Moaner

И стонет, стонет, стонет, стонет

Робби, возьми, возьми, возьми, возьми…

Underworld — Moaner

***

      «Та-а-а-ак, тут где-то живёт эта сучка Роберт», — тихое проникновение на чужую территорию посреди ночи. Приключение обещало быть интересным, Чед был уверен в этом. Но оно прервалось не начавшись: в квартире Робертсона не было никого, кроме спящего у стеночки Бекона. Пёсель лениво зевнул и встал на лапки. Поглядел на Фламбе точно с прищуром, шустренько подошёл, обнюхал ноги чужака… Развернулся и пошёл обратно к своей подушечке. «И дверь, блядь, не закрыл. Придурошная, безалаберная сучка!» — пробурчал вслух Чед, закрывая дверь и проходя обратно в коридор подъезда.       Фламбе вылетел огненной кометой в сторону своего дома. В барах он уже покутил; но партнёра на ночь найти так и не удалось. Эта пятница была скучна до безобразия, даже дорогой мескаль в клубе «Голубая ракушка» не спас положение. И эта тощая сучка Роберт не дома… «До кого бы мне ещё доебаться, м? Элис, наверное, готовится к новому выступлению, а тот итальяшка, говнюк, блядь, трубку не берёт! — размышлял Чед, приземляясь недалеко от своего дома, чтобы пройтись немного пешком и обо всём ещё раз хорошенько подумать. — Я совсем один!.. Где это, блядь, видано, чтобы я, Фламбе, вечер пятницы провёл без хорошей сучки под боком?!»       Так он думал, пока вдруг не увидел около порога своего дома… Роберта. Да, это точно был он. Пыль и грязь на офисной рубашке тонко намекали, что диспетчера опять решили добить; буквально. Он тяжело дышал, кажется даже храпел. Фламбе подбежал к Роберту и начал его переворачивать, пытаться поднять.       — Я, блядь, неделю назад новую плитку положил, какого хуя?! Вставай, сучка!.. — Роберт не откликался совсем: глаза были закрыты, а рот открыт, но из него доносился лишь храп. — Робертсон, алло!       — Й-вс-слшу, — одним словом пробурчал Роберт, кое-как открывая глаза.       — Просыпайся, блядь! Ты какого хуя около моего дома делаешь?!       Чед легко подхватил тушку Роберта и зашёл в свой дом. Дорогого всему отделу СДС диспетчера нельзя отпускать в таком состоянии домой. Опять на кого-нибудь наткнётся и вновь получит по своей красивой, депрессивной морде. Блонди Блейзер точно не погладит по головке, если узнает… А топ рейтинга покидать не хочется совсем. Жизнь только начала налаживаться!       — Робе-е-е-ерт… Бобби-и-и-и-и… Ковбой Боб-Боб! — Чед мягко похлопал Роберта по щекам, когда тот снова захрапел, но уже на диване, куда его так любезно положили (хотя очень хотели кинуть). — Только попробуй, сука, обоссать мой новый диван, я тебе!.. — сквозь зубы пробурчал Фламбе. Роберт проморгался и потёр руками глаза.       — Фламбе?.. Ух ты…       — Какого хуя ты на моём районе забыл, сучка? — серьёзно спросил Фламбе, садясь на диван. — Наебенился и пошёл приключения искать?       — Ага… Это твой дом? — Диспетчер показал пальцем вокруг себя. — Мексиканское барокко?       — Ещё хоть слово про мой дом, я тебя вышвырну обратно на улицу нахуй! — огрызнулся Чед, давая Роберту слабый подзатыльник. Тот слегка усмехнулся и предпринял попытку встать с дивана.       — Мне нужно домой, к Бекону.       — С ним всё нормально.       — А?       Роберт с крайним недоумением глянул на Фламбе, даже прищурился. Тот закатил глаза и лишь взглядом повторил свой ответ. До диспетчера наконец дошло, в чём дело.       — Ты… был у меня?..       — А ты как думаешь, ёба. Ты даже дверь на ключ не закрыл!       — Вылетает из головы… — оправдался Роберт, вновь потирая глаза. — Но мне всё равно…       — Да прижми ты свою тощую задницу, Роберт! — Чед с силой усадил диспетчера обратно на диван. — Побудешь у меня ночку, ничего страшного… — вдруг Фламбе игриво заулыбался и шепнул Роберту на ухо, — приставать не буду.       Робертсон с невероятной невозмутимостью на лице оглядел своим размытым взглядом Фламбе рядом с собой… И вдруг накинулся на него. Не с кулаками, нет. Схватил руками лицо Чеда и мёртвой хваткой вцепился в слегка припухлые, горячие губы. Фламбе невольно испугался, но быстро всё осознал и даже глухо захохотал. Он уже и забыл, когда на него в последний раз устраивали такой агрессивный абордаж. Причём сначала на верхнюю голову…       Чед нехотя, но всё же бесцеремонно отодвинул от себя лицо Роберта покалеченной ладонью: «Эй, эй, полегче, сучка!.. Мы не обсудили с тобой стоп-слово». Роберт поджал губы, точно хотел плюнуть Чеду в лицо, но вовремя сдержался. «Нахер стоп-слово», — заявил он наконец, и пальцы поползли под вырезы на тугом костюме из непонятного материала.       — «Нахер» так «нахер», — с хищной улыбкой сказал Фламбе и слегка ударил Роберта по рукам с явным посылом: «Не сейчас, дорогой диспетчер». — Пошли в спальню, сучка!       — В моей речи… не было паузы. — серьёзно пробурчал Роберт, когда Чед взял его за талию, преспокойно поднял над землёй и тут же накинул на плечо, точно мешок муки.       — Ты на моей территории, мне и решать. К тому же… — Фламбе мягко шлёпнул задницу диспетчера перед тем, как кинуть его на свою большую, слегка жестковатую кровать. — Ты на вид сучка хрупкая, да и на ощупь тоже.       Роберт слегка приподнялся; тяжёлое дыхание, краснеющее лицо, мутные глаза, полные скрытой тоски. Чед еле сдержался, чтобы не задушить эту худосочную сучку на радостях. Да и не на радостях тоже… Оказалось, что Роберт — не абы кто, а Мехамен! Архивраг! Пальцы ему отрезал и брови спалил!.. Сжечь бы его заживо!       Но вместо этого Чед медленно и довольно эротично начал стягивать с себя костюм на глазах своего главного врага… Фламбе довольно часто раздевался перед своими ночными партнёрами именно так. Чтобы они могли прощупать его точёное горячее тело сначала глазами, а потом уже руками и кожей. Мягкая сила во всей красе.       И так завышенная самооценка явно пробила потолок: Чед уловил, как на него смотрел Роберт в момент раздевания. В глазах читалось искреннее восхищение, лёгкий испуг, явное волнение… и, безусловно, полыхающее в теле и голове вожделение. Ещё бы: кубики пресса, бицепсы, трицепсы, ещё много -сы и -цы. «Завидуешь, сучка?» — самодовольно ухмыльнулся Фламбе, намеренно вставая в стойку бодибилдера, точно он на каком-то конкурсе; не хватает только автозагара и масла. Мехамен слегка покивал на это со слабой ухмылкой.       — До комы я был такой же.       — Да? — Чед сделал шаг к кровати, затем навис над Робертом. — Хотелось бы верить, но верится с трудом… — Три пальца заползли под синюю офисную рубашку и начали щупать кожу живота… Дряблая, точно жидкая; под ней чувствовались напряжённые мышцы. — Ну, всё поправимо, Роберт…       — Поможешь?.. — шепнул он, слегка кусая губы. Чеду не надо говорить дважды: он ловко управился с пуговицами рубашки и помог её снять.       — Теперь понятно, почему Дива на тебя запала… — тихо, скорее для себя прокомментировал Фламбе, откидывая рубашку куда-то назад, к своему костюму. Пятна от незаживших до конца ожогов разных цветов и форм, порезы разной толщины и глубины, вмятины от пуль и/или медицинских трубок (привет из комы) на смуглой коже. «Я сейчас загорюсь нахер!» — подумал Чед, прежде чем припасть губами к пересечению шрамов на животе Роберта. Диспетчер слегка дёрнулся.       — Больно, — шепнул он. Фламбе слегка отстранился и нахмурился, встретившись взглядом с Робертом.       — Не забывай, сучка, кто тут главный… Ну ладно, дам тебе ещё одну поблажку. Ещё одно стоп-слово. Думай быстрее, Роббо…       — Моё стоп-слово… — Роберт даже специально прокашлялся, чтобы показать, что он всерьёз воспринял милость со стороны Чеда. — «А».       — Да ты, блядь, угораешь! — Фламбе не выдержал и дал Роберту довольно сильную пощёчину. — Как я пойму, стонешь ты или просишь пощады, сучка?!       — Узнаешь. — преспокойно заявил Мехамен, двигая челюстью (явно проверил, на месте она после удара или нет). — Продолжай, Уголёк.       Чед утробно прорычал от злобы, но затем подуспокоился. Он и не ждал от своего архиврага покорности. Этим Роберт изрядно бесит и… возбуждает. И он явно знает, и пользуется этим. «Манипулятор херов!» — подумал он, прежде чем глянуть ему глубоко в глаза…       Фламбе увидел не только тоску в карих глазах. Он впервые увидел в них… нежность и тепло; и силу, безусловно. Чеда в миг переполнили эмоции, но он сумел их удержать, подавить; иначе ненароком загорится и лишь покалечит диспетчера ещё больше. «Ладно, сучка… Я буду нежен», — утробно, мягко проворковал он, следом сладко целуя нижнюю губу Роберта, подбитую и холодную.       Покалеченные в драке руки легли на лопатки горячей спины. «Я плох в поцелуях», — сказал Роберт в паузе между поцелуями, пока Чед влюблённо разглядывал его лицо. Три несчастных пальца правой руки слегка взяли каштановый локон на лбу и попытались закрутить его, но ничего не получилось. «Сосёшь хорошо?» — ухмыльнулся Фламбе. Призма успела шепнуть ему на ушко… Роберт лишь закатил глаза. Это значит: «Может быть, отрицать не стану».       — Я всякую дрянь в рот не сую.       — Не беспокойся, Роберт, я всегда моюсь перед походами в бары… Ты у меня сегодня первый. — Чед широко улыбнулся, аж сощурился. Диспетчер покивал на это со своим привычным стервозным лицом. — Покажи мне свой талант, сучка. А то я недостаточно возбуждён, сам понимаешь…              Мехамен тут же с силой отпихнул Фламбе от себя, затем сделал необходимый для смены позиции манёвр. И вот Чед, лежащий на кровати точно морская звезда на песочном пляже, приготовился принимать оральные ласки Роберта.       — Мелковат. — резюмировал диспетчер, начиная делать поступательные движения правой рукой по ровному стволу члена Чеда.       — Важно не количество, а качество. — с важностью в голосе проговорил Фламбе, заложив руки за голову.       — Это тебе так мама твоя сказала? — тихо усмехнулся Роберт. Чед поджал губы и промолчал. — Прости.       — А у тебя мамы вообще нет! — всё же огрызнулся Фламбе, но спустя минуту, пока ночной любовник ещё не использовал свой рот, а только руки. — Так что заткнись, су!.. О-о-о-ох ты, бля-а-а-адь…       И мысли тут же исчезли из головы, точно кнопку какую переключили. Из глаз Чеда буквально сыпались искры удовольствия от одного лишь взгляда на архиврага, что брал за свою впалую щёку небольшой, но довольно красивый член. Роберту явно нравилось, что он делал; точно всю жизнь этим хотел заниматься. Водить плоским языком по стволу, плотно сжатыми губами обхватывать головку, и то и дело пропускать весь член себе глубже в глотку; чтобы лобковые волосы прямо в ноздри лезли, а язык накрывал яички.       Фламбе не выдержал и запустил обе руки в короткие волосы-иголки Мехамена. Пальцы то сжимали пряди сильнее, то отпускали и гладили их. Всё зависело от интенсивности движения… «Сбавь скорость, сучка!» — тихо скомандовал Чед, приподняв при этом голову Роберта за волосы. Карие глаза с издёвкой посмеялись, но всё же подчинились.       — Что, боишься кончить раньше времени? — мгновение, и в болтливый рот насилу затолкали головку. Пальцы угрожающе сжались на затылке…       — Не боюсь. Просто не хочу. — объяснил Чед, растягивая слова. — Всё-таки у меня есть планы на твою узкую задницу. — карие глаза нахмурились и явно спросили: «Охренел?» — Я давно на неё смотрю. Да-да, ты не ослышался. И я не один такой, представляешь, сучка? Вся стая тебя хочет!       Роберт знает. Сначала Блонди Блейзер, потом Водобой, затем Невидива, далее Ройд, Феномачо, и «понеслась пизда по кочкам», как бывало приговаривал Чейз. У Фламбе особая ситуация: ему сначала понравился Мехамен, а потом только Роберт… Точнее, обоих он искренне возненавидел. Или это уже одно и то же?.. «Так, хорош, меняемся», — тихо попросил Фламбе, похлопав диспетчера по левой щеке. Сердце быстрее забилось в груди, а сдерживать внутреннее пламя стало труднее — верный признак скорой разрядки.       Чед с силой потянул штаны Роберта вниз, и стянул с ними заодно и его трусы. На правой ягодице красовался небольшой шрам в виде укуса; чьего, правда, непонятно. Фламбе лишь хохотнул на это и с великим удовольствием ещё раз шлёпнул небольшую, упругую задницу Роберта, только другой рукой. Хлопок звонкий, отдающий болью и огнём в седалище; и немножко мурашками. «Папочка шлёпал тебя в детстве, м, сучка?» — Чед массировал (точнее мял) своими горячими пальцами худосочные ягодицы диспетчера и облизывался точно пёс, объевшийся мяса. Роберт ничего не ответил, но по дрожи в его теле Фламбе понял, что да, было дело. Или это он так балдеет от массажа?.. Все кайфуют от массажа пятой точки. Особенно той, что часами сидит на одном месте в душном офисе и ждёт, когда же ей уделят внимание… Фламбе сильнее раздвинул ягодицы ночного партнёра и плюнул аккурат на совсем ещё девственный анус. Мечта любого супергероя, особенно супергероя-гея.       — Смазки нет, прошу простить. — легко извинился он на тяжёлый вздох смирившегося со своей участью Роберта. — Расслабься.       — М-м-м, — тихо промычал диспетчер лицом в одеяло, когда горячая фаланга указательного пальца стала мягко, но требовательно надавливать на его напряжённый анус.       — Жопу опусти, легче станет… — спокойно сказал Фламбе и тут же прижал поясницу Роберта к матрасу. — Вот так… Хорошая сучка.       Роберту было трудно привыкнуть, но ему это удалось, хоть и не сразу. Фламбе безумно хотел засадить свой член по самые яйца в эту тугую, ещё сухую задницу, чтобы Мехамену жизнь мёдом не казалась, но где-то глубоко в подкорке сидела мысль: «Но я же обещал быть нежнее. Я же герой. Надо соответствовать, так?» Поэтому Чед сжалился над избитым бедолагой и позволил ему прочувствовать (и пережить) новые ощущения, хоть они и были болезненными в самом начале. «Нравится, как я тебя пальцами трахаю, а, Мехамен?» — Чед скалил зубы и всё облизывался в предвкушении. Член буквально полыхал и сочился смазкой. Роберт лишь вздрагивал и будто бы икал.       — Молчишь?.. Значит я приступаю. Помнишь ещё стоп-слова, сучка?       — Да суй уже, сука, свой стручок! — вдруг огрызнулся Мехамен с чувством. Фламбе рассмеялся от самодовольства. Ещё секунда, и пламя бы охватило всю спальню…       — Ну, раз ты так любезно просишь, моя дорогая сучка! — розовая головка небольшого члена Чеда весело попрыгала то на одной, то на другой ягодице Роберта. Ровный, горячий и влажный ствол ещё пару раз прошёлся между половинок, точно дразня и распаляя принимающую сторону. Только головка коснулась ануса (даже не надавила) — диспетчер сильно напрягся, точно от испуга. Розовая упругая задница тут же вспотела. — Робе-е-е-е-ерт… Ты меня расстраиваешь. Я так старался, а ты… Эх, ладно. Раз сучка не хочет…       Чед на ходу изменил свой изначальный план (который появился буквально пару минут назад). Сменил позицию, сильнее раздвинул пальцами порозовевшие худосочные половинки… и буквально впечатал своё лицо между ними. Роберт ахнул от неожиданной волны тепла, что прошлась по седалищу и пояснице. Влажный горячий язык проник в его нутро без особых трудностей; брандмауэр пал. Пальцы методично продолжали мять пятую точку… «Ну и почему он не стонет?! Я же стараюсь, блядь! Дожил, нахуй: жду реакции от какой-то жалкой сучки!» — бесился в мыслях Фламбе, совсем не осознавая, что Роберт всё-таки стонал, хоть и тихо, себе под нос. Чед его элементарно не слышал. И потому напористо, усердно продолжал свои ласки: с жаром целовал анус, слегка прикусывал ягодицы, вылизывал кончиком языка яички…       Но наконец герою надоело. Уж после такого Роберт должен был понять, что Чед не хотел причинять ему боли. Пока диспетчер не опомнился, Фламбе приподнялся и решил действовать быстро, точно. Это целая наука — успеть до конкретного момента, особенно в делах любовных. «А-а-а-а», — услышал наконец Чед, и выдохнул с облегчением. Он успел, и это было явно не стоп-слово. «Ш-ш-ш, привыкай. Ты теперь моя сучка, Роберт. Сам же ко мне пришёл», — утробно хохотнул Фламбе, не двигаясь и давая Мехамену ещё немного свыкнуться со своим положением. «Нахе-е-ер-р-р», — низко, точно рыча протянул Роберт, судорожно сминая в ладонях одеяло. Но это тоже не было стоп-словом.       Фламбе начал двигаться медленно и плавно. Мехамен старался не напрягаться, но когда это происходило (куда же без этого), он крайне звучно айкал и сильно вздрагивал всем телом. Тогда Чед поглаживал спину и ягодицы Роберта рукой. «У тебя уши горят, сучка!» — радостно воскликнул Фламбе. И тут же забил на свою нежность, набрал темп и даже добавил немного ритма. В ушах будто заиграла бодрая электронная музыка… И бедолага-диспетчер ахал ей в такт с требовательной, слегка злобной интонацией. Но Фламбе сделал вид, что не заметил явный посыл партнёра. «Прекрати!» — наконец заорал Роберт, и только тогда партнёр затормозил.       — Из нас бы вышел прекрасный дуэт. — заулыбался Чед, вынимая свой член из тугой, румяной задницы Мехамена. — Повернись-ка.       — Чего? — недовольно буркнул Роберт, всё же переворачиваясь. Чед вновь навис над ним. Трёхпалая ладонь погладила щёку, коснулась подбородка…       — Ничего… Ты хорошая сучка, Роберт. Лучше многих моих знакомых сучек.       — Для меня ты всё ещё редкостный говнюк.       Фламбе невольно рассмеялся. Это правда. Но он же встал на путь исправления. Нашёл новых друзей, нашёл лучшую подругу, что поддерживает его как родная сестра. Фениксы… И Роберт с ними заодно… И как его можно ненавидеть? Глаза как у тоскливого щенка, кожа нежная, хоть и испещрённая, волосы мягкие, густые… Чед не хочет этого признавать, но у него слабость не только к худеньким педикам, но и к педикам с хорошими волосами. А Роберт как раз из таких. И пользуется он ведь обычным хозяйственным мылом. Пока Фламбе приходится тратить бешеные деньги на кондиционеры и бальзамы…       — Ты мне нравишься. — шепётом сказал Чед, невольно зажмурив глаза; точно не желал признаваться, но губы и рот не подчинились его воле. — Сильно. Очень сильно.       — Я заметил. — преспокойно ответил Роберт, положив свои руки на горячее, слегка колючее лицо напротив своего собственного. — Потому я и здесь.              Мягкий, тающий как льдинка на губах поцелуй вывел Чеда из оцепенения, в которое он вдруг впал от своего собственного признания. Роберт мило и мягко улыбнулся, его руки скользнули на горячую, точёную талию… Внутренний огонь заполыхал с новой силой. Фламбе с чувством припал к губам Мехамена. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от одной лишь мысли, что… всё взаимно. Да, стартовые условия были отвратительными, но теперь же всё можно оставить позади. Всё можно исправить, верно?       Роберт вдруг решил раздвинуть ноги пошире… Это был знак. Чед его понял и незамедлительно активизировался: ладони под колени, худые ноги партнёра задрал чуть повыше, но не сильно… Диспетчер зашипел, когда горячая, ещё влажная головка члена упёрлась в его анус. Медленно выдохнул, прикрыл глаза… «А-а-а-ах», — голос чуть задрожал. Чед довольно заулыбался и поспешил закрепить успех маленьким поцелуйчиком в губы. «Хорошая сучка», — шепнул он.       В этот раз Мехамен стонал громче; оно и понятно: лицом к лицу всё-таки… Фламбе скалил зубы, матерился себе под нос, то и дело менял темп с медленного на быстрый и обратно, пытаясь довести свою хорошую сучку до исступления.       — Роберт, ты сучка? Скажи мне: да?! Ты моя сучка и больше ничья?!       — Да-а-а-а-а, — невольно заскулил Роберт, скользя под Чедом то вверх, то вниз. Пододеяльник начал мокнуть от пота…       — Бля-а-а-адь, кончаю! — взревел Фламбе и вдруг понял, что покрылся пламенем. Роберт неистово, оглушающе заорал под ним…       Чед резко проснулся от того, что его яростно выпнули из собственной кровати. Какой-то педик, похожий на Роберта (но не он), кинул герою вдогонку подушку на голову и начал свою недовольную тираду: «Да ты заебал уже стонать! И я тебе не сучка ни хера, понятно!.. Ты что, кончил во сне?! А со мной ты почему-то не смог! Зато как хвалился вчера!.. Провериться в больничке не хочешь, половой лилипут, блядь?!»       Фламбе медленно поднялся с пола, вперил свои злые глаза на ночного любовника (и где он только его нашёл?) и угрожающе поджёг свои руки. Молодой человек тут же вскочил с постели, собрал свои вещи и убежал прочь из спальни.       Чед сел на край кровати и сильно задумался, сложив у рта свои руки. Из полустоящего члена ещё сочилась сперма… «Мда, надо было другую песню спеть, голова только ей забита… Это от неё у меня так?.. И что, мне теперь простить эту сучку Роберта за это?! Хотя мне понравилось… М-м-м, и что дальше? Ай, возьму отгул, ну его нахуй!» — рассудил Чед и тут же направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.       Впереди был ещё целый день, чтобы взвесить все за и против… И подрочить на фотографии Роберта Робертсона Третьего, Мехамена, архиврага… Объекта обожания, объекта вожделения, ночного любовника, хоть всё было и во сне… Или нет?