Солнечное затмение

Эн читал по вечерам, после уроков до того как ложился спать. Сначала ему в руки попал "Токийский гуль" Он начал изучать эту мангу с любопытством, но чем дальше, тем сильнее сжимался его живот. Сюжет был о Кэн Канеки, насильно превращённый в монстра, он разрывался между человечностью и голодом... Это было слишком узнаваемо. Эн ловил себя на том, что проводит пальцами по своему горлу, когда главный герой боролся с желанием съесть лучшего друга. Он дочитал до середины и отложил том с чувством, будто подглядывал за чем-то слишком личным и болезненным. Ему стало не по себе. Следующей была "Берсерк". Его втянуло сразу. Гатс, с его исполинским мечом и травмой, нанесённой самым близким человеком... Эн читал, заворожённо глядя на мангу с атмосферой средневекового кошмара. В Гатсе не было ничего от его собственной слабости — только ярость, выкованная в боль. Это воспринималось определено легче. Хотя желтоглазого не сильно интересовали сцены драк. Потом он нашёл "Ван Пис". И... ничего не понял. Нелепый парень в соломенной шляпе, который тянется к какой-то несбыточной мечте? Преувеличенные персонажи, абсурдный юмор и атмосфера беспечного приключения? Эн листал страницы с нахмуренным дисплеем. Эта вселенная отказывалась впускать его. Он чувствовал себя старым и выгоревшим, глядя на эту бесконечную феерию дурачества. Возможно, для этого нужно было сохранить в себе часть того наивного Эна, что умер в ту ночь, когда он решил надеть петлю на шею. Он отложил и её. И так Эн каждый день читал что-нибудь из коллекции Узи. Однако он этим не ограничиваелся. Он учился готовить. Узи готовить не умела. Всё это время они с отцом питались покупным моторным маслом, готовой замороженной едой, консервами.... В общем, благодаря новой разработке учёных бункера можно было готовить еду как у людей и Эн подумал, что будет неплохо научиться готовить что-нибудь, что могло бы понравиться Узи. Он готовил супы, каши, блины, пиццу... Эн также изучал японскую кухню, потому что если Узи нравилась манга, которую тоже придумали в Японии, ей наверное понравилось бы что-нибудь в этом духе? Нори даже нашла ему книгу с рецептами. И первое время помогала, пристально следя, чтобы демонтажник не спалил им кухню. Готовка приносила Эн гораздо больше удовольствия, чем школа или работа в ООР. Тем более что это получалось у него гораздо лучше. Да даже Хану нравилась стряпн Эн, а это уже что-то! Ещё Эн впервые прибрался в комнате Узи. Там не то, чтобы бардак, но её вещи всё равно были разбросаны на компьютерном столе, под ним, на столике возле кровати... И Эн всё это время старался ничего не трогать, убираясь только за собой, так он думал, что в комнате ещё есть маленькая часть Узи, будто он сделает что-то плохое если их передвинет. Да и трогать чужие вещи было как-то нехорошо. Но в этот раз Эн решил, что Узи было бы лучше вернуться в чистую комнату, так как за всё это время на столе, на её бумагах и подобном накопилась пыль. Должно быть как минимум стыдно, возвращать сюда Узи, которая и так с больницы. Пыль могла забиться в её вентиляторах и...лучше держать комнату в чистоте. Эн собрал её бумаги разбросанные на столе и аккуратно сложил их в ящик в столе. Демонтажник вытерал пыль, помыл пол и довольный собой сел на кровать. Однако что-то было не так. Эн заметил футболку Узи, которая уже месяцами весела на стуле. Эн осторожно снял фиолетувую футболку в тёмно-синюю полоску и подошёл к шкафу. Открыв дверцу он сложил футболку и положил на полку с прочими её вещами, которые были не аккуратно сложены, как можно было бы представить, а лежали скомканными в один большой ком. Эн бы прибрался и там, но знал, что у всего есть свои границы. Его полка была через одну выше. Узи не могла дотянуться туда и полка пустовла, поэтому Нори решила отдать её Эн, при условии, что он не будет лазить в вещах её дочери. И она очень на это надеялась, иначе его ожидало нечто не очень хорошее и Эн не хотел об этом думать. Эн уже собирался закрыть шкаф, когда его взгляд упал на толстую тетрадку, лежавшую на одной из полок между учебниками. Он узнал её — это был скетчбук Узи, тот самый, в который она иногда что-то быстро набрасывала, триумфально хихикая, и обычно не показывала ему. Иногда она всё же делилась какими-то забавными карикатурами учителей или эскизами роботов, но большую часть страниц Эн никогда не видел. Сердце его сжалось от ноющей нежности. Ему захотелось снова увидеть эти рисунки, кусочки её внутреннего мира, её чувства юмора. Он осторожно вытащил скетчбук и сел на кровать. Первые страницы были такими, какими он их помнил: наброски лиц дронов, схемы пушек, несколько набросков посадочной капсулы. Он с лёгкой улыбкой провёл пальцем по штриховке. Но дойдя до середины его щеки ярко вспыхнули, а глаза округлились от шока. Пальцы начали судорожно листать страницы. Это были как быстрые, порывистые наброски в углах тетрадей, так и более проработанные скетчи. И на всех - он. Прежде Эн никогда не видел нарисованного себя рукой Узи. Здесь он был представлен не как "дрон-убийца". Не неуклюжий парень в пальто. А... объект искусства. На одном рисунке он сидит на крыше, подперев голову рукой. Его плечи на рисунке были словно хрупкими, а изгиб спины и талии подчеркнут плавной, уверенной линией. На другом смеется, запрокинув голову. С изящной ровной осанкой. Хвост не был грозным оружием, а выглядел как декоративный шлейф, повторяющий динамику его движения. Но больше всего его зацепил образ в готическом платье. Здесь она довела свое видение до идеала. Она усилила все, что он в себе стыдился: плавные линии бедер, тонкую талию, хрупкость запястий. И превратила это в эстетику. В красоту. Будто образ сошедший со старой картины, это было великолепно. Эн резко закрыл скетчбук и подошел к зеркалу на дверце шкафа. Его отражение было привычным - что-то неуклюжее, чуждое. Он повернул ключ, запирая дверь. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал замок своего пальто. Он сбросил его на пол. Потом - футболку. Он стоял перед зеркалом, в одних трусах, и впервые не опускал глаз. Он смотрел. Не глазами Джей. А глазами Узи. "Широкие бедра..." - раньше эта мысль вызывала стыд. Теперь он смотрел на изгиб, намеченный ее карандашом, и думал: "...Изящный переход..." "Хрупкие плечи..."- когда-то это означало "хилый". Теперь он видел линию, которую она провела, чтобы передать его "застенчивую грацию". Мягкий живот, невыраженные мышцы... - не слабость, а...нежность. Он медленно повернулся, глядя на свой профиль. Он поднял руку, разглядывая, как свет играет на стыке силикона и металла на его предплечье. Он не видел уродства. Он видел форму. Уникальную, сложную, свою. Он прикоснулся к своей грудной пластине, к тому месту, где стучало ядро. Он не чувствовал отвращения. Теперь это был восторг. Он словно гадкий утёнок, сначала видел себя уродливым, слабым, но теперь, благодаря Узи он разглядел в себе то, о чём раньше и не мог подумать. Она видела это все время. Она смотрела на него и видела не оружие. Не монстра. Не случайный набор деталей. Она видела в нём искусство, что-то лёгкое, мягкое... " ангел " как она когда-то сказала, но он не придал этому значения, но теперь он видел. Узи видела то, что достойно карандаша и бумаги. Она видела его красоту. Эн не стал сразу одеваться. Он еще какое-то время стоял, изучая свое отражение, открывая заново каждый сантиметр себя через призму ее любви. Это был не нарциссизм. Это было признание себя достойным того взгляда, который он так боялся. Он представлял себя в платье нарисованном Узи. Оно бы наверное смотрелось на нём так же великолепно как на рисунке. Он обязан найти такое же, ну или что-нибудь максимально похожее! " Узи была бы в восторге! " крутилось в его голове. Он представлял как она восторженно посмотрит на него, как её руки тянутся к его голове, чтобы взъерошить волосы, как они пройдутся по лентам развязывая узлы... Он чувствовал как её руки скользят по его бокам...всё ниже... *** Нори поладила с Эн довольно быстро. Оказалось, что его мягкость, к которой она так скептически поначалу относилась действительно оказалось его характером. Он был не таким как та же Ви или другой демонтажник которых Нори за свою жизнь в теле ядра иногда встречала. Он был слижком мягким и...её мысли насчёт его женственной части ,когда они покупали ему пижаму, возможно были правдивы. Он любил розовые штуки. Пижама, какие-то предметы канцелярии или выбор пирожного в кондитерской... Не всё что он выбирал было розовым, но это уже казалось доказательством, ещё Эн смотрел с Нори теле шоу по телевизору. Нори, как любая другая, как она считала, женщина любила разборки и скандалы и помимо аниме смотрела что-то аналогичные "Давай поженимся"(Но это вовсе не значило что ей нравились романтические фильмы.), "Беремена в 16", " Мужское/женское", прочие подобные передачи. Эн сначала поглядывал на телевизор из кухни пока что-то готовил, через время стал приходить, чтобы немного посидеть... В какой-то момент Нори просто по приколу стала высказывать своё недовольство к одной из участниц очередного шоу и к её удивлению Эн не промолчал, а согласился с ней, более того, после этого случая он тоже начал высказывать своё мнение о дронах с экрана. " Неужели эти двое не могут просто поговорить? Зачем разводить такой скандал из-за какого-то мусорного бака? ", " Зачем он женился на ней, если изначально не любил? Это ужасно.", " Почему он её бросил? Они были вместе двадцать лет! ", " Как этот дрон мог убить собственного ребёнка?! ". Своим поведением Эн больше напоминал девочку. Такой же мягкий, наивный, верил в любовь на всю жизнь, смотрел романтические комедии и мелодрамы, любил готовить, сам гладил свою одежду, помогал по дому, ещё и волосы по утрам расчёсывал. Нори считала немного странным, что её дочь выбрала такого противоположного себе характером парня, но в этом было и что-то логичное. Они не были похожи, но наверное хорошо дополняли друг друга. Он мягкий, она яркая... да и Эн очень заботился об Узи и этого уже было достаточно. *** После встречи с Джей, Ви стала относиться к Эн мягче. Он перестала пытаться до него докапываться, начинать возмущаться или веселить. Она просто была рядом: провожала до дома, навещая просто сидела рядом. Вместо настойчивости она попробовала понимание и это работало гораздо лучше. Эн стал немного более разговорчив, он вновь начал оживать, только Ви казалось, что дело вовсе не в смене её подхода. После того случая что-то изменилось в Эн. Она не могла сказать что, тот всё ещё мало болтал, предпочитая тишину, однако что бы тогда с ним ни случилось это пошло ему на пользу и это успокаивало. Вот только Эн начал странно смотреть на Лиззи. Его хвост недовольно метался подражая молнии, стоило розовоглазой оказаться рядом с ним и сам он будто напрягался. Лиззи поначалу не обращала на это внимание, однако позже казалось стала избегать Эн и при любом упоминании Узи пыталась сменить тему. Ви неоднократно спрашивала об этом подругу, но та держалась не хуже демонтажника, на что Ви осталось только гадать, что означало их поведение и короткие молчаливые диалоги управляемые лишь взглядами. Диалоги Теда с Эн проходили ни чуть не лучше. Тед что-то рассказывал, Эн либо молча кивал, либо коротко отвечал будто бы намекая на завершение диалога, на что футболист послушно прощался и шёл по своим делам. Тед несколько раз предлагал Эн вступить в его футбольную команду. Даже Нори какое-то время поддерживала эту идею...пока Эн всё же не попробовал. Он не справлялся ни с ролью нападающего, ни вратаря, ни судьи. Он задумывался погружаясь в собственный мир и совсем забывал, чем он до этого занимался. Футбол казался Эн скучным тем, что Эн не особо интересовался играми с мячом. Таким образом демонтажник быстро ушёл из команды так же быстро, как и пошёл, на что Тед ни чуть не смутился и похвалил друга сказав, что это просто не его и что есть ещё куча занятий в которых Эн будет гораздо лучше. В школе Ви часто слышала как ученики облуждают Эн. То его внешний вид, поведение на уроках и переменах или то что он садится есть один. Ви всегда заступалась за друга. Ей, кстати, претензий никаких не предъявляли так как она дружила с Лиззи и была очень популярна. Она также участвовала в девчачьих посиделках и других подобных вещах. И если кто-то и смел её осудить они тут же жалели отхватив либо от Лиззи, либо от самой Ви. *** Спустя ещё два месяца безумие Эн достигло своего пика Он не сидел у её кровати с каменным лицом. Нет. Он влетал в палату с сияющим, неестественно широким взглядом, его хвост вилял с такой энергией, что сметал всё с прикроватной тумбочки. "Узи! Смотри, что я принёс!" Эн восторженно заваливал её безмолвное тело своими "достижениями", как преданный пёс, несущий хозяину палку в надежде на ласку. Будь то хлрошая оценка в школе, новое блюдо которое он научился готовить или что-то другое. Он не замечал, как медсестры украдкой переглядывались, видя эту душераздирающую пантомиму. Для них он был "милым, но несчастным парнем". Они не видели огня, пылавшего в его глазах - огня не надежды, а лихорадочной одержимости. Казалось никто не замечал одержимости Эн, ведь тот хорошо это скрывал. Внешне Эн был образцом стоического терпения. Он ходил в школу, отсиживал уроки с пустым взглядом, кивал на редкие вопросы одноклассников. После школы - ООР, где его руки под присмотром Хана собирали механизмы с автоматической, почти безжизненной точностью. И только ночью, в её комнате, в логове, пропитанном её запахом, он сбрасывал маску. Его «искупление» приняло извращённую, одержимую форму. Чёрный скетчбук с котом-печеньем уже давно не хранил невинные портреты. Теперь его страницы были воплощением его больной страсти. Он не просто рисовал её. Он создавал альтернативную реальность, где она была не просто жива, а принадлежала ему всецело. Сначала это были они вдвоём, просто обнимающиеся. Потом - её тело, детально выписанное, лишённое одежды. Он изучал анатомию дронов по школьным учебникам и книгам в библиотеке, чтобы каждый изгиб, каждая деталь, всё было идеально точным. А затем на страницах начали разворачиваться сцены. Он рисовал их в её кровати, на крыше, среди обломков шпиля. Он изображал её лицо - не то, пустое и тёмное из больницы, а живое, искажённое страстью, которую он ей приписывал. Её пальцы впивались в его спину, её рот был приоткрыт в беззвучном стоне. Их роли менялись зависимо от его настроения. На одном рисунке он выглядел сильным, доминирующим, тем, каким он мог бы с ней быть. А на другом он был снизу, уязвимым и хрупким, где Узи властно возвышалась над ни. Теперь, за такое его не накрывало волной стыда и отвращения к самому себе. Он больше не забивался в угол кровати, рыдая, умоляя мысленно её прощения. Он стал безумнее, казалось это достигало своего пика. Его "исправление" также проявлялось в коллекционировании. Он превратился в сороку, таскающего в гнездо всё, что могло бы понравиться его Узи. Он рыскал по заброшенным магазинам за пределами бункера, рискуя встретить Джей, искал в бункере...хотя там мало чего можно было найти. Эти подарки складывались в тайник в её комнате - под кроватью, рядом с той самой коробкой, где он нашёл окровавленное стекло. Он находил старую, потрёпанную мангу, которой не было в её коллекции. Раритетные фигурки из аниме, о которых она когда-то говорила. Яркие, вызывающие значки и нашивки с черепами и надписями, которые, как он думал, соответствовали её стилю. Он скупал ткани с готическими принтами, мечтая сшить ей одежду, когда она проснётся, которая одним своим существованием будет кричать: "Она моя". Это были не просто желания. Он строил клетку из собственной любви, в которую мечтал её посадить, чтобы больше никогда не выпускать. Однажды он нашёл маленькую, изящную коробочку. Внутри лежали два серебрянных кулона в виде луны и солнца. Они были идеальны. Эн носил их в кармане, постоянно перебирая пальцами. Он представлял, как наденет ей на шею тот, что с луной, а на себя с солнцем и как она улыбнётся ему своей редкой, настоящей улыбкой. Его желание к ней стало физиологической пыткой. Оно приходило волнами, острыми и поглащающими. Он терся о матрас, сжав в руке одеяло, заглушая рык в подушку, представляя, что это не он, а их двое, что её ноги обвивают его бёдра, что её пальцы впиваются в его спину, оставляя царапины. Он больше не просто ждал Узи. Он создавал для неё фантом в своём разуме, и этот фантом пожирал его изнутри. И в самые тёмные моменты, глядя на её безжизненное тело в больнице, его охватывала ужасающая мысль: а что, если когда Ущи проснётся, уже не будет помнить его? А что если она вообще не проснётся? Но эти мысли он тут же гнал прочь, хватаясь за скетчбук или за очередную безделушку для своей коллекции. Безумие было его единственным убежищем от невыносимой реальности, в которой его солнце так и не всходило. *** Одним не совсем скучным вечером, Эн стоял у зеркала, поправляя воротник платья. Тёмно-серый бархат мягко облегал его плечи, а кружевные манжеты почти скрывали предплечья рук. Он смог найти почти такое же платье. Пришлось вылазить на улицу, чтобы его достать, но это не было особой проблемой. Самым трудным было пронести его так, чтобы этого никто не заметил. "Вот бы Узи могла видеть меня сейчас..." - пронеслось у него в голове. Он повернулся перед зеркалом, наблюдая, как складки ткани плавно колышутся. Это платье делало его таким... хрупким. Изящным. Таким беззащитным. Прямо как на одном из рисунков Узи. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Возможно, быть идеальным значит не только быть сильным. Но и позволять себе быть мягким. Быть разным. И он с нетерпением ждал того дня, когда сможет показать Узи все свои грани. Как только Узи проснётся они будут вместе. Всегда. *** Запах горячего моторного масла смешивался с уютным гулом телевизора. Эн и Нори устроились на диване вечером пятницы. На экране царила сладковатая, предсказуемая атмосфера шоу "Давай поженимся", точнее что-то аналогичное. Ядро развалилось на подушке и беззлобно ворчало: - О, господи, опять этот тип: "Я ищу девушку с хорошим чувством юмора", перевод: "Я буду шутить про твой вес, а ты должна смеяться". Эн кивает, внимательно следя за происходящим на экране. - М-м, возможно, он просто стесняется и плохо подбирает слова? Смотри, как он на неё смотрит... Кажется, он правда влюблён. - Дай угадаю, - ответило ядро, - следующую пару ты тоже оправдаешь? Они спорили, но без яда. Эн видел в каждой паре историю любви, Нори – комедию. И это было... весело, если бы Эн ещё мог это правильно чувствовать. - Ставлю банку машинного масла, что он забыл, как её зовут. - воскликнула Нори. - А я ставлю, что он сейчас сделает предложение! - Эн ухмыльнулся допивая масло из своей кружки. - Хан, ты слышишь это? Твой будущий зять – азартный игрок! - крикнули ядро мужу, который сидел в их спальне работая за компьютером. Когда парочка на экране, наконец, призналась друг другу в чувствах под ликование зала, Эн облегчённо вздохнул. - Видите? – сказал он, довольный. – Всё закончилось хорошо. Любовь всегда побеждает. Нори посмотрела на его и покачала "головой". - Ладно, ладно, сегодня твой день. Но в следующий раз, когда покажут того, кто подарил девушке на первое свидание запасные части от пылесоса, я своё мнение оставлю при себе. Обещаю. Нори не говорила Эн, что эти дурацкие вечера за телевизором, его наивные комментарии, пусть и сказанные с практически каменным лицом, их лёгкие споры – был для неё глотком воздуха. Напоминанием, что жизнь – это не только работа, больница и домашние дела. Иногда это просто глупое шоу и "приёмный сын", который верит в хэппи-энды, как в Евангелие. И, чёрт возьми, возможно, он в чём-то прав. *** - И вот смотри, Эн, - Хан тычет пальцем в экран, где дроны носятся за мячом. - Видишь номер семнадцать? Это гениальный нападающий! Настоящий мужчина должен чувствовать игру! Как я в молодости! Эн сидит рядом, вежливо улыбаясь. Он смотрит на экран, но его взгляд пустой. Посиделки с родителями Узи были забавными. Они начались после его неудачной попытки самоубийства, будто судьба пыталась смягчить его боль. Это помогало почувствовать себя менее одиноким, но так же быстро выматывало. И ещё... Ему определено не нравился футбол. - Да, мистер Хан. Очень... динамично. - Не "мистер Хан"! Хан! Мы же свои теперь! - Хан хлопает его по плечу. Эн вздрагивает, но старается не подать вида. - Скажи честно, ну что ты чувствуешь, глядя на эту красоту? На этот полёт души! Эн смотрит на мяч, на бегущих дронов. В его голове рождаются совсем другие образы. - Мяч... он такой... одинокий. Его все бьют, пинают, гонят от себя. И он просто летит, куда его пошлют. У него нет выбора...- он замолкает, поняв, что говорит вслух. Хан смотрит на него с недоумением, которое медленно сменяется пониманием. Он выдыхает и выключает телевизор. - Знаешь что, сынок? Забудь. У каждого своя игра. Ты, я смотрю, больше по... философской части. Может, лучше пирог доедим, который ты вчера испёк? Это твоё умение в разы лучше, чем мячи гонять. Эн с облегчением кивает. Они идут на кухню, и это молчаливое поедание пирога оказывается куда более вдохновляющим, чем любой футбол. Он учится готовить для Узи. И это гораздо полезнее, чем быть "скуфом" у телевизора, как когда-то сказала Нори. *** Эн задремал. Неловко развалившись на стуле возде Узи, с головой, запрокинутой на спинку. Тишину нарушали лишь привычные звуки больницы: монотонный писк монитора и разговоры врачей в коридоре. Его разбудил другой звук. Тихий, едва отличимый от шума аппаратуры. Похоже было на короткий, затруднённый выдох. Эн вздрогнул и медленно открыл глаза. Взгляд затуманенный сном, блуждал по полу, пока не нашел фокус. Он потёр лицо, пытаясь стряхнуть оцепенение, и его глаза автоматически поднялись на койку. И он замер. Узи лежала в той же позе, что и всегда. Но её голова была чуть повёрнута в его сторону. А на её дисплее, который месяцами был чёрным и пустым, теперь плавали два размытых, не сфокусированных фиолетовых пятна. Они медленно двигались в мутной дымке статики, словно кто-то зажёг два тусклых фонаря в густом тумане. Она не смотрела на него. Она, казалось, вообще ничего не видела. Её взгляд был пустым, таким же как и её выражение лица. Лицо Эн исказилось в жуткой широкой улыбке.