Побочный эффект

      Максу нравятся вечеринки. В них он видит реальную возможность сбавить обороты. Все эти гонки невероятно утомляют его, и единственное, что может спасти — это бокальчик мартини и приятная компания. И да, Макс привык, что это компания уже зачастую состоит из людей, которых он хочет отправить в ближайший отбойник на трассе. Это не имеет значения, пока он не в гонке. Главное — хорошо отдохнуть. Иначе количество человек, на которых он пойдёт тараном на следующем Гран-при, увеличится вдвое.       Монако выдался особенно раздражительным, и отдых сам собой напрашивался. Тем более море, яхты, алкоголь ручьём, милые податливые дамы и не самые отвратительные люди. Не считая Джорджа, который так и тёрся у Макса на глазах всё то время, пока он стоял на палубе и растягивал свой второй бокал за этот вечер. Была бы воля Макса, он бы прямо сейчас накинулся на этого мерзкого бриташку, вцепился ему в глотку и выкинул прямо за борт. Но, увы, это будет лишь в его мечтаниях, так как он ещё пока не выжил из ума и не собирается делать это у всех на глазах. Ну или Макс пока не слишком пьян, чтобы его не напрягал фактор посторонних людей, чтобы сделать что-то подобное. Так что он лишь закатывал глаза всё время, как слышал громкую британскую речь, и сдерживал себя.       Но в целом то, что устроил Ландо, очень сильно устраивало Макса. Первая победа Норриса всё же. Да и нигде попало, а в Монако! Его друг был обязан закатить что-то грандиозных масштабов. И у него это получилось с лихвой. Половину людей Макс видел в первый раз в жизни. Видимо Ландо достал из закромов всех своих знакомых, ну либо же просто зашёл в свои подписки в Инстаграмм. Максу в принципе не было дело до всех этих людей. Новых знакомств он не искал, а с теми, с кем был знаком, перекинулся парой слов и этого было ему достаточно. Он не в настроении веселится в полном понимании этого слова. Именно поэтому выбрал тактику наблюдения за всеми из своей импровизированной засады на палубе. Тут было тише, да и обзор на псевдотанцпол был просто великолепный.       Уже десять минут Макс наблюдал за Шарлем, который вёл себя странно. Макс бы сказал, что невероятно странно и даже не свойственно себе. Обычно принцесса Монако блистал в центре. Показывал все свои умения дрыганья под музыку. Был прямо образцовым тусовщиком. Пил всё что вмещало в него, танцевал, пока не откажут ноги. Именно поэтому Макс, как хищник, наблюдал за Шарлем. Забавы ради. Ему очень нравилось смотреть как монегаск под конец «мероприятия» ели живой доползал до воображаемой зоны отдыха, подзаправлялся последней порцией спирта и, чуть не падая, удалялся с данного вечера. Это действительно доставляло удовольствие Максу.       Для него Шарль всегда был слишком правильным, вылизанным и скучным. Во время гоночного уик-энда с ним было невозможно разговаривать. Тот был всегда сосредоточен на чём-то очень для него важном. Видимо, вспоминал и прогонял в уме все буквенные стратегии, чтобы, не дай бог, не забыть и не перепутать план А с планом С. Возможно, он даже молился перед стартом, чтобы его команда всё сделала правильно, не долбилась в глаза и не поставила ему софт на оставшийся отрезок гонки в пятьдесят пять кругов. Макс откровенно смеялся про себя, когда наблюдал за всем этим абсурдом. С одной стороны, ему было жаль Шарля. Парень и вправду подавал хорошие надежды и был не обделён талантом. Но с Феррари у него были абьюзивные отношения. Это видели все, не только Макс. Шарль вцепился в них и не отпускает. Просерает попросту свой талант. Словно он тёлка, которая не может уйти от своего мужа-тирана.       Но когда в Шарля попадает хоть немного алкоголя, он становится чуть менее заносчивым. Забывает все ненужные формулировки для гонки и становится живым. Это Максу нравится. Смотреть, как монегаск оживает, вырывается из плена стратегий, напряжения и просто кайфует. Танцует, пьёт и веселится. И да, это действительно потрясающее зрелище. Как минимум, Максу нравилось. Он давно знал Шарля. Шарля жизнерадостного и весёлого (хотя, может, все дети такие). Но после попадания монегаска в Ф1 разочаровывался всё больше. Они становились слишком разными с каждым годом, и Макс терял всякую возможность сохранять с Шарлем хоть какие-нибудь отношения. И хоть какие-нибудь отношения держались именно на таких моментах, когда Шарль переставал быть пилотом болида и становился просто обычным смертным, несильно трезвым человеком.       Но сегодня монегаск, словно не стой ноги, встал. Жмётся у бара, постоянно поправляет свою рубашку, натягивая её максимально вниз. Весь какой-то скрученный, уставший, с небольшой паникой в глазах. И только это очень сильно привлекало внимание Макса. Что такого могло произойти с Шарлем? Этот вопрос он прокручивал постоянно у себя в голове. Это больше походило на игру, где голландец пытался угадать, что же сегодня творится с пилотом Феррари. И предположения были, но настолько глупые, что сам Макс не хотел произносить их вслух у себя в голове. Лишь дальше продолжал смотреть, как Шарль, уже словно вспотевший, шкерится около большого дивана. Такого зрелища он никогда не видел, и оно определённо забавляло его.       Конечно, Макс не отрицал, что у Шарля опять какие-то проблемы с командой и он не может нормально расслабится. Но что-то подсказывало голландцу, что дело тут далеко не в Феррари. Расстройства на лице Шарля не было. Это было нечто иное. Возможно смущение, а может и нервозность, а может то и другое. Тут было не угадать. По крайней мере, Макс не был психологом и не тем, кто разбирается в языке тела. Но то, что творилось с Шарлем, вызывало лишь смех. Макс не мог даже себе объяснить, что в поведение монегаска заставляло его улыбаться. Предположения даже не приходили ему в голову. Да и вообще он старался особо не думать, какие эмоции это у него вызывает, а просто смотрел.       Личное представление для него так бы и длилось, если бы тот не обнаружил пустоту своего стакана, в котором оставался только большой полурастаявший кусочек льда. Смотреть на такое без выпивки занятие уже слишком тухлое. Максу нужно было срочно обновить свой стакан и продолжить созерцать данный цирк дальше.       Макс действительно любил понаблюдать за людьми. Не только за Шарлем (хотя это отдельный вид развлечения для него). Иногда некоторые инциденты, которые оставались многими незамеченными, очень сильно поднимало ему настроение. Особенно в такой обстановке, как сейчас, когда куча людей уже напрочь убиты в хламину. И почему-то у Макса всплыла в голове теория, что Шарль, возможно, допился до нового агрегатного состояния. Но поспешных выводов он не делал.       Зайдя внутрь, всё смешалось в одну большую массу и стало ощутимо громче. Макс на секунду потерял ориентацию в пространстве, но достаточно быстро нашёлся. В воздухе пахло алкоголем. Дорогим алкоголем. Этот запах голландец ни с чем не перепутает. Он был слишком пряный для немощного пойла, который обычно подают в различных клубах, в которых он бывал после гонок. И этот запах его нескончаемо радовал. Терпкий, сладкий и чуть отдавал дымом дорогих сигарет. Вот она, та обстановка, в которой Макс чувствовал себя как рыба в воде. Главное не испортить себе впечатление от перепитого спиртного, за которым он прорывается сквозь толпу к бару.       Встреча с Шарлем, которую он ожидал, не состоялась. Как только Макс перевёл свой взгляд на толпу, тот пропал из виду, словно испарился. И найти его теперь в таком бардаке людей будет сложно, но не невозможно. Как только Максу заменили пустой стакан на новый, он сразу же увидел поодаль стоящего Ландо и устремился к нему. Смотреть за Шарлем было, конечно, очень весело и занимательно, но стоять в одиночестве весь вечер Макс не хотел. Да и он бы не отказался от возможных подсказок насчёт состояния его монегасского коллеги. Если Макс чем-то заинтересовался, то он пойдёт до конца и добьётся истины. Так просто он это точно не оставит. Тем более вечер, хоть и был шумным и достаточно весёлым, Макс был бы не прочь над кем-то поиздеваться. И пока Шарль — отличный кандидат. Давненько голландец не одаривал его своим вниманием и не тешил своё эго. Они ведь давние знакомые, вроде даже как мнимые соперники. Ну как Макс не воспользуется этим положением, чтобы немного потерроризировать Шарля. Тем более, монегаск всегда очень забавно отбивался и строил из себя недотрогу в вопросах споров. Этим он Максу и нравился.       Проходя новый лабиринт людей, голландец уверенно продвигался к Ландо и через мгновение уже стоял около него.       — Хей! — привлёк внимание Ладно Макс, показывая своё присутствие рядом. Музыка играла так громко, что ему пришлось прямо напрячь голосовые связки, чтобы Ладно увидел его и наклонился прямо к нему. Всё же Макс не был намерен орать каждое предложение, а был больше настроен на комфортный разговор.       Норрис сразу заметил тело рядом с собой и, облокотившись на небольшой столик (который он уже полностью присвоил себе и своим бесконечным бокалам с разным содержимым), дал понять Максу, что он весь во внимании.       — Слушай, ты не знаешь, что случилось с нашим общим другом по имени Шарль? — Макс звучал кокетливо, словно со своей лучшей подружкой они обсуждают новости последней недели голливудских страстей.       — Ничего, — буднично ответил ему Ландо и аккуратно хлебнул из своего бокала. — Он просто выпил дозу виагры.       — Он выпил что, блять? — Макс слегка опешил. Возможно, он мог согласиться, что это его чуть удивило, как и спокойный тон Ландо, который словно не сказал ничего такого необычного, как будто такое происходит каждый четверг.       — У Шарля длинный язык, — не спеша, начал объяснять Ладно, увидев небольшое удивление в глазах напротив. — Он поспорил со мной, что обгонит меня в Монако, — он слегка подавился смешком, — Как видишь, у него не вышло, — Норрис скривил довольную гримасу и залпом, не спеша, допил свой бокал.       У Макса начала чуть вырисовываться картина, и теперь всё стало вставать на свои места. То, что он изначально принял за панику, являлось просто перевозбуждением. Ну и теперь он понимал, почему Шарль так сильно старается натянуть рубашку поверх паха.       — И в наказание ему ходить весь вечер со стояком? — вопрос банальный, но Максу нужно знать больше деталей этого интересного спора.       — Не просто со стояком, — весело начал Ландо. Этот разговор и его содержимое определённо очень нравились британцу. — Ему нельзя в принципе трахаться. Его член не должен побывать ни в одной вагине или заднице всех приглашённых дам, — он подвёл пальцем по всей толпе и победно, с капелькой задорности посмотрел на Макса.       — Так вот почему их сегодня так удивительно много, — и вправду женщин было просто раздолье, на любой вкус и цвет. И они вправду были хороши. Как жаль, что бедный Шарль не сможет уложить ни одну эту шикарную даму в постель. От одной только этой мысли у Макса всё больше и больше проявлялось чувство злорадства. Его смешила только одна мысль, что где-то здесь ходит спермовая бомба, которая может рвануть в любую минуту.       — Ну, нужно же было ему усложнить задачу, — продолжил Ландо, — В добавок сегодня дресс-код: только декольте и короткие юбки.       Максу стало даже после этого чуть жаль Шарля, но только чуть. В его голове уже созрела идея с прекрасным содержимым, прямо как в порнофильме. Как он дерёт какую-нибудь девчонку прямо на глазах у Шарля. Зрелище было бы невероятно комичное, но такой подлостью Макс не обладал в реально жизни. Если бы что-то подобное нужно было сделать для победы, то тут голландец первый согласился был на реализацию данной сцены.       — А трогать хоть он себя может? — Макс надеялся на отрицательный ответ, так как если Ландо не продумал данный момент, то Макс бы сильно в нём разочаровался.       — Не-а, — покачал головой британец.       — Ну да, тогда было бы слишком просто, — внутри Макс ликовал. Как говорится, искал медь, а нашёл золото. О таких подробностях можно было только мечтать. Как хорошо, что у Ландо подвешенный язык и, само собой, выпитый алкоголь только помог ему в данной ситуации. Хотя такой ситуацией не похвастался бы только ленивый. Ты победитель Гран-при и пари — что может быть лучше? Наверное, только то, что где-то ходит Шарль с каменным стояком и боится прикасаться ко всему живому.       Такой расклад вещей очень взбудоражил Макса, возможно, опьянил получше всякого алкоголя. Ну, либо же от сдавленного душного воздуха его позорно развезло с двух бокалов. Хотя для Макса сейчас это не имеет смысла. Смысл имеет только то, что ему делать дальше с этой информацией. Просто так данную ситуацию он оставлять не будет. Было бы кощунством просто пройти мимо этого небольшого приздеца. Все козыри у Макса, он готов сыграть партию с Шарлем, даже если сам Шарль откажется. Тут сомневаться в голландце не стоит. Если он начал играть, то, поверьте, он доиграет до конца. Самое главное — это то, что стоит на кону.       Похлопав Ландо по плечу и ещё раз поздравив его с победой, Макс переместил взгляд в толпу и отправился искать глазами Шарля. Он не мог просто испариться, так что, скорее всего, жмётся где-нибудь, ну либо же совладал с собой и начал вести себя более нормально. И Макс не прогадал, так как заметил знакомую светлую макушку недалеко от входа.       Шарль облокотился на стену и уже более спокойно стоял и наблюдал за происходящим. Держался он на ногах так себе и часто моргал, но почти ничего не выдавало в нём паники, которую голландец чувствовал за километр, как акула. Выдавало Шарля сбившиеся дыхание, которое можно было увидеть по его вздымающейся груди и бегающим глазам, которые не могли остановится на месте. В любой другой обстановки Шарль привлекал бы много внимания, но тут на шумной яхте сходил за своего. Так что, на удачу Макса, стоял он в гордом одиночестве.       Думать было бесполезно, нужно было действовать. Так что как только голова Макса успела сообразить, он, не спеша, направился к Шарлю. По пути, пробираясь через толпу, он почти залпом выпил мартини, которое только что взял, чтобы оно банально не мешалось в руках, и скинул бокал на первый попавшийся выступ. Что делать и как себя вести с монегаском, Макс пытался придумать на ходу. Простых издевательств, казалось, уже будет недостаточно. Нужно воспользоваться ситуацией по полной.       И не подумайте неправильно, Макс никогда не мечтал трахнуть кого-нибудь из коллег. Даже Шарля. Хотя допускал его симпатичным. Что-то между щеночком и некрасивой женщиной. И это не то, на что у него бы встало. Да и Шарль вряд ли согласился бы на такой опыт. Однако у Макса этот опыт имелся, и для него этот опыт не был отвратительным. Это было развлечение. Он, мать вашу, чемпион мира. И что, чемпион не может трахать кого он хочет? Да, иногда это были милые бармены из клубов, но иногда и невероятной красоты модели. Макс не просто так живёт эту жизнь. Если он хочет — он получает. Не всю же жизнь быть монашкой и не всю жизнь гоняться. Так что именно сейчас он видел реальную возможность ахуительно развлечься (и помочь бедному Шарлю, само собой). Тем более Макс был уверен, что монегаск точно ему не откажет. Да и как можно отказать Максу? Ведь он хочет выдавить всю свою харизму наружу.       Окрылённый этой идеей, он подлетает к Шарлю.       — Скучаешь? — «подкатил» Макс. И либо от резкости вопроса, либо от близости чужого тела, Шарль слегка опешил и поднял на него почти щенячьи глаза.       Макс сначала всё же решил удостовериться в словах Ландо и понять, насколько всё запущено. Так что он постарается аккуратно залезть в личное пространство монегаска насколько это сейчас возможно.       — Говоришь так, словно я придорожная шлюха, — отозвался Шарль, чуть отстраняясь от тела, которое очень неожиданно появилось рядом с ним. В любой другой ситуации Макс бы принял этот небольшой испуг от резкости его движений. Хотя, справедливости ради, Макс действительно влетел к Шарлю будто с двух ног, такое мало кому понравится. Но небольшая дрожь в голосе и движениях его собеседника давала голландцу точное понимание всего происходящего.       — А разве нет? — усмехнувшись, спросил Макс. Очевидно, что Шарль пытался отшутиться. Как и во все другие разы, когда в воздухе витало хоть небольшое напряжение, которое чувствовал только монегаск. В любом случае, Макс готов сыграть и в это. Так что натягивает улыбку до ушей и аккуратно опираясь на стенку, двигается ближе к плечу Шарля, делая это максимально по-приятельски.       Скользнув взглядом по Шарлю вниз (пытаясь сделать это незаметно, само собой, а то вот так, в открытую, разглядывать своего коллегу очень странно), Макс натыкается ровно на то место, куда он и целил. И вправду, ткань брюк в области паха была натянута, и даже закрытая поза Шарля не могла это скрыть в полной мере. «А принцесса Монако пыталась всё же схитрить», — пронеслось в мыслях Макса. Надеть сводные брюки, чтобы его поражение не было так заметно, очень умно. Как жаль, что члену в штанах совершенно похуй, в чём там Шарль. Сейчас он, видимо, пытается поздороваться с каждым.       — Д-да, — нервно хихикнув, натянуто улыбнулся Шарль. — Хорошим юмором от тебя так и веет, — на его лице буквально было написано «пиздец» в этот момент. Небольшой испуг в глазах, после секундного прикосновение их плеч, словно обожгло его. Что он отлип от стены и встал на безопасное расстояние напротив Макса.       — Я что, не могу составить тебе компанию? — продолжал гнуть свою палку Макс и начал своё наступление теперь в другую сторону.       На самом деле, Макс очень сильно сдерживал смех, который чуть не срывался с его губ. Таким смешным Шарля он не видел, пожалуй, никогда. Он ему напоминал то ли забившегося в угол щенка, то ли обычную девственницу, которая от слова «секс» шарахается хуже, чем от смерти. Какую бы трактовку ни выбрал Макс, это не переставало его смешить. И это не останавливало его подходить всё ближе. Уже неприлично ближе.       Макс впивался глазами в испуганную мордашку напротив и пытался найти прикосновения с Шарлем. Ему было интересно, как тот отреагирует на более смелые касания, нежели лёгкое столкновение плеч. Какова будет реакция? Ах? Ох? Может быть, сдавленный стон? Это действительно было очень заманчиво. Макс был бы не против услышать что-то подобное из уст Шарля. Тот выглядел слишком беспомощно, и подобный звук сейчас заинтересовал и позабавил бы Макса.       — Слушать твой бред на трезвую — невозможно, — выставив руки перед собой, словно жестикулируя, более связно сказал Шарль. — Я, пожалуй, возьму Маргариту и вернусь к тебе.       Это ударило Макса в самое сердце. Так бездарно его ещё никто не отшивал, хотя он даже не включил все свои способности флирта. Шарль хоть бы дал ему шанс, а не позорно сбегал, да ещё и совершенно не в сторону бара.       Мимолётное смятение Макса, которое появилось на его лице от такого финта, превратилось в лёгкую усмешку. Если монегаск думал, что он просто так от него отстанет, то нет. Покачав немного головой самому себе, Макс устремился прямо в ту сторону, куда и направился Шарль.       Он уверенно пробирался через людей, пытаясь не потерять монегаска из вида. Ему было интересно, куда он его приведёт. Может, всё же к бару, но окольными путями. Хотя Макс не верил, что Шарль решил сначала прогуляться через толпу, а только потом всё же возьмёт себе выпить. Так что, куда так быстро бежит пилот Феррари, ему было непонятно.       Макс не любил слышать «нет». Он был слишком упёрт и привык получать максимум от желаемого. И сейчас всё его тело кипит. Макс задался целью и из кожи вон вылезет, чтобы получить то, что хочет. Тем более, перед его глазами до сих пор стоял образ Шарля, и Макс готов был поклясться, что это было чертовски привлекательно. Шарль был нелеп, но в то же время его приоткрытые губы отчётливо отпечатались в голове у Макса. Томно-уставший взгляд только подкреплял интерес. И как бы Макс не хотел смеяться над всей этой ситуации, отрицать, что идея «помочь» Шарлю стала отзываться где-то внизу живота, было бы смешно. И он непременно спишет это на выпившее состояние, или недотрах, или на что-нибудь ещё. Но то, что сейчас Шарль может отдаться ему за слово «пожалуйста» будоражило. А Макс будет очень настойчив в этом вопросе.       Преследование привело его к двери уборной, которая закрылась прямо перед его носом. Но реакции Максу не занимать, так что, пока Шарль не успел закрыть дверь, он резко дёрнул её на себя и быстро залетел следом. Если уж и вторгаться в чужое личное пространство, то делать это до победного. Этим руководствовался Макс, когда шёл на такой шаг. Потому что в тот момент, когда он уже схватился за ручку двери, в его голову пришла мысль, которая на секунду окатила Макса холодной водой. Отрицать то, что Шарль изначально хотел посетить уборную, а потом взял бы себе выпить, звучало пиздец правдоподобно. Но отступать было уже некуда, ведь перед глазами Макса уже стоял испуганный Шарль, который аж пошатнулся от удивления. Голландец готов был поклясться, что видел настоящую гремящую тревожность во взгляде напротив.       И можно было подумать, что Максу сейчас очень неудобно за содеянное. И отчасти это правда, но лишь на малую долю. Ведь он откинул всю свою неуверенность и, пока его здравый рассудок не подключился к анализу этого пиздеца, он защёлкнул за собой дверь.       — Что-то не похоже, что тут разливают Маргариту, — с издёвкой сказал Макс. Теперь он решил свести всё в шутку, чтобы не казаться идиотом. А как оправдать то, что он закрыл их с Шарлем в узком пространстве, он придумает по ходу развития событий.       — Блять, ты бы мог выйти, — процедил Шарль чуть злобно. Он выглядел слегка недовольным, но в большей степени тревожным. Либо из-за стояка в штанах, либо из-за того, что их с Максом разделяют несколько сантиметров.       И вправду, места тут было совсем немного. Один шаг, и Макс бы вплотную стоял к Шарлю, который, в свою очередь, бы упёрся бы спиной в раковину. Это та самая обстановка, в которой монегаск точно не хотел бы оказаться. Хотя глубоко в душе, возможно, и мечтал об этом. По крайней мере сейчас, когда пик возбуждения уже сводит его тело. От него так и веяло напряжением.       Макс, как хищник, смотрит в его сияющие от волнения глаза. Для себя он решает, что эти догонялки его доконали.       — Я знаю ваш с Ландо маленький секрет, — не выдерживает Макс и раскрывается все козыри. Напротив себя он видит огромную гамму меняющихся эмоций на лице: от удивления до смущения.       — Ты пришёл поиздеваться надо мной? — слегка с отчаянием спросил Шарль.       — Отчасти, — начал Макс. — Я пришёл предложить помощь. Я знаю все тонкости вашего спора и предполагаю, что тебе уже становится слегка больновато. — Он указал пальцем прямо на пах Шарля, чтобы тот точно понял о чём он.       Такой наглости Макс сам от себя не ожидал. Чтобы вот так, в открытую, намекать своему коллеге по цеху на то, что он может стать его принцем на белом коне и героически спасти его от эрекции. Ну это пик цинизма.       — Я не понимаю… — в смятении сказал Шарль. А потом резко выпучил глаза на Макса и дрогнул от всей неприличности данного предложения. До него дошло, чего хочет от него Макс, и это точно не понравилось ему. Ну, как минимум, он пытался всем своим видом сопротивляться пошлым мыслям, которые словно пронеслись у него в голове.       — Нет, — твёрдо сказал Шарль, вертя головой, всем своим видом показывая Максу свой отрицательный ответ, чтобы тот точно его понял.       — Да ладно, Шарль, — протянул Макс. Такой ответ его точно не устраивал. — В условиях было сказано: никакого твоего члена ни в одной дамочке и в твоей руке. Но не было ни одного слова про члена в твоей заднице.       — Нет, спасибо, я справлюсь как-нибудь сам, — Шарль пропустил тихий, нервозный смешок. Данная ситуация ещё больше заставила его нервничать и чувствовать себя максимально неловко. Он всеми силами старался откреститься от того, что сейчас происходит, и словно молился, чтобы Макс на него не напирал.       А Макс и не хотел напирать. Он всего лишь хотел сделать так, чтобы сам Шарль не смог устоять перед его предложением. А в его понимании быть более настойчивым, чем обычно — это не давление. Хотя для Макса сейчас все моральные нормы чуть сдвинулись с первого плана. Его интересовала только реакция на его слова и действия, ну и, само собой, сам Шарль, который вновь смотрел на него щенячьими глазами, пытаясь выпросить этим взглядом себе свободу.       Но такой трюк сейчас с Максом не пройдёт. Он слишком одержим желанием воплотить свой гениальный план в жизнь. Так что будет продолжать свои «удачные» заигрывания и надеяться на положительный результат. Он зашёл уже слишком далеко, чтобы бить по тормозам.       — Я же знаю, что ты этого хочешь, — уверенно, почти шёпотом, произнёс Макс и начал своё наступление в сторону Шарля. Он сделал шаг навстречу и увидел в лице напротив небольшую опаску. Шарль смотрел на него слишком жалобно, но не тронулся с места. Такая реакция только раззадорила голландца, и тот решил проверить, насколько его шагов хватит монегаска. Шарль сдался сразу же, как Макс сделал следующий, и начал пятиться назад, пока не уперся в столик, на котором стояла небольшая раковина, и был полностью отрезан от путей побега.       Макс подошёл настолько близко, что не заметил, как его нога оказалась между ног Шарля и надавила прямо на его пах. Он это понял по чему-то очень неестественно твёрдому в этой части тела и очень странному звуку, который донёсся из уст Шарля. Очень тихий и очень будоражащий звук. Макс бы никогда не поверил, что что-то подобное может выпалить его монегансский коллега. Но, чёрт возьми, ему определённо это понравилось и слегка удивило. Макс не сделал ничего такого, чтобы из Шарля посыпался такой сдавленный, еле слышный стон, так что тот слегка задумался о количестве дозы, которую закинул в себя Шарль.       — Хм, — осматривая монегаска с ног до головы, хмыкнул Макс. Лицо Шарля было почти возле его носа, и он смог полностью рассмотреть появившийся румянец, увидеть слегка выпученные глаза и в целом весь очень удивлённый вид монегаска. Видимо, сам Шарль не ожидал, что такое лёгкое касание в яблочко может сопровождаться вот таким предательским звуком из его уст. — Я просто слегка прикоснулся к тебе, — начал свои рассуждения Макс. — Сколько ты выпил этой дряни?       — Двойную дозу, — чуть виновато ответил ему Шарль.       Макс удивлённо приподнял брови. Как Шарль всё ещё держался, было для него вселенской загадкой. Но он готов был похвалить возбуждённого друга за выдержку. Сам Макс навряд ли смог бы сопротивляться желанию в такой момент.       — Кто же тебя тянул за язык? — риторически спросил голландец.       — Я думал, что у меня получится, — очень тихо, с ноткой грусти, произнёс Шарль. Макс понимал, что чувствует монегаск в этот момент, но с другой стороны, ему было за что себя ругать. Если бы не длинный язык Шарля, он бы не оказался сейчас в туалете между Максом и раковиной, загнанным в угол, да ещё и с стояком, который уверенности в данной ситуации не прибавлял.       — Обогнать, так ещё и в Монако. Ты слишком сильно веришь в себя, — заключил Макс, при этом наклонив голову почти к носу Шарлю так, что они чуть не соприкоснулись. Шарль, видимо, приняв то, что от него так просто не отстанут, смирился и смирно стоял, смотря на Макса. Он уже привык к близко стоящему телу и дыханию, которое опаливало его лицо, и не отстранялся.       Они смотрели друг другу в глаза. Один с интересом. Другой с покорностью. Макс точно не мог понять о чём думал Шарль, но надеялся, что тот скажет хоть что-то. Ожидание было хуже любой пытки. Макс горел изнутри, смотря на лицо Шарля. За время, пока он проворачивал данную авантюру, находил монегаска привлекательным. Вот так близко они ещё не стояли, и Макс мог полностью рассмотреть Шарля, каждую его родинку на лице. И теперь голландец понимал, почему все девчонки сходили по нему, Шарлю, с ума. Сам пилот Ред Булл сейчас сходил с ума.       — Если я соглашусь, — наконец подал голос Шарль, — ты обязательно кому-нибудь растреплешь это.       — Например, кому? — аккуратно спросил Макс. Эти слова вдохнули в него надежду, и тут главное было не спугнуть монегаска и не сказать лишнего.       — Например, Ландо, — чуть оживлённее сказал Шарль.       — Ландо, — на выдохе произнёс Макс, — Ландо уже начинает меня раздражать. Так что поверь, Шарли, мой рот на замке.       Макс задержал дыхание после сказанных слов. Только сейчас он почувствовал какое-то внутреннее переживание. Переживание, что Шарль так и не скажет «да» или не кивнёт головой. Желание полностью поглотило его. Макс готов был поклясться, что в глазах темнеет, а лицо монегаска растворяется будто в пелене. Макс до одурения хотел накинуться на Шарля, не зная почему так впечатлился им. Словно зверь, он готов был растерзать монегаска, пока его очарование не загубило его. Макс смотрел прямо в глаза напротив и выжидал решения.       Макс не знает, почему так жаждет Шарля. Шарля, который для него не больше чем просто коллега. Шарля, который попал под его скучающий взор. Шарля, который резко впивается в его губы, словно кусая, жадно сжимая его волосы на макушке.       Взрыв произошёл так незаметно, что Макс даже не понял, что произошло. Но, видимо, монегаск просто сдался и поддался искушению. В этом Макс его не винил, а лишь схватил Шарля за талию и прижал к себе.       На самом деле голландец думал, что монегаск, если и согласится, то отречётся от всех нежностей и формальностей, а просто даст себя трахнуть. Но, к удивлению Макса, Шарль тот ещё романтик и даже не побрезгал прелюдиями. Хотя, возможно, Шарлю на это плевать. Им движет сплошное возбуждение, и он пытается получить максимум удовольствия и принять полностью помощь, данную ему. А Макс, как школьница, просто поплыл, не понимая, в какой именно момент его издевательства превратились в реальное желание получить что-то большее.       В любом случае, Макс сейчас об этом не задумывается, а активно водит руками по спине Шарля, заползая ему под рубашку и ощущая, насколько его тело горячее. Сам Шарль постоянно возится с волосами голландца и почти кусает его губы. Их поцелуй не походил на что-то нежное. Движения были рваные и ненасытные. Каждый из них пытался заполучить первенство. Макс налегал на Шарля почти всем телом, жадно смакуя его губы, прорываясь внутрь рта, чтобы это было ещё «грязнее», ещё возбуждающе. Шарль иногда отстранялся, словно ловя ртом воздух, мимолётно рассматривая голландца, а потом с новой силой впивался в уже опухшие губы напротив и чуть жалобно скулил, когда Макс задевал бёдрами его пах.       В уборной стало словно ещё теснее, ещё жарче. Звуки музыки и голоса людей, которые были еле слышны, растворились в звуках бесконечных поцелуев. Сам Макс слышал лишь тяжёлые вздохи Шарля, который постанывал в его губы, жаждая больше горячих прикосновений. Монегаск с каждой секундой словно становился мягче, расслабление, тая в чужих руках. Его тело так и кричало Максу, что оно готово подчиняться всем его желаниям. И это ещё больше возбуждало его. Теперь не только у Шарля тесно в штанах, но и у Макса. Вся эта близость чужого тела зачаровывала его.       Из-за нехватки места Макса по-хозяйски подхватил Шарля под бёдра и усадил его на столик рядом с раковиной. Оказавшись между ног монегаска, он задержал на нём взгляд. Шарль тяжело дышал и выглядел при этом невероятно смущённым. Его глаза были направлены куда-то вниз. Ресницы слегка дрожали. И это, чёрт возьми, было слишком сексуально, чтобы Макс хоть на секунду медлил. Он аккуратно схватил Шарля за тёмные волосы и отвёл его голову вбок, оголяя светлую шею. Макс сейчас желал попробовать всего монегаска на вкус, так что буквально накинулся на тонкую кожу.       Шарль, словно давясь воздухом, издавал сдержанные тихие стоны и закатывал глаза от удовольствия. Движения губ на шее, ещё больше пленяли его, ещё больше вводили в помутнённое состояние. Шарль понимал, что уже проиграл, так что почти не сдерживал себя, лишь старался быть тише, чем бы он хотел. Его руки крепко сжимали чужую широкую спину, будто держась за неё, чтобы не упасть. Хотя падать Шарлю было некуда. Его спина была плотно прижата к дощатой стене, которая слегка похрустывала каждый раз, как его тело прижималось к нему чуть сильнее. А грудь была вплотную к Максу, который от каждого сладкого услышанного им звука становился всё более настойчивым.       Он всё ниже и ниже спускал свои руки вниз по телу монегаска. Отлаживал его бока, чуть останавливаясь и напористо сжимая их пальцами до белых следов на коже. Хватал руками бёдра, которые слегка ёрзали на столе, подхватывал их и ещё ближе подтягивал Шарля к себе, чтобы тот смог почувствовать его уже твёрдый член и насколько сам Макс возбуждён. Шарль под этими «чарами» просто плавился, мычал в чужую шею и двигался навстречу чужим бёдрам, активно трясь о них. Он схватил футболку Макса под воротник и требовательно потянул на себя, чтобы опять встретиться с пухлыми губами. Голландец и не был против: он уже слишком много внимания уделил шее Шарля и забыл про его настойчивые губы, которые были всё это время не заняты делом. Монегаск всеми силами пытался задавать ритм, с жадностью смаковал губы Макса, почти кусая их до крови.       А сам Макс был просто ошеломлён с этой ситуацией. Он был так удивлён животному желанию Шарля, что ему казалось, будто это просто его больной сон. Никогда бы Макс не подумал, что именно Шарль вот так будет вылизывать его губы, с увлечением тереться своим членом о его и мычать от удовольствия от его прикосновений. Это всё было как-то неестественно, и Макс бы не удивился, если бы прямо сейчас проснулся. Макс не знал такого Шарля, но он ему определённо нравился. Такой горячий и настойчивый, с небольшим безумием в глазах. И плевать он хотел, что монегаск сейчас такой из-за двойной дозы виагры в нём. Это отходило будто на второй план, так как пальцы Шарля незаметно добрались до паха и с силой сжал его член через плотную ткань светлых джинс.       Волна непонятной, приятной вибрации прокатилась по всему телу Макса, и он ехидно улыбнулся прямо в губы Шарля. Пальцы монегаска продолжили дразнить. То сжимая, то поглаживая. Скользили по внутренней части бедра, словно аккуратно царапая. Потом возвращались обратно и осторожно задевали ширинку, пытаясь подхватить бегунок, чтобы расстегнуть желанную и такую манящую для Шарля молнию. Который весь извивался под вниманием чужих рук и лелеял от ласки. Он всем своим видом тоже требовал прикосновений к своему члену, ловя руки Макса и спуская их вниз, ближе к паху. Словно управлял ими и показывал, где будет не просто ах или ох, но и новая гамма звуков, от которых Макс чуть ли не рычал и становился более напористым, давя на нежную кожу монегаска до синяков. Двигал его ещё ближе к себе и кусал его за мочки, шепча какой-то бред на ухо Шарля, который растворялся в этих словах и обхватывал Макса за талию своими ногами ещё сильнее.       Каждое новое прикосновение было как последняя капля, исчерпывающая их терпение. Они растягивали близость, словно были помешаны друг на друге. Словно ждали этого много лет и не могли сдерживать в себе всю свою страсть и похоть, которая отражалась от стен и проникала повсюду. Сдерживаться Макс уже не был в состоянии. Он хотел полностью завладеть Шарлем, присвоить его себе, хотя бы на этот вечер. Хотел, чтобы он умолял, чтобы просил, чтобы подчинился.       Он быстрым движением подхватил Шарля под бедра и резко поставил его обратно на пол, переворачивая спиной к себе. Прижался к нему так тесно, что Шарль почувствовал его присутствие всем телом. Руки Макса упали на ягодицы, которые были обтянуты тканью брюк, сминая их пальцами и вызывая тихие стоны Шарля, который выпячивал свою задницу назад, прогибаясь в пояснице. А затем скользнул ими прямо под пояс штанов, минуя сразу резинку боксеров, и обхватил твёрдый и уже мокрый от смазки член. Шарль громко выдохнул. Его плечи содрогнулись, и он почти упал грудью на стол, тяжело дыша. Но Макс успел его подхватить под локоть и опрокинул на себя. Загривок монегаска оказался прямо у его щеки, слегка щекоча.       Ладонь аккуратно прошлась по всей длине, вызывая дрожь в прижатом теле. С губ Шарля слетел громкий стон, от которого у Макса окончательно отказали тормоза. Он начал ласкать член, меняя темп движений: то ускоряя, то замедляя, сжимая его в руке. Казалось, он дирижировал звуками, которые лились из монегаска. И это пиздец как ему нравилось. Шарль наконец-то покорился Максу. И теперь он может делать всё, что его душе угодно, играть с ним как ему вздумается. Теперь Макс трактует правила. Вот та точка невозврата, откуда Шарль уже не сбежит. Не вымолит себе свободу.       Сам монегаск как будто и не спешит выбираться из ласковых рук. Его нижняя губа искусана до крови, а голова уже почти лежит на сильном плече Макса. Тело стало ватным, и только руки голландца держат его от падения. Он своими стонами просил быть Макса быстрее, так как был уже почти в судорогах и близок к разрядке. Но Макс не даст ему желаемого. Вместо этого он стянул с него брюки вместе с нижним бельем и резко толкнул вперед, так что Шарль ударился щекой о стену. Он схватил тонкую талию и потянул на себя, двигая его пятую точку ближе к себе.       От открывающегося вида у Макса спёрло дыхание. В такой откровенной позе он никогда не видел Шарля и был уверен, что никогда и не увидит. Это заставило его хищно улыбнуться и облизнуть указательный палец, хорошо смачивая его в слюне. Макс понимал, что со смазкой дела обстояли бы куда более гигиенично и не так грязно, но сейчас ему было плевать на все эти формальности. Придерживая Шарля за талию, он медленно и осторожно ввёл в него палец. Мгновенный тихий всхлип сорвался с губ монегаска, его спина изогнулась под натиском новых, острых ощущений. Сам Макс приоткрыл рот и тихо выдохнул. Его члену сейчас было особенно тесно в джинсах от стонов Шарля и от того, как потряхивалось чужое тело и выгибалась спина. Не давая ему времени привыкнуть, Макс добавил и второй палец, водя ими ритмично вперёд и назад. Шарль от этих ощущений громко постанывал и будто пытался отстраниться, но голландец уверенно удерживал его. Из-за ощущения, что монегаск был слишком узким для третьего пальца, Макс остановился, не желая спешить.       Он вновь прислонился почти вплотную к Шарлю и опалил его шею тёплым дыханием. Макс готов был поклясться, что тело монегаска отозвалось и на это, и аккуратно поцеловал его загривок. Голландца внезапно осенила важная мысль: Шарль так льстится и млеет под ним из-за принятой виагры. Он желает всего этого из-за дикого возбуждения. А это значит, что перестараться было очень легко. Давать Шарлю кончить раньше, чем начнётся настоящее веселье, Макс просто не мог допустить и замедлил свои движения.       Шарль от такой ласки вновь уронил голову на стену. Он пытался упереться руками в стол, чтобы чуть приподнять своё тело и держать его своими силами, чтобы Макс полностью сосредоточился на деле, но руки предательски ослабли настолько, что стали буквально ватными. Всё, что мог делать Шарль, это сладко постанывать от удовольствия, ублажая этими звуками уши Макса, который осторожно ввёл наконец третий палец. Макс больше не мог ждать. Несколько сильных толчков убедили его, что Шарль готов, и пора переходить к самой интересной и волнительной части этого мероприятия.       Он расстегнул ширинку и обнажил свой член, который уже весь «изнылся» в тесноте джинсов. На головке скопилось достаточно много естественной смазки. Макс быстрым движением провёл по всей длине, распределяя её, и поудобнее пристроился сзади Шарля.       — Я постараюсь быть аккуратным, — наигранно, чуть шепотом, сказал Макс. Хотя он и вправду хотел быть острожным с монегаском. Как-никак, на нём большая ответственность — лишение анальной девственности. Но он не смог не пропустить издевательский смешок, чтобы чуть позлить Шарля.       — Не надо со мной нежиться, — начал уверенно монегаск, но потом подавился воздухом, так как именно в этот момент Макс медленно вошёл в него. Получилось ли это случайно? Определённо нет. Макс хотел же поиздеваться, и это у него прекрасно получилось.       Шарль даже после трёх пальцев был пиздец узким. И Макс это чувствовал всё ярче с каждым новым толчком и с каждым новым стоном монегаска. У Шарля словно заканчивался воздух, и его звуки становились всё более неразборчивы. Он то скулил, то мычал, то просто громко вздыхал. Его тело начало быстро потеть под пальцами Макса, который схватил его за талию, сжимая кожу на ней до синяков. Держать по-другому чужое тело он не мог, ведь монегаск так и норовился упасть куда-то вперёд. Его ноги подрагивали от каждого нового толчка.       В уборной стало слишком душно, слишком жарко. Макс небыстро толкался в Шарля, то размеренно входя до конца, то делал резкие, обрывистые движения. Ему невероятно хотелось укоротиться, навалиться на Шарля, чтобы тот полностью упёрся грудью в стену, и безжалостно вытрахать обмякшее тело. Но Макс хотел максимально растянуть собственное удовольствие и не давать кончить Шарлю раньше времени, пока он сам полностью не насытится. Не надо забывать монегаску, что именно голландец трактует правила. Так что всё будет именно так, как захочет сам Макс. А Макс сейчас хочет тягуче пытать Шарля своими неторопливыми движениями. Он ловил от этого кайф, как монегаск сам пытался насаживаться на его член, чтобы так ускорить темп. Но Макс ещё сильнее сжал его талию, спускался на бёдра, царапая их. Давая понять Шарлю, что не всё так просто, как он думает.       Сам Шарль недовольно хныкал, когда Макс впивался в его кожу, но ничего не мог с этим поделать. Ему определённо нравилось то, что сейчас с ним вытворяли. И сразу же, после каждого возмущённого звука, он расплывался в наслаждении и удостаивал вновь голландца томным стоном или вздохом.       Шарлю не пришлось долго терпеть. Размеренные толчки быстро наскучили Максу, потеряв для него всякий интерес. Он жаждал большей интенсивности и начал ускоряться: аккуратно, небыстро, растягивая собственное удовольствие. И это относилось не только к его приятным ощущениям, но и к картине, которую он наблюдал. Макс всеми силами пытался продлить эту власть над Шарлем. Пытался насмотреться на острые бёдра и тонкую талию, на тёмную макушку и на красные следы на шее, на которых он оставил свой «автограф». Пытался впитать все стоны и звуки, которые слышал.       С каждой секундой Макс становился всё быстрее и резче, и с каждой секундой Шарль становился всё громче и звонче. Монегаск как-то нашёл в себе силы и упёрся ладонями в стену, отстраняясь наконец лицом от неё. Он повернул голову на Макса и одарил его взглядом. Голландец чуть не умер на месте, когда поднял на него глаза. Чуть прикрытые веки, лёгкий румянец на щеках и приоткрытые искусанные губы. Только от одного этого вида Шарля он готов был кончить. Это выглядело слишком пошло и горячо, что Макс даже чуть промедлил. Но быстро активизировался, когда прочитал по губам монегаска простое «пожалуйста» и уже не смог остановиться. Потеряв всякий самоконтроль, он начал грубо и быстро толкаться в уже ватное тело. Стоны и вздохи Шарля внезапно оборвались, уступив место отчаянным вскрикам, и он впился зубами в запястье, чтобы быть чуть тише, чтобы их, дай бог, никто не услышал.       В глазах Макса темнело. Темп был настолько быстрым, что он начал задыхаться от интенсивности своих движений. Но смог в этой пелене словить момент, когда Шарль кончил. Монегаск весь содрогнулся, зажмурился и громко взвизгнул. А потом всё же окончательно сполз по стене вниз на стол и тихо хмыкнул. Макс сам был очень близок к концу и дотрахивал «полумёртвое» тело.       Оргазм пришёл к нему почти через мгновение после Шарля. И Макс резко вышел из него и кончил себе в ладонь. Всё же спускать в Шарля он не хотел. Как минимум, монегаску сейчас просто банально будет негде помыться, а ходить весь вечер со спермой в заднице — занятие не самое приятное. Так что им было принято самое разумное и правильное, на его взгляд, решение.       Громко выдохнув, Макс подошёл к раковине, чуть двигая Шарля, который так и лежал грудью на столе рядом. Он включил воду, сполоснул свои руки и член и кинул взгляд на монегаска. Тот поднял на него глаза, слегка улыбнулся и с трудом приподнял руку, показывая большой палец вверх. Макс лишь ухмыльнулся. Он не знал, чему конкретно был адресован этот одобрительный жест Шарля, но это определённо очень сильно его позабавило.