Ты похожа на него, — сказала Ванесса негромко. — Особенно сейчас. Эмико опустила взгляд. — Он бы сказал, что мне не идёт этот цвет, — пробормотала она. — И предложил бы надеть что-нибудь синее. Ванесса на секунду закрыла глаза. Потом осторожно коснулась её руки. — Он очень ждал тебя. Всё время спрашивал, когда ты приедешь. Слова были простые. И потому особенно болезненные. — Прости… — тихо сказала Эмико, наконец повернувшись. — Я должна была… — Нет, — мягко перебила Ванесса. — Ты была там, где выбрала быть. Он это понимал. И уважал. Эмико кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая тяжесть. Но истерики не было. Только пустота и давление в груди. — Пойдём, — сказала Ванесса спустя мгновение. — Они уже собираются. Во дворе поместья было многолюдно. Сдержанно, тихо. Люди говорили вполголоса, кивали, снимали головные уборы. Рысь стояла в стороне, спокойно, словно тоже понимала, что сегодня не день для резвости. Леви был там же, где и вчера. В стороне. Чуть поодаль от всех. Не выделяясь, но и не прячась. Чёрная форма, строгая осанка, взгляд — вперёд. Он не подходил, не вмешивался, не нарушал хрупкое пространство семьи. Эмико заметила его — автоматически. И почему-то от этого стало немного легче. Процессию возглавлял священник. Земля была влажной, свежевскопанной. Когда гроб опустили, кто-то тихо всхлипнул. Мелисса сжала руку Эмико так крепко, что та почувствовала боль. Эмико смотрела, не моргая. На землю. На цветы. На доски. Вот и всё, подумала она. Так просто. Она даже не заметила, как слёзы скатились по щекам. Не рыдание — просто тихая, неизбежная реакция. Краем зрения она вдруг уловила движение. Леви чуть сместился — ровно настолько, чтобы оказаться между ней и толпой, если вдруг станет плохо. Он ничего не сказал. Даже не посмотрел прямо. Просто был там. Когда всё закончилось, люди начали расходиться так же тихо, как пришли. Эмико стояла ещё несколько секунд, прежде чем сделать шаг назад. — Спасибо, — сказала она вдруг, почти шёпотом. Он посмотрел на неё. Она сама не поняла, кому именно сказала это — миру, отцу, или человеку в стороне. Леви не поправил её. Не напомнил о форме обращения. Не сделал вид, что это важно. Он просто кивнул. И этого оказалось достаточно. Дом после похорон оказался слишком большим. Он не изменился — изменилось то, как в нём звучала тишина. Шаги глухо отдавались в коридорах, будто стены не узнавали их. Эмико сняла перчатки машинально, положила на стол и только потом заметила, что пальцы побелели от напряжения. — Ты вся мокрая, — сказала Мелисса, появившись рядом почти неслышно. Эмико моргнула. — Что? — Дождь, Эми. Он лил всё это время. Только тогда она это почувствовала. Тяжесть в ткани платья. Холод, прилипший к коже. Сырость в волосах, которые она так старательно убрала утром. Мир как будто вернулся к ней внезапно, слишком резко. — Держи, — Мелисса протянула ей полотенце. — А то простудишься. Не хватало ещё этого. Эмико автоматически взяла его и начала вытирать руки, потом — лицо. Полотенце было тёплым, пахло домом и чем-то знакомым. Она закрыла глаза. — Я даже не заметила… — тихо сказала она. — Ты много чего не заметила, — мягко ответила Мелисса. — И это нормально. Они прошли в гостиную. Ванесса уже была там — сидела прямо, сложив руки на коленях, глядя в окно, по которому стекали капли дождя. — Всё прошло спокойно, — сказала она. — Он бы это оценил. Эмико кивнула и вдруг замерла. Что-то… не так. Мысль всплыла не сразу — как пузырёк на поверхности воды. — Мел… — она медленно обернулась. — Я же… Она замолчала. Перед глазами всплыло мгновение: её голос, тихий, без формальности. «Спасибо». Без «капитан». Без границы. — Я… — Эмико слабо усмехнулась. — Я обращалась к нему не по форме, да? Мелисса посмотрела на неё внимательно, потом пожала плечами. — Если и да — он не выглядел оскорблённым. — Вот именно это меня и пугает, — выдохнула Эмико, проводя полотенцем по волосам, будто пытаясь привести в порядок не причёску, а мысли. Она опустилась в кресло, чувствуя, как усталость наконец догоняет её. Чуть позже. Леви стоял под навесом у конюшни, прислонившись к столбу. Дождь всё ещё капал — ровно, настойчиво, будто не собирался останавливаться. Он смотрел на мокрую землю и думал о людях, которые уходят слишком тихо. Он заметил это сразу. Не потому, что был особенно внимателен к обращениям. А потому что её голос был другим. Не служебным. Не защищённым. Он мог бы поправить. Мог бы сделать вид, что не услышал. Мог бы вернуть всё на привычные рельсы. Но не сделал. Не сегодня, решил он тогда. Леви поправил перчатки и посмотрел в сторону дома. Свет в одном из окон горел. Значит, они уже внутри. Хорошо. Когда Эмико вышла позже — сменить платье, вдохнуть воздуха, просто перестать быть внутри — дождь уже был слабее. Она остановилась под навесом, не сразу заметив его. — Вы промокли, — сказала она автоматически, потом осеклась. Опять. Она опустила взгляд. — Капитан… — начала она, но Леви перебил её. — Не страшно, — сказал он спокойно. — Всё уже закончилось. Она подняла на него карие глаза, в которых усталость мешалась с чем-то ещё — осторожным, неуверенным. — Это не то, что я имела в виду… — Я знаю, — ответил он. Пауза. — Возвращаться будем утром, — добавил Леви, как будто меняя тему. — Отдыхай. Это было разрешение. И одновременно — забота. Он развернулся и ушёл, оставив её под навесом одну. Дождь наконец стих. А вместе с ним — что-то внутри неё, пусть совсем ненадолго. * Ночь снова пришла незаметно. Дом уснул — не сразу, а постепенно, будто каждый угол сопротивлялся. Эмико долго лежала, уставившись в темноту, считая трещины на потолке. Тело ныло от усталости, голова была тяжёлой, но сна всё не было. Она поднялась внезапно. Без решения. Просто потому, что лежать стало невыносимо. На кухне было темно. Только лунный свет из окна ложился на столешницу бледной полосой. Эмико открыла один из нижних шкафов — неуверенно, словно делала что-то запрещённое. Бутылка нашлась почти сразу. Крепкий алкоголь. Не из тех, что подают гостям. Не для вечеров с чаем. Майкл хранил его «на всякий случай» — и никогда, кажется, не пил. Эмико усмехнулась без радости. — Ну вот он и наступил… — прошептала она. Она налила совсем немного. В простую стеклянную чашку — без изящества, без привычек аристократов. Выпила почти залпом и закашлялась, тихо, давясь, прижимая ладонь ко рту. Горло обожгло. Глаза заслезились. — Чёрт… — выдохнула она. Второй глоток был меньше. Медленнее. Тело постепенно отпускало — не боль, а сдерживание. То, что держало её весь день прямо. Она села прямо на пол, прислонившись спиной к шкафу. Колени подтянула к груди. В этот момент она совсем не выглядела как девушка из аристократической семьи. Ни движением. Ни позой. Ни выбором. Просто ребёнок из трущоб, который знал: если не можешь остановить боль — заглуши её. Слёзы пришли внезапно. Не бурей — ручьём. Они текли сами, без звука. Эмико уткнулась лбом в колени, сжимая чашку так крепко, будто та могла её удержать. — Глупо… — прошептала она. — Так глупо… Алкоголь не делал её смелее. Не делал разговорчивее. Он просто снимал броню. Шаги в коридоре она услышала не сразу. Леви остановился в дверном проёме, не делая ни шага вперёд. Взгляд быстро оценил обстановку — бутылку, чашку, её позу на полу. Он не вздохнул. Не скривился. Не сделал замечание. Подошёл и молча убрал бутылку со стола, отставив в сторону. Потом поставил рядом стакан воды. — Пей, — сказал он негромко. Не приказ. Не забота напоказ. Просто необходимость. Эмико кивнула и послушно сделала глоток. Потом ещё один. — Я не… — начала она и замолчала. — Знаю, — сказал он сразу. — Ничего объяснять не нужно. Он опустился на стул рядом, не близко, но и не далеко. Не касаясь. Не вторгаясь. — Ты не обязана быть сильной здесь, — добавил он после паузы. — Но и разрушать себя не стоит. Это было сказано спокойно. Без осуждения. Как факт. Эмико всхлипнула и вытерла лицо рукавом — жест грубый, неаккуратный. Совсем не из той жизни, в которую её когда-то забрали. — Я ненавижу, что внутри я всё ещё… — она махнула рукой, не договорив. — Такая. — Такая — это выжившая, — ответил Леви. Он встал. — Ложись. Утром будет хуже, если не уснёшь. Он ушёл так же тихо, как пришёл. Эмико осталась сидеть ещё несколько минут. Потом медленно поднялась, оставив чашку на полу, и пошла в комнату. Алкоголь не решил ничего. Но позволил ей перестать притворяться — хотя бы на одну ночь. И иногда этого достаточно, чтобы не сломаться. * Утро было жестоким. Не из-за света — он был мягким, почти заботливым, — а из-за тела. Голова гудела так, будто в висках поселился рой. Во рту было сухо, неприятно. Эмико лежала, не открывая глаз, и пару секунд надеялась, что если не двигаться, вчера просто… отменится. Не отменилось. Она медленно приподнялась, села на край кровати и сразу же поморщилась. Воспоминания вернулись не резко, а волной: кухня, холодный пол, чашка в руках, запах алкоголя — и Леви в дверном проёме. Он всё видел. От этой мысли стало хуже, чем от похмелья. — Прекрасно… — прошептала она и спрятала лицо в ладонях. Она умылась долго, слишком тщательно, словно могла смыть не только усталость, но и сам факт случившегося. В зеркале на неё смотрела не разведчица и не аристократка — просто уставшая девчонка с красными глазами. Когда она спустилась вниз, в доме уже был слышен утренний шорох: шаги, тихие голоса, звон посуды. Запах чая ударил первым — и заставил желудок болезненно сжаться. Мелисса заметила её сразу. — О, ты жива, — сказала она с попыткой шутки, потом прищурилась. — Вид у тебя… честный. Эмико тихо фыркнула. — Не начинай. — Даже не думала, — Мелисса подтолкнула к ней кружку. — Чай. Крепкий. И хлеб. Просто ешь. Ванесса сидела у окна, как и вчера. Она взглянула на дочь внимательно, но ничего не сказала — ни упрёка, ни вопроса. Только чуть кивнула, как будто принимая факт её состояния. И это было неожиданно… легче. Леви был там же, где и обычно. В стороне. За столом, но не в центре. С чашкой чая, который он почти не трогал. Он поднял взгляд, когда Эмико вошла. Всего на секунду. В нём не было ни осуждения, ни удивления. Даже намёка на неловкость. Будто ночь не оставила следа. Будто она не сидела на кухонном полу, а просто… устала. И это почему-то задело сильнее всего. Эмико села, не поднимая глаз. Пальцы сжали кружку. Тепло постепенно просачивалось в ладони. Она вдруг наклонилась вперёд и тихо сказала — не глядя на него, словно в пустоту: — Извините за вчерашнее. Пауза была короткой. — Не за что, — ответил Леви спокойно. — Ты никому не мешала. Не «всё в порядке». Не «ничего страшного». Просто — факт. Она подняла на него взгляд. В карих глазах мелькнуло сомнение. — Вы… — она запнулась, — вы ведь понимаете, что я не… — Понимаю, — перебил он. — И ничего об этом не думаю. Это было сказано ровно. Окончательно. Он сделал глоток чая и добавил, словно между прочим: — Через час выезжаем. Разговор был закрыт. Но чувство осталось. Эмико смотрела ему вслед, когда он поднялся и вышел из комнаты, и думала только об одном: он видел её настоящую — грязную, сломанную, не собранную. И не отвернулся. Не приблизился. Не воспользовался. Просто принял это как часть дороги. Стало ли от этого легче? Она не знала. * Прощание вышло скомканным. Не театральным. Не громким. Таким, каким оно и бывает, когда уже выплакали всё возможное. Ванесса поправляла воротник плаща Эмико слишком долго, словно искала причину не отводить руки. — Напиши письмо, как только доберёшься, — сказала она негромко. — Не откладывай. — Конечно, мам, — Эмико улыбнулась. Улыбка получилась аккуратной. Почти правильной. Мелисса стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Держалась изо всех сил — это было видно по напряжённой челюсти. — Если опять решишь героически молчать, — сказала она, — я лично приеду и вытащу тебя за шкирку. — О, мечта всей жизни, — хмыкнула Эмико и шагнула к ней первой. Объятие было крепким, почти грубым. Совсем не аристократическим. — Ты не обязана быть сильной, — пробормотала Мелисса ей в волосы. — Знаю, — тихо ответила Эмико. — Но буду. Она отстранилась первой — иначе не смогла бы уехать вовсе. Рысь нетерпеливо переступала копытами у ворот, фыркала, словно тоже чувствовала, что этот дом сегодня… не отпускает. Эмико забралась в седло легко, автоматически. Леви уже сидел на Вороне — прямая спина, взгляд вперёд, будто он оставлял за спиной не чужое горе, а просто точку маршрута. Ворота закрылись мягко. Почти без звука. И дорога снова стала дорогой. Первые полчаса они ехали молча. Эмико держалась хорошо. Слишком хорошо. — Знаешь, — сказала она вдруг, будто просто вспомнила что-то забавное, — если бы Ханджи была здесь, она бы уже трижды проверила, не проклято ли это поместье. Леви не ответил сразу. — Скорее всего, — сказал он ровно. — И предложила бы вскрыть полы. На всякий случай. — Это в её стиле. Эмико улыбнулась шире. Живее. Слишком. Она говорила ещё — о Рыси, о том, как та в детстве умудрилась открыть задвижку в деннике; о Мелиссе, которая однажды попыталась научить её вести себя «как леди» и сдалась через неделю. Слова сыпались легко, будто заранее заготовленные. Она смеялась коротко. Без пауз. Не останавливалась. Леви слушал. Не перебивал. Но взгляд его оставался внимательным. Через какое-то время он сказал: — Ты не обязана развлекать дорогу. Фраза была нейтральной. Почти сухой. Эмико замерла на секунду. Затем пожала плечами. — А я и не развлекаю. Просто… еду. Она снова улыбнулась — чуть угловато — и пустила Рысь шагом быстрее, увеличивая дистанцию. Рысь шла ровно, уверенно, будто знала путь лучше всех. Ворон держался позади, спокойный, молчаливый — как и его хозяин. Эмико смотрела вперёд, на дорогу, и вдруг поняла: чем больше она говорит, тем громче внутри становится тишина. И больше всего её пугало, что он это видит. Но не останавливает. Не потому, что не замечает. А потому, что уважает её способ держаться. Дорога тянулась. И она всё ещё улыбалась.