НЕправильная

      Провернув ключ в замке, я зашёл в нашу обитель тишины и хаоса. В нос начал пробивать запах пива, чипсов и лёгкий запах пони ― наш новый фирменный коктейль.       – Твайлайт, я дома.       – Твайлайт больше нет. – раздался серьёзный, почти траурный голос из ванной.       – Не понял? – я подошёл к проёму и застыл на пороге.       Она стояла перед зеркалом с таким суровым выражением морды, будто решала судьбы миров. Фиолетовые глаза прищурены, всё её существо излучало концентрацию.       – Да... Я проснулась сегодня... Подошла к зеркалу... И поняла, что имя «Твайлайт» мне больше не подходит... И вот, смотря на полном серьёзе... Я наконец придумала реально отвязное имя... – она медленно повернулась ко мне, вознеся копыта к потолку, словно принимая благословение небес. – ШОКЕРФЭЙС!!!       Как только я это услышал, моё недоумение сменилось приступом дикого хохота. Я схватился за косяк двери, чтобы не упасть.       – Ч-Что, прости? Шокерфэйс? Ты серьёзно?       – Конечно нет, придурок. Я прикалываюсь. – её напускная торжественность мгновенно сменилась обычной ехидной ухмылкой.       – Я уж так и подумал... Решила приколоться надо мной цитатами из Марвел?       – Потому что это круто! – рассмеялась она. – Я так ржала с этого дегенерата, когда он на полном серьёзе назвался этим дерьмом. Метафора, говорит.       – Ну, знаешь... – я вытер слёзы. – твоё имя тоже, если разобраться, метафора.       – Да, помню я... «Сумеречная Искорка». Тьфу, блять. Дожили. Мне даже не верится, что у вас наши имена переводятся как... как имена предметов, вещей или событий. Это просто нечто. «Шайнинг Армор» ― Сияющие Доспехи. Если следовать логике перевода, тогда возникает вопрос ― как родаки вообще додумались до такого имени? Откуда они знали его будущее?       – Ну... – я пожал плечами. – Это всё списывалось на недочёты сценария.       – А я списываю это на настоящий маразм, – парировала она, – или пони как-то предчувствуют, что их выродку именно такое имя и подойдёт.       – Знаешь, во всей нашей с тобой истории много чего странного. – задумался я, прислонившись к притолоке. – Как вообще так получилось, что мультик стал отдельной реальностью, да ещё и с поправками на конченный трэш?       – А вот только не говори, что ты не веришь в сказки о чакрах, энергии или силе веры? – Твайлайт подошла ко мне, её глаза блестели от азарта. – Может, ваша фанатская база настолько мечтала попасть в тот мир, что вселенная с резонировала и создала Эквестрию, но плюсом извратила собственным сознанием. Коллективное бессознательное, блять, с привкусом розовых пони и сахарной ваты.       Твайлайт вышла из ванной, проходя мимо меня так близко, что её грива коснулась моей руки. Она остановилась, посмотрела мне прямо в глаза с вызовом, а затем нарочито медленно развернулась боком, демонстративно выставив в мою сторону свои самодельные белые трусы. Этот её коронный жест ― дразнить, провоцировать, наблюдать за моей реакцией.       Я, как обычно, инстинктивно отвёл взгляд, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Но в этот раз, сквозь привычное смущение, прорвалось что-то новое ― острое, металлическое понимание.       Этот бред надо прекращать.       Мысль пронеслась чётко и ясно. Не её выходки ― а моё вечное отступление. Моя реакция ― вот что её забавляет. Я отворачиваюсь, краснею, пытаюсь делать вид, что не замечаю, и это лишь подливает масла в огонь её чёрного, циничного юмора.       Мужик я или нет?       Вопрос прозвучал в голове без самобичевания, скорее, как констатация факта и призыв к действию. Защищаться ― бесполезно. Она мастер провокаций, её психика закалена в аду слащаво-тоталитарной Эквестрии. Обычными словами, стыдом или попытками читать мораль её не пробьёшь. Сомневаюсь, что она вообще способна смутиться в классическом понимании.       Нужно биться с ней на равных. Но на каких?       Я наблюдал за ней краем глаза. Она стояла, всё ещё в своей вызывающей позе, с лёгкой, торжествующей ухмылкой, ожидая моей следующей реплики ― очередного смущённого ворчания или протеста.       Переиграть её... Нужно переиграть на другом фронте. Там, где она не владеет положением.       И тут меня осенило. Её сила ― в её опыте, в её цинизме, в её абсолютном контроле над ситуацией, построенном на знании, что её слова и действия шокируют меня. А что, если... что, если я перестану шокироваться? Что, если я приму её правила, но сыграю по ним лучше неё? Не грубостью, не ответным хамством ― а тем, против чего у неё нет иммунитета. Тем, с чем она никогда по-настоящему не сталкивалась. Что заставит ее встать в ступор…       Хм… Да, обычные методы не сработают. Угрозы лишить пива или фильмов — слишком примитивно и выведет её на привычное поле конфликта, где она сильна. Нужен подход, который обойдет её защиту.       Я медленно повернулся к ней, убрал ухмылку и посмотрел на неё с... искренним, неподдельным интересом. Не как на объект для подначек или раздражитель, а как на личность.       − Знаешь... − начал я тихо, глядя ей прямо в глаза. − мне вдруг стало интересно. Ты всё время либо шутишь, либо ноешь о прошлом, либо провоцируешь. Но я ведь почти ничего о тебе не знаю. Не ту тебя, что из Эквестрии, а ту, что здесь.       Она насторожилась. Сценарий явно пошёл не по плану.       − Например?       − Например... Какая твоя самая первая мысль, когда ты просыпаешься утром? О чём ты думаешь, когда смотришь в окно на этот серый мир? Что ты чувствуешь, когда засыпаешь на этом диване, в чужом мире, вдали от всего, что ты ненавидишь, но что было твоим домом?       Я сделал паузу, давая ей прочувствовать вопросы. Они не были колкими, они были... человечными.       − Ты всё время строишь из себя циничную стерву, которая ко всему относится с презрением. Но это же просто маска, Твай. Глубокая, прочная, но маска. Мне интересно, что под ней. Не то, что ты хочешь показать, а то, что есть на самом деле. Хоть что-нибудь настоящее.       Я видел, как её уверенность дала трещину. Она моргнула, её взгляд на секунду стал незащищённым. Она ждала всего, чего угодно — ответной колкости, попытки переиграть её в её же игры, даже грубости. Но она не ждала... простого человеческого любопытства к её внутреннему миру, без насмешек и оценок.       − Я... − она начала и замолчала, её копыто непроизвольно потерло другое. – Это просто нелепо. Я ― Есть я. Такая, какой меня выдрессировал тот мир.       − Я в это не верю. Всегда у всех есть вторая сторона. И я очень сильно сомневаюсь, что твоя вторая половина такая... плохая, раз ты её не показываешь...       Я повернулся и пошёл на кухню, оставив её одну в коридоре. Я не обернулся, не стал ждать ответа. Я просто дал ей понять, что правила игры начали менятся. Теперь поле было моим. И её главное оружие — цинизм и провокация — здесь было бесполезно.       Стоя у раковины, я услышал за спиной тишину. Ту самую, полную раздумий, которую я и хотел вызвать. Возможно, я не заставлю её покраснеть или смутиться в классическом понимании. Но я заставил её задуматься. И для Твайлайт Спаркл, вечно уверенной в своей правоте и силе, это было куда неприятнее любого смущения.