Живой или мёртвый, не важно

Вокс, увидев, как Аластор исчез с поля боя, тут же с фрустрацией взорвался: — НЕТ! НАХУЙ, НАХУЙ, НАХУЙ, ССЫКЛО! Вельвет и Валентино бросили на него раздражённые взгляды, но Воксу в этот момент было глубоко плевать с колокольной башни. Он бухнулся обратно на диван, экран нервно мигал от едва сдерживаемых эмоций. Пальцы мелко подрагивали на кончиках, потрескивая электричеством. Он смотрел на продолжающуюся битву с отсутствующим выражением лица, в то время как его процессоры обрабатывали совсем другие мысли. Он ненавидел Аластора. Ненавидел до скрежета, до искр. Но при этом... черт, он буквально тащился по этому телу. По этой фигуре с формой песочных часов, о которой мечтали большинство девчонок в Аду. По этим пушистым ушкам, таким обманчиво милым и невинным. По этим глазам, насыщенно-красным, выводящим наружу все эмоции Радио-демона, несмотря на его дурацкую улыбку. Вокс давно перестал отрицать перед друзьями, что следит за этим оленем, как какой-то жалкий сталкер. Тем более что для них это было и так очевидно. Особенно Валентино — именно ему чаще всего приходилось выслушивать пьяные откровения Вокса, где он с налитыми тоской пикселями в глазах делился своими влажными, грязными мечтами. За такие откровения мотылёк потом, конечно, мстил и сбрасывал всю свою бумажную волокиту на Вокса, ядовито припоминая былые "сопли". Теле-демон злился, но всё равно разгребал её. Но теперь у него появился шанс. Аластор ранен и по тому, как этот гордый оленёнок шустро ретировался с поля боя, было легко догадаться: в ближайшее время он будет абсолютно доступен. Уязвим. Беззащитен. И Вокс, наконец, сможет заполучить это тело. Живое или мёртвое, уже неважно. Главное, чтобы оно стало его. Его улыбка медленно растянулась, переходя в почти маниакальную. Электричество потрескивало в пальцах, мысли закручивались в голове с пугающей скоростью. Но прежде чем он успел уйти в полный маразм своих желаний, нечто на экране резко выбило его из транса. Удар ножом в спину Адама. Какая-то мелкая таракашка, и такой резкий поворот. Он мгновенно вынырнул из своих мечтаний, глаза расширились от шока, и он сдавленно прошептал: — Оууу... Пиздец.

***

Аластор тяжело дышал, сползая по стене своей старой радиостанции. Было сыро, холодно и мерзко, будто само здание отражало состояние его души. Или, по крайней мере, того, что от неё осталось. Рана на груди пульсировала с такой силой, что, казалось, он слышал собственное сердцебиение. Кровь медленно просачивалась сквозь красную рубашку, расплываясь тёмным пятном. Он застонал, когда боль, разразившись новым всплеском, пронзила всё его тело при смене положения. Стиснув зубы, он начал снимать изорванный фрак. Бросил его небрежно в сторону. Плевать на перфекционизм. Сейчас главное было выжить и не сдохнуть в этой чёртовой пыльной башне. Когда дело дошло до рубашки, стало куда сложнее. Она прилипла к ране, и каждое движение отзывалось вспышкой агонии. С усилием он всё же освободился от одежды и отправил её вслед за фраком. Холодный воздух обжигал повреждённую кожу, уши непроизвольно опустились. На миг Аластор прикрыл глаза, почти поддаваясь искушению забыться в сон. Но тут же резко ударил себя по щеке. Сейчас не время. Терять сознание — значит подписать себе смертный приговор. Он достал иголку с ниткой и уже собирался зашивать рану, когда внезапный разряд тока ударил по руке. Он вскрикнул и уронил иголку. Уши встали торчком от тревоги, а хвост скрытый под брюками застыл. Он обернулся. Паника постепенно разрасталась в груди, стоило ему узнать незваного гостя. Вокс. Он стоял в белом элегантном пиджаке, подчёркивающем фигуру, неоновые глаза сияли довольством и торжеством. Ни капли напряжения, ни следа неловкости. Будто его присутствие в этом полуразрушенном месте было чем-то обыденным. Аластор, инстинктивно прикрывая рану рукой, процедил нарочито бодрым голосом: — Ох, кого я вижу! Вокс... Неужели ты всё ещё продолжаешь так усердно следить за мной? Вокс лишь ухмыльнулся, медленно приближаясь к Аластору. Его красные глаза с жадным вниманием впитывали долгожданное зрелище — поверженный Радио-демон. Капли пота на лбу, обнажённый торс, глубокая, сочащаяся кровью рана… и нервно подёргивающиеся уши. Он стоял над ним с минуту, наслаждаясь каждой деталью, прежде чем заговорить почти ласково: — Столько времени прошло, Ал… а ты так и не научился признавать поражение. Или уязвимость. Глаза раненого демона вспыхнули гневом, но вскоре затухли. Он криво усмехнулся и с презрением произнёс: — Ха-ха! Друг мой, я-то думал, что тебе уже некуда падать, но ты, похоже, превзошёл сам себя. Пришёл мстить за мой прошлый отказ? Какая... мелочность. Вокс лишь закатил глаза и лениво взмахнул рукой. Аластора пронзило электричеством — он прикусил губу, сдерживая болезненные стоны. Его тело выгнулось в судорогах, а пальцы невольно сжали рану сильнее, заставляя кровь хлынуть ещё обильнее. Вокс наблюдал за конвульсиями Аластора с садистской улыбкой. Наконец-то Аластор у его ног. Наконец-то ему не удастся ни победить, ни сбежать. Он медленно опустился на пол рядом с радиоведущим, усиливая напряжение, и прошептал ласково: — Ал... Всё, что тебе нужно, чтобы это прекратилось, это просто хорошенько попросить, — его пальцы обманчиво нежно скользнули по чужому кадыку, несмотря на то что Аластор трясущимися руками пытался их оттолкнуть. — Всего одно «пожалуйста». Неужели это так трудно? Аластор метнул в Вокса полный ненависти взгляд и прохрипел: — Пошёл нахуй... Я убью тебя... Вокс недовольно поцокал языком и чуть усилил электрическое напряжение. Аластор ахнул, стиснул зубы и мелко задрожал. Вид Радио-демона, дрожащего и кусающего свою губу, словно этим он мог остановить те милые звуки... возбуждал. Вокс почувствовал жгучее желание прямо сейчас выебать Аластора, вырвать из его груди эти хрипы, стоны и всхлипы, заставить его извиваться и молить о продолжении. Чтобы тот принадлежал ему полностью. На эти мысли Вокс ухмыльнулся шире. Когтистая рука обхватила чужое горло и чуть сжала на пробу. Аластор захрипел, пытаясь совладать с собой. Перед глазами грешника все потемнело от электрического мучения и нехватки кислорода, и он отчаянно забился в хватке недруга. Радио помехи наполнили комнату, звуча как звуки раненого и умирающего животного. — О, оленёнок... — Аластора передернуло от этого прозвища, но Вокс продолжил. — Всего одно волшебное слово и всё прекратится. Я жду. Давление на шею усилилось и Аластору на мгновение показалось, что он сейчас потеряет сознание. Глаза слезились, и видел он только какое-то красно-синее марево. Он пытался изо всех сил призвать свою тень и магию, но ничто не откликалось. Лоа не отвечали, тень от сильной потери крови стала неподвижной, а магия выходила лишь ничтожными горстками. Впервые за всю свою жизнь, как и земную, так и загробную, грешник почувствовал, как липкий и холодный страх проник в его грудь, до боли стискивая сердце. Наверное, это чувствовали его жертвы во время пыток...? Но Аластор был бы не Аластором, если бы взмолился о пощаде. Он лишь ухмыльнулся шире, обнажая жёлтые зубы, и прошептал, содрогнувшись в который раз от нехватки воздуха в лёгких: — А ты всё... остался таким... же... жалким... Глаза его оппонента стали ярче, на мгновение ослепляя Радио-демона, но тот и не думал прекращать. — Всё это... лишь бы потешить... кхе-кхе... своё эго... Вокс рывком оттолкнул от себя грешника, выражение лица на экране превращаясь в убийственное. Аластор рухнул на пол, тяжело дыша, его легкие буквально горели от долгожданного кислорода и хриплый кашель раздался по помещению. Он медленно отполз от Вокса, стараясь сосредоточить всю свою магию на перемещение подальше нахрен отсюда. Что-то подсказывало ему, что больше он и не увидит красного адского неба, если не выберется. Но напрасно. Пара зелёных искр насмешливо засияли на пару мгновений и тут же потухли, оставив в груди липкий ком страха. Вокс наблюдал за ним отстраненно, погрузившись в собственные старые воспоминания. Их дружбу, наивную любовь Вокса к этому оленю и его детскую веру в взаимность. В процессорах пронеслась сцена, где он, молодой и ещё неопытный новичок в аду, репетировал перед зеркалом предложение Аластору вступить в его команду. Тогда ему казалось, что Аластор с радостью согласится и поддержит его проект. Пустые мечты. Набатом прозвучал, будто это было вчера, язвительный и ядовитый смех Радио-демона и в голове ясно раздался голос, сопровождаемый радио помехами, с жестокими словами: "Я знал, что ты местами жалок, но не осознавал, насколько же ты на самом деле слаб!". Спустя секунды, которые казались им обоим вечностью, Вокс снова взглянул на Аластора, на этот раз красные пиксели горели яростью, ненавистью и желанием. Он взмахнул рукой — и кабели, словно послушные змеи, обвились вокруг тела жертвы. Аластор выгнулся, дёрнулся, но каждый его рывок лишь тянул новые провода, обматывая запястья и грудь всё плотнее. Вокс подошёл ближе и произнёс холодно и презрительно: — Как видно, слова не работают с тобой, Ал. Слышал пословицу: "Горбатого могила исправит"? Аластор напрягся и неприятная догадка скользнула в мысли. Глаза заметались по помещению, пытаясь найти выход, которого на этот раз не оказалось. Мысли путались и он не мог сосредоточиться ни на чем. Провода настолько сжимали, что даже дышать было тяжёлой задачей. А Вокс молчал, его взгляд напоминал взгляд хищника, наблюдающего за предсмертными конвульсиями жертвы. Он подошёл ближе и холодная синяя рука схватила острый подбородок, оставляя на ней яркие царапины. — Запомни этот момент, Аластор, до конца своей жизни, — и жестокий, жадный поцелуй накрыл губы грешника. Аластор замычал, пытаясь изо всех сил вырваться или, по крайней мере, не впустить склизкий язык в свой рот. Борьба, однако, продлилась недолго, ведь Вокс просто надавил пальцами на скулы пленника и ворвался внутрь. Аластор зарычал, но поделать ничего не смог. Синий язык очерчивал дерзкие губы, острые зубы и внутренности, исследуя и впитывая каждый момент. Вокс наказывал Аластора за все. За отказ, за свои чувства к этому оленю и за оскорбления. Наконец, Аластор, сумев изловчиться, остервенело откусил кончик чужого языка. Вокс вскрикнул, отскакивая, а Аластор, как истинный каннибал, прожевал и проглотил. — Как и ожидалось, отвратительно. Похоже, ты и на вкус также ужасен, мой дорогой друг! Теле-демон зарычал и с размаху дал Аластору пощёчину. Щека мгновенно окрасилась в алый, но тот лишь сильнее и безумнее рассмеялся. Это взбесило медиа демона не на шутку. Металлические когти сжали кожу рядом с раной и Аластор мгновенно перестал смеяться и застонал от боли, задергавшись. А когда Вокс, добившись желаемого результата, пустил небольшой разряд тока прямо в воспаленную кожу, то Радио-демон уже закричал, агония прошивала его тело насквозь. Кровь сильнее потекла, пачкая серый живот и их одежду. — Уже не так весело, Аластор? Смотри на меня и запоминай этот момент! Ты мой навсегда! — Аластор отчаянно зажмурился, не желая даже смотреть на врага. Вокс прекратил пытку и осмотрел жертву. Бледное лицо, едва заметные слезы в уголках глаз, и тяжело вздымающаяся грудь — все это возбуждало даже сильнее, чем любое порно Вала. Никогда и в самых порочных мечтах Вокс не испытывал такого наслаждения и опьянения от вкуса власти и доминирования. По его велению, провода поменяли положение тела Аластора и начали стаскивать одежду. Аластор был дезориентирован, в ушах пульсировала кровь и собственное сердцебиение. Пытка оставила его дрожащим, не понимающим, что происходит, и оглушенным. Он и не различал больше голоса Вокса, слова превратившись в голове в закадровый шум. Но когда он почувствовал, как снимают последние остатки его гордости, он распахнул красные глаза и уставился на Вокса с тихой мольбой, понимая, что сейчас произойдет. Паника накрыла с головой, а внутренности сжались. — Пожалуйста... Вокс... Не надо, прошу... Вокс холодно улыбнулся и сказал спокойно, приподняв брови: — Я давал тебе шанс, Ал. Ты проебался. Принимай теперь последствия. Одежда исчезла и холодный сквозняк пустил дрожь по обнажённому телу. Кабели практически кинули Аластора, как безвольную куклу, на стол. Часть оборудования упала на пол, но никому и дело до этого не было. Грешник тихо застонал, но не успел он опомниться, как Вокс пристроился сзади. Острые когти вонзились в серые бедра, притягивая к себе и укладывая себе на плечи. — Кричи, Ал. Кричи до самого последнего вздоха... Вокс быстро сплюнул себе на ладонь, проводя по своему уже давно вставшему органу, и направил головку к анусу, решив не размениваться на нежности или смазку. Дырочка от страха сжалась, а олений хвост (единственная милая деталь в этом оверлорде) задрожал. Вокс рывком потянул за несчастный комок шерсти, вынудив врага вскрикнуть и отвлечься. В этот момент он резко толкнулся внутрь, вырвав болезненный, но такой сладкий для Вокса, стон. От всего происходящего, разум затуманился у оверлорда и он начал вбиваться в тело снизу, толкаясь в узкую дырочку. Аластор хрипел, кусал губы и стонал от боли. Кровь теплая начала сочиться, становясь своеобразным заменителем смазки и облегчая проникновения. Вокс достал из кармана брюк ангельский нож (который с собой носил и носит всегда в целях безопасности), и вонзил в открытую рану, разрывая кожу и плоть. Аластор закричал во все горло, боль затопила тело оглушающей волной. Слезы хлынули с новой силой, стекая по щекам. Трахая недруга грубо, Вокс решил не лишать себя удовольствия и принялся слизывать сочащуюся кровь, привкус металла оседал во рту и на языке. Крики, запах крови, стоны и предсмертная агония затопили комнату. Когда Вокс в очередной раз повернул нож на 180° в чужой груди, Аластор затих. Его глаза потухли, лицо побледнело, тело перестало дергаться и голова безвольно упала на столешницу. Алые губы побелели, создавая жуткое впечатление. Но Воксу было все равно. Он, как яростное животное, долбился внутрь, во все ещё теплое лоно, и наконец излился глубоко внутрь. Сперма, его и только его, начала вытекать слабо. Он вышел из уже мёртвого тела, обтер себя и с досадой отметил, что его белый костюм весь в крови. В голове уже не было сожаления, лишь жестокое и садисткое удовлетворение. Будто закрыл давний незакрытый гештальт. Он отряхнулся, оглядел помещение и взмахнул рукой. Провода подняли Аластора в воздух, будто трофей, и Вокс, оглядев оленёнка и убедившись, что тот действительно умер во второй и последний раз, набрал номер Валентино. — Вал, помнишь, ты говорил, что нам завезли криокамеру..?