Цветущее Сердце

***

сначала это были отдельные лепестки, что падали на чертежи, мешая ему делать свою работу. позже появились бутоны, маленькие комочки боли, которые царапали горло и лёгкие изнутри.. а затем пришли и сами цветы. с таким прелестным и ужасающим цветом, что теперь к большому сожалению ассоциировался лишь с скорой смертью.

ох, а раньше он ведь когда-то вдохновлял меня на что-то новое.

каждый вдох и выдох с каждым днём давался всё труднее, они отдавались колкой болью в груди, будто в ней была колючая проволка, и она, ржавея, прорастала сквозь плоть.

он старался избегать всего, что могло спровоцировать очередной приступ резкого роста цветов, однако труднее всего было избегать.. корень проблемы.

Аль-Хайтам же продолжал жить своей спокойной и размеренной жизнью. просыпался по звонку будильника, пил кофе, что как раз таки заваривал ему архитектор по утрам, прежде чем в спешке убежать на встречу с заказчиком, которая так то должна была состояться через два часа после того как он убежал.. но с секретарём стоит пересекаться как можно меньше.

собирался, уходил в Академию, работал с кучей бумажек, возможно пару раз прикрикнул бы на некудышных студентов.. да и всё.

иногда его холодный, невозмутимый и в какой-то степени изучающий взгляд, останавливался на блондине, что так упорно каждый раз старался не выкашлять собственные органы дыхания.

— ты выглядишь нездорово. - констатировал однажды вечером за книгой Аль-Хайтам. чужой голос был ровным, лишённым беспокойства. он просто озвучил факт, что и так был ясен двоим присутствующим в доме.

— просто переработки. или ты выплатишь за меня мои долги, м? - а вот в отличие от собеседника его голос был довольно.. хриплым.

сидящий рядом лишь обвел взглядом и ничего не сказав, снова уткнулся в книгу. как обычно.

он не видел бушующей внутри Кавеха стихии, не слышал шёпота в ночи, когда архитектор отчаянно пытался успокоить себя, он не видел и не чувствовал, как стебли с цветами заполняли нутро, вытесняя всё живое.

мысль об операции и вырезании корней этой болезни вместе с любовью, памятью, чувствами.. была для Кавеха хуже смерти.

остаться пустой оболочкой? человеком, который смотрит на Аль-Хайтама без капли восхищения? и не чувствует ничего — ни этой безумной привязанности, ни раздражения, ни боли, ничего? стать для него просто случайны соседом? это было бы не спасением, а духовным самоубийством.

лучше уж умереть цельным, пусть и разбитым, но помнящим каждый спор, каждый миг, каждую искру понимания в этих изумрудных глазах.

он продолжал работать, цепляясь за архитектуру как за последний якорь в жизни. чертежи.. стали источником всех бед, но и славой. а так же единственным оправданием его существования.

он выводил карандашом на черновике бумаги всё новые и новые линии, которые так сильно напоминали чужое лицо.

***

очередной приступ кашля ночью. сильный, очень сильный.

блондин сидел окружённый лепестками, цветами и кровью. именно в этот момент дверь его комнаты скрипнула и в проёме показался.. Аль-Хайтам?

вероятно разбуженный шумом, он не выглядел испуганным. нет. он выглядел... заинтересованно?

наступила тишина, звенящая и тяжелая. Кавех, обессиленный, не мог даже подняться. он лишь смотрел на секретаря, и в его глазах была вся правда — немое признание, отчаяние и обреченная любовь, которая цвела ему на погибель.

Аль-Хайтам медленно подошел, не касаясь пола, что был испачкан цветами и кровью. он внимательно, с почти научным любопытством, разглядывал цветы, лежащие возле блондина.

– ханахаки. - сказал как отрезал, всё таким же ровным тоном, как если бы просто читал лекцию в Академии. – довольно редкое и крайне нерациональное заболевание. мне когда-то наш общий ушастый знакомый, рассказывал о таком. говорят пошло из Инадзумы и сейчас больше используется в романах, чем происходит в действительности.

архитектор конечно попытался как обычно вставить свои пять копеек, что бы не выглядеть уж совсем жалко, но из его рта вырвался лишь тихий хрип.

– ..объектом является кто то из нашего общего окружения? - Хайтам поднял на него взгляд. в чужих глазах не было ни капли сострадания, ни понимания. только простой и холодный анализ, будто проект чей-то просматривает.

и в этот момент Кавех понял. окончательно и бесповоротно. человек стоящий перед ним, такой восхитительный, гениальный, невыносимый.. не просто не любил его. он не способен был в принципе понять этой боли. для него это был обычный "сбой в системе", достойный лишь изучения, но никак не эмпатии.

надежда, тот последний крошечный росток, что теплился где-то в глубине его израненного сердца, погасла. он сломался, как ветка под тяжестью собственных плодов.

он медленно, с усилием, покачал головой. нет. не из их окружения.

взгляд Хайтама стал пристальнее. он смотрел на Кавеха, на его слезы, смешавшиеся с кровью на щеках, на ответ в его прикрытых глазах.

и, наверное, в его блестящем уме сложился пазл. все. их вечные споры, их совместное проживание, их необъяснимая связь, раздражающая и притягательная одновременно.

и что же сделал Аль-Хайтам?

он… отступил. медленно отпрянул.

– я понимаю, - сказал он, и в его голосе не было ни тепла, ни гнева, ни сожаления. ничего. была лишь окончательная, леденящая душу тишина – в таком случае, любое мое присутствие будет лишь усугублять твое состояние. это контрпродуктивно.

он развернулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. он не предложил помощь. он просто принял к сведению новую информацию и устранил себя из уравнения, как устраняют мешающую переменную.

Кавех остался один. в темноте и в аромате собственной, приближающейся смерти.

он слышал как раздались чужие шаги в коридоре и как захлопнулась входная дверь их дома.

он ушёл. оставил умирать его в полном одиночестве и темноте. потому что это было самым безопасным и лёгким решением для секретаря.

кашель не вернулся. теперь когда ничего внутри не осталось, цветы просто.. расцвели, ибо им уже ничего не мешало.

архитектор сидел на полу, поглядывая в потолок. внезапно холодный и отвратительный пол стал неожиданно приятно тёплым. ему больше не было больно, ему не было страшно, ему было лишь тяжело. очень тяжело. а от чего конкретно... у него уже не было времени разобраться, когда-то у него была возможность это сделать, но не сейчас.

отныне в этом доме процветала лишь гнетущая пустота, что не могла заполниться даже присутствием самого владельца этой жилплощадь.