Пока куется металл

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅

Внутри пахло травами, хвоей и на удивление ладаном. Дом внутри был меньше, чем казался на вид, видимо тут больше заботились о тепле. Печка тихо потрескивала. Старый медный чайник пускал пар. Доски скрипели при каждом шаге. — Ну проходите, присаживайтесь, — Капитан, приглашающим жестом, показал в сторону стола. Двое сели, а хозяин дома разливал отвар по деревянным кружкам. Эннон немного переживал, казалось его видели на сквозь. И эта манера речи, была немного непривычна, обычно так говорили старики, вроде Старосты, а тут человек, который выглядит моложе его самого. Руки нервно перебирали пальцы на столе. Рунбора, чувствуя движение со стороны, посмотрел на кузнеца. Увидев что тот нервничает, ксон машинально положил свою руку на чужие. Первое что почувствовал Эннон, тепло, эти руки успокаивали. Взгляд устремился на ксона, тот улыбался, а синева в глазах была нежна, как сумеречное небо. Чайник вернулся на место со стуком. Двое смущенно убрали руки под стол смотря в разные стороны. Айвен, что повернулся с кружками в руках, смотрел на эту картину, непонимая что произошло пока он разливал отвар. Кружки оказались на столе, а после и в руках сидящих. — Ну рассказывай, брат мой. Кого ты к нам привел и зачем, — Айвен отпил немного отвара. — Брат мой, это Эннон — кузнец. И я хочу чтобы он починил мои мечи, — Рунбора был спокоен, и пил горячий напиток, Айвен лишь вскинул бровь и посмотрел на кузнеца, что явно волновался. — Ты уверен? Насколько я помню ты ещё никому свои мечи не давал. — Уверен, — явно довольный ксон, отпил из своей кружки. Айвен посмотрел на кузнеца, от чего тот съёжился, — Но ему нужна помощь брата нашего, «Лекаря Божьего» — Брани. — И что же, у него такое приключилось? На вид здоровый и крепкий мужик, — ксон посмотрел на Эннона призывая показать руку, что он и сделал, та дрожала более сильно чем обычно, скорее всего от волнения, — Хм, и почему же у тебя рука так трясётся, кузнец? — Взгляд буквально метал клинки и искры, изучая нового человека перед ним. Эннон обнажил грудь, показывая давно заживший белый шрам, — «Adiutor criminis» ну и что же ты такого натворил, что тебя заклеймили и изгнали. — Брат, он не виновен. — Молчать. Я сам разберусь. ‎ ‎Было, страшно и непривычно, особенно от такого командного тона и как грубо он заткнул Рунбору! Но ксон был спокоен, и просто кивнул кузнецу, продолжая пить отвар. Сглотнув слюну и выдохнув, Эннон поведал свою историю, параллельно закрывая ворот обратно. Айвен задумчиво смотрел на маленькие листики, что плавали на дне кружки. Будто взвешивал все за и против, решая дальнейшие действия. ‎ — Ну так что брат? — теперь ксон начал немного волноваться, в голосе чувствовалась легкая дрожь и волнение. — Не знаю. — Ты можешь удостоверится в этом — будто из ниоткуда возник человек в красном плаще, его серебристые волосы были собраны в слабый, низкий хвост и перевязаны черной лентой, Эннон вздрогнул, а птицы немного встрепенулись, остальным двоим было явно все равно. — Ты знаешь, что я это не люблю, Лоргон, — и вот опять слова капитана звучали довольно грубо и жестоко. — Ты ведь не почувствовал обмана али злого умысла в словах онного? — Нет. — Тогда верь на слово. Да и Рунбора не маленький, сам отвечает за свои действия. — Оу, я больше не маленький? — для ксона это было маленьким развлечением. — Нет, ты все еще мелкий пиздюк, как и остальные. Я имел в виду, что мы с Айвеном, вам, тепереча не постоянные няньки! — быстро осознав, что он сказал, Лоргон попытался повернуть ситуацию в свою сторону, — Меня больше интересуют птицы. Он под дланью Высшего, верно? — Да, брат, — Рунбора допил свой отвар и поставил кружку на стол. — Был бы тут брат наш «Разум Божий», то начал бы изучать бедного, — Заместитель с легкой улыбкой прошел к печи и налил себе кружку отвара, — Ммм как всегда, прекрасный отвар Айвен! — на что тот усмехнулся, Лоргон вел себя как обычно, и по сучьи и по серьезному. — Ладно, с десницею поможем, пока идите в деревню, а заутра посмотрим. — Спасибо, брат. Тогда мы пойдём, — ксон встал и кивнул старшим. Эннон так же поспешно встал, ставя свою кружку на стол и поклонился другим крестоносцам. Уже идя к лестнице, им помахал Лоргон, легко улыбаясь. Когда те скрылись улыбка спала и уже серьезный Заместитель сел рядом и начал что-то обсуждать с Капитаном. Дверь со скрипом закрылась, вечерний воздух, приятно оседал в легких. Дышать полной грудью было так легко, казалось еще несколько вдохов и ты взлетишь, а влажность от реки успокаивала и дарила покой. Они снова переглянулись и улыбки расцвели на лицах обоих, так же одаривая их легким румянцем. Как-то они за этот день слишком часто искали друг друга взглядом, пытаясь задержать его на мгновенье до того как станет слишком неловко. Птицы, почувствовав некую свободу, вспорхнули и принялись разминать крылышки, точнее летали только Невер и Буцефал, Белояра спокойно сидела на плече кузнеца, поглядывая на ксона и изредка курлыкая. И вот, зрительный контакт достиг своей точки кипения с очередным курлыком, они снова смотрели в разные стороны. Рука Рунборы немного колебалась, но тихо и плавно направилась в сторону руки Эннона. Неожиданно послышались крики. — Я тебя сейчас так огрею! Вот этой самой кружкой! — А-айвен, спокойно, ты же обет дал! — Ничего страшного! На погань не распространяется! — Айвен, полож котел, пожалуйста! Момент был разрушен. Эннон был немного в шоке от происходящего, с вопросительным взглядом смотря на Рунбору, тот лишь потер переносицу и сказал: «Не обращай внимания, пойдем» и они направились в сторону реки, а точнее в пещеру из которой она вытекала. Птицы вернулись на свои законные места, вновь сидя на кузнеце, что шел за ксоном. От пещеры веяло холодом и запахом сырости, по телу прошлась волна мурашек. Идя уже по скользким и влажным камням, взгляд то и дело цеплялся за какие-то символы, высеченные на камнях и своде пещеры, от них исходило еле заметное, золотое свечение, которое даже при близком рассмотрении было сложно увидеть. Течение становилось все более бурным, почти заглушая все звуки, Буцефал взъерошил свои перышки. Тут ксон неожиданно остановился, от чего Эннон почти упал в бурную воду, но был вовремя пойман за руку. Птицы уже читали тирады, особенно воробей. — Извини, тут так скользко? — Эннону было неловко. — Ничего, — ксон помотал головой и помог встать в устойчивую позу, спустя пару секунд неловкости он кашлянул, — Можешь дать свою руку, мне нужно провести тебя через барьер, — щёки немного округлились, выдавая смущение но в полумраке это было незаметно. — А, да, да конечно! — Эннон протянул свою руку. Это было немного странно, его одолевали смешанные чувства и что-то непонятное, а что именно он пока не понял. Так они прошли еще пару метров, которые казались вечностью. Руки ксона были слегка влажными и прохладными: «Будто меч держу, после окунания в воду» отметил про себя Эннон. И вот, они остановились, ксон положил свободную руку на свод пещеры и прикрыл глаза, крест на лбу замерцал. — Предоставь проход слуге Твоему, руки вершителя деяний праведных, во благо и погибель всех народов земли Твоея. Воздух задрожал, что-то будто прошло сквозь Эннона, затрагивая каждую клетку его тела и души. Это нечто было теплым, казалось родным, напонимало объятия. Эннон шёл за Рунборой будто в бреду, будто он единственный свет на его пути, к нему хотелось тянуться, согреться под его лучами. Руке стало жарко, посмотрев на нее он понял, что не отпустил руки крестоносца, как и он не отпустил его. Почему-то, это радовало. Вспышка света и пред ним предстала долина или ущелье, было сложно определить. По земле колосилась зелёная трава, воздух был буквально пропитан чем-то волшебным, неприкосновенным и чистым, будто тёплый эфир, окутывал тело и проникал внутрь с каждым вздохом, заставляя заново учиться дышать. Высокие, каменные стены нависали над небольшими домиками, давая дополнительную защиту от дождя и палящего солнца. Рассматривая домики, можно было понять что они буквально на одного — двух человек. Пусть они и были похоже но отличались по форме, наличникам, крылечкам, дверям. У некоторых были клумбы, у каких-то, прям у входа, стояло орудие, от легких клинков до тяжелых топоров. Каждый был чем-то отличен от другого но два дома выделялись, они стояли прямо в начале и были заметнее больше остальных. — Тут очень красиво, — кузнец наконец пришёл в себя, удивляясь виду, что предстал пред ним. — Да, и почти всегда никого нет. Большинство из нас разошлись по континенту, но те кто не хочет быть один или по другим причинам, следуют за Капитаном и Заместителем. — А много таких деревень у вас? — Эннон и не заметил как они двинулись с места и шли посреди пустой, вымощенной камнем, улочке. — Никто точно не ведает, кроме Капитана и Лоргона, — они подошли к одному из домиков. На вид он был украшеннее остальных, резные наличники, так же украшена дверь, карниз, было много разных вставок. Чердачное окно не обошлось без украшения, как и кисти крыши, на полотенце был вырезан крест, и выглядел он особенно искустно. — Ну, добро пожаловать в мою скромную келью, — он отпустил руку кузнеца, который только сейчас понял что не отпускал ее. — Вау, это ты все сотворил? — Ну, да, — ксон почесал свою голову, кузнец внимательно всматривался в орнамент. — Я будто бы видывал нечто похожее, в городе… Ах, вспомнил, в храме и видел! Там статуя стояла и внизу был такой же орнамент! — голос был очень энергичным и восхищенным, — Этот орнамент что-то значит? — ксон лишь усмехнулся, улыбаясь. — Нет, этот рисунок ничего особенного не значит, я просто его вырезал. — А в храме? — Скорее всего это моя работа, скажешь из какого города? Может вспомню, — тут кузнец удивился. — Работа? Ты делаешь скульптуры? — Да, это скажем так мое увлечение. — Ох, ну я видывал ее в городе Горицвет, что севернее находиться. — Горицвет, что-то было, вроде бы образ молящегося на коленях. — Да, ты прав. — Ну ладно, хватит мяться у порога, пошли внутрь, — видимо Рунбора не особо любил говорить о своем увлечении, по крайней мере так подумал Эннон. Внутри все было обставлено довольно скромно. Небольшая печь, стол, несколько скамеек и два прохода. За одним скрывалась спальня, а другой проход был за закрытой дверью, поэтому возможности узнать что за ним не было. Но даже при минимальном количестве предметов, те не были обделены узорами. Косяки на дверях были выполнены в растительном орнаменте, ручки у кружек, ложки, ножки стола, да даже печь была чем-то украшена. Все это наполняло помещение, заполняя пустоты, оставляя место только для воздуха. Ксон подошел к печи и поджег дрова, что уже лежали в печи. Огонь начал тихо трещать, освещая комнату и даря тепло, делая атмосферу еще более уютной. Старенький чайник с водой отправился на огонь. Птицы перелетели на подоконник, лишая кузнеца дополнительно источника тепла. Эннон подошел к нему и аккуратно приоткрыл, птицы вылетели, всё-таки они почти целый день сидели. Повернувшись он заметил, что ксон зашел в ту самую дверь, так как она была приоткрыта. Подойдя к ней и заглянув внутрь, взору предстало подобие мастерской. На большом столе лежали различные инструменты по дереву, на полу, почти везде, валялась стружка, в углах комнаты лежали бревна. В другом углу были необычайно белые камни, при том довольно ровные, они были похожи на мрамор. Рунбора что-то доставал из завалов веток и досок, там даже была целая ветка, к сожалению с уже засохшими листьями. И из этой груды дерева, с скрипучим звуком и грохотом, ксон достал что-то наподобие кровати, точнее ее каркас, из толстых веток. Отряхнув того от пыли, по нему прошлась незаметная золотистая волна, охватывающая все дерево, так он укрепил его, немного изменив структуру. Крестоносец начал искать подходящие доски и примерять к каркасу. Закончив с досками он заметил в проходе Эннона и улыбнулся, на что кузнец отвел взгляд и скрылся за дверью, садясь на скамью, напротив печки, наблюдая за чайником. Рунбора вышел из мастерской и направился в спальню вместе с каркасом, держа доски другой рукой. Он бы и поставил кровать на кухне но она бы занимала весь проход, поэтому лучшее что он придумал поставить ее рядом со своей кроватью. Слышался грохот досок, а после и шуршание ткани. Ксон достал старый но все еще добротный тюфяк, набитый тряпками. Из шкафа были достаны подушка и тяжелое, ватное одеяло, будто он знал что у него кто-то останется на ночь. Застелив постель он направился на кухню, где сидел Эннон, голубка уже вернулась с вечернего вылета, а следом за ней и воробей, ворона все еще не было. Они молча выпили отвара и оставив окно приоткрытым для Невера и отправились спать. Кузнец долго не мог заснуть, толи новое место на него так влияло, толи знание грядущего завтра, которое обещало перевернуть его жизнь от и до. С волнением в груди и под тяжелым одеялом, кузнец всё-таки заснул.

· ──────‧͙⁺˚*･༓☾〇☽༓･*˚⁺‧͙·───── ·

Утро началось как в деревне. Буцефал пел утреннюю тираду, негодуя на новом месте. За окном явно было светло, солнце уже начинало вставать, но из-за положения деревни в каньоне было очень прохладно утром и вечером, по нормальному все прогревалось днем, когда солнце выходило в зенит. Из-за контраста прохлады и приятного, толстого одеяла, вставать совсем не хотелось. Воробей был настойчивым и кузнецу всё-таки пришлось встать. Эннон, еще видимо не до конца проснулся и врезался в дверной проем, не осознавая, что он не у себя дома, а гостях у рыцаря крестоносца. На шум пришёл обеспокоенный Рунбора. — Эннон ты встал? Что случилось? — голос настолько успокаивал что все окружающее казалось сном. — Да, я встал. Надо птиц покормить, а то опять будут клевать мою бороду, — Эннон сидел на полу, подминая ноги под себя, чтобы те не теряли тепло так быстро, его сонные глаза все еще слипались, а прическа была похожа на гнездо, не хватало Буцефала сверху. Рунбора умиленно хмыкнул, помогая встать. — Покормим птиц, и тебя накормим. Сегодня важный день, помнишь? — Да, важный… Ой, я видимо все еще сплю, — рубильник включился и голова начала работать, перерабатывая информацию. — Давай просыпайся, — Рунбора повёл его на кухню, где уже кипел чайник и пахло рыбой. На столе лежало несколько сухарей, маленькие кислые яблоки и тарелка с жареной рыбой. Это были небольшие окушки, но чтобы наесться этого должно хватить. Рунбора посадил Эннона за стол, а сам принялся разливать отвар. На приоткрытом окне сидел Невер и Белояра, Буцефал грозно чирикал на столе, прося еды для него. Ничего не оставалось делать, как накормить маленькое исчадье истерики. Ему достались немного измельчённые сухари, на которые слетелись и оставшиеся две птицы. Теперь настала и очередь Эннона спокойно поесть. Аккуратно беря рыбу руками, кузнец немного подул на нее, а после начал снимать чешую, что к слову хорошо отходила. Открывался вид на белоснежное мясо, от которого шел легкий пар и ароматный запах костра, Эннон начал кушать. Когда с завтраком было покончено, а отвар выпит, двое направились на улицу. Солнце только начинало греть вечерний воздух, по телу бегали мурашки, заставляя съёживаться. Казалось в деревне не было никого кроме них, но в нескольких домах горел свет. Эннон еще не до конца понимал, как ему будут лечить руку, тем временем они подошли к тем самым домам, что стояли во главе. Рунбора постучал в дверь одного из них, та со скрипом открылась и в проходе стоял Лоргон, окинув пришедших леденящим взглядом лишь сказал: «Проходите» Они прошли по темному коридору, где было так же прохладно и вот они прошли через другую дверь, и оказались в теплом помещении. Печка тихо потрескивала и за столом сидели двое, что сразу обратили внимание на вошедших. Первого Эннон знал, это был Айвен — капитан крестоносцев, а вот второго мужчину он не видел прежде, но крест на лбу показывал принадлежность к ордену. Соломенная шляпа покоилась на столе, сам он выглядел довольно крупно, как и его борода, что казалась очень пушистой и мягкой. На нем была серая рубаха и зеленоватые штаны, воздух рядом пропитался ароматом трав. — О, пришли наконец. А то я уже волноваться начал, — подал голос Айвен. — Чего тебе волноваться? Они точно ничего делали и просто спали. Нервы свои побереги, старенький уже, вдруг голова заболит, — Лоргон взял свою кружку с отваром. — Лоргон! — два голоса откликнулись в унисон. — Что? — Отвар в следующий раз пить будешь, помолись. — Забыл, нас отрава не берет. — А это не отрава будет, а грибочек один, фиолетовый, в прихожем месте жить будешь. — Братья! Прекратите! Хватит ругаться! Брани не нравится когда братья сорряться! — Да, Брани, извини, вспылили, — Лоргон отпил из кружки и отошел поближе к печке. — Проходите, чего в проходе то встали, — Эннону было до жути неловко, не зная как следует себя вести в данной ситуации, он просто молчал и старался не смотреть никому в глаза. — Ты ведь Эннон да? Я Брани — лекарь, — его легкая и слегка детская улыбка прям-таки излучала тепло весеннего солнышка, да и сам мужчина, не смотря на свой внешний вид, выглядел мило и простодушно, — Брат сказал Брани, что у кузнеца, что привел Брат Рунбора, больная рука и ему надобно помочь. Поэтому Брани пришел, чтобы помочь. Можешь показать Брани свою руку? ‎- Эннон был немного смущен. Брани и правда напоминал ребенка, маленького и веселого, но в теле взрослого человека. — А, да, господин Брани, — Эннон протянул свою, слегка трясущуюся, руку. — Можно просто Брани. Брани не любит формальности. — Хорошо, Брани, — Лекарь Божий начал осматривать и прощупывать руку, было слегка щекотно и тепло. — Хм, Брани понял в чем дело. Небольная у тебя рука. Рука у тебя цела целёхонька, а вот головушка у тебя думает иначе. Брани думает, что ты слишком сильно испугался, вот и рука дрожит. Брани даст тебе трав, должно помочь, а так руку свою только ты вылечить и можешь, — Лекарь начал что-то искать у себя на поясе, из-за чего запах трав с новой силой начал разноситься по помещению. — Я, сам могу вылечиться?.. — Эннон переваривал данную информацию — Да, Брани думает что тебе просто страшно, а тело это запомнило. Вот тебе мазь, с успокаивающим эффектом. Брани сделал ее из ромашки, валерьяны и пустырника. Наноси ее на руку и место ожога, раз в день. Брани хочет, чтобы ты поверил в себя, как Брани верит в братьев своих и тогда все болячки будут нипочём. ‎ Эта детская наивность казалось уже лечила, без всяких лекарств. Если ему просто нужно было поверить в себя то тогда почему он все еще не излечился? Он мало верит? Или все еще боится? ‎Небольшая баночка звонко опустилась на деревянный стол, вырывая кузнеца из пучин его мыслей. ‎ — Брани пойдет. Его ждут другие люди, которых Брани должен вылечить. — Конечно, Брани, ступай, — голос капитана был полностью спокоен. — С-спасибо! Господин Брани, — Эннон резко вскочил в поклоне. — Всегда пожалуйста, Брани рад, что смог помочь, — добродушный мишка погладил кузнеца по голове, — А теперь Брани пора, до встречи братья! — Пока, Брани, — Лоргон смачно так прихлебнул отвара, проверяя вкус с каждым глотком. ‎ ‎Надев соломенную шляпу лекарь направился к выходу из дома. Стеклянные пузырьки звенили и пускали ароматы различных трав. Дверь скрипнула от непривычной тяжести, а за ней растворились шаги, только аромат трав и баночка на столе выдавали былое присутствие. ‎ — Думаю с вашими делами покончили, мы с Лоргоном вернемся ко входу, — послышалось чирканье огнива. — Хорошо, брат, благодарю вас за помощь, — Рунбора немного склонил голову. — Все нормально, Рунбора, развлекайтесь, только помните, что вы тут не одни, — Лоргон уже следовал за Айвеном — Лоргон! — голос капитана звучал очень недовольно. — Да что Лоргон? Я же по делу сказал. ‎ ‎О чем они говорили дальше Эннон особо не слушал, его взгляд был прикован к Рунборе точнее к его красным ушам. ‎ — Рунбора, все в порядке? — кузнец не особо понял о чем говорил заместитель поэтому с искренне переживал за ксона. — Да все нормально, пойдем в келью, нужно нанести мазь, — кузнец легко улыбнулся, согласившись с крестоносцем, взяв баночку они пошли обратно в дом. ‎ ‎Птицы летали вокруг кельи, Невер важно устроился на крыше, а Буцефал доставал Белояру своим пронзительным чириканьем. Эта легкая атмосфера напоминала лето у бабушки, когда не было никаких проблем, ты просто ребенок, что радуется этому миру и изучает все новое. — Сразу нанесем или вечером? — Думаю лучше вечером, перед тем как отойти ко сну, — кузнец наблюдал за птицами, что были свободны от его недуга и могли летать в небе, — Можно ли осмотреть кузню? Нужно будет топить печь, чтобы она работала как следует. — Конечно, пойдем, — Рунбора улыбнулся и уже было протянул руку, но слегка покраснев просто пошел в нужную сторону. Они снова шли по вытаптанной дороге в сторону дома капитана, но затем свернули в сторону, где таился еще один проход. Пройдя около пяти метров в скале, они вышли в новое открытое пространство, где под навесом породы ожидала огромная печь. Наковальня прямо зазывала воспользоваться ею. Печь, хоть и была остывшей явно долгие годы, выглядела хорошо, камни уложенные друг к другу, все так же крепко держались и были готовы принять на себя языки пламени. Что удивило Эннона, дак это источник в горе, который тек в небольшую, каменную ванну, где можно было остужать мечи. Каждый инструмент лежал на своем законном месте, кузня была пропитана величием работавших здесь ранее. Проводя рукой по пыльному столу, Эннон чувствовал неописуемый восторг. Ему все очень нравилось и хотелось скорее приступить к работе. Рунбора стоял в стороне, скрестив руки на груди, кузнец ему казался воодушевленным мальчишкой, которому подарили коня и сказали «Мчи куда хочешь, ты свободен!». Но опыт не пропьешь и не потеряешь, Эннон быстро вернул себя в чувства и повернувшись к Рунборе спросил, где находятся дрова. Так двое начали таскать дрова, дабы затопить печь, чтобы та прогрелась. Топить ее было необходимо несколько дней, чтобы она начала полностью работать. Закинув поленья и разведя огонь, они удостоверились что печь горит и принялись за уборку, благо вода была в безграничном доступе и не нужно было таскать ведра с водой. Закончили они с уборкой и чисткой инструментов ближе к вечеру, параллельно подкинув несколько крупных поленьев в печь, чтобы и ночью горела. Веселые и потные они шли обратно к дому. — Может сходим на источник? А то грязными ложиться неохота. — Да давай, я и сам не против омыться. — Хорошо, тогда сходим за тряпками и пойдем. Так они подошли к дому, где их уже ждали немного уставшие птицы. Быстро взяв необходимое, двое снова направились в центр деревни, откуда они прошли в другой проход, что вел к источнику. Запах трав приятно ложился на легкие, успокаивая. Взору предстал небольшой водоем, что был окружён камнями, вода тихо журчала из скалы и утекала в реку, веяло прохладой. Преодолевая небольшую неловкость, двое быстро омылись и вернулись в дом. Внутри было гораздо теплее чем снаружи, маленькие волоски вставали дыбом и приятно щекотали кожу. Почти полностью сухие, двое расчесывали свои волосы, ну точнее расчесывал только Рунбора, Эннон аккуратно распутал свои волосы руками и ждал Рунбору. — Ну что, нанесём мазь, — гребень, получивший дозу росписи, опустился на небольшую тумбу, меняясь местами со стеклянной баночкой. — А да давай, — Эннон немного призадумался, уже обдумывая с чего начать ремонт мечей и как следует поступить далее. В его голове шла визуализация процесса. Проигрывались все возможные исходы и ошибки и то как их избежать. — Может тогда снимешь рубаху? — Рунбора немного подождал, когда Эннон ее снимет, но заметив что кузнец задумался решил всё-таки вернуть его в реальность. Услышав вопрос Эннон сначала не понял его суть, но потом извиняясь, снял рубаху и подсел ближе к Рунборе. Свет танцующей свечи играл на слегка влажных телах. Послышался звук открывающейся баночки, запах трав, концентрировано, ударил в нос. Сам аромат уже успокаивал, а вдыхать его было одно удовольствие. Взяв немного мази на свои пальцы, Рунбора прикоснулся к телу кузнеца. Эннон вздрогнул от резкой прохлады на своей груди, казалось его шрам порозовел. — Прости, слишком холодно? — ксон отдернул руку оставляя немного прохладной мази на теле. — Да, она довольно холодная, — Эннон глупо посмеялся. — Стоило ее оставить в келье, дабы прогрелась. Потерпи немного, сейчас она нагреется, — и он снова принялся растирать мазь ну груди. От нового прикосновения Эннон снова вздрогнул, мазь все еще была довольно прохладной, но по мере того как рука Рунборы двигалась выше и переходила на руку, становилось все теплее. Прикосновения ощущались немного странно, кожа будто плавилась от каждого движения. Руки Рунборы были очень теплыми. Своеобразный массаж перешел на локоть, а после и на кисть. Рука ксона не обделила и пальцы Эннона, нанося мазь и на них. «Это так странно»: думал про себя Эннон. Ему были приятны прикосновения крестоносца, что немного крутило живот. Казалось воздух в комнате стал гуще, дышать было тяжело. Хотелось чтобы мазь уже была нанесена но в тоже время и нет. Он сам не понимал чего желает. Ксон наконец убрал руку. — Я закончил, можешь одеться, — Рунбора растер остатки мази на свои руки и закрыл баночку, оставив ту на тумбе. — А, да, спасибо за помощь, — Эннон, взяв рубаху, пересел на свою кровать и одел ее. Рука и грудь все еще отдавались приятным теплом. Кутаясь под тежолео одеяло, они пожелали друг другу спокойной ночи и уснули. Снова утро. И снова Буцефал начинал его со своей тирады. Эннону пришлось встать, за окном светало, но так же ни единый луч не попадал внутрь из-за чего вставать совсем не хотелось. Но Буцефала в утренней битве еще никто не выигрывал и пришлось принять поражение и встать. Оглядевшись в комнате кузнец заметил что ксон все еще спит. Решив не тревожить его, Эннон быстро заправил кровать и вышел с истирящим воробьем на кухню, где его ждали еще две птицы. С утра и отварчика попить можно, поэтому дав птицам поесть сухарей и доступ к свободе, кузнец принялся ставить чайник. Огнь в печи еще горел, поэтому он просто подкинул дров и направился к бочке с водой. Наполнив чайник водой тот отправился на огонь. Теперь кузнец сидел за столом в ожидании и смотрел на руку. Крупная, мозолистая и уже успевшая остыть от жара и металла. В голове проносились воспоминания о кузнице. Он скучал. Эти песни, которые писались под удары молотов, напор мехов, лязг металла, шипение воды. Он никогда не забывал тех звуков. Они въелись в его память как паразиты, с каждым днем шумя все больше. Но когда он встретил Рунбору, они затихли, стали слабее, будто заменяясь другим звуком. Сердце стучало в ушах. И тут звуки пропали, появилось осознание. Его рука тряслась не так сильно как было до этого. «Неужели мазь настолько действительна? Я могу вылечиться?!» Послышались шаги. Немного сонный сон вошел в кухню. — Доброе утро, Эннон, — слегка растрёпанные волосы, ложились на плечи водопадом, — Ты рано проснулся, что-то случилось? — взглядом он поймал радостного кузнеца, что смотрел на руку. — А, Рунбора! Просто мазь господина Брани очень хорошо помогает! Моя рука трясётся меньше чем обычно! Я так рад! — глаза радостно блестели, — Я не думал, что снова смогу держать молот, но встретив вас, кажется я и горы могу свернуть! — Рунбора сначала стоял очень удивленным но потом на его лице расцвела нежная улыбка. — Да, Брани у нас целитель на все руки. Кстати, чайник кипит. Прошло несколько недель, осталось половина целительной мази но она уже была не нужна. Рука Эннона перестала трястись. Все это время он провел в деревне крестоносцев, где успел познакомиться с Оннуном и зашедшим в гости Жельфом. Но пришло самое главное время, то чего двое так долго ждали. Починка мечей. Они топили печь все это время, поэтому она была полностью в рабочем состоянии. Кузнец за работой. Сначала он немного разогрел мечи, не до красна, чтобы убрать застарелые вмятины и окунул в холодную воду. Так он повторил около трех раз. В его нынешней кузне такое бы не получилось сделать лишь из-за ее размера. Когда металл принял более менее правильную форму, кузнец взял мягкий, маленький молоток и принялся вручную убирать те вмятины которые не ушли от перепада температур. Закончив с ними и взяв грубую бумагу, Эннон начал убирать зазубрины и сколы, меняя бумагу на все более и более мягкую. Рунбора лишь стоял в стороне и увлеченно смотрел за работой кузнеца. Толи удары молота, толи его собственное сердце, громко звучало в голове. Эннон был сосредоточен, наконец-то он предался своему любимому делу, что не заметил как начал напевать давно забытую песнь.

Не взирай на мрак и голод,

Поднимай-ка выше молот,

Опускай и не робей

И по стали крепче бей.

Пусть огонь летит и свищет,

Пусть себе исхода ищет,

Ты на искры не взирай ―

Сталь сильнее накаляй!

Пусть на твой удар, со стоном,

Сталь ответит гулким звоном,

Ты героем будь, кузнец,

И из стали скуй венец.

Наряди в венец свободу

И пошли ее к народу,

Что в неволе злой живет

И к себе свободу ждет.

Скуй, кузнец, из крепкой стали

Цепи, чтоб они сковали

Тех, кто много-много лет

Омрачал наука свет.

Пусть они в цепях узнают,

Как томятся и страдают,

Как с цепями любо жить,

Как отрадно их носить.

Не взирай на мрак и голод,

Поднимай-ка выше молот,

Опускай и не робей

И по стали крепче бей!

Рунбора очень хорошо слышал, как пел Эннон, ему нравился его голос. День подходил к концу и они наконец закончили с ремонтом мечей.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

Прошло несколько лет как Эннон познакомился с Рунборой. Как только он починил его мечи то вернулся в Посики, где его уже потеряли. На него сразу все набросились с расспросами где он был. На что тот сказал, что ему недозволено об этом говорить. Лоргон провел с ним небольшую беседу, перед уходом, и настоятельно попросил не рассказывать никому об деревне на что кузнец, естественно, согласился, ведь не хотелось чтобы жители деревни пострадали по его вине, да и сплетники в деревне имеются, а сражаться за место сплетника уж больно не хотелось. Ксон иногда заходил к нему, просто проверить как он и показать мечи. Теперь он о них заботился, ведь Эннон очень сильно отчитал его и дал рекомендации по уходу. В остальном его жизнь не поменялась. Рука теперь здорова и он нашел свое новое место. В один обычный вечер, кузнец набирал воды у колодца, как услышал шаги позади. Оглянувшись он увидел ксона, что шел к нему маша рукой. — Рад видеть тебя, Эннон. — И я рад, Рунбора. Долгоже тебя в этот раз не было, сезон дождей давно закончился, — ведро с водой опустилось на землю. — Да много дел было, извини, — ксон почесал затылок и взяв ведро направился в сторону дома кузнеца — Не извиняйся, я понимаю что у вас и правда много дел, — Эннон немного не ожидал, что крестоносец возьмет ведро, но ничего против не имел. Они пришли к дому, ведро осталось стоять на кухне, а кузнец искал что-нибудь съестное и ставил чайник. Оба не знали как начать разговор, слишком давно ксон не приходил, прошло пол года с их последней встречи и эта неловкость очень давила. — Как твои мечи? Заботишься о них? — решил начать разговор кузнец. — Конечно, следую твои советам. — Очень хорошо, я бы их посмотрел, но давай сначала перекусим. — Эннон, — ксон обеспокоенно встал и взял кузнеца за руку, — мне нужно кое-что сказать тебе, — сердце билось как бешеное, а щеки слегка краснели у обоих, — Мы давно знакомы, пусть и редко виделись, но ты стал дорог мне и моей душе, Эннон, люб ты мне, — кузнец был шокирован, щеки сильнее заалели. — Рунбора, ты тоже дорог мне стал, я думал, что не вынесу этой разлуки, — по щеке пробежала слеза, — Ты полностью перевернул мою жизнь, я ждал тебя каждый день, каждый день в надежде, что ты скоро придешь. — Теперь мы будем вместе, обещаю, — губы трепетно слились в поцелуе.

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅