Месть – блюдо горячее

Джинни избегала Гарри весь день. Это игнорирование было не просто отсутствием внимания, а целой стеной, воздвигнутой между ними, непроницаемой и холодной. Каждый его взгляд, устремленный в ее сторону, натыкался на стену, не встречая никакого отклика, за исключением, возможно, едва заметного сжатия губ. Перед ужином, она, не сказав ни слова, скользнула к двери, бросив на него лишь мимолетный ледяной взгляд, а затем вышла из дома. Гарри стоял у арки, ведущий в гостиную, и позволял себе выдохнуть. Этот выдох был долгим и сопровождался облегчением, которое свалилось с него. Он почувствовал, как холодный пот стекает по виску. Весь день он провел в напряжении, пытаясь найти в себе силы прижаться к Джинни, извиниться за свою непростительную глупость. Гарри перебрал в голове десять вариантов, но каждый раз язык прилипал к небу, слова казались банальными, а взгляд полный разочарования только усиливал его собственное чувство неловкости. Он знал, что чем дольше он тянет, тем хуже становится. Но теперь, когда всё решилось само, он мог выдохнуть. Пустота, которую она оставила, была тяжелой, но даже она казалась лучше, чем постоянное напряжение, витающее в воздухе. Пока его желудок не дал о себе знать. Гарри направился на кухню, надеясь найти там что-нибудь, что могло бы заглушить назойливого кита в его теле. Возможно осталось, утреннее рагу, или, если повезет, что-нибудь сладкое. Его взгляд скользнул по глянцевой столешнице кухонного гарнитура, и тут же замер. Сердце неожиданно быстрее забилось в груди, а по телу пробежали мурашки. На плите, в блестящей форме, аппетитно стоял пастуший пирог. Его золотистая, подрумяненная корочка обещала насыщение, утешение и, самое главное, забвение. Словно повинуясь внезапному порыву, он развернулся. Хотелось уже догнать Джинни, крикнуть ей вслед, извиниться за свою глупость, свою недальновидность, признать свою ошибку. Но пирог… этот ароматный, манящий пирог, который, казалось, ждал именно его, манил слишком сильно. Отложив свой порыв, он взял тарелку и положил щедрую порцию. Ароматный дым, исходящий от горячего пирога, окутал его, словно ласковым одеялом. Гарри уселся за стол, предвкушающе потирая руки, радуясь тому, что, возможно, нашел выход из своей дилеммы. С восторгом, который мог бы соперничать с детским ожиданием рождественского утра, он поднес вилку ко рту. Первый же кусочек, казавшийся таким знакомым и желанным, коснулся его языка… и мир взорвался. Оглушительная, жгучая боль пронзила его рот, заставив глаза непроизвольно наполниться слезами. Вилка, выскользнув из онемевших пальцев, со звоном упала на плитку. Гарри, прикрывая рот рукой, бросился к кухонной раковине, лихорадочно наполняя стакан воды. Он кое как выплюнул этот безжалостный кусочек и жадно начал пить. Пирог был… до невообразимости острым. — Она специально это сделала?! — кричал Поттер, голос его был хриплым и надломленным, лицо, казалось, окрасилось в тот же цвет, что и жгучий перец, который был добавлен в пирог в неимоверных количествах. Его глаза горели, полные слез и боли, — Эта… эта ведьма! Она решила меня испепелить?! Он сделал еще один глоток воды, который лишь разнес жгучий вкус по всем углам рта, будто подливая масло в огонь. Каждый глоток приносил лишь временное облегчение, а затем повторялось мучительное жжение, чтобы заставить его снова и снова жалеть о своем необдуманной действии. Гарри вспомнил, как много раз он упоминал ей не готовить острое. Он подумал о том, что возможно это её новый способ мести. Поттер с силой ударил кулаком по краю раковины, заставив посуду в шкафчиках мелодично звякнуть. В глазах промелькнула откровенная обида. Она оставила его с обожженным языком и невыносимой болью во рту. Он плюнул в раковину, почувствовав, как его попытки снизить остроту неувенчались успехом и жжение продолжало пульсировать. Он сейчас был невероятно зол. Джинни повела себя как ребёнок, который решил подсыпать в еду какую-нибудь дрянь. Гарри схватился за голову, чувствуя, как напряжение разрывало голову. Он думал куда могла пойти эта девчонка, в мыслях предстал образ её подруги. Его глаза засияли. Наверняка она сейчас рассказывает ей, какой он плохой, как он ее обидел! Как Поттер, навернека сидит на кухне и плачет от остроты ее 'любовного' пирога. Он пытался успокоиться, но это было сложно. — Я просто хотел поесть. Чего то простого, уютного. А получил… получил огненное дыхание дракона в тарелке. Спасибо, Джинни! Очень мило с твоей стороны! — Он обхватил руками голову, пытаясь унять дрожь, которая пробежала по всему телу. Горечь оседала на языке, перемешиваясь с остатками чудовищного вкуса. — Наверное, мне теперь стоит ожидать, что она подсунет мне мышь в постель? Или, может, заколдует мою зубную щётку, чтобы она разреза мне дёсны? Он снова посмотрел на пирог, всё ещё стоявший на плите, как на символ предательства и злого умысла. Золотистая корочка, казавшаяся такой аппетитной, теперь выглядела зловещей. — Я больше не прикоснусь к никогда ее готовке. Никогда! — он произнес это с твердостью, которая удивила даже его самого. — Это уже не шутки. Это… это просто подло, — говорил он всё ещё ощущающая жжение во рту и жгучую обиду в сердце. *на следующий день* Гарри лежал на уютном диване, его взгляд был прикован к танцующему пламени в камине. Угли потрескивали, отбрасывая причудливые тени на стену гостиной, создавая атмосферу умиротворения. Он наслаждался редкой минутой тишины, когда его, отточенный годами борьбы слух, уловил тихий, но отчетливый звук шагов. Незнакомые шаги, которые нарушали привычный покой дома. — Встречай гостя, Герой! — раздался радостный, чуть насмешливый голос, прорезавший тишину, как острый клинок. Драко. Гарри даже не успел толком обернуться, как знакома фигура появилась на пороге гостиной. Там стоял Малфой, словно сошедший с картины, в своем обычном виде, с той самой усмешкой, которая так часто сводила Гарри с ума. — Как ты вошел? Я же закрывал дверь, — тихо произнес Гарри, его голос был полон неподдельного недоумения. Он был на сто процентов уверен, что запер входную дверь, проверив ее лично перед тем как устроиться на диване. — Как-то, — лукаво улыбнулся Драко, его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас искрились озорным, почти детским весельем. Он приоткрыл рот, как бы собирая что-то сказать, но решил промолчать, заставляя Гарри саму догадаться. Тот приподнялся, принимая сидячую позу на диване, его тело напряглось, но внешне он оставался невозмутимым. Он внимательно посмотрел на Драко, пытаясь понять, о чем тот думает. Лицо Гарри было совершенно невозмутимым, словно маска, скрывающая любые эмоции. Заметив это, Драко решил подойти поближе. Он обошел диван, его движения были легкими и грациозными. Ни секунды, не колеблясь, он ловко перекинул ногу через подлокотник дивана и к полному изумлению Гарри, сел верхом на него, располагаясь так, что его колени оказались по обе стороны от его бёдер. Положение было вызывающим, Драко немного сексуально и вызывающе подвигался вперед-назад, ожидая увидеть хоть малейшую реакцию. Но не почувствовав этого, решил действовать по другому. Он приподнялся на коленях, его пальцы едва коснулись ткани футболки Гарри. Наклонившись к его лицу, так близко, что их дыхание смешалось, он кокетливо поднес один палец к своим губам, а затем прошептал, его голос был бархатным и соблазнительным: — Не хочешь поиграть? Гарри молча поднял голову, его зеленые глаза, обычно полные страсти и огня после таких слов и действий, сейчас казались темными и усталыми. Его взгляд, казалось, пронзил Драко насквозь, заставляя его немного съежиться, но не от страха, а от возбуждения. Гарри не ответил, даже не пытался. Вместо этого, одним резким движением, он толкнул Драко, заставляя его неуклюже спрыгнуть в его колен на пол. Толчок был сильным, но не грубым. Малфой, возмущенный таким приемом, но и немного заинтригованный, не стал спорить. Он лишь бросил взгляд на Гарри и направился в сторону кухни, как будто ничего не произошло. Когда он зашёл туда, его взглял упал на начатый пирог. Неужели это приготовила мелкая Уизли? Он удивленно приподнял бровь. — Эй, страдалец, я сейчас съем твой пирог, — донеслось из кухни насмешливое восклицание Малфоя. Слово «пирог» звучало как раскат грома, выдергивая Гарри из состояния задумчивой апатии. Словно очнувшись от спячки, он вздрогнул. Стремительно Гарри поднялся. Его шаги по скрипучому парку были быстрыми и немного нервными. Он скользнул на кухню, и первое, что увидел, заставило его сердце сжаться. Когда он увидел, как Драко подносит опасный кусочек пирога к своему рту, внезапный приступ паники схватил Гарри. Не думая Гарри кинулся вперед. Его движения были быстрыми. Одной рукой он молниеносно схватил Драко за запястье, старая отвести вилку от рта. Другой мягко, неловко, но твердо, он обхватил Драко за талию, притягивая к себе. Его взгляд полный беспокойства, устремился в серые, чуть растеренные глаза Малфоя. — Не надо, — сказал Гарри, его голос был хриплым и напряженным. — Не хочу, чтобы ты пострадал! Он все еще крепко сжал запястье Драко, чувствуя легкую дрожь в его руке, пытаясь удержать его от неминуемой беды. Пирог, скользнув с вилки, беззвучно упал на плитку. Драко замер. Он смотрел на Гарри, его взгляд был застывшим, немигающим. В нем читалось непонимание и легкое недоумение. — Что? — прошептал Малфой, его голос был тихим. Гарри чувствовал, как румянец заливает его лицо. Он отвел взгляд, чувствуя себя невероятно глупо. — Это Джинни отомстила. Весь рот сожгла, — признался Гарри, смущенно бормоча. Он чувствовал себя глупо, рассказывая о таких мелочах. Драко нахмурил брови. Он положил в сторону вилку и разорвав хватку Гарри, положил ладони на его щеки. Они были прохладными, но их прикосновения оказались неожиданно успокаивающими. — Открой рот, — потребовал он, его голос звучал мягче, чем обычно, почти с нежностью, которая так редко проскальзывала в его речи, когда дело касалось Гарри. Гарри, все еще смущенный и ощущающий жгучее покалывание во рту, неохотно открыл его. То, что Драко увидел там, повергло его в настоящий шок. Вместо обычного покраснения от острого соуса вся слизистая рта была ярко-красной, воспаленной и сильно отекла. Язык казался пухлым, а горло — стянутым. Это было совсем не похоже на простое раздражение; это выглядело как серьезный ожог, который мог вызвать проблемы. — Надо звать Гермиону. Она же колдомедик, — ответил Драко, его забота была искренней и неподдельной. Он отпустил лицо Гарри и уже собирался выйти из кухни, чтобы написать ей, когда Гарри дернул его за рукав. — Нет! Не надо! — запаниковал Гарри. — Она меня прибьет. Это… это ведь просто острый соус. Драко остановился, обернувшись. В его глазах прозвучал новый отблеск — нечто между удивлением и предчувствие. Он посмотрел на его припухшие губы, и медленно взял Гарри за руку. — Просто? — сказал Драко, взгляд его оставался напряженным. — Твоя невеста оставила тебе этот «подарочек», едва не превратила тебя в немого. Поттер, это не просто, это покушение. Гарри снова опустил голову, не желая смотреть на Драко. Он чувствовал себя глупым и уязвимым. — Джинни… она обиделась, — пробормотал он, запинаясь от боли при каждом движении губ, — Вчера мы… мы поругались. Я не думал, что она пойдет на такое. — Значит, она сожгла тебе рот, только потому что обиделась? — Драко усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. Эта усмешка больше напоминала оскал. — Удивительно изощренная месть, не находишь? Слушай, Поттер, я не люблю, когда кому-то пытаются навредить, тем более так подло. И уж точно не люблю, когда кто-то скрывает очевидное. Ты в порядке? Ты можешь нормально дышать? Боль была острой, как будто тысячи микроосколков стекла пронзили его ротовую полость. Даже легкое движение губ вызывало невыносимые страдания. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь держать стон, который так и хотел вырваться. — Да, дыхание нормальное. Просто… глотать больно, — сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе. Драко осторожно протянул руку и кончиками пальцев коснулся щеки Гарри, словно боясь причинить еще большую боль. От этого лёгкого прикосновения по телу Поттера пробежала приятная дрожь. — Гермиона справится. У нее есть и зелья, и заклинания, которые убирают боль. А потом, — тихо сказал Драко. — Мы поговорим о том, как ты собираешься разобраться с Джинни. Потому что я не собираюсь смотреть на того, кто страдает из-за своей глупой гордости. Слова Драко, сказанные так уверенно и с такой заботой, заставили Гарри наконец поднять на него взгляд. В его серых глазах было что-то такое, что заставило сердце Гарри пропустить удар. Не думая, Гарри потянулся за поцелуем. Его губы, опухшие и болезненные, все еще помнили жгучий вкус пирога. Но желание прикоснуться к Драко, ощутить его близость, заглушило боль, как будто она была лишь незначительным неудобством. Однако Драко остановил его. Его пальцы, легкие как перышки, коснулись губ Гарри, и он мягко покачал головой. — Не сейчас, Поттер, — прошептал он. — Сначала долечимся. Но Гарри уже не мог остановиться. Волна желания его захлестнула, вытесняя любую постороннюю мысль. Он притянул Драко за талию к себе, его руки обвили тонкий стан, убирая преграду в виде пальцев. Осторожно, как бы боясь спугнуть нечто хрупкое, он притянул себя к его мягким, прохладным губам. Это было не то животное, страстное желание, которое он чувствовал раньше, бушующее и требующее, как шторм. Это было нечто — нежное, но глубокое, всепоглощающее и отчаянно желанное, как рассвет после долгой ночи. Когда их губы сомкнулись, Гарри влажно поцеловал его, забыв обо всем. Боль во рту отступила на второй план, став лишь приглушенным эхом. Его могз и тело утопали в удовольствии, которое разливалось по венам, согревая изнутри. Ему больше ничего не надо было. Мир замер, оставив только их двоих и это нежное, искреннее прикосновение. Драко мягко отстранился, между ними натянулась тонкая ниточка слюны, связывая их на мгновение. Оба тяжело вздохнули, их дыхание слились в унисон. Этот поцелуй был другим. Совершенно другим. — Ты… ты правда думаешь, что стоит звать Гермиону? — наконец спросил Гарри, его голос был приглушен от сладости и боли. — Я думаю, что тебе нужна помощь, — твердо ответил Драко, приходя в себя. — Ты же не хочешь, чтобы этот пирог стал твоим последним кулинарным опытом на ближайшее время, да? Гарри слабо улыбнулся, несмотря на дискомфорт, который кольнул его при глотке воздуха. — Нет, не хочу. — Тогда давай. Я напишу ей. А пока, — огляделся Драко, — Может, все-таки выпьем холодного чаю? Только без пирога. На всякий случай. На секунду Гарри забыл о боли. Его губы сами собой растянулись в мягкой улыбке, и он рассмеялся. Этот смех, несмотря на хрипотцу, был искренним и радостным. С Драко рядом, даже самые неудачные кулинарные опыты могли обернуться чем-то хорошим.