Пазл судьбы

Ночь в штабе была из тех, что не отпускают. Тишина звенела в ушах сильнее, чем дневной шум — эмико несколько раз закрывала глаза, переворачивалась, считала трещины на потолке… и всё равно не спала. В какой-то момент она просто сдалась. Коридоры были пустыми, лампы горели вполнакала. В столовой пахло холодным деревом и чем-то застывшим — дневным супом, воспоминаниями. Она постояла у входа пару секунд и ушла. В лаборатории Ханджи было темно. Слишком тихо для Зоэ — либо та спала мёртвым сном, либо её там не было вовсе. Эмико даже не стала зажигать свет. И только перед кабинетом Эрвина она замерла. Дверь была приоткрыта. Он не спал. Эрвин сидел за столом, без плаща, с аккуратно сложенными перчатками рядом, и писал — медленно, выверенно. Поднял взгляд не сразу. — Я… — она вдруг почувствовала себя кадетом, — прошу прощения, что хожу после отбоя. Он посмотрел на неё внимательнее, чем строго. И только потом кивнул. — Ты не выглядишь как нарушитель, — сказал он спокойно. — Что-то случилось? Она качнула головой почти мгновенно. Слишком быстро. — Нет. — пауза. — Ничего такого. Он не стал ловить её на лжи. И в этом было что-то почти болезненно человечное. — Тогда… — она сделала шаг вперёд и вдруг смутилась, — можно я просто… посижу здесь? Немного. Эрвин отложил перо. — Конечно. Она села напротив. Не слишком близко. Не слишком далеко. В комнате снова стало тихо — но уже другой тишиной. Не давящей. Разрешённой. — Ты не обязана всё понимать сразу, — произнёс он через какое-то время, глядя не на неё, а в бумаги. — Иногда достаточно просто пережить ночь. Эмико сжала пальцы на коленях. — Ночь — это ладно, — тихо сказала она. — Хуже, когда утро. На мгновение он посмотрел прямо на неё. Не как командир. Как человек, который слишком часто провожал людей в это самое утро. — Тогда посиди, — сказал он. — Здесь утро приходит медленнее. И она осталась. Ни вопросов. Ни утешений. Просто разрешение быть рядом — и не разваливаться. Эмико сидела молча уже какое-то время. Не ёрзала, не отвлекалась — просто была. Эрвин это заметил. Такие люди редко приходят ночью «просто так». — Ты хорошо держишься, — произнёс он негромко. — Для человека, который пережил столько за короткий срок. Она усмехнулась краем губ. — А у меня был выбор? Он позволил этой реплике повиснуть между ними. Потом спросил, как будто между делом: — Ты быстро адаптировалась в корпусе. Быстрее, чем многие. Пауза. — Обычно так бывает у тех, кто рос… не в самых простых условиях. Вот он. Крючок. Очень аккуратный. Эмико чуть качнула ногой, затем пожала плечами. — В мире вообще мало простых условий, командор. Ответ был вежливым. И закрытым. Эрвин кивнул, будто этого и ожидал. — Верно. Но не все умеют читать людей так, как ты. И не все реагируют на угрозу… заранее. Она подняла на него взгляд. Впервые за весь разговор — внимательно. — Это плохо? — Это опасно, — честно ответил он. — И полезно одновременно. Снова тишина. За окном где-то щёлкнул металл — караул менялся. — Капитан Леви, — продолжил Эрвин так, словно говорил о погоде, — тоже хорошо чувствует такие вещи. Он посмотрел на неё поверх листов. — Ты вызываешь у него вопросы. Эмико тихо фыркнула. — Я много у кого их вызываю. — У Леви — не праздные, — спокойно сказал Эрвин. — И не из любопытства. Она отвела взгляд. Помолчала. Потом: — Вы про подземный город? Если хотите спросить про это — спрашивайте прямо. Вот теперь пауза была уже у него. — Я не хочу, — ответил Эрвин после короткого раздумья. — Потому что если ты захочешь — расскажешь сама. А если нет… значит, у тебя есть причины. Она смотрела в стол. Пальцы чуть сжались. — Есть, — тихо сказала она. — Но это не то прошлое, которое можно разложить по полкам. И уж точно не то, которым хочется делиться. Эрвин не стал давить. Только мягко заключил: — Тогда знай одно, Эмико. Я не прошу тебя быть откровенной. Я прошу тебя быть живой. Всё остальное — вторично. Она медленно выдохнула. Как будто что-то внутри наконец ослабло. — Спасибо, — сказала она негромко. — За то, что не лезете. — Я не лезу, — поправил он. — Я смотрю. И делаю выводы. Она встала спустя пару минут. Уже спокойнее, чем пришла. — Спокойной ночи, командор. — И тебе, — ответил он. — И… постарайся поспать. Когда дверь закрылась, Эрвин ещё долго сидел неподвижно. Он почти ничего не узнал. Но убедился в главном: девочка из подземного города — не просто выжившая. Она — носитель тайны. И это рано или поздно коснётся Леви. POV Эрвин. Когда дверь за Эмико закрылась, Эрвин не сразу вернулся к бумагам. Он сидел неподвижно, сложив пальцы в замок, и смотрел на тлеющую лампу. Подземный город, — снова подумал он. Она не отрицала. Но и не подтвердила. Самый надёжный тип людей — те, кто умеет уходить от ответов, не вызывая подозрений. Она не просила помощи. Не жаловалась. Не пыталась вызвать сочувствие. И именно это тревожило сильнее всего. — Леви… — тихо произнёс он в пустоту. Он не будет говорить ему. Пока нет. Не потому что не доверяет — наоборот. Леви слишком хорошо чувствует угрозу. Слишком резко реагирует, когда понимает, что кого-то использовали или сломали до него. Пусть сам дойдёт, — решил Эрвин. И добавил мысленно: если дойдёт — значит, она ему действительно небезразлична. POV Леви. Утро началось, как и всегда, с мерзкого привкуса недосыпа и ещё более мерзкого чувства, что что-то упущено. Леви это ненавидел. Он заметил её сразу. Не потому что искал — просто она стояла не там, где обычно. Слишком спокойно. Слишком собранно для человека, который ещё недавно валялся без сознания. Она выглядела… ровно. Не сломанной. И не прежней. — Ты не должна быть на ногах, — сказал он резко, останавливаясь рядом. Она повернула голову. Взгляд спокойный, ясный. — Уже слышала, — ответила она. — Дважды. Он сузил глаза. — И? — И я не умерла, — пожала плечами Эмико. — Значит, можно идти дальше. Вот это ему не понравилось. Не бравада. Не упрямство. А именно это спокойное «дальше», будто она уже что-то для себя решила. — Эрвин с тобой говорил, — не спросил, а констатировал он. Пауза. Доли секунды. Она поняла, что скрывать бессмысленно. — Немного. — О чём? Она посмотрела на него внимательно. Не дерзко — изучающе. — О том, что вы оба умеете задавать вопросы так, что на них не хочется отвечать. Он молчал. — Если вас это успокоит, капитан, — добавила она чуть тише, — я ничего не рассказала. — Меня не нужно успокаивать, — холодно сказал Леви. — Знаю, — усмехнулась она. — Это ты обычно других успокаиваете. Своим видом. Он резко повернулся, уже собираясь уйти — и вдруг поймал себя на странной мысли: её присутствие раздражало меньше, чем отсутствие. И это было… опасно. — Не лезь туда, где тебе ещё рано быть, — бросил он через плечо. — Тогда не смотри так, будто я уже там была, — ответила она спокойно. Он остановился. Оборачиваться не стал. Но отметил. Ты уже была. И ты вернулась. POV Эмико. — С сегодняшнего дня ты под моим контролем, — сказал Леви ровно, не глядя на неё. — Не тренировки. Проверка. Эмико шла по коридору штаба, но резко остановилась. — Проверка? — переспросила она, скрестив руки на груди. — Мы уже тренировались вместе. И не один раз. Этого мало? Он обернулся медленно. Взгляд — тяжёлый, цепкий. — Тогда это было обучение. Сейчас — фильтрация. — Звучит так, будто ты ищешь повод от меня избавиться, — усмехнулась она. — Если бы я искал повод, — холодно ответил он, — ты бы уже не стояла здесь и не спорила. Тишина повисла между ними. — Это не про твоё тело, — продолжил Леви. — И не про технику. Это про то, как ты думаешь под давлением. — Тогда дай мне нормальную вылазку, — резко сказала Эмико. — Там всё видно. — Нет. Одно слово. Без пояснений. — Ты серьёзно? — она прищурилась. — Значит, теперь я у тебя на поводке? — Считай это страховочным тросом, — бросил он. — Если сорвёшься — я хочу это видеть. — Очаровательно, — фыркнула она. — Всегда мечтала быть под микроскопом. Леви уже уходил, когда добавил: — Не льсти себе. Если бы мне было всё равно — я бы тебя не трогал. Она замерла. И только потом выдохнула: — Прекрасно. Значит, я тебе не всё равно. Запомню. Чуть поодаль стояли Эрен и Микаса, что-то обсуждая. Но резкий голос Деви заставил вздрогнуть Эрена. — Он к ней прицепился, — нахмурился Эрен, наблюдая, как Леви уходит. — Это же очевидно. Микаса молчала пару секунд, следя взглядом за Эмико. — Нет, — сказала она наконец. — Он её проверяет. Потому что видит в ней что-то… нестабильное. — В смысле? — Она не боится его, — тихо ответила Микаса. — И это либо огромный плюс, либо очень плохой знак. Эрен поморщился. — Я бы на её месте не стал с ним спорить. Микаса кивнула. — А она стала. Значит… у неё есть причины. Они переглянулись. И оба поняли одно и то же: Эмико только что оказалась на опасно близком расстоянии к вниманию капитана Леви. * Поручение оказалось… идиотским. Не опасным. Не героическим. Именно идиотским. — Отнесёшь отчёты в южный корпус, — сказал Леви, не повышая голоса. — Потом проверишь снаряжение у второго и третьего взводов. Без комментариев. Без помощи. Эмико моргнула. — Ты издеваешься? — Нет. — Я после вылазки. У меня голова ещё… — она махнула рукой, подбирая слово, — плывёт. — Значит, посмотрим, как ты справляешься, когда плывёт, — отрезал он. Она глубоко вдохнула. Выдохнула. И пошла. Через час она вернулась злая, вспотевшая и с ощущением, что её намеренно водили за нос: документы не сходились, один солдат врал про давление газа, другой пытался «проверить тросы на глаз». — Да чтоб вас всех… — пробормотала она, резко останавливаясь перед Леви. — Ты вообще в курсе, что у третьего взвода крепление левое гуляет?! — В курсе. — В КУРСЕ?! — у неё дёрнулся глаз. — Тогда какого хрена— И вот тут она сорвалась. — Капитан, ты специально меня туда отправил?! Тишина. Слишком резкая. Слишком плотная. Она поняла, что сказала, на долю секунды позже. Леви прищурился. — Повтори. — Я… — она скривилась, — чёрт. Прости. Не хотела. Он сделал шаг ближе. — Ты никогда так меня не называла. — Вот именно, — буркнула она. — Значит, достал. Он смотрел на неё долго. Потом усмехнулся — едва заметно. — Значит, давление работает, — сказал он. — Запомни это ощущение. — С радостью, — процедила она. — Иди ты к чёрту. — Уже был, — спокойно ответил он. — Не впечатлило. Плац. Солдаты. Эрен и Микаса рядом — всё слышат. — Капитан, — ровно сказала Эмико, отчётливо подчёркивая слово, — проверка выполнена. Проблемы переданы. Леви кивнул. — Свободна. Эрен наклонился к Микасе и прошептал: — Она сейчас либо взорвётся, либо убьёт кого-нибудь. — Не его, — спокойно ответила Микаса. — Почему? — Потому что если бы хотела — уже сделала бы. Эрен догнал её уже у выхода со двора. Почти бегом. — Эмико, стой! Она обернулась медленно, заранее недовольная. — Что? Микаса была рядом. Как всегда тихо. Как всегда всё видела. Эрен почесал затылок, помялся секунды две — для него это уже подозрительно долго. — У тебя… — он замялся, подбирая слова, — что у тебя вообще происходит с капитаном Леви? Вот. Прекрасно. Началось, — подумала Эмико. — Ничего, — отрезала она слишком быстро. — Да ладно, — не отставал Эрен. — Он никогда ни с кем так не возится. Проверки, поручения, эти ваши… разговоры. Ты с ним ругаешься, он тебя не убил. Это уже странно. — Это называется «служба», Йегер, — скривилась она. — Добро пожаловать в реальный мир. — Не похоже, — тихо сказала Микаса. Эмико повернулась к ней. — С чего ты взяла? — Ты злишься не так, — спокойно ответила Микаса. — Обычно ты огрызаешься и уходишь. А сейчас ты… держишься. Эмико на секунду прикрыла глаза. Чёрт. Вот же наблюдательная зараза. — Ты сама-то как думаешь? — резко спросила она, открывая глаза. — У меня три дня из памяти выпали, мне голову проверяют, меня водят на поводке, а вы тут… романы придумали? — Я не про романы, — сказал Эрен. — Я про то, что ты ему доверяешь. Она рассмеялась. Коротко. Без радости. — Доверяю? — переспросила она. — Я с ним выживаю. Это разные вещи. — Тогда почему ты разговариваешь с ним не как со всеми? — не отступал Эрен. Эмико шагнула ближе. Так, что он инстинктивно отступил. — Потому что если я начну держать дистанцию, — тихо сказала она, — он тут же поймёт, что мне не всё равно. А я не собираюсь давать ему это оружие. Микаса посмотрела на неё долго. — Ты боишься, — сказала она. — Нет, — ответила Эмико сразу. — Я считаюсь. Пауза. — Он опасен, — добавила она чуть тише. — Не потому что сильный. А потому что видит больше, чем должен. Эрен нахмурился. — И что ты собираешься с этим делать? Она пожала плечами. — Ругаться. Материться. Делать своё дело. А дальше — как выйдет. Она развернулась, уже уходя, но бросила через плечо: — И да, если ещё раз кто-то из вас спросит «что у тебя с капитаном Леви» — я реально кого-нибудь укушу. — Она не шутит, — спокойно заметила Микаса, глядя ей вслед. — Вообще ни разу, — согласился Эрен. Эмико шла вперёд, чувствуя, как внутри всё кипит. «Вот же дерьмо», — подумала она, — «Я всего пару раз ему «ты» сказала… а уже весь штаб что-то говорит». И это злило её куда сильнее, чем любые проверки. Если честно, Эмико ожидала чего угодно. Раннего подъёма. Пробежки до рвоты. Очередной «проверки состояния». Даже тренировочного спарринга с Миком — ну ладно, с Леви она бы и это пережила. Но не этого. — Отнеси отчёты в северное крыло, — сухо сказал Леви, даже не глядя на неё. — Я не посыльная, — сразу отозвалась она. — Значит, будешь учиться быть полезной, — так же спокойно ответил он. — Следующее. Она стиснула зубы. С первой же минуты. Великолепно. Отчёты оказались тяжёлыми, криво прошнурованными и пахли пылью. В северном крыле их никто особо не ждал. Один солдат забрал папку так, будто делал ей одолжение. Минус полчаса жизни, — отметила она мысленно. Когда она вернулась, Леви уже ставил галочку в списке. — Дальше, — сказал он. — Проверь снаряжение третьего отряда. Запись о неисправностях — лично мне. — Я же только на тренировке была, — вспыхнула она. — Это же работа механиков. Он поднял на неё взгляд. Никакой злости. Никаких эмоций. — Ты хочешь служить или спорить? Ах вот как. — Служить, — процедила она. — Но это бессмысленно. — Бессмысленно — это делать ошибки в вылазке, — ответил он. — Иди. Третий отряд смотрел на неё с лёгким недоумением. — Ты теперь… проверяющий? — неловко спросил кто-то. — Судя по всему, да, — мрачно ответила она. Ремни тёрли пальцы, тросы были тугими, а запах масла вызывал лёгкую тошноту. Голова предательски ныла, и мир пару раз опасно плыл перед глазами. Три дня лежала, — раздражённо думала она. И ради чего? Чтобы теперь гайки крутить? Но она проверяла. Тщательно. Зло. Будто от этого зависело что-то большее, чем просто отметка. Когда она снова стояла перед ним, слегка запыхавшаяся и с пятнами масла на форме, Леви молча выслушал отчёт. — Два троса под замену, — закончила она. — Один механизм заедает. И ремень… старый. Его бы тоже. — Хорошо, — сказал он. И поставил ещё одну галочку. Эмико уставилась на него. — Это всё? — Пока да. — И в чём был смысл? — не выдержала она. Он поднял глаза. — Ты заметила больше, чем должны были заметить механики. Она моргнула. — …что? — Они привыкли, — пояснил он. — Ты — нет. Это полезно. Чёрт. Она отвела взгляд, чувствуя, как злость резко теряет форму, оставляя после себя странную пустоту. * Лаборатория встретила её привычным беспорядком: бумаги, колбы, какие-то чертежи, запах металла и… кофе. Сильного. Горького. Спасительного. — ХАНДЖИ! — дверь распахнулась с таким звуком, будто Эмико собиралась объявить войну. — М-м? — Зоэ, не отрываясь от записей, лениво приподняла голову. — Если ты сейчас скажешь «титан», я начну прыгать. Если «Леви» — вздыхать. Выбирай аккуратно. — ОН МЕНЯ ИСПОЛЬЗУЕТ! Ханджи замерла. Медленно. Очень медленно отложила перо. — …так, — протянула она с интересом. — Это уже звучит многообещающе. Продолжай. — Он! — Эмико прошлась по комнате туда-сюда, размахивая руками. — Он заставляет меня таскать бумаги, крутить гайки, считать бинты, проверять караулы! Я не солдат, я какая-то… мебель на ножках! — Мебель с характером, — заметила Ханджи. — Редкий экземпляр. — Я серьёзно! — вспыхнула Эмико. — Это не тренировка. Это издевательство! Он что, думает, если я молча всё сделаю, то… — То что? — мягко перебила Зоэ. Эмико осеклась. — …то я проглочу? — тихо закончила она. — Привыкну? Ханджи внимательно посмотрела на неё поверх очков. — А ты привыкла? — Нет! — сразу. Слишком быстро. — Я злюсь. — Но делаешь, — заметила она. Эмико стиснула зубы. — Я солдат. Я должна. — Нет, — спокойно сказала Ханджи. — Ты хочешь. Наступила пауза. Густая. Неловкая. — Он меня проверяет, да? — вдруг спросила Эмико, уже тише. — Не тело. Не навык. А… вот это всё. Она ткнула пальцем себе в висок. Ханджи улыбнулась. Тепло. Немного устало. — Добро пожаловать во взрослый разведкорпус, — сказала она. — Где самое сложное — не вылезти из титана, а не сломаться между заданиями. — Он мог бы сказать прямо, — буркнула Эмико. — Леви? — Ханджи прыснула. — Он скорее выбьет это из человека метлой, чем словами. — Очень педагогично, — фыркнула она. — Зато эффективно, — пожала плечами Ханджи. — Скажи честно. Ты чувствуешь себя… ненужной? Эмико задумалась. — Нет, — наконец ответила она. — Скорее… незаметной. Как будто меня нарочно убрали с передовой. — Потому что ты ещё не там, — сказала Зоэ мягко. — И он это знает. — Тогда почему я так злюсь? Ханджи наклонилась ближе. — Потому что тебя видят, — тихо сказала она. — Просто не так, как ты привыкла. Эмико замолчала. — А кричать сюда — это нормально, — добавила Ханджи с ухмылкой. — Я для этого и существую. Буфер между гениальным капитаном и людьми, которые готовы его задушить. — Я была близка, — вздохнула Эмико. — Очередь, — спокойно ответила Зоэ. — У нас расписание. Эмико вдруг тихо рассмеялась. — Спасибо, — сказала она. — Я… правда была на грани. Ханджи встала и положила ей руку на плечо. — Только не ломайся молча, хорошо? — сказала она. — Леви этого не заметит. А я — да. — Договорились, — кивнула Эмико. У самой двери она обернулась: — Но он всё равно бесит. — О, это стабильная константа, — кивнула Ханджи. — С ней живут. Леви узнал об этом не сразу. И, как это обычно бывает, — случайно. Что, впрочем, делало всё только хуже. Он стоял у стола с отчётами, просматривая список поручений на завтра, когда за спиной раздался знакомый, слишком бодрый голос: — Кстати-и-и, Леви~ Он даже не повернулся. — Если это снова про очки для титана, — начал он, — то я… — Твоя подопечная сегодня влетела ко мне в лабораторию с криком, — с явным удовольствием перебила Ханджи. — Прямо вот так: «ОН МЕНЯ ИСПОЛЬЗУЕТ!» Перо в пальцах Леви на секунду застыла. Всего на секунду. Но Зоэ это уловила. — Продолжай, — сухо сказал он. — Я продолжала, — хмыкнула она. — Она — нет. Походила, покричала, обвинила тебя в психологических пытках, назвала себя мебелью… — Что? — наконец он медленно поднял взгляд. — Мебелью на ножках, если быть точной, — уточнила Ханджи. — Очень образно. В комнате повисла пауза. — И? — ровно спросил он. — И ушла спокойнее, чем пришла, — ответила она чуть тише. — Значит, всё работает. Но предупреждаю — она не тупая. Она чувствует, что её проверяют. Леви снова посмотрел в бумаги. — Пусть чувствует, — сказал он. — Если бы я хотел сломать её, я бы сделал это быстрее. — Очаровательно, — вздохнула Ханджи. — Никогда не меняешься. Она уже собиралась выйти, когда добавила, как бы между прочим: — А, и ещё. Она грозилась назвать тебя мебелью. — … — Холодной. Неподвижной. С характером, — с улыбкой закончила Зоэ и, насвистывая, вышла. Дверь закрылась. Леви откинулся на спинку стула. Мебелью, значит. Он прикрыл глаза на мгновение. Через час. Эмико как раз заканчивала последнее «бессмысленное поручение» — сортировку оружейных ремней (кто, зачем и почему решил, что это срочно, она так и не поняла), когда тень легла на пол слишком знакомо. — Закончи и подойди, — сказал голос. Без имени. Без объяснений. — Да неужели, — пробормотала она, поднимаясь. — Уже соскучился? Он стоял у стены, скрестив руки, как всегда — собранный, холодный, опасный. — Мне передали, что ты недовольна, — сказал он. — О, уже до тебя дошло? — она приподняла бровь. — Быстро. — Ты кричала, — сухо заметил Леви. — У меня был эмоциональный момент, — пожала плечами Эмико. — Бывает. Я же человек, не мебель. …пауза. Очень тонкая. — Рад, что ты это осознаёшь, — сказал он наконец. Она прищурилась. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — ответил он. — Мебель не справилась бы с тем, что ты выполняешь. Эмико на секунду растерялась. А потом фыркнула. — Это что… комплимент? — Констатация, — отрезал он. — И в следующий раз, если у тебя проблемы с заданиями — говори мне. — А не орать у Ханджи? — с улыбкой уточнила она. — Это тоже вариант, — признал он. — Но менее эффективный. Она смотрела на него пару секунд. Внимательно. Открыто. — Знаешь, — сказала она вдруг, — ты всё равно бесишь. — Я в курсе, — спокойно ответил он. — Работай. И развернулся, уходя. Эмико осталась стоять. С сердцем, которое билось чуть быстрее обычного. — Чёртова мебель… — пробормотала она себе под нос. И почему-то — уже без злости. Эмико возвращалась в штаб уже в третий раз за утро. Сначала — отнести отчёт. Потом — проверить склад. Потом — «раз уж ты всё равно здесь», занести что-то Эрвину. — Да чтоб тебя… — пробормотала она себе под нос, перехватывая ремни УПМ на плечах. Она прекрасно понимала: это не случайность. и не забывчивость. Это был Леви. Он стоял у входа в коридор, прислонившись к стене, и выглядел так, будто вообще не имеет к происходящему никакого отношения. Чистая форма, спокойное лицо, взгляд — куда-то мимо. — Ты закончила? — сухо. — А как ты думаешь? — Эмико приподняла бровь. — Я, по-твоему, на прогулке была? Он посмотрел на неё. Недолго. Оценивающе. Так смотрят на оружие перед боем. — Тогда ещё одно поручение, — сказал он. Вот тут её и перекосило. — Ты издеваешься, — не вопрос. Констатация. — Мы сегодня уже работали. Этого мало? — Нет, — ровно. Где-то за её спиной замерли Эрен и Микаса. Они явно всё слышали и теперь выглядели как зрители перед взрывом. — Это уже не тренировка, — добавил Леви. — Проверка. — Проверка чего, интересно? — она резко развернулась к нему. — Моей выносливости? Терпения? Или тебе просто скучно? Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Выполняй, — коротко. — Потом свободна. Она стиснула зубы, развернулась на пятках и ушла, бурча что-то исключительно нелитературное. Эрен осторожно выдохнул: — Она его сейчас укусит… — Не укусит, — тихо сказала Микаса. — Она… злее, чем кажется. Через десять минут дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что пробирки на полках мелко звякнули. — ХАНДЖИ!!! Ханджи Зоэ вздрогнула, едва не уронив колбу. — О, Эмико! — она обернулась с улыбкой. — Какое экспрессивное начало разговора, я заинтригована! — Он меня использует, — выпалила Эмико, шагая внутрь. — Это официально. Я — многофункциональный инструмент имени Капитана Чистоплюя! — Угу, — Ханджи кивнула слишком спокойно. — И что именно тебя бесит больше? — ВСЁ, — не задумываясь. — Его лицо. Его тон. Его «выполняй». Его существование. — Любопытно, — Ханджи отставила колбу и повернулась к ней уже внимательнее. — А почему тогда ты здесь, а не в казарме, где можно спокойно злиться в подушку? Эмико замерла. — Потому что… — она запнулась, — потому что мне надо кому-то пожаловаться. — Не любому «кому-то», — мягко поправила Ханджи. — Мне. Пауза повисла странная. Тёплая. Неловкая. — Он делает это не просто так, — продолжила Ханджи уже серьёзнее. — Леви не гоняет людей из скуки. Он смотрит, как они реагируют, когда устали, злы и не понимают причин. — Прекрасно, — скривилась Эмико. — Значит, я подопытная мышь. — Нет, — Ханджи улыбнулась уголком губ. — Подопытных он не берёт близко. Это ударило неожиданно. Эмико отвернулась. — Бесит, — тихо сказала она. — Это бесит больше всего. — Ага, — Ханджи согласно кивнула. — Значит, проверка работает. Она снова занялась своими делами, будто разговор окончен. — Ханджи, — буркнула Эмико уже у двери. — М? — Если он ещё раз отправит меня «принести-подать-вернуть», — Эмико прищурилась, — я начну материться вслух. — О, — оживилась Ханджи, — обязательно зайди потом и перескажи. Мне будет интересно! Дверь захлопнулась. * Леви нагнал её уже у лестницы. — Ещё одно, — сказал он, будто между делом. Эмико даже не сразу остановилась. Просто выдохнула сквозь зубы и медленно обернулась. — Конечно, — голос вышел слишком спокойным, чтобы быть искренним. — Что на этот раз? Мир спасти? Или просто проверить, не развалюсь ли я по дороге? — Документы из оружейной. Отнести в архив, — ровно. — И да, сейчас. — Прекрасно, — она кивнула. — Просто замечательно. Он ничего не ответил. Уже привычно. А ей почему-то стало от этого только хуже. Было уже темно. Штаб жил иначе — приглушённо, тише, осторожнее. Где-то скрипели доски, где-то горела одна-единственная лампа, отбрасывая длинные тени на стены. Эмико шла по коридору, прижимая к боку папку, и чувствовала, как злость начинает превращаться во что-то более липкое и неприятное. Ты же сама ведёшь себя как дрянь. Мысль пришла внезапно. И не ушла. Она вспомнила, как огрызалась. Как кривила губы. Как бросалась словами, будто это щит. Как будто если говорить резко — никто не залезет внутрь. Он тебе ничего не сделал. Он вообще почти ничего не говорит. Так с чего ты взбесилась? Она замедлила шаг. Ответ был неприятно очевиден. Потому что рядом с ним она чувствовала себя… слишком заметной. Слишком читаемой. Слишком уязвимой. И это злило. — Отлично, Эми, — пробормотала она себе под нос. — Сама создала проблему, сама бесишься. Эхо её шагов глухо отражалось от стен. Коридор к архиву был почти пуст. Только тусклый свет в конце и запах старой бумаги. Она остановилась на мгновение, прислонившись плечом к стене. Мне не нравится, какая я рядом с ним. Не дерзкая — напряжённая. Не уверенная — настороженная. И это было совсем не похоже на неё. — Прекрати, — шепнула она сама себе и толкнула дверь архива. Поставив папку на нужную полку, Эмико не сразу ушла. Постояла, вдыхая пыльный воздух, словно пытаясь собраться обратно в нормального человека. Он просто капитан. Ты просто солдат. И ничего здесь нет. Но мысль звучала натянуто. Как плохо настроенная струна. Когда она вышла обратно в коридор, ночь сжалась вокруг плотнее. Лампа за её спиной мигнула. И почему-то ей показалось — что он знает. не что именно она чувствует, а то, что она борется сама с собой. И от этого становилось ещё тяжелее. * В его кабинете было пусто. Эмико остановилась в дверях, уже готовая выдать сухое «выполнено», — и застыла. Тишина здесь была другой, не такой, как в коридорах. Глубокой. Настоящей. Она могла уйти. Могла пойти искать. Но вместо этого закрыла за собой дверь и осталась. Села не сразу — сначала прошлась взглядом. Стол аккуратный, почти слишком. Бумаги разложены ровно, без суеты. Стул задвинут. Окно приоткрыто, и ночной воздух медленно шевелил занавеску. Здесь не было уюта. Но было ощущение порядка, за который держатся, когда всё остальное — хаос. Эмико всё же села. Край стула, спина прямая, руки на коленях. Ждала. Минуты тянулись странно — не раздражающе, а будто позволяя ей отдышаться. Мысли перестали скакать. Осталась только усталость. Та самая, честная. Щёлкнула ручка. Она подняла голову почти одновременно с тем, как дверь открылась. Леви вошёл спокойно. В руках — две кружки, из которых поднимался пар. Он не сказал ничего. Просто закрыл дверь ногой, прошёл к столу и поставил одну кружку перед ней, вторую — себе. Эмико моргнула. Неловко. Неожиданно. — …спасибо, — тихо сказала она, почти шёпотом. Он сел напротив. Сел медленно, как будто не боялся тишины между ними. Она обхватила кружку ладонями. Тепло было приземляющим. Несколько секунд они просто сидели. И вдруг она вздохнула — глубоко, словно решаясь. — Капитан… — она запнулась и тут же поправилась: — Леви. Он поднял взгляд. — Я… — слова не хотели сразу становиться в ряд. — Я хотела извиниться. Пауза. — За своё поведение. За язвительность. За то, что… — она сжала пальцы сильнее. — Срывалась. Голос был ровный, но тихий. Без защиты. Без привычной дерзости. — Это не оправдание, — добавила она поспешно. — Я просто… мне не нравится, какой я стала. И вы тут ни при чём. Она подняла на него глаза. Честно. Без улыбки. — Мне жаль. В кабинете снова повисла тишина. Но уже другая — тёплая, как чай между ладонями. Он ничего не ответил. Вообще. Не сразу отвернулся, не смягчился во взгляде — просто остался таким, как есть. Спокойным. Собранным. Настоящим. Эмико уже почти пожалела, что заговорила. Улыбка хотела вернуться — защитная, привычная. Но он сделал движение раньше. Протянул руку. Не к ней — к кружке. Подвинул её чуть ближе к Эмико. Аккуратно. Будто проверяя, не остыл ли чай. Потом — короткое, едва заметное движение пальцами по столу. Неспешное. Заземляющее. Он принял извинение. Без слов. Без драмы. Как факт. И этого оказалось достаточно. Эмико сглотнула и опустила взгляд в кружку. Пар поднимался вверх, щекоча глаза. От чая, конечно. Только от него. Она не чувствовала облегчения — нет. Но внутри что-то встало на место. Маленькая деталь, которая давно была перекошена. Леви сделал глоток. Поставил кружку. И просто остался сидеть напротив. Не выгоняя. Не спрашивая. Не требуя. Разрешая побыть. И в этот момент Эмико вдруг поняла, что именно это — и было его способом сказать: достаточно. понял. живи дальше. Они сидели так уже какое-то время. Не ясно сколько — минуты растягивались, теряли форму. Чай почти остыл. Штаб за стенами кабинета дышал ночной тишиной. Эмико первой нарушила её. Не словами. Она вдруг осознала, что пальцы у неё дрожат. Совсем чуть-чуть. Не от страха — от того странного внутреннего напряжения, которое копилось весь день и наконец начало оседать. Она перевела взгляд на свои руки. Сжала пальцы. Не помогло. И тогда — почти не думая — она сделала шаг. Не к двери. К нему. Не резко. Медленно. Настолько осторожно, будто боялась спугнуть сам момент. Она остановилась рядом со столом. Совсем близко. Так близко, что могла чувствовать тепло его присутствия — спокойное, плотное. — Я… — она хотела что-то сказать, но слова тут были лишними. Поэтому она просто опёрлась ладонями о край стола и немного наклонилась вперёд, выдыхая. Не к нему — в пространство между ними. Молчание сгущалось. Если бы он сказал хоть слово — она бы отступила. Но он молчал. И это дало ей странное, почти пугающее чувство разрешения. — Ты не представляешь, как я устала, — тихо сказала она наконец. Без жалобы. Просто факт. Голос вышел низким. Настоящим. Она не смотрела на него, но знала — он смотрит. И тогда она сделала ещё одну вещь. Самую неожиданную — даже для себя. Она медленно опустилась на край стола рядом с ним. Не напротив. Не на расстоянии. Сбоку. Почти вплотную, но не касаясь. — Мне не нужно, чтобы меня утешали, — добавила она. — Просто… будь здесь. И снова — тишина. Он не отстранился. Не напрягся. Не встал. Только слегка повернул голову в её сторону. Одно движение. Минимальное. Но в нём было всё. Эмико почувствовала это спиной. И закрыла глаза. На секунду. Ровно на столько, сколько ей было нужно, чтобы не сорваться окончательно. Он почувствовал это не сразу. Сначала — только смещение воздуха. Потом — то, как её присутствие вдруг стало слишком… ощутимым. Когда человек рядом не просто есть, а занимает всё пространство. Леви медленно поднял взгляд. Эмико сидела на краю стола уже не расслабленно. Она чуть наклонилась вперёд. Слишком близко, чтобы это было случайно. И слишком спокойно, чтобы назвать это вызовом. — Нанаго, — голос у него был ровный, низкий, без раздражения. Скорее… предупреждающий. — Что ты делаешь? Она ответила не сразу. Сначала — едва заметная улыбка. Та самая. Ленивая, хитрая, будто ей всё сходит с рук просто потому, что она это она. — Ничего, — сказала она почти шёпотом. Пауза. — …любуюсь. Он не отреагировал. Ни словом. Ни движением. И это только подстегнуло. Эмико наконец посмотрела ему в глаза. Впервые за весь вечер — по-настоящему. Не вскользь, не из-под ресниц, а внимательно. С изучающим интересом. Странно, — подумала она. Всегда казалось — серые. Сейчас они выглядели иначе. В тусклом свете лампы — холодные, глубокие, с едва заметным синим отливом. Не ярким. Тем самым оттенком, который замечаешь только если смотришь слишком долго… или слишком близко. Она подалась ещё вперёд. Медленно. И вдруг поставила ладони по обе стороны от него, упираясь в стол. Не касаясь. Но замыкая. Теперь между их лицами осталось совсем немного. Неприлично мало — для кого угодно другого. Она просто… смотрела. Без усмешки. Без слов. С неподдельным, почти детским интересом. Леви прищурился. — Ты слишком близко, — сказал он спокойно. — Я знаю, — так же тихо ответила она и даже не подумала отодвинуться. — Просто проверяю одну теорию. — Какую ещё теорию? — Что твои глаза не серые, — серьёзно сказала Эмико. — Они… другие. Она склонила голову чуть набок, словно прикидывая угол обзора. Её дыхание было ровным. Ни намёка на смущение. — Синие, — добавила она задумчиво. — Но ты, наверное, этого не знаешь. Вот теперь он слегка напрягся. Не от злости — от того, что граница была уже слишком близко. — Нанаго, — произнёс он тише. — Отойди. Она посмотрела на него сверху вниз. И в её взгляде вдруг не было ни кокетства, ни игры. Только странная, честная усталость… и что-то ещё, слишком личное. — Скажи, если я ошибаюсь, — прошептала она. — Я уйду. Она не двигалась. Мир сузился до нескольких сантиметров воздуха между ними. И это было куда опаснее любого поцелуя. Она не стала ограничиваться одним столом. Ей было мало. Эмико шагнула ближе — настолько, что его колени оказались почти между её ногами — и положила ладони на края стула, по обе стороны от него. Дерево было холодным, как и должно быть… но он — нет. Теперь она нависала над ним. Не давя. Не захватывая. Просто присутствуя. Слишком близко. Она снова молчала. Смотрела. Её взгляд был сосредоточенным, почти серьёзным, как будто она правда что-то важное искала в его лице. В этих глазах. Леви позволил этому длиться. Пару секунд. Может, три. Он не отводил взгляда, не двигался, не говорил. Только наблюдал за тем, как она изучает его, будто он — редкий экспонат, а не человек. — Насмотрелась? — спросил он наконец тихо. — Ещё нет, — честно ответила она. И вот тогда он пошевелился. Не резко. Не грубо. Леви медленно поднял руки и осторожно, почти невесомо коснулся её запястий. Большие пальцы — тёплые. Давление — минимальное. Ровно настолько, чтобы обозначить границу. Он аккуратно отвёл её руки со спинки стула вниз. Не отталкивая. Не заставляя. Просто — уберегая. — Этого достаточно, — сказал он негромко. — Не переходи черту, Нанаго. Она не сопротивлялась. Когда её ладони оказались свободны, она не отступила сразу. Всё ещё была слишком близко. Всё ещё смотрела. — Ты всегда так делаешь, — произнесла она спокойно. — Как? — Сначала позволяешь, — её губы едва дрогнули в улыбке, — а потом решаешь, что достаточно. Он посмотрел на неё внимательно. Без холода. Без насмешки. — Потому что ты сама не остановишься, — ответил он. — А кто-то должен. Она выдохнула — тихо, почти неслышно. И только тогда шагнула назад. Но в её глазах не было ни разочарования, ни стыда. Только то самое послевкусие. Тягучее. Опасное. — Значит, спасибо, — сказала Эмико и чуть наклонила голову. — За то, что остановил. Он ничего не ответил. Но чашка с чаем, которую он пододвинул к ней через секунду, сказала больше любых слов. Эмико аккуратно взяла обе чашки. Пальцы сжали керамику чуть крепче, чем нужно — будто это помогало удержать внутри всё то, что она не сказала. — Я… помою, — произнесла она негромко, уже делая шаг к двери. Он кивнул. Без комментариев. Без «оставь». Без попытки задержать. И именно это почему-то сделало момент ещё важнее. Она уже взялась за ручку, когда на секунду замерла. Не обернулась. Просто сказала, почти шёпотом: — Спокойной ночи. — Тебе тоже, — ответил он. Дверь закрылась тихо. Слишком тихо для того, что внутри неё всё ещё было живым. Ночью Эмико не спалось. Она лежала, глядя в потолок, и вдруг поймала себя на том, что… улыбается. Не широко. Не глупо. А как-то по-домашнему, тепло, будто внутри разлилось что-то спокойное и правильное. Она вспоминала его руки — не прикосновение даже, а осторожность. То, как он не оттолкнул. То, как выбрал остановить мягко. Её собственное «ничего, любуюсь» всплыло в памяти — и на этот раз не как шутка, а как чистая правда. — Дура… — прошептала она себе, но без упрёка. С этим редким чувством — не боли, не ожидания, а тихого довольства — Эмико наконец закрыла глаза. Как будто что-то внутри неё встало на своё место. * Утро началось подозрительно… нормально. Эмико сидела за столом, медленно помешивая кашу, и впервые за долгое время не спорила ни с кем. Не поддевала Конни. Не комментировала аппетит Саши. Даже на Жана посмотрела… без огня. Вот тут Армин и насторожился. Он не сразу сказал. Сначала просто смотрел. Дольше обычного. С тем самым взглядом, от которого обычно хочется либо сознаться, либо сбежать. — Эмико… — осторожно начал он, — с тобой всё в порядке? Она подняла на него глаза. Спокойные. Слишком спокойные. — А что? — отозвалась она лениво, делая глоток чая. Армин нахмурился. — Ты… — он замялся, подбирая слова, — сегодня какая-то другая. — В смысле? — уголок её губ дёрнулся, — Я что, должна на кого-то наорать до завтрака, чтобы соответствовать стандарту? — Обычно ты хотя бы один раз пытаешься устроить словесную казнь, — пробормотал он. — Оу, — она наклонила голову, — прости. Хочешь, исправлюсь? И вот тут он понял. Это был тот же самый яд, но… выдержанный. Более тонкий. Более опасный. Армин улыбнулся — чуть нервно. — Нет, не надо. Просто… — он понизил голос, — ты выглядишь так, будто… что-то поняла. Эмико на секунду замерла. Перед глазами — кабинет, чай, его глаза с этим странным синим оттенком. Тепло. Тишина. И то, как ей не хотелось портить момент. Она отвернулась к тарелке. — Поняла, — тихо повторила она. А потом, не глядя, добавила привычным тоном: — Что вы все слишком много думаете. Особенно ты. Армин рассмеялся. С облегчением. — А, вот она ты. Эмико усмехнулась. Тренировочное поле гудело голосами и ударами дерева о дерево. Рукопашная. Пары. Команды короткие, резкие. Запах пыли, пота и свежего дерева — всё как всегда. И всё не как всегда. Эмико стояла напротив Жана, прокручивая в руках деревянный меч. Пальцы слушались. Тело — тоже. Слишком хорошо, учитывая недавнее состояние. — Ты уверена, что тебе вообще можно? — буркнул Жан, принимая стойку. — Поздно спрашивать, — усмехнулась она. — Если что — добьёшь. Они начали. Дерево столкнулось с деревом. Удары были быстрые, сдержанные — тренировочные, но не щадящие. Эмико двигалась уверенно, даже слишком. В ней ещё было утреннее спокойствие… и что-то другое, спрятанное глубже. И именно тогда она почувствовала это снова. Не прямо. Боком. Когда она делала шаг назад, разворачиваясь, взгляд сам собой скользнул по краю поля — туда, где обычно просто фон. Солдаты. Инструкторы. Ничего важного. Он был там. Стоял чуть в стороне. Не ближе остальных. Не выделяясь. Руки сложены за спиной. Взгляд — будто рассеянный. Но в следующую секунду он поднял глаза. И смотрел на неё. Не на бой. Не на Леви. На неё. На секунду. Ровно одну. Эмико сбилась. Удар Жана прошёл слишком близко — дерево скользнуло по её защите, и она резко отступила. — Эй! — Жан нахмурился. — Ты чего? — Ничего, — отрезала она автоматически и снова приняла стойку. Но теперь она уже знала — это не случайность. Они продолжили. И через пару обменов ударами Жан вдруг сказал, не глядя на неё: — Он опять здесь. Эмико не повернула голову. — Кто. — Тот тип. Обычный такой, — Жан прищурился. — Который слишком часто стоит там, где стоишь ты. Вот тут внутри у неё что-то холодно щёлкнуло. — Ты тоже заметил? — тихо спросила она. — Ага. И это… — он ударил сильнее, чем нужно, — …бесит. Свист. — Смена! — голос Леви разрезал воздух. Он вышел вперёд, взгляд цепкий, оценивающий. Несколько мгновений — и он уже смотрел на Эмико. — Нанаго, — коротко. — Ко мне. Жан фыркнул. — Ну вот, — пробормотал он. — Повезло. Эмико вышла вперёд. Леви бросил ей деревянное оружие. Она поймала на автомате. — Покажи, — сказал он. — Без сдерживания. Они сошлись. И в этот момент она больше не смотрела по сторонам. Только на Леви. На движения. На ритм. На удары. Но даже сосредоточившись полностью, где-то на краю сознания она знала: тот взгляд никуда не делся. Леви заметил её секундную заминку. — Ты отвлекаешься, — бросил он и выбил оружие из её рук резким движением. Дерево упало в пыль. Он наклонился чуть ближе, понизив голос так, чтобы слышала только она: — Кто. Это был не вопрос из любопытства. Это был вопрос командира. Эмико сжала зубы. — Потом, — ответила она тихо. — Но это не пустяк. Он посмотрел на неё внимательно. Долго. Потом коротко кивнул. — Продолжим позже. Она подняла оружие. И — впервые за тренировку — не почувствовала тепла. Только напряжение. И чужое внимание, которое становилось слишком смелым. После тренировки Эмико чувствовала себя странно собранной. Тело — уставшее, мышцы тянуло, голова ныла приглушённо, но внутри было другое ощущение. Не страх. Не паника. Настороженность. Она вышла с поля вместе с остальными, нарочно не оглядываясь. Сделала вид, что увлечена разговором, что смеётся над чем-то, что Жан бурчит ей под ухо. Но где-то под кожей жила уверенность: он рядом. Не перед ней. Не за спиной. Где-то сбоку. В тени. Там, где взгляд не задерживается. Она почувствовала это у склада снаряжения. На секунду — как лёгкое давление между лопаток. Эмико замедлила шаг. — Жан, — негромко сказала она, не поворачивая головы. — Ты его видишь? Жан сразу стал серьёзным. — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Но… — он скривился, — чувствую, да. Значит, не одна я. Позже — в коридорах штаба — ощущение не исчезло. Иногда ей казалось, что это паранойя. Иногда — что она вот-вот поймает его взгляд. Но каждый раз, когда она резко оборачивалась, было пусто. Обычные солдаты. Дежурные. Тени от факелов на стенах. Слишком чисто. Слишком аккуратно. Он умел. Во время обеда она специально сменила место. Села спиной к стене. Слева — окно, справа — проход. Просканировала зал взглядом. Его не было. И ровно в этот момент чувство стало сильнее. Не зря. Когда она выходила, уже почти у двери, кто-то прошёл слишком близко. Не задел — едва не задел. Запах формы. Чужое тепло. И… пауза в шаге. На долю секунды дольше, чем нужно. Эмико остановилась. Сердце стукнуло чуть сильнее. Она не обернулась. — Перестаёшь быть осторожным, — сказала она тихо, почти лениво, будто обращалась в пустоту. Кто-то позади неё двинулся дальше. Обычным шагом. Но чувство никуда не делось. Значит, слышит. В течение дня это повторялось снова и снова. В коридорах. На лестницах. Во дворе. Он не приближался. Не лез. Не говорил. Просто был. Как тень, которая появляется только тогда, когда свет падает под нужным углом. К вечеру Эмико устала не столько физически, сколько морально. Она остановилась у стены, сделала вид, что проверяет крепление ремней, и тихо выдохнула: — Либо ты сегодня проявишься, — пробормотала она себе под нос, — либо завтра тебя найдут. И я не уверена, что первая буду я. Где-то в штабе хлопнула дверь. Эмико выпрямилась. Губы тронула тонкая, опасная улыбка. К вечеру Эмико сделала вид, что устала окончательно. Не демонстративно — наоборот. Чуть медленнее шаг. Чуть ниже плечи. Никаких резких движений. Она отлично знала: если он следит, то сейчас — самый удобный момент. Но вместо казарм она свернула в другое крыло штаба. В лаборатории Ханджи было светло — слишком светло для позднего часа. Запах реагентов, бумаги, пыльных книг. Где-то шуршало, гремело, тихо бормотало. — Зоэ, — окликнула Эмико, закрывая за собой дверь. — Если ты опять не спала… — Я не опять, я всё ещё, — отозвалась Ханджи из-за стола, не поднимая головы. — Что-то случилось? Ты редко приходишь просто так. Эмико прислонилась к двери спиной и на мгновение прикрыла глаза. Здесь было безопаснее. Или, по крайней мере, казалось. — Ты знаешь солдата по имени Путо Фого? — спросила она ровно. Это подействовало сразу. Ханджи подняла голову. Взгляд стал внимательным, цепким — не учёный, а следователь. — Знаю, — медленно ответила она. — Второй взвод, переведён недавно. Ничем не выделяется. Почему спрашиваешь? — Потому что он выделяется именно этим, — Эмико криво усмехнулась. — Никакой изюминки. Слишком чисто. Слишком… удобно. Ханджи откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Ты думаешь, он следит за тобой? — Я знаю, — спокойно сказала Эмико. — Не постоянно. Не навязчиво. Но регулярно. И аккуратно. — Интересно… — протянула Ханджи. — Я проверяла его досье поверхностно. Ничего странного. Но если он умён, он не оставит следов на бумаге. Эмико чуть наклонила голову. — А если не на бумаге? Ханджи прищурилась. — Тогда он ошибётся в поведении. Эмико кивнула. Именно это она и ждала услышать. — У него есть привычки? — спросила она. — Маршрут. Время. Что угодно. — Есть одна мелочь, — медленно сказала Ханджи. — Он слишком часто оказывается рядом с теми, кто участвовал в последней вылазке. Не всегда одни и те же люди. Но… — она постучала пальцем по столу, — закономерность есть. Тепло внутри Эмико окончательно испарилось. — Значит, я не параноик. — Ни в коем случае, — серьёзно ответила Ханджи. — И ещё… — она встала, подошла ближе. — Если он следит за тобой так, как ты говоришь, то он уже допустил ошибку. — Какую? Ханджи усмехнулась. Очень не по-доброму. — Он думает, что ты не заметишь. Эмико выпрямилась. — Тогда… — она взялась за ручку двери, — давай проверим, насколько он уверен в себе. Ханджи кивнула. — Только не в одиночку, — добавила она. — И если что — сразу ко мне. Или выше. — Обещаю, — сказала Эмико. И добавила тише: — Но, думаю, он сам скоро сделает шаг. Когда она вышла из лаборатории и повернула в коридор, чувство вернулось. Но теперь — иначе. Теперь она знала, что ищет. Эмико сделала это осознанно. Слишком осознанно, чтобы потом сказать, что вышло случайно. Подсобка была узкой, пыльной, с полками под потолок и тусклой лампой, которая мигала, будто сомневалась, стоит ли вообще гореть. Она вошла первой — медленно, не оглядываясь — и оставила дверь приоткрытой. Приглашение. Секунды тянулись. Она уже почти решила, что он не рискнёт. — Долго, — сказала она, не оборачиваясь. — Для человека, который так любит держаться в тени. Шаг. Тихий. Слишком уверенный для «обычного» солдата. Дверь закрылась за ним без хлопка. Щелчок. Вот тогда внутри что-то провалилось. — Путо Фого, — спокойно произнесла Эмико, разворачиваясь. — Почему ты… Она не договорила. Он стоял слишком близко. Не суетясь. Не торопясь. Лицо — всё то же обычное, серое. Но взгляд… изменился. В нём больше не было осторожности. Только холодная оценка. — Ты правда думала, что я просто пялюсь? — спросил он тихо. Она усмехнулась. Автоматически. Привычка. — Я думала, ты ошибёшься, — ответила она. — И ты ошибся. Пришёл один. Он шагнул ближе. Слишком быстро. Эмико среагировала — удар, попытка уйти в сторону, взять на болевой… И не сработало. Совсем. Её просто перехватили. Одной рукой. Жёстко. Без усилия. — Вот здесь ты и ошиблась, — сказал он ей почти спокойно. — Ты мерила меня по себе. Воздух вышибло из лёгких, когда её вжали в стеллаж. Дерево скрипнуло. Полки дрогнули. Она попыталась снова. Колено. Локоть. Любой приём — всё, что знала. Ничего. Он был не просто сильным. Он знал, как держать. Как лишать пространства. Как не оставлять шансов на трюк. Хитрость не помогала. Слова — тоже. — Прекрати, — прошипела она, уже не играя. — Я слишком долго ждал, — ответил он тихо. — И ты слишком часто смотрела не туда. Вот тогда она поняла. По-настоящему. Это была не слежка. Это была фиксация. И да — она ошиблась. Переоценила себя. Недооценила его. Мысль пронеслась резкой вспышкой: Если сейчас никто не зайдёт… Дыхание сбилось. Сердце било в горле. Но она всё ещё была жива. И всё ещё не сдавалась.