Я уволен

Тишину утра прерывали только тихое жужжание старого холодильника и тиканье нескольких настенных часов: с кукушкой, в виде кошки и обычные скучные часы. Пять утра, за окном темно, холодно и слякотно. Вдруг зажегся свет, заиграла музыка. Будильник на телефоне оповещает о начале ещё одного тягостного дня. Ильяс, не глядя, выключил будильник. Нужно встать и отправиться на завтрак, но ноги и голова будто налитые свинцом, не дают даже шевельнуться, чтобы высвободиться из объятий мягкой тёплой кровати. Вчера был тяжёлый день, поэтому так тяжело. И сегодня будет тяжёлый день. И завтра... Ильяс с тяжёлым вздохом поднимается с кровати, гладит по волосам спящую Лилю. Свою Лилю. Ильяс знает, что Лиля устала после ночной смены. Ильяс знает, что его ангел устаëт спасать людей. Поэтому он не будит свою любовь, вместо этого Ильяс идёт на кухню и ставит на плиту чайник. Железный чайник ярко-жёлтого цвета в белый горошек. Ильяс купил его всего за сто рублей, и он искренне любил этот чайник, как и другие вещи в доме. Пока чайник кипел, Ильяс рассматривал своё отражение в его блестящей гладкой поверхности. Искажённое, оно выглядело смешным. С белыми кружочками и растянутой улыбкой. Ильяс захихикал. Какое же оно смешное, это отражение! И всегда смотрит прямо на него. И всегда рядом. Постоянно. Завтрак Ильяса состоит только из чая на ржавой воде из под крана. Больше с утра он ничего не ест потому что знает, что ему нельзя. В метро будет душно. Будет давка. Будут вонючие бабки. Может стошнить. Позавтракав и умывшись, Ильяс отправляется одеваться. На работу нужно одеться официально. Он не знает, что будет если не соблюдать это правило. И не хочет знать. Он смотрит в зеркало, лицо смотрит из зеркала в ответ. Оно выглядит официально. Ильяс хочет спросить у лица из зеркала, как выглядит он, но вспоминает... Вспоминает, что не должен будить Лилю, потому что она устала. Долгая дорога в метро. Много веток. Кольцо. У Ильяса тоже кольцо. Но другое. Какой-то пьяница привалтвается к Ильясу. Тот лишь приобнимает его за плечи, чувствуя их глубокую душевную связь. Пьяница тоже ее чувствует. Слюнявит старую потертую куртку и сжимает в руке бутылку. Ильяс чувствует, что их отношения выходят на новый уровень. Но отношения Ильяса и пьяницы продлились недолго. Уже спустя несколько станций пьяницу выволокли контролеры. На работе хамит начальник, хихикают коллеги, косо смотрит охранник. Возможно он знает о ветреных отношениях Ильяса с пьяницей из метро. Или знает, что Ильяс смеëтся над лицом, что в зеркале. Или он знает всë. Глаза у него слишком умные. Будто он что-то понимает. Ильяс с подозрением смотрит в ответ на охранника, но тот, кажется, нисколько не обеспокоен. Ильяс любит свою работу. Сегодня ему нужно доделать квартальный отчёт. Это интересно. Он чувствует себя частью чего-то большого и живого. Маленьким винтиком, без которого микроволновка не работает. Тонким нервом, без которого половина лица неподвижна. Дорога обратно домой предстоит ещё дольше. Идти нужно пешком, потому что проездной закончился. Вечерняя Москва ослепляет яркими вывесками и оглушает шумом машин. Все спешат домой. Хотя в таких пробках будто бы никто не спешит. Все же стоят. И Ильяс стоит. Он стоит в магазине, выбирая самый лучший сыр. Он никогда не экономит на трёх вещах: на чае, на сыре и на обуви. Обувь ему не нужна, поэтому он берёт свой любимый сыр и идёт к чаю. Ильяс всегда покупает один и тот же сыр и чай, но все равно каждый раз читает состав каждого на прилавке. Купив стандартный набор продуктов, он уходит домой. Но его там никто не ждёт. Тишина, пустота, холод. Лиля ведь работает в ночную смену. Лиле ведь нужно больше заработать денег. И Ильяс это знает. И Ильяс не спорит. И Ильяс идёт домой. Ему незачем спешить. Конечно мама всегда говорила ему, что поздно вечером ходить опасно, но сейчас Ильясу нечего бояться. К нему мало кто осмеливается подойти. Никто не любит мигрантов в Москве. Даже если ты просто переехал из другой части России. Даже если ты просто идёшь со своей работы в офисе. Хотя возможно дело не в этом, но Ильяс не думает о таком. Зайдя в подъезд, Ильяс запускает вместе с собой двух парней. Рыжий парень, которого Ильяс не знает и торчок, который нюхает в их подъезде. Ильяс каждый раз впускает его и каждый раз клянëтся себе, что вызовет полицию. И каждый раз не вызывает. Ильяс не конфликтный, скромный и очень умный мальчик. Ему так говорила каждая учительница в школе. Вечером любая семья обычно смотрит телевизор. В старых домах очень хорошо слышно, что каждая семья смотрит телевизор. Снизу, слева... А вот сверху другое. Сверху у кого-то веселый вечер. А посередине, на третьем этаже, в четырнадцатой квартире, стоит полная тишина. Ильяс решил, что этот вечер проведёт с другой женщиной. Читать биографию Ахматовой за чашечкой чая было действительно интересно. Ильяс всегда восхищался женщинами. Он любил их любых. Строгих, как учительница родного языка, мягких и нежных, как мама, ярких, как сестра, сильных, как Лиля. Возможно это потому что в жизни Ильяса в принципе было мало женщин. Девчонки из класса сторонились его, а учительницы относились снисходительно, словно он какой-то калека. Даже родная сестра избегала Ильяса. Маленького странного мальчика. Заснуть иногда становится очень сложно. Особенно когда на тебя кто-нибудь смотрит. Лицо из зеркала, не мигая, смотрело на Ильяса. Святой лик с икон тоже смотрел на него же. Все святые слились в одну материю, в один лик и смотрели прямо в душу. Красный угол - почетное место в доме, в котором находились иконы. Много икон. Это был скорее даже не красный угол, а красная стена, каждая икона с которой смотрела прямо на кровать. Ильяс смотрел не на иконы, а на лицо в зеркале. Оно смешное. Почему-то опять кривое, почти как в чайнике. Ильяс не помнил чтобы это лицо было с ним долго, раньше было другое. Раньше это когда-то давно. Может быть в прошлой жизни. *** Сегодня солнечно. Солнце слепит глаза и из зеркала выпрыгивает солнечный зайчик. Лицо из зеркала жмурится и следит за своим зайчиком. Чтобы не уходил далеко от дома, чтобы не попал в неприятности. Зайчик отходит в тень, постепенно тускнеет и погибает. Лицо из зеркала горюет по своему дитя, пока Ильяс безразлично открывает дверцу шкафа, не разделяя печали лица. На улице так же холодно и слякотно, но по стенам и окнам домов прыгают солнечные зайчики. Их глупые родители отпустили их далеко, их глупых детей скоро не станет. Ильяс с остервенением наступает в лужу и давит сразу несколько зайчиков, но те ловко выпрыгивают из под подошвы его ботинка и весело скачут дальше. В луже снова лицо из зеркала. Что оно тут делает? Ильяс гладит его носком ботинка по щеке и оно идёт волнами. Лицо выглядит обеспокоенным и перекошенным, оно обеспокоено смертью своео дитя. Горе плещется в луже и остаётся на ботинках Ильяса мокрыми пятнами. День проходит точно так же. Долгий тягучий, словно смола, он не принёс Ильясу ничего нового. Метро, работа, злобный охранник, снова метро, пподъезд, торчок. Зайдя в пустую квартиру и разувшись Ильяс чувствует запах затхлой сырости. На обоях расползаются мокрые пятна. Надоедливый звук. Кап-кап. Ильяс заходит на кухню, проверяет кран. Кап-кап. Не здесь. Проверяет кран в ванной, тот часто ломался, поэтому был главным подозреваемым. Кап-кап. Не тут. С потолка течëт вода. Дождь прямо в квартире. Кажется сосед сверху затопил Ильяса.