сотни раз нравишься

      Когда Суо впервые видит Сакуру, тот ругается с кем-то. Скорее просто ворчит для проформы, ответной ругани совсем не слышно, только смех. Сакура переезжает в квартиру из дома напротив и его балкон выходит точно в балкон квартиры Суо. Вместе с ним часто можно увидеть блондина с очаровательными веснушками на носу — добрейшей души человек, каждый раз приходит помогать Сакуре, как и в день переезда, а на ворчание Сакуры только посмеивается и ведёт плечами.       Сакура въехал с шумом, едва ли не весь дом на уши поднял, а всё потому, что его друг решил, что Сакуре нужны те или иные приборы техники, с проводами которых должен разбираться, разумеется, хозяин квартиры. Парень с двухцветными волосами до самой ночи возился с ними, чертыхаясь чересчур громко для того, кто купил квартиру в ванрумном общежитии с картонными стенами.       Суо как раз поливал свои цветы на балконе, когда дверь давно пустующей комнаты напротив с треском открылась, а за ней показался недовольно пыхтящий, покрытый румянцем Сакура. Макочи тесный город и дома тут расположены близко-близко друг к другу: Суо при желании может перелезть со своего балкона к Сакуре, а увидеть всё происходящее в квартире за панорамным окном узкого балкона — как пить дать, легко.       Суо тогда очень удивился, ведь, сколько времени он жил тут — добрых четыре года — та квартира всегда пустовала, а здесь вдруг въехали. И не абы кто, а симпатичный молодой человек с гетерохромией и чудными двухцветными волосами — детальнее его внешний вид Суо успешно рассмотрел в супермаркете под домом. Сакура шумный очень, к нему несколько раз заглядывали соседи с просьбой быть потише и он каждый раз едва не на коленях просил прощения и обещал исполнить просьбу, но по закрытии двери за соседями спотыкался об что-нибудь и с громкими чертыханиями падал на пол, цепляя за собой море фигурок, которыми заставлены настенные полки. Он славный парень, чистоплотный, из его квартиры никогда не пахнет плохо, он своевремено выносит мусор, честно убирается в квартире, что-то даже ремонтирует, вовремя выносит бельё, хотя Суо каждый раз хочется выправить загнутые края — Сакуру совсем не заботит, что на одежде образуются складки, если не развесить её правильно.       Балкон Сакура использует исключительно как склад для хранения вещей, которые к нему таскает тот блондин — Нирэй, кажется, вывешивает свои немногочисленные одинаковые футболки белого цвета и несколько штук таких же одинаковых чёрных узких джинс. Примерно через месяц после заселения начал раз в неделю вывешивать и тёмную рубашку — видимо, рабочая униформа. И если свои футболки он, дай Бог, общей кучей вываливает на сушилку, то рубашку аккуратно вешает на плечики.       Выходные он проводит всегда в комнате, чаще спит просто. Если друзья у него появляются, то обязательно с коробками острой курицы и пивом, ругаются на него, что Сакура опять продуктов не купил — Суо это тоже заметил, парень очень редко закупается продуктами питания и почти не кушает дома.       Суо чувствует себя сталкером, когда заглядывается на Сакуру каждый раз, поливая свои цветы на балконе. Сосед его даже не замечает, оттого и чувство вины разрастается всё сильнее. Суо очень нравится Сакура. Он очаровательно краснеет на любое проявление доброты со стороны соседей, учтивый и почти всегда вежливый. А ещё добрый очень, хотя, почему-то, пытается спрятаться за маской агрессивности.       Хаято замечает Сакуру, идущего по улочке между их домами, держа в руках чашку имбирного чая. Он несёт в руке пакет с фирменной маркой Потоса — он часто там что-то покупает. Свободная рука спрятана в кармане, лицо недовольно сморщено, как и всегда, в принципе, волосы небрежно растрёпаны. Волосы у Сакуры невероятно красивые, двухцветные, как если бы он был котом, и, наверняка, такие же мягкие, как кошачья шёрстка. Сосед, в целом, очень смахивает на кота, дикого кота.       — Слышь, бабка! — С улицы раздаётся хриплое гарканье и Суо, изогнув бровь, выглядывает из-за балкона. Сакура недовольно смотрит куда-то под балкон Суо, а после подходит ближе и совсем не видно, что он делает, только слышно ворчание. — Ты же, блин, надорвёшься! Некого, что ли, помощи попросить? Давай сюда, а ты мой рис возьми.       — Ой, спасибо тебе большое, Харука.       Спустя некоторое время парень снова появляется на виду с огромной сумкой за спиной, что-то бубня себе под нос, а рядом плетётся бабушка с первого этажа с пакетом Сакуры. Очаровательно добрый парень.       Суо нравится Сакура. Так сильно, что он глаз не может оторвать, каждый раз, когда замечает того на балконе. Растрёпанного, в одном нижнем белье, с мокрыми футболками в руках. Каждый раз, когда Сакура с чертыханиями пытается прогнать надоедливых друзей, желая поспать в одиночестве, каждый раз, когда он приходит недовольный с работы, громко хлопает дверью и падает на тонкий, вероятно, жёсткий футон с жалобным стоном на устах. Суо наблюдает за ним каждый раз, когда удаётся, и чувствует себя ужасно, желая оказаться частью его рутины.       Одна только проблема: они живут едва ли не в метре друг от друга уже около полугода, а Сакура знать не знает, кто такой Суо Хаято. И, как только Хаято решает заявить о своём существовании, сосед появляется дома не один после работы. С ним приходит высокий, кудрявый парень, который весьма красноречиво держит Сакуру за талию и… целует. Замечательно.       И Суо оставляет свою затею. Уходит в работу с головой, хотя день изо дня становится сложнее оторвать взгляд от лица Сакуры. По крайней мере, пока тот один. Хаято решает забыть это, как свою глупую влюблённость, смиренно хмыкая на горькую шутку судьбы, но разговор, который он не то, чтобы подслушивет, но слышит из комнаты напротив, пока выкуривает вторую сигарету, полностью меняет его планы.       — Ты целый месяц с ним встречался только из-за интереса? — Раздаётся почти визгливый голос из комнаты и Суо непроизвольно дёргает головой в направлении панорамного окна соседа. У того дверь на балкон, как обычно, нараспашку, а от ночной прохлады комнату защищают только плотные шторы тёмно-зелёного цвета. Купил, всё-таки.       — Ему двадцать три, Нирэй, и у него никогда не было отношений. — Звучит ещё один, более мягкий голос, тон у этого парня какой-то насмешливый. — Неужели тебе не было бы интересно?       — И то верно. А чего расстались тогда?       Суо тянет бровь к ободку повязки, нервно затягиваясь. Сигаретный дым заполняет лёгкие до краёв, покалыванием отражаясь на кончиках пальцев. Подслушивать вообще не в его воспитании, но тут говорят об отношениях Сакуры, скорее всего, а Суо имеет к этому самое, что ни на есть, прямое отношение. Да и плевать вообще.       — Да он заебал, — голос Сакуры. Чуть более хриплый, чем обычно, видимо, спал до этого. — Все нервы мне вытрахал со своей ревностью, как будто мне на работе мало мозгоёбки.       — Ну, да, ревность иногда раздражает.       — У него не то, чтобы глубокие чувства ко мне, просто эта ебучая мания контроля. Заебал, честное слово, так что пошёл к чёрту.       Хаято не замечает, как сигарета выскальзывает из пальцев и летит вниз — это плохо — но чувствует, как в груди тесно становится, когда сердце ускоряется радостно. У Суо всё ещё есть шанс и он точно его не упустит.       Суо чётко для себя решил — он добьётся ответных чувств от Сакуры, сколько бы ему не пришлось пройти.       На следующий день, Суо, как и всегда, возвращается с работы раньше, чем Сакура. У того окно снова зашторено, не видно ничего, но парень может подсмотреть, когда он будет идти по улочке между домами. Хаято, собственно, так и делает.       Стоит Сакуре скрыться за углом дома в направлении подъезда, Суо, кивнув самому себе, легко перешагивает с перил своего балкона к соседу и остаётся ждать его там. Приятное покалывание в пальцах, ускорившееся сердцебиение — всё говорит о волнении, но Хаято не намерен отступать. Сакура может и врезать, но убивать не станет. Один удар сегодня — два слова завтра.       Сакура быстро поднимается на свой этаж, шумит за дверью какое-то время — пытается найти ключи — и, наконец, заходит. Из комнаты слышится громкое ругательство, сосед, кажется, записывает голосовое, ругаясь на кого-то с работы. Дослушав его тираду, Суо делает глубокий вдох и уверенно стучит костяшками пальцев в окно. Снова слышится ругательство.       — Блять, какого хрена? — Суо видит, как аккуратные пальцы соседа подцепляют плотную ткань шторы с боку и та резко отодвигается в обратную сторону, а за ней виднеется напряжённый Сакура с ножом в руке. Хаято машет ему через стекло, радостно улыбаясь. Сакура красивый очень. — Ты кто такой?       — Сакура-кун, не откроешь дверь? — Хаято безмятежно кивает на дверную ручку, держа руки за спиной.       — Ты кто такой, блять? Ещё раз спрашиваю. — Сакура предусмотрительно цепляется пальцами за ручку и тянет дверь на себя, будто к нему ломиться собираются. — Чё ты забыл у меня на балконе, циклоп?       — Я твой сосед из дома напротив, — приходится говорить громче, чтобы тот мог услышать через стеклянную дверь, но это последнее, что волнует Суо сейчас. Он кивает себе за спину и снова улыбается, щурясь лукаво. — Я не причиню тебе вреда, не переживай. Просто хотел с тобой познакомиться.       Сакура замирает на мгновение, хмурясь недоверчиво, вспоминает что-то и откладывает нож на подоконник, после чего медленно открывает дверь, провернув щеколду.       — Привет, Сакура-кун, меня зовут Суо Хаято.       — Тебе вместе с глазом и мозги отбило? Какого хрена ты пробрался ко мне на балкон, чтобы познакомиться?       Очаровательно прямолинейний.       — Подойди я к тебе на улице просто так было бы ещё страннее, не думаешь? — Суо мажет взглядом по растрёпанным волосам, двухцветным бровям, пересечённым над переносицей. — Я живу в квартире напротив уже несколько лет, странно, что мы раньше не познакомились.       — Обычно я знакомлюсь с соседями, когда они приходят ко мне ругаться на шум. — Он уводит глаза, дёргая подбородком. Суо и так знал это, но он всё равно удивлённо мычит, кивая пару раз. — Ну, меня зовут Сакура Харука и от меня много шума, ты уже, наверное, знаешь. Ты не ругался на шум и я вообще думал, что ты глухонемой, вот и не лез. — Сакура растерянно трёт лоб, совсем не зная, как реагировать на поступок соседа. Странный он, кто вообще вламывается в квартиру, чтобы познакомиться.       — Нет, не в этом дело. Просто ты мне нравишься, Сакура-кун, и я собираюсь за тобой ухаживать. — Признаётся Хаято и протягивает соседу букет из розовых пионов. Сакура приоткрывает рот в шоке, даже не в силах что-то сказать на слова Суо и смазанно ощущает, как в руку что-то вкладывают.       Когда он приходит в себя, медленно понимая, что произошло, сосед уже скрывается за дверью своей квартиры и радостно машет ему.       — Чего, блять? — Сакура опускает растерянный взгляд на свою руку, а там букет. Красивый. — Чего, блять? Эй, ты чё, совсем ёбу дал? Какое, нахрен, нравишься? А-ну иди сюда!       Новоиспечённый «ухажёр» только улыбается насмешливо и скрывается за своей шторой, а Сакура так и остаётся в полнейшем шоке, недоумевая, что вообще произошло. Складывается ощущение, будто где-то спрятана камера и прямо сейчас из воздуха выскочит телеведущий с поздравлением о том, что он стал главным героем тупого пранка. Парень кричит на соседа ещё некоторое время, а после не придумывает ничего лучше, кроме как кинуть букет ему в окно.       В очередной раз ругнувшись, Сакура хлопает своей дверью и дёргает штору, будто та виной всему произошедшему. Нет, это же, блин, надо додуматься до такого — вломиться, пусть и просто на балкон, чтобы заявить абсолютно незнакомому человеку о чувствах. Сакура не то, чтобы боится его, сосед выглядит таким тонким, что ему даже жалко было бы его бить, просто… какого чёрта вообще?       К утру он забывает об этом. Сонный выходит на балкон, светя голым телом, потягивается, привычно оценивает ситуацию на улице и вытягивает с сушилки одну из футболок. Слух улавливает щелчок и Сакура оборачивается к соседскому балкону, а в память сразу же врезается вчерашнее, в голову — злость.       — Доброго утра, Сакура-кун! Отлично выглядишь, как и всегда. — Суо безмятежно улыбается, окидывая торс Сакуры заинтересованным взглядом. — Если тебе не нравятся пионы, то вот — купил тебе розы.       Пока Сакура пытается переварить разжиженным мозгом произошедшее вчера и происходящее прямо сейчас, стискивая в ладони ткань футболки, Суо нагибается через балкон и тянет руку с небольшим букетом вперёд.       — Пошёл ты к чёрту, Суо! Я тебя даже не знаю!       — Прими, пожалуйста, букет. — Игнорирует он, щурясь.       — В жопу себе его сунь! Не нужны мне ни твои букеты, ни ухаживания. — Рявкает Харука, отворачиваясь. — Ещё раз сунешься ко мне, морду разобью.       — Хорошего дня, Сакура-кун. Ты мне нравишься! — Повторяет Хаято прежде, чем Сакура хлопает дверью, прячась за шторой. И добавляет почти шёпотом. — Извини, Сакура-кун, я сунусь к тебе.       На большее Суо и не рассчитывал. Он прекрасно знает характер своего соседа — решить, что он сразу же прыгнет в объятия было бы по-идиотски. Тем не менее, уголки губ непроизвольно подскакивают вверх. Теперь Сакура знает о его существовании — первый шаг сделан.       Сакура, уже одетый, сердито швыряет наушники и зарядку в борсетку и выскакивает из квартиры намного раньше, чем должен. Злость не проходит совсем, хочется, как минимум, разбить ему лицо, как максимум, прибить и закопать где-нибудь, но сейчас времени нет. Парень остервенело толкает подъездную дверь, едва не срывая её с петель, выходит на свежий воздух и глубоко выдыхает, пытаясь вместе с воздухом выпустить злобу из лёгких.       Не получается, ведь из-за двери показывается каштановая голова. Сосед щурит свой единственный глаз и протягивает Сакуре коричневый бумажный пакет.       — Я подготовил тебе обед, Сакура-кун.       Сакура дёргает пакет и с силой впечатывает его в грудь соседа, отталкивая от себя. Второй кулак тянет к его лицу, но тот прячет руки за спиной и с улыбкой уворачивается. Так, значит. Умеет драться — не совестно будет бить. Сакура разворачивает ладонь и цепляется за ворот вычурной рубашки с китайскими петлями, тянет на себя и шипит в самое ухо.       — В следующий раз я не промахнусь, придурок. Отъебись от меня, циклоп, ещё раз говорю.       — Ты приятно пахнешь, Сакура-кун.       Гетерохромик отталкивает от себя парня и вперивается раздражённым взглядом, сверлит недолго рубиновый глаз и уходит, едва ли не пар из ноздрей выпуская.       — Увидимся вечером, Сакура-кун. Ты мне нравишься!       Весь день дела идут из рук вон плохо и всё из-за этого одноглазого недоразумения. Сакура раздражённо расставляет товар по полкам, гаркая на любого, кто обращается к нему — будь то коллега или клиент. Все предметы, словно сговорившись, пытаются довести его до белого каления, вылетают из рук, рвутся, цепляясь за всякую мелочь, рассыпаются по кафельному полу, привлекая к Сакуре много нежеланного внимания своим шумом. На обеденном перерыве он проливает на себя кофе, а это значит, что придётся внепланово стирать униформу посреди недели. Автомат со снэками зажёвывает, рвёт, а потом и вовсе отказывается принимать его купюру, а та последняя, так что приходится обойтись без обеда. Автобус последний проезжает мимо, даже не моргнув ему фарами, нужно и вовсе идти пешком. В общем, по возвращению домой, он не то, чтобы поколотить, убить кого-нибудь хочет.       Ополоснувшись под ледяным душем, Сакура слегка успокаивается, вытаскивает из машинки рабочую рубашку и выходит на балкон, чтобы вывесить её с надеждой на то, что она высохнет до утра. Мнимое спокойствие вытесняется новым приливом агрессии, когда он видит букет из ромашек на своей сушилке, а за окном соседней квартиры довольного Суо, который снова растягивает тонкие губы в своей идиотской улыбке и машет. Сил на него совсем нет, поэтому Сакура просто швыряет ему в балконную дверь букет и бросает рубашку на сушилку, а напоследок выставляет перед соседом средний палец. Тот уже было собирается выйти, но Харука сразу же хлопает дверью, плотно зашторивая окно сразу же.       — Ты мне нравишься, Сакура-кун! Доброй тебе ночи!       Пошёл к чёрту. Прокричать это вслух совсем нет энергии, Сакура только ставит телефон на зарядку, проверяет будильники на завтра и падает на футон, обречённо выдыхая.       И так проходит каждый его день следующие три недели. Суо встречает его с утра у подъезда с пакетом еды в руках, получает тем же пакетом по лицу, провожает с дежурной улыбкой, пару раз в неделю на балконе — потому что Сакуре где-то надо сушить одежду, а комната и так маленькая, чтобы ставить сушилку внутри — и каждый раз, когда он выходит туда, находит на проклятой сушилке несколько букетов из самых разных цветов, чертыхаясь, кидает их обратно, и день изо дня вечером, снова у подъезда с пожеланиями хорошо отдохнуть. И едва ли не каждая его фраза сопровождается надоедливым «Ты мне нравишься, Сакура-кун».       Сакура пересекался с этим соседом несколько раз и до начала всего этого кошмара. В супермаркете под домом, на остановке, кажется, тоже он был, видел за разговором с бабушкой с первого этажа соседнего дома, но он даже подумать не мог, что Суо такой назойливый. Он будто спор проиграл и заданием ему стало довести Сакуру до сумасшествия. Суо становится дневным, а в скором времени и ночным кошмаром для Харуки. Ему кажется, что каждый человек вокруг выглядит в точности как Хаято, хочется врезать со всей силы, выбить душу вместе с этой противной улыбкой, но, нет, это совсем другие люди, а виновник всего этого слишком хорошо уворачивается.       Вечером в пятницу, возвращаясь со смены, Сакура даже не реагирует на соседа, дежурящего у подъезда — инвентаризация из него душу выкачала. Нирэй и Кирю обещали прийти к нему с пивом, а встречать их с трупом под дверью будет совсем невежливо.       На два часа позже, чем он, в квартире появляются лучшие друзья с пакетами обещанного алкоголя. Сакура изливает им душу, в красках описывая, какой у него надоедливый сосед. Те не стебутся над ним, совсем нет, они топят его в насмешках и душат ехидными улыбочками. Харука едва не плачет от того, как сильно напрягает вся эта ситуация, а Кирю предлагает просто принять неизбежность взаимоотношений с этим соседом и радоваться бесплатной еде от него. Ну, или съехать.       Суо снова курит на балконе, когда слышит, как сосед практически с землёй его сравнивает, осыпая последними словами. Усмешка сама по себе расползается по губам, когда он делает очередную затяжку, а потом выпускает едкий сигаретный дым наружу, следя за тем, чтобы тот не летел в сторону соседской приоткрытой двери. Мажет взглядом по букету гипсофил на сушилке и опирается локтями о перила своего балкона.       — Не переживай, Сакура-кун, я найду ключ к твоему сердцу. — Шепчет он в тишину ночного города, туша сигарету о дно хрустальной утвари.       Сакура тратит своё время на то, чтобы думать о Суо, пусть и в таком неблагоприятном свете, это уже часть дела. Пусть Хаято и проигрывает в сражениях раз за разом, победа в войне будет за ним, однозначно. Он испробует сотни и тысячи методов, но найдёт подход к этому колючему котёнку. Первый шаг уже сделан.       На выходных Сакура не показывается ни на балконе, ни в супермаркете, словно совсем из комнаты не вылазит. Суо заглядывает пару раз к нему на балкон, стучится, но никакой реакции не получает. Кажется, не дома вовсе.       В понедельник, когда Сакура уж точно должен выйти на балкон за чистой футболкой, Суо выходит с букетом орхидей — мало ли, может, Сакура именно их любит. Ждёт терпеливо, но Хаято пора уже вообще-то на работу уходить, а Сакура, который выходит из дома раньше него, даже шторой не ведёт. Странно.       В груди возникает волнение. Сакура, может, и пытался избегать встреч с соседом, но ни за что бы не стал пропускать работу из-за этого. Из подъезда он тоже не выходит неприлично долго, так что Суо возвращается к себе и уже хочет оставить букет на сушилке, чтобы самому отправиться на работу, но слышит какое-то кряхтение из комнаты, а после — ругань.       — Да я сказал, блять, болею, хорош мозги мне ебать! — Голос соседа совсем охрипший, срывается на последних словах. — Можешь уволить меня к херам, я не приду сегодня.       Тревога Суо была неспроста — Сакура болеет. Парень машинально печатает в рабочий чат о том, что задержится и, оставив букет на привычном месте, перелезает к себе и бежит в аптеку. Сосед все выходные был дома, а значит и лекарств у него нет.       Уверенности Хаято не занимать, но, стоя перед балконной дверью соседа, он совсем не знает, как оказаться внутри, не получив по лицу. Он стучится пару раз, но никакого ответа не получает. Становится совсем боязно за соседа, тот ведь и в обморок упасть может, так что, коротко извинившись за вторжение, Суо давит на дверную ручку и осторожно толкает её — Сакура даже входную дверь не запирает иногда, не говоря уже о балконной.       Сакура лежит, обернувшись в тонкое одеяло, рядом бутылки из-под воды, воздух в комнате спёртый, дышать совсем трудно.       — Сакура-кун?       Суо оставляет пакет на полу и опускается на колени рядом с футоном, осторожно трясёт соседа по плечу — он совсем никак не реагирует.       — Сакура-кун, тебе нужно выпить лекарство.       Харука только мычит жалобно и сильнее зарывается в одеяло. Вздохнув, Суо поднимается на ноги и для начала приоткрывает балконную дверь — нужно здесь проветрить — пропускает в комнату немного света, убирает пустые бутылки и снова занимает место на полу, распаковывая компрессионные пластыри.       Гетерохромик сквозь сон чувствует, как по лбу скользит влажная ткань, после ему обтирают шею, ключицы, хочется ещё грудь подставить, потому что он весь в поту, но сил нет даже на то, чтобы глаза открыть. На лбу оказывается блаженная прохлада и он протяжно стонет, пытаясь отблагодарить своего спасителя. Не важно, Кирю это или Нирэй.       Голова болит очень сильно, ему то жарко до ужаса, то потряхивает от холода, внутренности словно в кучу смяли, он совсем не знает, куда бы деться от этого противного ощущения. Сакура только мычит во сне, ожидая, что друг без слов поймёт, насколько ему плохо. Отдалённо слышится шуршание пакетов и постукивание столовых приборов. Нирэй, всё-таки, помогает, Кирю готовка не то, чтобы плохо даётся — отвратительно.       Суо готовит соседу суп и, оставив, на столе лекарства, а рядом с футоном — новые бутылки воды, уходит на работу, напоследок мазнув пальцами по щеке Сакуры. Тревожно оставлять его одного, но работать за Хаято никто не собирается, а Сакура, наверняка, проспит весь день.       Сакура просыпается ближе к ночи. Голова всё ещё ужасно болит, тело всё в поту, компрессионная лента уже отработала своё и сползла к виску. Парень тяжело выдыхает и с трудом поднимается на ноги, вслепую шагая в тёмной комнате. Со стороны тесной прихожей, отделанной под кухню, пахнет так вкусно, что пустой желудок судорогой сводит — тот урчит жалобно, тянет прямо за ароматом. Сил на то, чтобы наливать себе суп в отдельную тару совсем нет, поэтому Сакура лезет ложкой сразу в небольшую кастрюлю, зачерпывает немного и тянет ко рту.       Вкус невероятный. Не такой, как обычно Нирэй готовит. Странно. В подкорке мимолётно проносятся его слова о том, что он взял в отпуск и собирается к бабушке с дедушкой. Сакуру вдруг осеняет.       Из окна раздаётся три глухих стука, Суо сразу понимает — сосед проснулся и кидает ему на балкон букеты за прошедшие дни. С улыбкой откладывает книгу и поднимается с узкой кровати, делает ровно два шага к балконной двери и открывает её, сразу же выплывая наружу. Ночи в Макочи в это время года ещё прохладные, так что в лицо сразу же бьёт слабым ветром, Хаято только прикрывает глаз, а после замечает Сакуру. Сосед весь красный, то ли от жара, то ли от злости, нахмуренные брови сразу подсказывают ответ — Харука злой.       — Ты ко мне в дом вломился? — Голос сиплый, почти не слышится прежняя агрессия, только усталость. Дышит он тяжело, плечом опирается о дверной косяк, ничем не прикрытые ноги, вероятно, едва удерживают его в положении стоя, и всё равно ругается. Очаровательно упрямый.       — Как ты себя чувствуешь, Сакура-кун? — Суо улыбается безмятежно, подходя ближе, подпирает голову ладонью, облокотившись на перила. Вряд-ли в таком состоянии Сакура ему навредит.       — Отвечай на вопрос, мудила, — шипит сосед, кашляет пару раз и снова стреляет глазами в Суо, у которого только глаз щурится сильнее. — Ты знаешь, что вламываться в чужой дом незаконно?       — Знаю, но не понимаю, какое к этому отношение имею я, — Хаято убирает прядь с лица, строя выражение удивления. У Сакуры от злости картинка перед глазами рябью идёт.       — Ты!       Ноги не удерживают, он скатывается вниз, бьётся коленями о порог и едва успевает подставить руки, чтобы не встретиться лицом с твёрдой поверхностью. В следующее мгновение слышится тихий шорох, а на плечо опускается ладонь соседа. Сакура шипит, отталкивая его, падает на задницу, подпирая спиной дверной косяк.       — Сакура-кун, позволь помочь тебе. — Просит Суо и снова тянет руки к соседу. — Я уйду, когда ты почувствуешь себя лучше.       — Пошёл нахер, я сам справлюсь.       — Сомневаюсь, Сакура-кун.       Хаято игнорирует бессильные руки соседа и поднимает его с пола, подхватывая подмышками, заносит руку к себе на плечо и под невнятные ругательства помогает дойти до постели. Сакура упрямый, пытается вырваться, хотя самого ноги совсем не держат, ругается, бубня различного рода оскорбления. Уже в постели пытается пнуть Суо, но даже на метр ногу поднять не может, только безвольной куклой лежит на месте.       Суо выхаживает его ещё два дня, пока Сакура полностью не выздоравливает, обессиленный, он даже не может адекватно противостоять крепким рукам. Сосед только улыбается по-идиотски и практически пригвождает к футону, не позволяя и шага ступить по квартире. Заходит с утра, пичкает таблетками, оставляет готовый суп у кровати, возвращается вечером, сразу после работы, снова кормит, помогает обтереть открытые участки тела, меняет постельное бельё, пока Сакура вялым овощем сидит у стены, причитая себе под нос. Таким образом, Сакура остаётся должным Суо.       — Как ты себя чувствуешь, Сакура-кун? — Улыбается Хаято, когда тот в очередной раз швыряет букет на соседский балкон. Сегодня гвоздики.       — Сегодня въебать тебе точно смогу, — Сакура вытягивает чистую футболку и сразу же заходит в комнату. Здоров, как бык, значит.       — Буду с нетерпением ждать!       На выходе из подъезда Суо протягивает ему свёрток с омурайсу и Сакура, на удивление, бросает его не в лицо соседа, а в мусорку. Суо только улыбается радостно и повторяет:       — Хорошего дня, Сакура-кун! Ты мне нравишься!       Начальство на работе встречает его с перекошенными от недовольства лицами, но жаловаться не осмеливаются. Как и ожидалось. Сакура — единственный региональный менеджер на весь Макочи, никто в эту шарашкину контору больше работать не суётся, оттого и терять его одного никто не бросается. Сакура, конечно же, знает об этом, но пользуется этим знанием крайне редко — только в подобных форс-мажорных ситуациях.       Последним для посещения оказывается филиал неподалёку от квартала красных фонарей, поэтому Сакура после выполнения своих обязанностей посещает бар, в котором работает один из его друзей — Цубакино Тасуку. Тот хвастается своим новым номером, новыми ярко-красными туфлями, пытается уговорить и Сакуру их примерить, а после представляет своего нового парня. Гетерохромик давится смущением, когда этот белобрысый парень со всепоглощающей нежностью в глазах поправляет волосы Тасуку и под предлогом усталости на скорости сматывается из бара.       Когда он подходит к концу квартала на глаза попадается уж больно знакомая каштановая макушка. Сакура не успевает понять, что это макушка его соседа прежде, чем этот самый сосед замечает его.       — О? Сакура-кун? — Суо удивлённо хлопает глазами, а потом улыбается, склонив голову к плечу. Серьги в его ушах трепыхаются от небольшого ветра, красиво переливаясь под светом предзакатного солнца. Сакура дёргает плечом, понимая, что залип на этом. — Ты работаешь неподалёку? Зайдёшь выпить чаю со мной?       — Ещё чего. — Парень отворачивается, алея ушами, прячет руки в карманах и уже собирается уйти, но сосед цепляется пальцами за предплечье.       — Сакура-кун, не будь таким, я угощу тебя чаем и чизкейком, не пожалеешь. Пойдём.       — Эй, отцепись от меня, говнюк! — Сакура щерится кошкой, пытаясь отодрать цепкие пальцы со своей рубашки. Получается только пыль с асфальта поднять, уперевшись в него пятками, пока Суо тянет его за собой, не прилагая к этому особо много усилий.       Сакура заносит колено выше, чтобы пнуть парня в бок, но тот слишком ловко уклоняется, отведя корпус в сторону, а после снова тянется к Сакуре и замирает. Гетерохромик замечает только покачивание золотистых кисточек перед носом, а потом упирается взглядом в почти алый глаз. Суо подходит практически вплотную, выбивая весь воздух из груди, цепляется пальцами за подбородок и тянет к себе, вторую же руку заносит за поясницу вместе с его собственным предплечьем.       — Сакура-кун, я просто угощу тебя чаем, а если откажешься — поцелую.       Голос соседа мелодией льётся в уши, он стоит так близко, что по спине мурашки идут непроизвольно. Сакура алеет вплоть до плеч, дёргается, отступая назад, но руку освободить из хватки Суо не удаётся.       — Тебе так не терпится поцеловаться со мной, Сакура-кун? — Щебечет Хаято, растягивая розоватые губы в насмешливой улыбке. На дне тёмного зрачка дьявол плещется — не меньше.       — Отвали от меня, блять!       Сакура злится ещё сильнее и пытается сделать подсечку Суо, но тот чересчур внимательный для одноглазого — он просто подпрыгивает на месте, не стирая с лица усмешку. Десятки попыток пнуть или ударить перекрываются десятками способов увернуться от тяжёлых конечностей Сакуры, поэтому, помахав ими в воздухе, парень раздражённо цокает и мирится со своей судьбой. На них уже обращено слишком много внимания, привлекать ещё больше хочется меньше всего.       — Зачем? — Сакура недовольно ведёт бровью, когда Суо запирает дверь в чайную изнутри.       — Мы уже закрыты по графику, посетителей не будет. Мне не нужно, чтобы ты убежал, пока я готовлю.       — Ну и конченный же ты, — парень пинает стул, скрещивая руки на груди. Деваться некуда, поэтому он только сверлит взглядом деревянную поверхность стола, занимая место на тёмном диванчике.       — Всего лишь влюблённый.       Суо скрывается за кассовой стойкой, которая с двух сторон заставлена холодильными полками с десертами, и сразу же приступает к изготовлению чая, стуча приборами. Он слишком сосредоточен на этом деле, а затылок его выглядит чересчур привлекательным для того, чтобы впечатать в него стул или что потяжелее, но Сакура отметает эти мысли. Не в его стиле бить со спины.       Окидывая скучающим взглядом многочисленные десерты, Сакура думает над тем, как бы поднасрать соседу да так, чтобы отстал от него совсем. Десерты, украшенные ягодами и заварным кремом, наверняка, вкусные и дорогие. В голову вдруг приходит совершенно гениальная, по скромному мнению Сакуры, мысль.       — Я буду все эти десерты. — Чеканит он, с вызовом смотря на широкую спину соседа. — И ещё по-одному заберу домой. И всё за твой счёт, разумеется.       — Как пожелаешь, Сакура-кун. Я буду только рад.       Суо даже не дёргается, совсем не отрывается от заваривания чая, внимательно следя за тем, как меняется цвет кипятка. Сакура стискивает зубы и поднимается с места, подходит ближе и с поджатыми губами толкает локтем стакан со стойки. Тот падает и с шумом разбивается о деревянный пол.       — Ох, извини, я не специально.       — Ничего страшного, я уберу позже. Отойди, пожалуйста, не хочу, чтобы ты поранился.       Парень трёт руки о передник и, подцепив тонкими пальцами тарелку с чашкой, оборачивается к соседу. Кивает в сторону стола, обходит кассовую стойку и первым следует к месту.       — Какой десерт хочешь первым? — Улыбка на его лице раздражает до жути, хочется стереть её, чего бы это не стоило.       — Самый дорогой и давай сразу два.       — Минуту.       Суо, словно змей, щурится и удаляется к полкам с десертами, возвращается уже с пирогами. По одному в каждой руке.       — Твоё начальство знает, что ты воруешь продукты? — Сакура недоверчиво ведёт светлой бровью, скрестив руки на груди. Сосед выглядит подозрительно довольным собой и сложившейся ситуацией.       — Если ты пытался подставить меня перед начальством, спешу тебя огорчить, Сакура-кун, я — и есть начальство. Это моя лавка.       Сакура только стискивает зубы, выдыхая через рот. Чёртов Суо Хаято, на всё у него есть ответ.       — Это каркаде, Сакура-кун. Попробуй, тебе понравится. — Сосед стягивает через голову передник и, поправив причёску, садится напротив. — Он сделан из гибискуса, что означает мои глубокие чувства к тебе и привязанность.       Сакура давится первым же глотком, брызгая чай во все стороны, чертыхается сдавленно, а Суо хоть бы «хны», щурится насмешливо и протягивает салфетки. Предлагает попробовать с десертом, чтобы сбить кислоту чая — это оказывается действительно вкусно, как бы Сакуре не хотелось это признавать. Он только краснеет сердито, один за другим поглощая предложенные десерты.       Суо сидит весь вечер рядом, любовно улыбается да глаз с соседа не отрывает. От взгляда его совсем неловко, хочется выбить и второй глаз, чтоб не повадно было, но Харука только фыркает, молча допивая вторую чашку чая. Есть в нём какая-то прелесть, особенно учитывая то, что он бесплатный. Суо протягивает ему бумажный пакет с ещё несколькими десертами и просит подождать, пока он уберёт следы соседского буянства и закроет лавку, хотя надеяться на это даже смешно — Сакура вытягивает ключи из кармана передника и пулей вылетает из чайной.       — Хорошего вечера, Сакура-кун! — Только кричит вслед, глубоко выдыхая. Внутри трепет и волнение разливаются мёдом, сердце колотится, как в последний раз, счастливые вопли едва наружу не вырываются.       Сакура совсем не знает, как реагировать на собственные чувства. Вроде и хочется вмазать по самое «не хочу», а вроде и благодарность какая-то присутствует. Сосед ведь и выходил его, и чаем с десертами угостил, и совсем ведь не жаловался на ругань и попытки избить. Чувство не вины, но долга грызёт совесть — засунуть бы её подальше да не получается. Харука только морщится недовольно, стискивая крепче кулаки.       Сосед снова берётся за своё, встречает на балконе с букетом, который неизменно летит обратно, несмотря на то, что Сакура теперь действительно отмечает в голове красоту цветов — самых различных, ни единого повторения не было. Обед возле подъезда Сакура теперь принимает, хоть и с руганью, ударить больше не пытается, только угрожает — не сегодня, так завтра прибьёт. Уж неизвестно, где он покупает эти обеды, но они вкусные до мурашек. И вечером молча проходит мимо не изменяющего себе Суо, краснея каждый раз, как в первый, на повторяющееся признание.       Суо красивый, Сакура признаётся в этом, не сразу, но с тяжестью принимает эту правду. Раздумывая, чем же он заслужил такое «счастье» на свою голову, невольно вспоминает его лицо. Светлая, бледная кожа, острые скулы, аккуратный нос и вечно насмешливый прищур с улыбкой. Глаз его словно каждый раз разного цвета: на балконе, под тенью здания, тёмный — совсем цвета не различить, днём под светом солнца отсвечивает алым, как кровь, а вечером, на закате — словно кусочек рубина вместо глаза вставили, но каждый из его взглядов заполнен нежностью.       У Сакуры от этого взгляда уши теплеют, а под кожей мурашки ходуном идут, ругательств не находится, пыхтеть сердито только и получается. А стоит соседу рот открыть, изгибая тонкие губы в словах, сердце совсем замирает, словно нерабочее. В общем, реакция странная на любое проявление Суо в его жизни, на всего Суо Хаято.       Боевые навыки надоедливого соседа Сакуре тоже удаётся оценить в полной мере. Гетерохромик ввязывается в драку с целой толпой полупьяных постояльцев квартала Красных фонарей, а те, словно обиженные, приглашают своих друзей и подлавливают Сакуру прямо у дома. Он, конечно, боец отличный, но драться в двухметровой в ширину улочке между двумя домами с едва ли не полноценной бандой оказывается не под силу даже ему. Тут-то Суо и появляется, снова оставляя Сакуру в долгу.       Хаято возникает прямо как чудо с неба. Буквально. Он спрыгивает со своего балкона едва замечает двухцветную макушку посреди шумной потасовки и, пока Сакура с удивлением осматривает его ноги, даже бровью не ведёт на то, что он, вообще-то, с третьего этажа прыгнул. Суо превосходный боец, с его помощью удаётся не только защититься полноценно, но и надрать вертливые задницы обидчиков.       Поблагодарить Сакуре гордость не позволяет, он только ворчит, что и сам бы справился — хотя на деле ни черта бы не справился — и уходит, сердито топая ногами. Затылком чувствует, каким взглядом его провожает Суо — как всегда, влюблённо нежным.       На очередных выходных, когда друзья отменяют общие планы, обещая смыть косяк пакетами пива, Сакура вновь тратит время на то, чтобы думать о поведении соседа. Суо, может, и назойливый, как навозная муха, но, стоит отметить, он ни разу не делал того, что в самом деле приносило бы чувство дискомфорта Сакуре. Помимо того случая, когда вломился к нему в квартиру, но Сакура тогда болел и он действительно в потёмках сознания помнит, что тот вежливо стучался и просил разрешения войти. Сколько бы Суо не грозился без спроса поцеловать или заобнимать до удушья, ни разу в таком направлении не действовал. Суо, хоть и в своём понимании этого слова, искренне заботился о Харуке и это вызывает внутри какое-то чувство комфорта и тепла.       Сакура дёргается от собственных мыслей и ругается вслух, когда его отвлекает урчание в желудке. Шарпая ногами, он подходит к холодильнику с надеждой на то, что еда появится там магическим образом — нет, чуда не произошло. Сетуя на свою непредусмотрительность, Харука замечает на боковой стенке холодильника флаер, держащийся на тонком огрызке магнита. Тянет его к себе и внимательно всматривается в картинки с ценами рядом. В уголке светится завлекательное предложение с бесплатной доставкой и Сакура непроизвольно тянется к телефону.       Хотя Сакура сначала тормозит и мнётся — голос больно похож на соседский — заказ всё же делает. В объявлении сказано, что заказать можно куда угодно, сколько угодно и чего угодно, так Сакура и поступает. Фантазии на большее, чем омурайсу не хватает, зато порцию он просит побольше, детально объясняя, какие именно ингредиенты необходимо убрать из порции. Оператор обещает оставить пакет у двери и просит подождать не больше сорока минут, что удивляет — как это можно приготовить и доставить всего за сорок минут, но Сакура только хмыкает.       Омурайсу невероятно вкусный, напоминает еду, которую ему Суо передаёт на обед, и Сакура в уме заключает, что тот, наверняка, в этом заведении и покупает. Настолько вкусно, что Сакура едва ли не каждый день закатывает себе ужин оттуда, ведь цены удивительно низкие, а иногда и десерты в подарок получить можно. По номеру поддержки отвечают, что Сакура их дорогой постоянный клиент, поэтому порадовать его им только в пользу — что, на самом деле, должно быть сомнительно, но гетерохромик воспринимает это как доброй воли жест.       — Сакура-кун, поужинаем вместе? — Суо улыбается, подперев голову ладошкой, когда мимо его головы пролетает букет лилий, а напротив Сакура ругается на не просохшую униформу. Он засиделся в чате с друзьями и только под самое утро вывесил рубашку. — Я знаю одно место, там очень вкусно готовят, можем заказать доставку.       — На балконе есть будем? — Сакура не замечает удивления на лице соседа. Суо хлопает глазом пару раз, ведь предложил, совсем не ожидая, что тот согласится.       — Мы… мы можем у тебя или у меня посидеть, идти ведь недалеко, — ответ получается совсем неуверенный. Настолько, что Хаято приходится мотнуть головой, чтобы собраться с мыслями. Сердце в груди начинает грохотать по рёбрам от волнения, а ладони вмиг оказываются влажными. — Ты согласен?       — Я к тебе не сунусь, мало ли, что ты можешь мне сделать, — Сакура мажет взглядом по зашторенному окну соседа за его спиной и недоверчиво хмурится.       — Тогда я приду к тебе?       — Ага, капитан-очевидность. Мне надо зайти к Цубакино, это возле твоей чайной, зайду за тобой? — Сакура неуверенно трёт шею. От собственного предложения становится неловко и хочется головой об стенку побиться от желания отменить свои слова.       — О, нет, не стоит. — Суо ведёт плечом, затейливо щурясь. — Я заканчиваю рано, лучше закажу ужин к твоему возвращению.       — Опять вломиться хочешь?       — Ни в коем случае, — лукавая улыбка озаряет его лицо и Сакуре почему-то совсем приятно становится. Он дёргается, отгоняя просящуюся на лицо ответную лыбу, и отворачивается. — Я подожду тебя на балконе.       — Это то же самое, придурок.       Харука прячется за дверью, быстро затягивая за собой плотную штору, чтобы после взглянуть на подрагивающие пальцы. Щёки теплеют и воздух в комнате кажется каким-то необычным, аж дышать сложнее становится. Странно как-то на него действует этот Суо Хаято, он ведь хотел отказать в ужине, так какого чёрта произошло только что?       Выхватив из рук соседа свой обед, Сакура по-необычному реагирует на очередное признание. В груди тесно становится, спину прохладой обдаёт, горло совсем сушится. Парень испуганным котом оглядывается, проверяя не услышал ли кто, бурчит в ответ ругательство и убегает, сверкая алыми ушами. День на работе выдаётся невероятно лёгкий, всё получается с первого раза, никто не раздражает глупыми вопросами, менеджеры магазинов радуют превосходными результатами. Даже придраться не к чему.       После рабочей смены, Сакура необычайно быстро добирается до дома, сам того не замечая, торопится зачем-то. Бежит за автобусом, едва завидев его на остановке, хотя мог бы и следующего дождаться, торопливо шагает по кварталу, а, заметив соседа, перелезающего с одного балкона на другой, так вовсе переходит на полубег, заранее шаря по сумке в поисках ключей. Суо действительно ждёт его на балконе, стучится вежливо, светит пакетами с едой в руках, а после одобрительного кивка, осторожно толкает дверь и проходит внутрь, с интересом осматривая комнату, будто впервые здесь находится.       — Как прошёл твой день, Сакура-кун? — Суо тянет руку с пакетом к соседу, добродушно улыбаясь.       — Нормально.       — Покажешь, где можно руки помыть? — Склоняет голову к плечу щурясь. Сакура вскидывает бровь.       — А ты разве не знаешь?       Суо пожимает плечами, строя на лице абсолютную невинность, и Сакура, закатив глаза так, что смог бы увидеть свой мозг при желании, оставляет пакет на низком письменном столе, а после уходит в сторону кухни, замечая, как сосед идёт следом. Взгляд цепляется за букет на столешнице.       Чёрные и белые розы, разделённые ровно по середине, прямо как волосы Сакуры, стоят в аккуратной вазе, какой у Сакуры никогда не было вообще-то.       — Опять вломился в мой дом? — Харука хмурится, обернувшись к соседу. Тот стоит слишком близко, гордо выпрямив спину и спрятав руки за ней. На таком расстоянии разница в росте ощущается как никогда раньше и это… отчего-то смущает Сакуру. Он вздрагивает и отшагивает назад.       — Не понимаю, о чём ты, Сакура-кун. — Суо делает ещё один шаг к Сакуре, возвращая в предыдущее положение, вскидывает бровь и снова улыбается. — Мы идём?       — А цветы с вазой у меня здесь откуда?       — Полагаю, мои чувства к тебе настолько сильны, что материализовались прямо в твоей квартире.       — Ты… — Сакура замирает на мгновение, всполыхнув щеками и совсем не найдя слов или хотя бы ругательств на соседа. Обречённо выдыхает и отворачивается. — Придурок.       Уши теплеют и в груди становится горячо. Сакура пропускает вперёд соседа, чтобы после него ополоснуть лицо холодной водой несколько раз. Это совсем не помогает, румянец с щёк не сходит ни на йоту, а стоит вновь скользнуть взглядом по вазе с цветами, так вовсе становится сильнее. Задыхаясь от смущения, Сакура возвращается в комнату, где его уже ждёт Суо, сидя на полу перед разложенным на столе ужином.       — Сколько я тебе должен за ужин? — Сакура упрямо прячет глаза в то время, как Суо пытается поймать его взгляд хотя бы на долю секунды. Вот же противный циклоп.       — О, не переживай. — Ведёт плечом и Сакура вновь цепляется взглядом за встрепенувшиеся золотистые кисточки. Появляется желание мазнуть по ним пальцами, посмотреть, мягкие они или нет, какого это ощущение. Одёрнув себя от таких мыслей, Сакура изгибает бровь, наконец, взглянув в рубиновый глаз соседа. — Я у них постоянный клиент и они сделали мне большую скидку, твоя порция досталась мне практически бесплатно.       Что это за заведение такое… Сакуре раз за разом скидки делают, десертами угощают и этому дураку бесплатно порцию отправили. Хотя когда он спрашивал у друзей, те только вопросительно изогнули брови, мол никогда не слышали о таком заведении, Кирю пытался сделать себе заказ оттуда, но и вовсе дозвониться не смог. Дела, наверное, у этого ресторанчика совсем плохо идут.       — Ну, как скажешь, я только рад бесплатно покушать.       — А я рад покушать с тобой, Сакура-кун. — Суо протягивает палочки, лукаво улыбаясь на вспыхнувшие щёки соседа. Сакура больше не пытается его убить, а это уже половина дела. Ещё пару шагов в его сторону и сердце Сакуры будет в руках Хаято. В груди совсем тесно становится, когда тот сердито дёргает подбородком, но приборы принимает, усаживаясь рядом. — Ты обычно кушаешь в тишине?       Суо прекрасно знает, что Сакура обычно смотрит какие-то фильмы, потому что сосед не обременяет себя тем, чтобы надевать наушники или ставить звук потише — с соседнего балкона можно запросто услышать диалоги в фильмах или негодующее ворчание самого парня. Он очаровательно реагирует на глупые или смешные поступки героев, комментируя каждый кадр в фильме. Хаято знает это, но всё равно вопросительно ведёт бровью.       — Да, — Сакура прячет взгляд, цепляя вилкой кусочек говядины. Еда из этого заведения действительно вкусная, причём, даже овощи, которые обычно парень брезгливо выковыривает из еды, здесь они практически не чувствуются и даже не «портят» вкус мяса.       Хаято дёргает уголками губ, прослеживая неловкость в движениях соседа. Восхитительно упрямый.       — Жаль, — тянет он, после чего делает глоток воды, позволяя прохладе остудить разгоревшийся в груди пыл. — Я обычно фильмы смотрю, фантастику, например.       В глазах соседа вспыхивает интерес, когда Суо мажет по нему скучающим взглядом. Сакура поджимает губы, стискивая в руках приборы, сканирует лицо Суо, словно пытаясь выловить в выражении его лица лукавство, и недоверчиво изгибает бровь.       — Но раз ты предпочитаешь кушать в тишине — я согласен и на это. — Хаято опускает взгляд в свою тарелку, уныло ковыряя вилкой в ней. Сакура цепляется взглядом за вздрогнувшие плечи соседа — тот вздыхает, совсем бесшумно. Видимо, действительно расстраивается.       — Я не против посмотреть что-нибудь, — полушёпотом произносит Сакура и уголки губ Суо непроизвольно вздрагивают, но он сразу же подавляет чересчур хитрую улыбку.       Парень ставит фильм, который Сакура точно смотрел, а тот никак не реагирует на это, только хмыкает и ведёт плечом, вглядываясь в экран смартфона, который Суо подпёр бутылкой с водой. Несмотря на повторный просмотр, Сакура выглядит увлечённым, через раз промазывая ложкой мимо рта, недовольно цокает и трёт салфеткой щеку, а Хаято только щурится довольно, осторожно подбрасывая кусочки мяса из своей тарелки к соседу.       — Сакура-кун, как давно ты переехал сюда? — Отвлекается Хаято, пытаясь поймать взгляд Сакуры.       Под жёлтым светом лампы его лицо выглядит таким красивым, что за весь фильм Суо ни единый раз не смог отвести взгляда. Двухцветные и, должно быть, очень мягкие волосы, небрежно взъерошены, несколько прядей падают на глаза, побуждая желание смахнуть их, чтобы не мешались. Сакура забавно дует щёки, заполняя рот едой, раз за разом облизывает губы, чтобы убрать излишки соуса, бубнит под нос с заполненным ртом. Глаза его с неподдельным вожделением бегают по экрану, внимательно следя за сценами, которые сменяются одна другой. Превосходный, во всех значениях этого слова.       — Чуть больше полугода где-то назад, месяцев восемь, — жмёт плечами, ненадолго отрываясь от просмотра. Суо знает точно — восемь месяцев, неделю и ровно три дня. — А ты?       — Почти пять лет.       — Ого. А сколько тебе? — Сакура очаровательно гнёт светлую бровь, останавливая проигрыватель.       — Двадцать пять, а тебе двадцать три, верно?       — Откуда ты знаешь?       — Ты упоминал, что выпустился год назад, несложно было подсчитать, Сакура-кун. — Суо жмурится непонятно, а у Сакуры в груди дрожь возникает. Сосед выглядит настолько искренним, а оттого красивым, что взгляд невольно замирает на его лице, прилив нежности окутывает внутренности, хочется дотронуться до него. Настолько сильно, что он дёргается от своих мыслей под вопросительный взгляд соседа. — Ты арендуешь квартиру?       — Нет, мне от бабки досталась. — Он мотает головой, пропихивая в рот кусочек сырного хлеба, чтобы забыть дурацкие мысли о лице Суо или хотя бы скрыть смущение. — Я вырос в приюте, а когда бабка узнала о моём существовании было уже поздно, поэтому она просто завещала её мне.       — Ох, мне жаль, Сакура-кун. — Суо кусает щеку изнутри, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице соседа, но тот вновь качает головой.       — Не, я даже мать свою не знал, что о бабке говорить, так что не испытываю горя по ним. Жаль, конечно, что померла, но при мне квартира. Грустно, но вкусно. — Пожимает он плечами и Суо едва сдерживает смешок — всё-таки щепетильная тема. — А ты сам купил?       — Нет, родители. — Хаято отводит взгляд — иначе навалился бы с поцелуем. — И чайную лавку они мне помогли открыть, правда, я уже вернул долг.       — Получается, сам купил?       — Можно и так сказать, но, тем не менее, без их помощи я бы сейчас не был здесь.       Сакура кивает, поджимая губы. Внезапно возникает необъяснимое желание спросить ещё о чём-нибудь, поговорить с соседом, узнать о нём больше. Парень мечется взглядом от губ Суо к своим пальцам, но не найдя ничего интересного в потёмках своего сознания, он чуть хмурится и уже собирается включить обратно видео, но Хаято снова прерывает его. К счастью.       — Чем ты обычно занимаешься на выходных, Сакура-кун? — Суо дёргает уголки губ, склоняя голову к боку. Как обычно делает, когда насмехается над соседом.       — Сплю.       — Значит, ты не занят ничем? Сходим на свидание?       Сакура вспыхивает, как спичечный коробок, пинает соседа под столом — тот даже не реагирует, да и пинок получается позорно слабым, будто Сакура вовсе не старается сделать ему больно. Кончики ушей теплеют вместе с щеками, парень загнанно втягивает воздух через рот, крепче стискивая зубы.       — А сон чем не занятость? — Шипит он, отворачиваясь — спрятаться от пронзительного взгляда рубина не получается, тот будто в самую душу глядит. — Прекрати уже эти шутки! Чё за прикол вообще с признаниями!       — Я ни единый раз не сказал, что это шутки, Сакура-кун. — Хаято откладывает свои приборы и подпирает щеку кулаком, шире улыбаясь. Улыбка его почти пьяная, он скользит взглядом от пальцев Сакуры к плечам, к губам, а после устремляет строгий, почти злой взгляд точно в двухцветные глаза. — Ты мне правда нравишься и я добиваюсь тебя. Мне не нравится то, что ты думаешь, будто это шутка. Пожалуйста, воспринимай мои чувства всерьёз, Сакура-кун.       Ударить его или самому головой в стену врезаться — первое, что приходит на ум Сакуре. Он замирает с приоткрытым ртом, отчётливо чувствуя, как сердцебиение ускоряется, звоном отражаясь в полыхающих ушах. Кончики пальцев каменеют, как и всё тело — даже не дёрнуться, только мурашки активно отплясывают вальс по всему телу, поднимая волосы дыбом.       Сакура помнит первое признание соседа, но не может вспомнить, как его это раздражает. Сейчас чувствуется только лёгкое волнение, в какой-то степени даже приятный трепет в колотящемся сердце и совсем не понятно — хочется то ли заткнуть Хаято рот кулаком, то ли услышать это снова. Он помнит взгляд Суо, когда тот впервые признался — все последующие взгляды его, обращённые на Сакуру ничем от самого первого не отличаются: они все до единого с волной нежности, вожделения и некоторого волнения, и каждый из этих взглядов влюблённый, насколько Сакура понимает. Он не раз убеждал себя, что это всё шутки — так легче воспринимать — хотя совесть каждый раз противно ноет под грудью о том, что это несправедливо по отношению к Суо. Столкнуться с этим вопросом вплотную словно выбивает землю из-под ног.       — Заткнись. — Сакура дёргает подбородком, глубоко выдыхая. В комнате становится невероятно жарко — на висках выступают испарины пота. Парень трёт тыльной стороной ладони щеку, отворачиваясь к экрану телефона. Выпало же на его долю счастье — сосед-придурок.       — Сакура-кун, тебе нехорошо? — С притворным беспокойством тянет Суо, уголки губ его всё ещё натянуты в насмешливой улыбке, рубин в глазнице отсвечивает злорадство. — Раскраснелся весь.       — Да завали ебало, блять! — Сакура рявкает, тянет лицо подальше от соседа, не зная, куда себя деть. Хочется под футон спрятаться от непонятных чувств в груди.       Суо вдруг тянет к нему ладонь и прикладывает её ко взмокшему лбу с напускным беспокойством на лице. Сакуру едва не трясёт от этого.       — Может, у тебя жар? — Сакура не может ничего сказать, даже отпрянуть не получается, только захлёбывается смущением, когда сосед медленно приближается к нему. Тот тянется всем корпусом, возвышаясь огромным силуэтом перед вздрогнувшим Харукой. Прохладные кончики пальцем мажут по виску, а после он скользит ими ниже, слегка царапая щеку короткими ногтями. Цепляется за острый подбородок и тянет лицо выше, вгрызаясь взглядом в янтарный глаз. — Сакура-кун, я доберусь до твоего сердца, даже если мне придётся сделать сотню и больше шагов к тебе. Хорошо?       Хаято наклоняется ниже и теперь Сакура может почувствовать его горячее дыхание на своих губах и услышать стук его сердца — или собственного, не ясно. Щёки горят, ладони становятся влажные от волнения, подрагивающие пальцы едва удерживают приборы, а сам он только хлопает ресницами, пытаясь не утонуть в рубиновом океане напротив.       Суо улыбается, хотя сердце едва может нормально работать в непосредственной близости с соседом. Животное желание поцеловать его душит сознание, но парень точно знает, что этим только оттолкнёт Сакуру, поэтому, отстранившись, он поднимается на ноги, краем глаза улавливая растерянно бегающий взгляд соседа. Он ближе к Сакуре ещё на один шаг, назад пути уже точно нет — Суо и не собирался отступать.       Сакура пропускает мимо ушей прощание соседа, отдалённо слышит, как хлопает балконная дверь. В голове звоном отражаются слова соседа вперемешку с грохотом собственного пульса, перед глазами всё ещё рябит лицо его, а кожа на лбу, щеке и подбородке, где его касался Суо, горит, покалывая приятно. Харука, как в бреду, мажет дрожащими пальцами по подбородку, повторяя хватку Суо, а уголки его губ непроизвольно вздрагивают, тянутся в подобие улыбки. Какой ужас.             Он долго думает об этом, сверля взглядом штору, за которой скрыт балкон, а дальше — соседская квартира. Растерянный, почти боязливый взгляд скользит по комнате, словно он впервые здесь находится, цепляется глазами за проход в маленькую кухню, а в память врезается двухцветный букет. Он поднимается на ноги и идёт в его направлении, морщась, когда поверхность деревянного пола холодит ступни. Букет действительно очень красивый, отдалённо напоминает его собственную макушку. Он ведёт пальцами по лепесткам и склоняется над ним, осторожно вдыхая мягкий запах — словно чем-то непристойным занимается. В голову ни с того, ни с сего приходит мысль о том, что Суо, вероятно, тоже принюхивался к ним, возможно, в том же месте, где и сам Сакура, и от этого практически дурно становится. Остывшие щёки вновь разгораются, а глупое сознание подбрасывает воспоминания с Суо, когда он впервые подарил ему букет — тогда были пионы. Харука отстраняется от букета, старательно подавляя желание вновь прижаться к бутонам носом, и уходит торопливо обратно ко столу. Букет он не выбрасывает — разбивать вазу об окно соседа жалко, да и воду разбрызгает повсюду, и вообще, лень.       Сосед, как и прежде, часто перед глазами мелькает, а в мыслях светится ещё чаще. Сакура с позором ловит себя на том, что позволяет Суо всё больше и больше, что сердце его трепетно вздрагивает от каждого случайного — или не случайного — прикосновения, а под кожей тёплые мурашки ползут. У парня волосы на затылке дыбом встают от насмешливой улыбки соседа, раз за разом хочется поймать его взгляд на себе, будто под ним даже теплее становится, хочется смотреть на него долго-долго. И не понятно совсем, что за странная тягучая жижа в груди разливается, стоит только услышать мелодичный голос Хаято.       В один из таких дней Сакура не идёт к Цубакино, ноги сами разворачивают его к чайной лавке соседа, а развернуться и уйти, когда он уже стоит у панорамного окна — слишком неловко. Поэтому он толкает осторожно дверь, вздрагивая, когда над головой раздаётся мягкий перезвон колокольчика с тонкими золотистыми кисточками — прямо как серьги Хаято. Девушка с короткой стрижкой сразу же вскидывает голову, отвлекаясь от клацанья по аппарату, широко улыбается и чётко произносит «Добро пожаловать!».       Сакура кивает осторожно и неловко проходит дальше, непроизвольно выглядывает за кассой соседа — тот обычно в это время ещё на работе — но того и духу нет. Хмыкнув себе под нос, он цепляется взглядом за десерты на витрине, вспоминая, какие ему понравились больше в прошлый раз, живот приятно тянет предвкушением и он, внимательно вчитываясь в ценники, совсем не замечает, как на той стороне появляется Хаято.       — Котоха-чан, отложи, пожалуйста, мне два десерта. — Суо, в принципе, тоже не замечает соседа, сразу же обращается к сотруднице. Сакура дёргается на знакомый голос, отрывает взгляд от аппетитных пирожных и замечает соседскую спину. Каштановая макушка склонена вбок, золотая кисточка прокатывается по шёлковой ткани рубахи, слегка тормозит на плечике передника и слетает с острого плеча, плавно покачиваясь, руки заведены за спину, пальцы обвиты вокруг тонкого запястья второй руки — стоит в своей привычной манере. И улыбается, наверняка, так же. — С малиной и шоколадный, если есть, то шоколадного можешь два отложить. Я заберу, как уходить буду.       — Окей, только обслужу гостя, — кивает она в сторону Сакуры и парень, словно ошпаренный, приоткрывает рот, растерянно бегая глазами из стороны в сторону. Он появился здесь, сам не понимая — зачем, а Суо теперь будет до скончания веков потешаться над ним.       Хаято оборачивается и светит улыбкой предполагаемому клиенту. У Сакуры просто дар речи пропадает — улыбка, которую он дарит своей сотруднице совсем не такая, какой он улыбается Сакуре. Более мягкая, добрая, словно в ней много больше искренности и ни капли насмешки, а стоит ему увидеть соседа, как возвращается более привычная версия его улыбки. Он осторожно вглядывается в гетерохромные глаза Сакуры и шагает ближе — теперь их разделяет только стеллаж с десертами, а Сакуре становится ещё более неловко, он прячет глаза, дёргая подбородком.       — Сакура-кун, ты зашёл за мной? — Щурится Хаято, наклоняясь вплотную к стеклянной стенке.       — Ещё чего! — Рявкает парень, а щёки предательски вспыхивают, вызывая смешок у соседа. Противный какой. — Есть хочу просто!       — Суо-сан, это твой знакомый? — Девушка вклинивается в разговор, затейливо поведя плечом, улыбается хитро и бросает многозначительный взгляд на румяные кончики ушей гостя. — Давайте я вам чаю приготовлю.       — Не стоит, Котоха-чан, — Суо вежливо качает головой, снова улыбаясь — вот-вот лицо треснет. — Ты можешь сегодня пораньше уйти, устала, наверное. Я сам закроюсь. — Сотрудница улыбается счастливо и, хлопнув своего босса, вообще-то, по плечу, небрежно скидывает с плеч лямки бордового передника, после чего скрывается за ширмой, вероятно, в кладовую.       Какой заботливый босс, улыбается так добродушно, с работы пораньше отпускает. Ха, да если бы у Сакуры такой начальник был, счастливее него никого на свете не было бы. На душе паршиво становится, Харука недовольно поджимает губы и скрещивает руки на груди, внимательно следя за тем, как плечи соседа расслабленно опускаются, а после он приступает к готовке чая, совсем не обращая на Сакуру никакого внимания. Не очень-то и хотелось.       — Какой ты добрый к своей сотруднице, — из-за спины раздаётся голос Сакуры и Суо непроизвольно улыбается. — Может, десертов ей с собой передашь?       — Думаю, она уже забрала пару штук.       — О, ну, тогда, проводи её. Опасно ходить одной, а с таким боссом, как ты, не страшно будет. — Слух улавливает язвительную претензию в его тоне. Хаято оборачивается изгибая тёмную бровь, прослеживает почти злой взгляд Сакуры, которым он сверлит ширму, за которой скрылась Котоха. Сакура недовольно цокает, закатывая глаза, брови напряжены, руки сцеплены на груди, а лицо искажено едва не в презрении. — Я домой пошёл, можешь не готовить ничего.       Суо тянет бровь к ободку повязки, а в голову вдруг приходит безумная мысль. Сакура ревнует? Его, Суо, к девушке? Это можно было бы назвать его влажным сном.       — Стой, Сакура-кун, — просит он, едва сдерживая смешок — в глаз получить совсем не улыбается, он у него из без того единственный. — Котоха-чан, можешь выйти на минуту?       Сакура замирает на месте, швыряя в соседа нетерпеливый взгляд. Интересно всё же, чего удумал.       — Что такое? — Она выглядывает из-за ткани и тянется к Хаято, осторожно заправляет выбившуюся прядь за ухо и Сакура откровенно залипает на этом. Девушка очень красивая, улыбка у неё мягкая, голос нежный — рядом с Суо она смотрится практически идеально, настолько, что Харуке даже завидно становится.       Он морщится от неприятного сдавливания в груди и выжидающе вглядывается в улыбку Суо. Чёртов придурок, раздражает одним своим видом. Зачем вообще Сакура сюда заявился — только настроение испортилось, а мог бы сейчас выпивать в баре с Цубакино.       — Котоха-чан, знакомься, — Суо встревоженно сканирует выражение лица соседа. Он непроизвольно шагнул в сторону его сердца, но ему не хотелось бы опускаться настолько низко, чтобы заставлять того ревновать — не в его воспитании. — Это Сакура Харука, парень, в которого я влюблён.       Сакура вмиг вспыхивает, распахивая двухцветные глаза шире, в груди пламя разгорается, бросаясь в уши и щёки, сжигая внутренности дотла. Смущение накрывает с головой, а брани на Суо не находится — он только открывает и закрывает рот, как рыбка, сердито раздувая щёки.       — О, тот, который бегает от тебя уже третий месяц? Действительно, красавчик. — Ехидно хихикает Котоха, а после оборачивается к Сакуре и выставляет вперёд большой палец. — Меня зовут Тачибана Котоха. Молодец, так держать, Сакура, так его. — Кивает она горделиво, хитро улыбаясь.       — Не забывай, что я всё ещё твой босс, Котоха-чан, — Суо улыбается, хотя Сакура точно знает, что улыбка эта поддельная.       — Моё рабочее время уже закончилось, так что ты сейчас мне не босс. — Она пожимает плечами и движется обратно в подсобную комнату. — Рада познакомиться, Сакура. Заходи, когда Суо не будет, посплетничаем о нём.       Сакура заторможенно кивает, пряча глаза под чёлкой. Румянец с щёк и не планирует сходить, возникает желание провалиться прямо под деревянный пол заведения. Будь этот Суо неладен. Как ему вообще такое в голову пришло?       — Сакура-кун, ты в порядке? — Голос Хаято раздаётся у самого уха, напряжённую кожу обжигает чужое дыхание и Харука, точно ошпаренный, отскакивает в сторону, выставляя вперёд ладонь. — Снова румяный весь.       — Завали ебало, блять, уёбище. — Гаркает парень, отворачиваясь. — Сделай мне улун.       — Ты сказал, что собираешься домой?       Гетерохромик может руку на отсечение дать — Хаято снова насмешливо улыбается, по голосу слышно.       — Сделай, блять!       — Как пожелает мой дорогой Сакура-кун. — Хаято дёргает плечами, с успехом удерживаясь от того, чтобы расхохотаться в голос.       — Делай молча! — Сакура пинком отодвигает стул и садится спиной к кассе, хмуро пялясь в стену. Узорчатые обои едва могут успокоить его мысли — всяко лучше, чем видеть лицо соседа.       Он раздражён, но, тем не менее, прежняя паршивость в груди рассеивается, только гнетущее чувство стыда за свой… каприз? Неизвестно, чего он вообще так завёлся, и с какой это радости действие Суо успокоило его гнев. Одни вопросы, никаких ответов.       Сакура грызёт ноготь, пытаясь оторвать заусенец, когда дверной колокольчик снова трезвонит и прощается Котоха. Он только кивает молча, замечая, как она подмигивает, морщит нос и прячет лицо в предплечьях.       С этой дурацкой ситуации проходит ещё около полумесяца. Сакура уже забывает об этом, хотя щёки ошпаривает румянец каждый раз, когда он проходит мимо чайной после посиделок с Тасуку. Тот с угрозами и мольбами вытряхивает из Сакуры информацию о его ухажёре, просит познакомить, повести в его чайную, но парень только отрицательно качает головой — нового повода для издёвок Суо ему не нужно. Цубакино скептически ведёт бровью, когда Сакура говорит, что сосед его бесит и вообще возникает желание съехать, подкалывает мол «не забудь на свадьбу пригласить», за что едва не получает коленом в бок.       Цветы Сакура больше не выбрасывает — в его доме уже несколько ваз, букеты в которых сменяются ежедневно, хотя сосед клянётся, что не проникал в квартиру в его отсутствие. Времени, проведённого вместе, становится до отвратительного много — они практически каждый вечер проводят в комнатах друг друга. Сакура долго не решался посетить квартиру Хаято, но под чуть ли не щенячий взгляд соседа всё же пересекает собственноручно установленную границу. Его дом по габаритам несильно отличается от собственного, чего не сказать об обустройстве. У Хаято всё расставлено намного более аккуратно, не валяются провода повсюду, мягких игрушек нет — хотя у Сакуры они только потому, что Кирю их к нему таскает. На западной стене висит обворожительная живопись с китайскими надписями в углу бумажного свитка — Харука каждый раз забывает, что там написано. Однажды он узнаёт стоимость картины и чётко решает для себя держаться от неё подальше — ибо его всего продать и то не расплатиться.       Суо часто приглашает его к себе уже с готовой едой из того самого ресторанчика — и каждый раз ему перепадают скидки. Ровно, как и Сакуре, у которого они сидят немного чаще.       Вот и в этот раз Сакура, уже ожидая ответа на звонок, выглядывает на балкон. Голос оператора запыхавшийся какой-то, он несколько раз извиняется и всё же принимает заказ, осыпая парня чересчур заманчивыми предложениями по выбору еды. Харука выступает на балкон и цепляется взглядом за тёмно-бордовую штору, за которой не видно комнаты Суо. Сегодня рабочий день и тот, как и обычно, должен вернуться к тому времени, когда доставка ужина будет уже завершена, но сейчас у него в комнате уже включён свет. Занят, наверное, в уме заключает Харука и, отвернувшись, наваливается спиной на перила балкона.       Оператор на линии предлагает такояки на закуску и Сакура непроизвольно вспоминает, нравятся ли они Суо, взгляд вновь скользит к соседской квартире, а слух улавливает его голос. Параллельно с тем, который звучит из динамика телефона.       — Будете брать? — Сакура хмурится, когда Суо говорит то же самое. Он отодвигает телефон от уха, чтобы лучше услышать голос соседа, но тот молчит, как и оператор.       — Что?       — Вам добавить в заказ такояки? — Отчётливо произносит Суо в динамике и Сакура цепляется пальцами за перегородку.       Детали общей картины одна за другой встают на свои места. Голос, скорость приготовления и доставки, все эти подарки и скидки. Это всё время был Суо Хаято.       — Прошу прощения? — Раздаётся из динамика и Харука хмурится сильнее, стискивая зубы. Ноги сами по себе взбираются на перила и он перешагивает к соседу — плевать, что без разрешения.       — Да, пожалуй.       Сакура, держа в руке телефон, раздражённо толкает соседскую дверь и в одно движение распахивает штору. На глаза попадается Суо, стоящий чересчур близко к приоткрытой двери для того, кто пытается скрыть свой разговор от соседа, живущего в шаге от него. Улыбка с его лица немедленно сползает, уступая место ошеломлённому вздоху, он растягивает губы на манер буквы «о», хлопая ресницами. Рука с телефоном скользит ниже, когда он замечает гнев в двухцветных глазах.       — Что это значит, уёбок? — Цедит Харука, швыряя мимолётный взгляд на смартфон в его руке.       — О, я говорил с другом, Сакура-кун, — растерянно тянет Хаято и прячет руки за спиной, мелко отшагивая назад.       — Принимал заказ на доставку?       — Что ты… Мы просто говорили о делах и всё в этом роде. Ты уже заказал ужин?       — Я убью тебя, Суо.       Сакура шагает в сторону соседа, грозно топая ногами, а Суо, вмиг бледнея пуще обычного, отходит в сторону. Выставляет ладони вперёд и виновато пищит.       — Извини, Сакура-кун! Я правда не собирался тебя обманывать.       — Ты меня за идиота держишь? — Ругается парень, размахивая руками, чтобы поймать эту изворотливую змею. — Вот же гнида, как ты вообще до такого додумался? Иди сюда, блять!       — Сакура-кун, не горячись, прошу тебя. — Хаято поднимается на кровать в домашних тапочках вопреки своему принципу и успевает спрыгнуть с него до того, как сосед цепляется за подол его рубахи. — По-другому ты бы не принял моей еды! А я ведь пытался ухаживать за тобой, у меня не было выбора, правда!       — У тебя мозгов нет, идиот кусок!       Сакура подхватывает с кровати жёсткую подушку и швыряет её в соседа, но та пролетает мимо и с глухим стуком врезается в стену позади него. Под руку попадаются ручки, которые тоже с треском влетают в стены, пока Суо с мольбами на устах бегает с одного угла комнаты в другой. Гетерохромик рассерженно гаркает на каждое его слово, едва успевая мазнуть пальцами по ткани его одежды, а спустя с десяток минут Суо проскакивает в ванную и запирается там. Сакуре остаётся только рассерженно тарабанить по двери кулаком.       — Я всё равно доберусь до тебя, — шипит парень и снова бьёт по дереву, та жалобно скрипит, раздражая слух. — Выходи, говнище.       — Ты приглашаешь меня на свидание, Сакура-кун?       — Ага, я устрою тебе незабываемое свидание, давай, вылезай, гадёныш.       Сакура хлопает по двери ладонью несколько раз, при последнем ударе та неожиданно отталкивается и парень по инерции падает вперёд. Дверь с грохотом ударяется о внутреннюю стену, а Сакура оказывается прижатым к ней спиной. Хаято перехватывает его руку, чтобы завести её тому за спину, пока он растерянно хлопает глазами.       — Какого хрена?! — Рявкает Сакура, замахиваясь свободной рукой. Бить в лицо соседа совсем не хочется, но ударить всё равно нужно. Он впечатывает кулак в плечо Суо, а после бьёт ещё два раза, пока тот смиренно принимает своё наказание. — И почему не уворачиваешься? Ты же мастер в этом.       Хаято морщится, разминая плечо, а потом улыбается почти пьяно.       — Я готов что угодно вытерпеть, если ты действительно пригласишь меня на свидание, Сакура-кун. — Суо не выпускает вторую руку соседа, жмётся теснее — Сакура может почувствовать его дыхание на своей скуле.       Сердце разгоняется в груди, приливая кровь к голове — он красный весь, начиная с основания шеи. Дышит глубоко и осторожно, словно боится напугать, кусает губу застенчиво. Под кожей тёплые мурашки идут, а мысли занимает позорное желание прижаться сильнее, ощутить кожей его кожу. Желание поколотить Суо за эту дурацкую выходку совсем пропадает и Сакура сердито морщится на свою мягкосердечность — хотя будь на месте Суо кто-нибудь другой, он точно прибил бы его. Суо Хаято слишком странно на него действует.       — Прям уж на всё? — Скептически ведёт бровью Сакура, откидывая голову ко двери. В такой непосредственной близости с Хаято дышать спокойно практически невозможно, воздух словно раскалённый, обжигает лёгкие, а пламя в сердце делает ситуацию ещё хуже. — Даже если коленом промеж ног вмажу?       — Что ж, придётся потерпеть, — парень осторожно заглядывает в глаза соседа, медленно разжимая ладонь на его кисти за спиной, скользит холодными кончиками пальцев по внутренней стороне ладони, переплетает пальцы, дурея с того, что Сакура этому не сопротивляется, только пунцовеет сильнее. Ведёт вторую руку к голове Сакуры, скользит пальцами по скуле, щеке, вырисовывая незамысловатый узор, мажет по линии челюсти и цепляется за подбородок.       — Почему ты такой? — Сакура оттягивает голову и прячет лицо в изгибе его шеи, кончиком носа упираясь в покрытую мурашками кожу. Суо тоже нервничает. Это вызывает приятное покалывание в пальцах и ехидную радость в груди.       — Какой? — Суо вздрагивает от его действия и шепчет, чтобы в голосе не проскользнула неуверенность. Колотящиеся сердца бьются в унисон и не разобрать, чьё бьётся громче. В животе растягивает тягость, по спине елозят мурашки, пуская холодок вдоль позвоночника. Хаято опускает вторую руку к талии Сакуры, тянет ближе к себе, будто пытаясь влить в своё тело, сжимает бока через лёгкую ткань футболки. — Влюблённый?       — Идиотский.       Хаято улыбается, чувствуя, как соседская ладонь сминает ворот его танчжуана. Он сделал достаточно, остался всего один шаг и он получит желаемое.       — Наверное, любовь со мной такое сотворила. Я влюблён в тебя и готов сделать что угодно ради твоего счастья.       — А если я попрошу оставить меня в покое? — В противовес своим словам, Сакура мягко трётся носом о кожу Суо. Он пахнет опьяняюще приятно, совсем не оторваться, вжаться бы теснее да захлебнуться от его запаха.       — Всё, кроме этого. — Он качает головой, а кисточка его серёжки приятно треплет кожу на лбу. — Мне слишком нравится радовать тебя, прикасаться к тебе, вдыхать твой запах, слышать твой голос. — Суо клялся себе, что не сделает ничего, что предоставило бы дискомфорт Сакуре, но удержаться от того, чтобы мазнуть носом, а после губами по его виску оказывается невозможно. Парень не сопротивляется даже, обратно, тянется выше, подставляясь под опаляющее дыхание Суо. — Я не смогу отказаться от тебя, Сакура-кун, и я готов идти за тобой хоть всю жизнь, лишь бы ты был перед моими глазами.       — Но я же постоянно отталкиваю тебя, — Сакура прикрывает глаза, с дрожью выдыхая. Внутренности, словно в стиральной машине, бросает из стороны в стороны, пальцы дрожат, едва удаётся скрыть это сжимая ладонь Суо в своей. — Ругаюсь каждый день.       — Тем слаще будет плод моих стараний. Я знаю, ты сдашься мне, твоё сердце окажется у меня в руках и я смогу позволить себе больше, чем сейчас, — Хаято дразнится, коротко клюёт в бровь, но не отстраняется, шепча в раскрасневшееся ухо. Сакура изнывает от желания сделать что-нибудь, но понять не может, чего ему хочется — то ли ударить, что есть мощи, то ли взмолить о большем. — Я смогу обнимать тебя, трогать везде, где захочу и… целовать.       — А я смогу это делать? — Гетерохромик совсем не соображает, что говорит. Поднимает голову, заглядывая в раздутый тёмный зрачок, словно пьяный тянется ближе, поднимая взмокшую ладонь к румяной щеке Суо. Паршивец, говорит такие вещи и ещё смеет краснеть.       — Переживаю, как бы у меня сердце не остановилось от счастья.       — Тогда я сдаюсь, — шепчет Харука и с колотящимся в ушах сердцем тянет руку к затылку Суо, льнёт ближе, вжимаясь в его губы своими.       Страшно до дрожащих коленок, как на это отреагирует Суо, боязно, что он всё ещё может сказать, мол всё это не более, чем злая шутка. Сакура готов к этому, но он хочет довериться Хаято и своим чувствам.       Суо сразу же отвечает на поцелуй, нетерпеливо вжимая Сакуру в своё тело. Эгоистично тянет на себя, заставляя подняться на носочки, но для удобства осторожно пропихивает колено меж его бёдер. Проводит языком по нижней губе парня, перехватывая губами сдавленный вздох, и, воспользовавшись моментом, проталкивает тому в рот язык. Сакура вздрагивает, инстинктивно цепляясь пальцами за узкое плечо, будто вот-вот упадёт. Рука, заведённая за спину противно ноет в плече, но в голове такой шторм, что он даже подумать о решении этой проблемы не может. Хаято хватается за язык зубами, лижет губу, смачивая вязкой слюной, которая небрежно выступает за уголки.       Сакура чувствует себя полнейшим извращенцем, но, даже когда лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, не может оторваться от мягких губ Суо. Парень уверенно изгибает их, раз за разом втягивает губы Сакуры в рот, посасывает, ведёт по ним мокрым языком, кусается — делает всё, чтобы Сакура оказался на грани потери сознания. Дверь бьётся о стену с каждым новым порывом, с которым Суо впивается в желанные губы. Он освобождает вторую руку Сакуры, позволяя занести её себе за шею, а сам цепляется за двухцветный затылок и тянет выше, словно Сакура ещё не слился с ним воедино.       Желание ударяет в голову и в пах, Хаято едва понимает, что творит и с тяжестью отрывается от распухших губ, упирается в лоб Сакуры своим, не раскрывая глаза. Шумное дыхание отражается от стен ванной, оглушая парней. Суо открывает глаз и с вожделением впивается взглядом в блестящие губы соседа. Тот ведёт по нижней языком, собирая слюну, а у Суо от этого едва сердце не останавливается.       — Не делай так, Сакура-кун. — Выдыхает он в губы соседа.       — Что? — Сакура поднимает стеклянный взгляд на Суо, вглядываясь в глубину тёмного зрачка.       — Не соблазняй меня, у меня от тебя конкретно крышу сносит. — Хаято укладывает ладони на горячие щёки парня и снова тянется с поцелуем, но не углубляет его, только слабо прижимается губами, переходя на алые щёки. Лицо Сакуры всё окрашено в самые разные оттенки красного. — Прошу тебя, встречайся со мной.       Сакура отвечает поцелуем, перехватив довольное мычание губами. Мажет пальцами по золотым кисточкам, проскальзывает в густую копну волос, тянет теснее к себе, увереннее ведёт губами, хотя пальцы всё ещё дрожат — и не ясно, от страха ли или от удовольствия.       — Такояки я всё-таки буду, — шепчет Харука в самые губы возлюбленного, а после вновь прячет лицо в изгибе его шеи.