Rite of Passage

В то время это казалось хорошей идеей. Или, по крайней мере, такой же хорошей, как любая идея, связанная с мафией. Даже Куникида неохотно выразил свое одобрение, но, честно говоря, энтузиазм Дазая по поводу этой идеи должен был быть показателем того, насколько хорошо все пойдет по плану. Ацуши не мог жаловаться, так как это происходило только из-за его собственных действий. Ужин с Портовой Мафией. Фукудзава устроил это, заявив, что из-за перемирия им необходимо познакомиться со своими союзниками. Они должны были знать их достаточно хорошо, чтобы работать с ними, когда возникла необходимость, когда Йокогама оказалась под угрозой. (Никто не упоминал, что такая информация может сыграть им на руку, если они когда-нибудь вернутся к врагам. Снова.) И после вируса каннибализма, когда они шли нога в ногу ради своих лидеров, им нужно было сгладить ситуацию, если они когда-нибудь захотят снова работать вместе. И это было… Хорошо. По большей части. Был ли Ацуши счастлив, что они, по-видимому, выпустили Кью, и он мог чувствовать их ухмылки по всему столу? Нет. Хотел ли он, чтобы Акутагава все время смотрел на него, вероятно, желая, чтобы прошло уже шесть месяцев, чтобы он мог нанизать его, как шашлык? Нет. Хотел ли он узнать, что услужливый доктор, который помог ему избить Люси, на самом деле был боссом Портовой Мафии, а девушка с ним на самом деле была его способностью? Нет. Хотел ли он сидеть рядом с Дазаем и время от времени попадать под перекрестный огонь, когда он и Чуя пинают друг друга под столом? Определенно нет. Тем не менее, он выдержал. И в целом, Портовая Мафия не казалась такой уж плохой на личном уровне. Возможно, они были сумасшедшими, но не похоже, чтобы Агенство могло бросать камни над чем-то подобным. Он думал, что это будет просто ужин между Агенством и высшим руководством Портовой Мафии. Тогда он надеялся забрать домой достаточно остатков, чтобы он и Кёка могли есть хотя бы несколько дней и молиться, чтобы этого было достаточно для «тимбилдинга». Он не ожидал выпивки после обеда в баре, граничащем с мафиозной территорией. Технически, Ацуши чувствовал, что ему следовало позволить уйти с младшими детьми. Он еще не мог легально пить, так почему бы ему не уйти с Кенджи и Кёкой? Даже Кью провожали прочь, пообещав, что их не посадят в клетку, пока они будут вести себя хорошо. Президент и босс мафии тоже куда-то ускользнули. Но нет, он застрял здесь вместе с другими старшими членами двух организаций. Хотя было несколько удручающе то, что почти все старшие участники были в позднем подростковом возрасте или где-то за двадцать. Это не сулило ничего хорошего. По крайней мере, здесь он узнал больше, чем во время обеда. Например, Чуя, по-видимому, был легковесом. Один стакан вина заставил его навеселе, и теперь, второй с половиной, уже заставил его лежать на стойке бара рядом со шляпой. Дазай бросился прочь в момент, когда тот потерял сознание, заявив, что ему нужно достать ручку или маркер. Никто не остановил его, поэтому Ацуши старался не беспокоиться о хаосе, который наступит после его возвращения. Хироцу был выдающимся любителем выпить, потягивая виски, присматривая за всеми остальными. Кадзи был рядом с ним как по привычке, так и для того, чтобы помочь ученому, если он станет слишком усердствовать в отношении Йосано или его бомб. Ёсано и Кое ладили, как в полыхающем дому, из-за своих любимых напитков вина и сакэ соответственно. Они хихикали над пролитым чаем, и Ацуши просто знал, что это вернется, чтобы укусить их. Ни один из Акутагав, похоже, не пил. Гин, по крайней мере, выпила девственный напиток, как и Ацуши, но Акутагава отмахнулся от всех напитков и вместо этого смотрел на дверь, через которую вышел Дазай, его мотивы оставаться совершенно ясными. В отличие от нее, Хигучи была на пути к опьянению, ее собственные глаза не покидали Акутагаву. Ранпо тоже не пил, но конфет и сплетен было достаточно, чтобы насытиться. Удивительно, но Тачихара и Куникида, казалось, довольствовались тем, что выпивали рядом друг с другом, хотя попытки Тачихары вовлечь Куникиду в разговор, по-видимому, не входили в планы. Это не остановило Тачихару от попыток. И Танидзаки — Ацуши оглянулся и дернулся назад от этого зрелища — каким-то образом наложил на руку алкоголь, несмотря на свой возраст, а Наоми свернулась калачиком у него на коленях, хотя она была моложе его. Он тоже говорил, явно навеселе, когда Ацуши снова настроился на то, что было сказано. — Вот так прошла моя первая поездка по магазинам с госпожой Йосано. — сказал он невнимательному Хигучи, допивая свой напиток с легким содроганием. — Серьёзно, забудь о вступительных экзаменах, я не думаю, что ты можешь считаться полноправным членом Агентства, пока тебя не заставят ходить по магазинам с сэнсэем. Ацуши почувствовал, как его тоже содрогнуло при воспоминании о своем первом походе по магазинам. Несмотря на то, что это было утомительно и долго, он не мог сказать, что это было так уж плохо, пока они не оказались в том поезде, где разбирались с этими бомбами. — Ах, ты считаешь меня большим испытанием, чем наш экзамен? — проворковала Йосано, ухмыляясь тому, как Танидзаки подпрыгнул от ее слов. — Какая честь! В следующий раз мне придется взять тебя с собой. Кровь отхлынула от его лица. — Нет… Наоми вцепилась в него. — Не волнуйся. — Она промурлыкала. — Я тоже пойду. — Ох, но я… ну… — Я думал, что собираться заниматься делом с Ранпо-саном — это больше то, что делает вас настоящим членом! — вмешался Ацуши, чтобы спасти своего друга. — Эй! — Ранпо надулся, обратив свой взор на Ацуши. — Я имею в виду! Ацуши быстро уточнил. — Потому что ты наш лучший детектив! Так что увидеть, как вы работаете, может только агентство регулярно! — Хммм. — Ранпо прищурился. — Ты прав, так что я оставлю это без внимания… — Что ж, это правда, что попытка доехать до Ранпо-сан на общественном транспорте и добраться до места вовремя может быть довольно сложной задачей. — К всеобщему удивлению, Куникида подхватил слабину. Верный признак того, что алкоголь, вероятно, добрался до него. — Эх, Куникида-кун… — Опасная улыбка осветила лицо Ранпо. Чтобы предотвратить катастрофу, Ацуши обратился к мафиози, которые с восторгом наблюдали за происходящим. — Итак, есть ли что-то подобное в портовой мафии? — Он слегка вспотел из-за того, что обращается к уголовникам, чтобы не допустить гражданской войны в Агентстве. — Например, какие-то традиции или задания или просто что-то, через что все проходят в мафии? Акутагава усмехнулся и бросил на него взгляд. — Конечно, нет, оборотень. В отличие от вашей ребяческой воли, мы поддерживаем давние и правильные традиции, и если бы мы говорили о том, что значит быть настоящим членом портовой мафии, нам пришлось бы… — А как насчет этой штуки? — Хигучи неожиданно прервал его, такой же подвыпивший, как и Танидзаки, если не больше. — Тот, кого мы можем признать, но на самом деле не говорим. При этом все члены Портовой Мафии напряглись, заставив Агентство немедленно привести себя в боевую готовность. Гин двинулась первой, ее руки быстро подавали знаки, чтобы донести свою точку зрения. Хигучи сморщил нос. — Какое отношение этот предатель имеет к чему-либо? Почему нам не стоит говорить об этом, особенно если он рядом? — Хигучи. — Тон Акутагавы был резким. — Учитывая суть дела, ты не должна… — Почему? Она заскулила. — Он ушел! Не то чтобы он заботился о Чуе-сане сейчас, если он когда-либо заботился. — Это не… — Это связано с исполнительным директором Накахарой? — Куникида, казалось, был заинтригован этой перспективой. — Ну, вроде того. — Хигучи опрокинула остатки своего напитка. — Видите ли, все в Портовой Мафии в какой-то момент влюбляются в него. Мертвая тишина. — Правда? — спросила Ёсано, ее брови взметнулись вверх. — Хигучи! — прошипел Тачихара, его лицо было ярко-красным. — Наверное, есть причина, по которой мы не должны… — Даже ты? — Именно это и подставило Ацуши подножку. В конце концов, все, у кого были глаза, кроме, возможно, самой цели, знали, что Хигучи была бессмертно влюблена в Акутагаву, к лучшему или к худшему. — Ну, — Хигучи покраснел и отвернулся, — ты когда-нибудь видел, как он тренируется? Мастерство, точность, сосредоточенность… А затем, когда он поднимает рубашку, чтобы вытереть пот с лица… — Ее глаза остекленели, когда она погрузилась в нежно хранимое воспоминание. — Тем не менее, это не могут быть все. — заметил Танидзаки, хотя теперь он с любопытством посмотрел на спящего руководителя. — О, не будь смешным, Ни-сама! — Наоми игриво хлопнула его по груди. — Даже если он не так хорош, как ты, он действительно горячий. — Что?! Он был прав, но когда Ацуши посмотрел на членов Портовой Мафии, Акутагава, Гин, Тачихара и даже Кое казались слегка красными и отказывались смотреть кому-либо в глаза. Ранпо, по-видимому, увидел то же самое, возможно, даже больше, и он сразу же начал хихикать, доставая новую закуску, чтобы посмотреть шоу. — Ладно, может быть, не все. Хигучи уступила. — Типа, Хироцу-сан действительно старый… — старик, чуть не подавившись своим напитком. — И ему приходилось нянчиться с Чуей и Дазаем, когда они были подростками, так что, конечно, он, вероятно, не будет влюблен. При этом Куникида вытащил блокнот и сделал заметку. Наклонившись над ним, Ацуши покрылся потом, услышав напоминание: «Отправь Хироцу-сану подарочную корзину за то, что он справился с подростком Дазаем, в качестве извинения и благодарности». — Но если серьезно, Чуя-сан, точно так же, выходит за рамки сексуальности. Неважно, что вас обычно привлекает, он в вашем вкусе. — заключил Хигучи. — Э-э, мы должны говорить о нем с ним прямо здесь? — спросил Ацуши, глядя на Чую, который давно не двигался ни на дюйм. — Эх, не беспокойся об этом. — Кое отмахнулась от него: — Он, наверное, ничего не может сказать, что сейчас происходит. — Затем она фыркнула. — Хотя даже если бы он это сделал, парень либо не понял бы, о чем именно мы говорим, либо неправильно истолковал бы это, думая, что большинство хочет его только из-за его силы. — Он не знает, какой он горячий? — Это спросила Наоми, не веря своим глазам. — О, он знает, что он привлекателен. Я усердно работала, чтобы убедиться, что у него есть все инструменты для этого. Кажется, он просто не может понять на самом деле ли люди искренне испытывают к нему влечение или симпатию в этом отношении. Это было… Немного грустно. — Но все же, все вы? — Танидзаки застрял на этом пункте. Гин посмотрела в сторону, ее румянец поднимался над маской. — Он всегда был очень… добрый. — Она подписывалась, и Хироцу переводил для нее. — Особенно когда нас впервые привезли, он пытался заботиться о нас. Ацуши поднял бровь, глядя на Акутагаву. Мафиози, в свою очередь, избегал его взгляда и кашлянул. — Это было… Это была большая перемена, когда он взял на себя мои тренировки после ухода Дазай-сана. — Затем он нахмурился. — Хотя он стал беспокоиться из-за таких вещей, как прием лекарств, еда или перерывы. — Это… — Несколько беспокоило то, что Чуя, приложивший усилия, чтобы сохранить жизнь Акутагаве, в конечном итоге оттолкнул его. — Чуя всегда был немного наседкой по отношению к тем, о ком он заботится. — Кое кивнула. — Как насчет тебя? — спросила ее Йосано. Кое задумалась на мгновение. — Не могу сказать, что я была в него влюблена. В конце концов, я была его наставницей и помогала его воспитывать. Но, — призналась она, — увидев, как он проникает к Багряным Журавлям, мое сердце затрепетало. Вау, так даже… — С другой стороны, это могла быть просто гордость за то, как далеко зашел тот уличный мальчишка, который носил поношенные вещи и думал, что одного куска мыла достаточно для всех нужд стирки. Ацуши понял, что никогда не сможет рассказать Коё о своих привычках стирки. Хотя, вероятно, ей было бы все равно, если бы он не передавал их Кёке. Кадзи мечтательно вздохнул со стороны Хироцу. — Он так внимательно слушал мою лекцию о создании идеальной бомбы. Он даже делал заметки. — Он покачал головой. — Увы, я не очень люблю мужчин, если только я не собираюсь экспериментировать над ними… Все взгляды обратились к Тачихаре. Он вздрогнул назад. — Я? Влюбился? В Чую из всех людей? — Он нервно рассмеялся, его глаза метались во все стороны. — Не-не будьте смешными. Ацуши не думал, что кто-то может быть более очевидным, чем Хигучи, но его поправили. — В любом случае, ты уверен, что никогда ничего не испытывал к нему, дедушка? — Тачихара попытался спастись, отчаянно глядя на Хироцу. — Нет. — Хироцу врезался в землю своими надеждами. — Однако, похоже, у вас сложилось неправильное впечатление об этом обряде посвящения, о котором вы говорили. Все моргнули. — И что на самом деле правда? — спросил Куникда. Хироцу сделал большой глоток своего напитка и жестом попросил еще один, прежде чем повернуться к группе. — Правда в том, что каждый, кто встречает Накахару Чую, хочет его в том или ином качестве. — Он сказал прямо. — Это явление не является исключительным для Портовой Мафии. Последовала короткая пауза. — Что… это значит… в точности? — Даже Кадзи казался сбитым с толку этим. — Его сила, его тело, его внешность, его преданность. — Хироцу пожал плечами и взял свою заправку. — Люди склонны хотеть его в той или иной форме. Даже Босс, встретившись с ним лично, решил, что хочет завербовать его, а не убивать больше. — Разве ему не было пятнадцати? — Хигучи сморщила лицо, пытаясь вспомнить слухи. — Да. — Вы завербовали ребенка? — Куникида начал было подниматься, но Кое бросила на него холодный взгляд. — Может быть, организации, в которой работают двое четырнадцатилетних подростков, один из которых был одним из наших, не стоит говорить. — Она повернулась, чтобы скрыть отвращение за рукавом. — В любом случае, ни одно из предыдущих убийств не было успешным. — небрежно заметил Хироцу. — Я должен был убить его сам, но я был близок к победе только благодаря помощи Дазай-куна. — Подожди, тогда как его не убили? — Тачихара наклонился вперед, глядя на эту историю. — Ему удалось ускользнуть в последнюю секунду, а затем третья сторона прервала нас и позволила нам поймать его. — Хироцу вздохнул. — И Дазай-кун уже полюбил его. Они все поморщились. — Хм. — Ёсано хмыкнул. — По общему признанию, я вижу в этом привлекательность. — Ёсано-сэнсэй! — Куникида надвинул очки на нос, протрезвев от такой ужасной мысли. — Что? — Ёсано пожал плечами. — Он красив, он хорош в бою, у него есть приличные манеры, когда Дазая нет рядом, и он достаточно богат, чтобы купить много вина. — Не волнуйся, Ни-сама! Он никогда не сравнится с тобой! — Наоми успокоила Танидзаки, который беспомощно усмехнулся. — И все-таки по таким причинам — ты не можешь… — запинаясь, пробормотал Куникида. — Разве ты раньше не находил его привлекательным? — Ранпо наконец отомстил, указав на это. — Когда ты, Ацуши и Дазай объединились с ним, чтобы заманить главу этой наркосети, а он был замаскирован под девушку? Куникида замер и сглотнул. Ацуши помнил эту миссию. Из-за общего интереса к краху группировки и нежелания президента ставить кого-либо из женщин агентства в неловкое положение, пока он травит преступника, мафия согласилась предоставить медовую ловушку. И они, безусловно, справились, когда трое из них прибыли на место встречи и обнаружили сногсшибательную и миниатюрную женщину, уже ожидающую их, одетую для гала-вечера, на который они проникли. Ацуши не понял, что это был Чуя, пока Дазай не загорелся и не выдал его, попытавшись накинуться на Чую и получив за неприятности удар локтем в живот. … Тогда Чуя выглядел великолепно. Он никогда бы не догадался, что он не девочка. — О-о-о-о-о! — Ёсано почувствовала запах крови в воде и ударила. — Тебе понравилось, как он выглядел, когда был одет как женщина? Соответствовал ли он каким-либо требованиям из твоего списка? — Список? Какой список? — Ацуши услышал, как Тачихара наклонился, чтобы спросить Хигучи. — Я действительно не хочу знать… — ответил он. — Сорока двум. Есано моргнула. — Что? Куникида собрался с силами и кивнул. — Руководитель Накахара, когда переодевался в женщину, выполнял 42 из 58 моих требований к романтическому партнеру. — Его честность была невероятно яркой. Но также глупой. — Сорок два?! — закричала Ёсано. — Это больше, чем ты сказал, что я выполнила! — В любом случае, — Куникида проигнорировал ее и попытался двигаться дальше, — наверное, можно с уверенностью предположить, что он никогда тебя не привлекал, Ранпо. — Эх… — Ранпо развернул конфету и засунул в рот. — Он был довольно забавным, когда мы оказались в ловушке этой книги. Несмотря на то, что я оставил его, не могу сказать, что у него не было сюрпризов в рукаве. — И ты тоже! По мере того, как хаос нарастал из-за влечения к Накахаре Чуе, Ацуши решил сам обдумать этот вопрос. Он не был уверен, испытывал ли он когда-либо влечение к кому-либо. Он не знал, на что это должно быть похоже и как выглядит. В приюте у него никогда не было времени, чтобы даже надеяться на такое. Тем не менее, он не мог отрицать, что именно то, как Чуя командовал силами портовой мафии во время вспышки проклятия Кью, вдохновило его на заключение этого перемирия. И он восхищался тем, что ему удавалось справляться с Дазаем с тех пор, как они знали друг друга. — Угх! — Стон Хигучи положил конец всем препирательствам и ходу мыслей Ацуши. — Все это в любом случае бесполезно, потому что Чуя-сан даже не интересуется подобными вещами. Это остановило всех. — Правда? — Ёсано усадил Куникиду с того места, где она трясла его. — Он не знает? — Я знаю, верно! — Хигучи, по-видимому, была очень увлечена этим. — Я пыталась настроить его раньше, но он говорит, что у него нет на это времени. А одна из секретарш в прошлый раз пыталась подарить ему шоколад ко Дню святого Валентина, и он даже не понял, что это был День святого Валентина. — Нет! — Йосано и Ранпо оба были там, чтобы посплетничать, с Наоми которая теперь была заинтересована. Кое, Хироцу, Акутагава и Гин побледнели. — О. Нет. — Да! — Хигучи продолжила свой рассказ. — А потом, когда кто-то сказал ему об этом, он предположил, что это потому, что он хороший начальник. — Боже мой. — Наоми прижала руку к губам. — Я знаю. — Хигути. — Акутагава мгновенно привлек ее внимание. — Что ты имеешь в виду, кто-то пытался признаться Чуе-сану? Она моргнула. — Ох, правильно… Это еще одна вещь, которую мы не должны делать или о которой говорить. — Она фыркнула. — Но я не понимаю почему. — Хигути-кун. — Голос Кое звучал серьезно. — Ты не понимаешь. Тебя там не было. Ты действительно не должна… Она внезапно закрыла рот, и волосы на затылке Ацуши встали по стойке смирно. — О, нет… — Болезненно сладкий и знакомый голос окликнул: — Продолжай, Хигути-чан. Дазай вернулся, прислонившись к дверному косяку с маркером в руке. Улыбка, которая была слишком широкой, чтобы быть искренней, появилась на его лице. Он выпрямился и медленно пошел через комнату. Его движения были похожи на движения хищника, преследующего свою жертву, и Хигучи был его несчастной жертвой. — На самом деле, у вас у всех были такие… интересные заключения. — Эти слова были как яд на его губах, и Ацуши сглотнул. — Я уверен, что мы все сможем поговорить об этом позже. Ацуши не ждал этого разговора. — А пока, — Дазай наконец добрался до Хигучи и навис над ней, — расскажи мне все об этой бедной, заблудшей душе, которая обнюхивает мою собаку. Хигучи была мертва. Кем бы ни была этот секретарь, вероятно, она тоже была мертва. Ацуши чувствовал это всем своим сердцем. Он также знал, что объединенная мощь Агенства и Портовой Мафии не сможет спасти их от гнева Дазая. Хотя, возможно, один человек мог бы. — …зай? Дазай тут же оживился, его внимание переключилось на рыжеволосого, мрачно смотрящего вверх со своего места в баре. — Дазай? — Чуя протер глаза, оглядываясь по сторонам, явно ища своего бывшего партнера. Дазай явно изменил свои приоритеты, решив проигнорировать Хигучи и бросившись к Чуе. Хигучи сделала большой глоток воздуха и схватилась за грудь, этот опыт отрезвил ее. Ацуши обнаружил, что его внимание привлекли Дазай и Чуя, как и всех остальных. — Ах, Чууя! — защебетал Дазай, его улыбка вернулась к нормальному состоянию. — Я почти не видел тебя там, я и не знал, что слизни могут таять в лужи под воздействием алкоголя. Чуя смотрел на него, его глаза что-то искали. — Ты… — Кошка завладела твоим языком? Полагаю, такая собака, как ты, могла бы… — Дазай был оборван, когда рука в перчатке взлетела и дернула его вниз, так что они оказались лицом к лицу. — Ты, блядь, бросил меня, ты забинтованный ублюдок! — закричал Чуя, яростно раскрасив лицо. — Ох. — Каджи постучал кулаком по ладони другой руки. — Это количество алкоголя, которое нужно, чтобы стравить Чую на Дазая или косвенно связанную с Дазаем тираду. Ацуши задавался вопросом, как часто происходили эти разглагольствования, чтобы Кадзи знал, сколько алкоголя потребовалось Чуе, чтобы войти в такое состояние. — Но это кажется еще хуже, так как Дазай-кун на самом деле здесь. — прокомментировал Хироцу. Дазай только моргнул, услышав вспышку гнева Чуи. — Я так и сделал. — вежливо сказал он. — Но это действительно место, чтобы… — Заткнись! — зарычал Чуя. — Я уже знаю, почему ты это сделал. Это обьяснимо, я понимаю, все в порядке. — Подожди, правда? — Брови Дазая были не единственными, которые приподнялись при этих словах. — Ага. — Чуя наклонился, пока их носы практически не соприкоснулись. — Но чего я не понимаю, так это того, как ты имеешь наглость называть меня партнером, когда прошло всего четыре года с тех пор, как мы были вместе… — Ум, почему бы им не засчитаться? — Но ты ушел и уже, блядь, заменил меня! — Чуя обвиняюще указал пальцем на Куникиду. Куникида, со своей стороны, автоматически поднял руки в знак капитуляции, хотя выражение его лица говорило о том, что он не совсем понимает почему. — А. — Дазай озарился осознанием. Он ухмыльнулся. — Ты ревнуешь? — Что? Черт возьми, нет! — Чуя сильно прищурился. — Я просто говорю, что если бы тебе пришлось заменить меня, то уважай своего гребаного партнера, не веди себя так, как будто мы все еще партнеры. Он тот, кто должен мириться с твоей суицидальной задницей, когда ты бездельничаешь на заданиях, флиртуешь с женщинами, крадешь его деньги, не делаешь своих отчетов, чувствуешь необходимость прыгать в каждый водоем… Несмотря на очевидное опьянение, Чуя был удивительно красноречив, перечисляя недостатки Дазая. Ацуши наблюдал, как Куникида вытащил свой блокнот и добавил Чую в список подарочной корзины, кивнув в знак особого понимания. — В любом случае, что я имел в виду? — Чуя немного отстранился, чтобы переориентироваться. — О, точно! Он вернулся к своей агрессивной позиции. — Если это было все, то прекрасно! Для тебя лучше работать с кем-то, кто может присматривать за таким фонарным столбом, как ты. Но нет, это еще не все, что ты заменяешь. Что это за история с новым двойным черным? Дазай потускнел от удивления, прежде чем вернуться к нормальной жизни. — Ну, Йокогаме понадобится новое поколение… — Новое поколение?! — Чуя начал трясти Дазая. — В отличие от наших боссов и нас, эти двое не находятся даже в одном поколении от нас. Они такие, что, на два, четыре года моложе? Это все равно, что передать эстафету своему младшему брату или сестре. — Хах. — Ацуши даже не думал об этом в таком ключе, когда Дазай говорил о том, чтобы объединить его и Акутагаву. — Но на самом деле? Новый двойной черный? - Чуя взмахнул свободной рукой, совершенно взволнованный. - Они даже не двойной черный! У них есть какой-то черно-белый мотив Инь-Ян! Будь сводницей или что-то в этом роде — мне все равно, — но по крайней мере дай им имя, которое им подходит! — М-м-м… — запинаясь, пробормотал Ацуши, когда Акутагава начал неудержимо кашлять. — Сводницей?! — Хигучи вскрикнула, и красное лицо отразилось то ли в смущении, то ли в гневе. По тому, как она переводила взгляд со своего огнестрельного оружия на него, Ацуши предположил, что это последнее. — И не думай, что очкарик не рассказывал мне о Сухеки! Ты серьезно, просто даешь имя любому дуэту, в котором состоишь, а! Дазай повернулся, чтобы посмотреть на Ранпо, но главный детектив только ухмыльнулся и съел свои закуски еще быстрее. — Это просто… — Чуя, казалось, сдулся и наконец отпустил Дазая. Он повернулся к барной стойке, чтобы взять вино с фырканьем. Он практически надулся, и Ацуши подумал, что это не должно быть так мило. — Уф. Может быть, мне стоит принять предложение Босса и найти нового партнера. Температура в комнате резко упала. — Что? — Голос Дазая был совершенно ровным, а выражение его лица мрачным, когда он снова посмотрел на Чую. — Да, он донимает меня этим с тех пор, как ты ушел. — Чуя пожал плечами и сделал глоток, казалось, не обращая внимания на ухудшение настроения Дазая. — Я всегда отказывал ему, потому что мне никто не нужен. Я вполне хорош сам по себе. — Значит, Мори-сан предлагал такую вещь. — Дазай угрожающе наклонил голову, что заставило Ацуши захотеть уползти и спрятаться. Он очень надеялся, что Дазай не попытается убить Мори после всех усилий, которые они только что приложили, чтобы сохранить его и перемирию в живых. — Я хочу, чтобы ты знал, что множество людей хотят работать со мной! — Чуя ткнул в него пальцем. — Ко мне подходили многие люди, которые говорили, что хотят оставаться рядом со мной или следовать за мной, куда бы я ни пошел, или что они даже умрут за меня. — Он слегка отдернул руку. — Конечно, я бы предпочел избежать последнего, но очевидно, что это признак того, насколько я хороший руководитель. Чуя практически сверкал с самодовольной улыбкой на лице от этого откровения. Ацуши был в отчаянии из-за мрачного настроения Дазая. Он почти уверен, что именно это имела в виду Кое, говоря о том, что Чуя неправильно интерпретирует комплименты или признания людей. Он не может отделаться от мысли, что эти бедняги, вероятно, интересовались Чуей, и он полностью промахнулся от их выстрелов. Его преданность своей работе была чем-то другим. С другой стороны, это была именно та тема, от которой Чуя помогал отвлечь Дазая. — Действительно. — Монотонность Дазая была страшнее, чем когда он угрожал кому-то радостной улыбкой. Хуже быть не может… — Черт, даже этот крысиный ублюдок хочет, чтобы я работал с ним. — Чуя нахмурился, прежде чем выпить последнее вино. — С другой стороны, казалось, что он хотел, чтобы я был его подчиненным больше всего на свете… Все тело Дазая замерло на секунду, прежде чем он схватил лицо Чуи и повернул его к себе. Чуя позволил ему, лишь слегка сморщив нос. — Чуя, где ты видел Фёдора? Чуя нахмурился. — Босс послал меня проверить, действительно ли Эйс владеет им и не блефует. — Чуя усмехнулся. — Конечно, он определенно облажался с семью способами до воскресенья, не так ли? Ане-сан даже сказала, что сказала Боссу, что… — Чуя, сосредоточься. — приказал Дазай, чем сразу же привлек все внимание Чуи. — Ты должен точно сказать мне, что он тебе сказал. — А? — Голова Чуи наклонилась настолько, насколько это было возможно в крепких объятиях Дазая. — Скажи мне, Чуя. — Их лбы практически соприкоснулись, когда Дазай притянул его ближе, чтобы посмотреть ему в глаза. Чуя явно не понимал его срочности, но все равно сдался. — Крысиный ублюдок сказал, что хотел бы когда-нибудь иметь меня под своим началом. Впрочем, он знал, что Федор не говорил о том, чтобы сделать Чую своим подчиненным. Ярость Дазая была странной. Вы никогда бы не поняли, просто глядя на его лицо, что он, несомненно, был в ярости. Это был какой-то инстинкт, возможно, рожденный из приюта или даже животный от тигра, который подсказал Ацуши, что Дазай сейчас самый опасный человек в комнате. Ацуши надеялся, что где бы Федор ни был заперт, он был в полной безопасности, потому что он мог видеть, как Дазай врывается и убивает его только за то, что он осмелился бросить двусмысленность в своего бывшего партнера. Их партнерство действительно закончилось так, как его представлял Чуя? Судя по реакции Дазая, возможно, все закончилось не так окончательно, как казалось. Ацуши больше не знал, что чувствовать. — О, боже. — пробормотала Коё, и Ацуши не мог не почувствовать, что это было преуменьшением. То ли не обращая внимания на опасность, то ли даже слишком привыкнув к ней со стороны Дазая, Чуя отстранился и повернулся к своему стакану, фыркнув. — Как будто я когда-нибудь буду работать на него. — Он был разочарован, обнаружив, что выпивка уже закончилась. — У этого есть все твои худшие черты, умноженные на десять, и он каким-то образом умудряется добавлять в эту смесь раздражающие религиозные увертюры. Темная аура, которая собиралась над Дазаем в последние несколько минут, особенно когда Чуя отстранился, исчезла так же внезапно, как и появился. — Чуя предпочитает меня Фёдору? — невинно (или, вероятно, не очень невинно) спросил он. — Тч! — Чуя обернулся и ткнул его в лоб. — Не волнуйся, ты все еще заноза номер один в моей заднице. Боже, Ацуши надеялся, что это не намек, и Чуя просто имел в виду это фигурально. Дазай улыбнулся, и почему-то это было страшнее, чем когда он думал об убийстве. — Как и должно быть. — Казалось, он гордился этим. — Да ладно. — Чуя поднял бокал, чтобы заказать еще один напиток… Но Дазай вырвал его из рук и положил обратно. — Эй! — Ух-ух. Пора маленьким мафиози ложиться спать. — Дазай схватил шляпу Чуи и шлепнул ее себе на голову, прежде чем поднять Чую со своего места и схватить его за пальто. Когда Чуя споткнулся, как от алкоголя, так и от внезапной смены позы, Дазай приблизил его и обнял за талию. — Эй! Я в полном порядке, Скумбрия! — Румянец, который присутствовал с тех пор, как Чуя проснулся, говорил иначе, как и легкое покачивание, когда он делал шаг. — Нет! Мы едем домой! — Никто не помешал Дазаю направить Чую к двери, даже сам Чуя. — Пока-пока, всем! Это было весело! — Он помахал рукой, когда они вышли. Воцарилась тишина, и звон дверного звонка стих. — Итак… Мы просто позволим этому случиться? — Ацуши задался вопросом, какой группе следует беспокоиться больше. Агентству за то, что позволило одному из своих членов забрать домой руководителя мафии, или мафии за то, что детектив утащил одного из их членов, и при этом Дазай. — Что это было, черт возьми?! — Тачихара выглядел несколько разбитым, когда разразился вопрос. Хироцу спокойно потягивал виски. — Я думаю, что в наши дни дети называют это неопределенные отношения. Это вывело Куникиду из колеи. — Что это было? — Он взревел. — Твоего руководителя только что похитили — вместе с Дазаем из всех людей… — Все было явно наоборот. — заметила Ёсано, даже когда она с любопытством уставилась на то место, где они только что были. — Откуда он вообще знает, где живет руководитель мафии?! — Дазай часто ночевал у Чуи, а Чуя последние четыре года не переезжал из своего основного места жительства. — со вздохом объяснила Коё. — Хотя, даже если бы он пошевелился, со стороны Дазая не потребовалось бы особых усилий, чтобы найти его. — Почти уверен, что Чуя тоже знает, где живет Дазай! — Кадзи положил ломтик лимона в рот к всеобщему отвращению. — Но он отказывается говорить, где именно. Куникида напрягся, но Танидзаки все еще пытался разобраться во всем и прервал входящую тираду. — Нет, серьезно, что это было? — Это был Двойной Черный. — провозгласила Коё, придав определенный вес названию. Ранпо расхохотался. — Это, безусловно, лучший способ выразить это. — Ему удалось выйти, когда другой сотрудник агентства повернулся к нему. Акутагава деликатно кашлянул, издеваясь над ними. — Это. — сказал он. — Наверное, это было самое близкое к истинному обряду посвящения, о котором вы спрашивали ранее. — А. — Коё пришел в себя от его слов, и Гин тоже кивнул. Хироцу усмехнулся. — Ну, ты не ошибаешься. — Это? — Ацуши никак не мог это осознать, и другие члены Портовой Мафии, вступившие в ряды после Дазая, были в том же состоянии. — А как насчет того, что… — Настоящий суд над Портовой Мафией четыре года назад, — объяснила Кое, — заключался в том, что ему пришлось свидетельствовать о том, как Соукоку… — Она замолчала и поджала губы, явно не зная, как все это описать. — Махинации? — предложил Хигути. — Хммм. Не совсем, но сойдет. — Что это вообще такое? — Йосано задумалась, похлопывая себя по подбородку. — Они друзья? Влюбленные? Они не могут быть просто соперниками или врагами. — Хм. — Акутагава выстрелил в них всех с пренебрежительным видом. — Конечно, такие люди, как вы, никогда не смогут понять глубину их партнерства, форма которого никогда не может быть по-настоящему… — Ты понятия не имеешь, не так ли? — вмешался Ацуши, не впечатлившись. Акутагава отвернулся, слегка надувшись. Его шерсть дернулась, так как он определенно хотел натравить на него Расёмона. — Портовая мафия решила прекратить попытки понять это много лет назад. — Никто на самом деле не знает. — Хироцу казался таким усталым из-за этого. — Я не думаю, что даже они знают. — добавила Кое. — Я знаю. — Ранпо бросил на них чеширскую ухмылку. — Ты объяснишь? — спросил Ацуши, уже зная ответ. — Абсолютно нет. — Что еще более важно, — Хироцу повернулся к Хигути, — расскажи мне подробности о той секретарше, которая призналась. Она моргнула. — Что? — То, что Дазай-кун достаточно отвлечен Чуей-куном, не означает, что он забудет. — Хироцу нахмурился. — Я надеюсь, что будет достаточно просто вывезти ее из страны. Точки наконец-то соединились для Ацуши, и, судя по выражениям лиц остальных, он был не единственным. — Ты хочешь сказать… — Тачихара сглотнул. — Почему ты никогда не должен говорить о том, что хочешь Чую, или признаваться ему… — Дазай-кун очень собственнически относится к тому, что он считает своим. — Хироцу смотрел вдаль, как отставной солдат. — И двойной черный, в первую очередь, принадлежат друг другу. — Он, безусловно, считает Чую своим, даже спустя столько лет. — Губы Коё скривились от отвращения. — Или его собакой, как он бы выразился. — Она закатила глаза. — Я до сих пор не могу поверить, что бродяга зациклился на этом дурацком пари. — День святого Валентина был кошмаром. — Взгляд Акутагавы на тысячу ярдов при этом заявлении был каким-то образом хуже любого другого оскорбления, от которого он намекал. Гин сделал ему знак, и он кивнул в ответ на ее уточнение. — Да, больше похоже на зону боевых действий. Ты прав. — Ради Портовой Мафии Огай-доно установил эти правила. — закончил Коё. — Для безопасности и здравомыслия всех участников. Ацуши не мог не подумать, что это, вероятно, не помогло так сильно, как они надеялись, судя по их реакции. — И… Дазай-сан… хочет, чтобы мы были… вот так. — Ацуши посмотрел на Акутагаву. Впервые показалось, что Акутагава всерьез задумался об этом и нашел это столь же неприятным. Тем не менее, Ацуши не может быть более благодарен за то, что его привели в агентство, пока Дазай был там, а Чуя был в Портовой Мафии. Потому что дуэт Двойного Черного как обряд посвящения был тем, с чем он никогда не хотел бы сталкиваться каждый день. С другой стороны, чувства между двумя организациями в этом отношении казались взаимными. Возможно, ладить с Портовой Мафией оказалось не так уж и сложно, как он думал вначале.