Улыбка Черта

— Ты предлагаешь мне выпить с тобой на спор? — Леви посмотрел на Эрвина, как будто тот сказал такую несусветную глупость, что должен был как минимум лишиться всех званий и полномочий в ту же секунду. Но Смит лишь приподнял уголок губ в неоднозначной улыбке. Леви ненавидел такие знаки, подаваемые любой частью человеческого тела, кроме рта, потому что просто не понимал их. — Слабо? Леви не мог позволить себе роскошь в лице отрицательного ответа на этот вопрос перед настоящим чёртом по имени Эрвин Смит, перед капитом Захариусом, который не больше года назад ронял его лицом в грязную лужу, и перед чокнутой Ханджи. Незажившие нематериальные раны после первой экспедиции требовали отыграться перед Эрвином хотя бы в состязании по выпивке. Леви был уверен в своей устойчивости к алкоголю, который, к слову, употреблял довольно редко. При этом был уверен, что пойло из Подземного города ни один столичный алкоголь не был в силах перебить по крепости. Кто же знал, что мерзкий вкус и паршивое состояние после него было оттого, что в алкоголе было намешено больше всякого дерьма, чем градуса. — Гляди, Микки, у Леви уже румянец. — Игриво прошептала Ханджи, неотрывно наблюдавшая за «поединком» за соседним столом, сама же за это время не выпившая и половины того количества. Захариус был не таким внимательным, более того, безоговорочно болел за Эрвина, поэтому лишь отрешенно хмыкнул в ответ Зоэ, мол, «а чего ты ещё ожидала?». Приглядевшись, однако, лишь убедился в победе своего друга. Леви, пусть и держал ещё свое обычное непроницаемое лицо, уже делал с десяток лишних неосторожных движений, сидел не так прямо, и взгляд вяло метался из стороны в сторону. Очередной стакан алкоголя был опрокинут Эрвином за несколько секунд и с глухим стуком поставлен на дубовый стол. Леви же был ещё менее расторопным, чем до этого. Отпил меньше половины, сильно склоняясь над столом и подпирая голову рукой, повертел содержимым сосуда по кругу, после чего поставил стакан на стол перед собой. — Всё? Сдаешься? Черт бы побрал неизвестно откуда взявшийся азарт Эрвина, но Леви был вынужден медленно кивнуть и произнести заветное «да». Потому что картина перед глазами уже давно была не чёткой, а пальцы то и дело переставали подчиняться его воле. Леви по старой воровской привычке даже подумал, что в алкоголь могли что-то подмешать, но Смит наливал себе из того же графина. У Эрвина на лице вновь появилась эта противная ухмылка, хотя, может Леви уже мерещится. Ханджи и Микки покинули офицерскую столовую, обменявшись с Эрвином парой слов и жестов на прощание до утра. Леви внезапно осознал, что окружающая обстановка обработывается им обрывками, словно он читал книгу, где каждый второй абзац безвозвратно утерян. Когда тяжёлая и большая ладонь Эрвина легла ему на плечо, Леви понял, что просто засыпает. — Как ты? — Мягко спросил Смит, чье опьянение выдавал лишь нездоровый блеск в ярко голубых глазах. — Упивайся своей победой молча. Я... Спать хочу. — Леви с каждым словом моргал все медленнее, и Эрвин вдруг без труда перехватил его за предплечье, отодвигая от стола, второй рукой за подбородок придерживая голову и поворачивая на себя. В глазах у Леви вспыхнуло невероятного масштаба негодование, но действий не последовало. Эрвин сам для себя даже не решил, была ли это проверка дозволенного, либо же попытка не дать Леви упасть лицом на стол. — Пойдём. Не хватало ещё, чтобы ты здесь отключился. Леви, ведомый Смитом за руку, послушно встал из-за стола. На мгновение колени отказались нести такую ношу, как уставший и сморенный алкоголем человек, и подкосились, но их хозяин вновь был подхвачен Эрвином. Небольшая встряска дала возможность придти в себя, и Леви выпутался из чужих рук. — Отвали, я сам могу идти. — Как скажешь. Надо сказать, Эрвин был удивлён. Он думал, что Леви под градусом будет куда более буйным, просто потому что перестанет держать себя в руках. А буйным без этого он все ещё был, пусть и после смерти друзей поубавил пыл. На самом деле Эрвин не хотел развлечения ради доводить Леви до плачевного состояния, он хотел предпринять очередную попытку найти с ним общий язык, отчего то решив, что алкоголь развяжет ему сознание. Несмотря на то, что они даже частенько остались наедине в кабинете Смита, он чувствовал, каким отрешенным остаётся Леви. Отчаянно глупый план, как теперь думал Эрвин. У лестницы Эрвину все же пришлось снова перехватить Леви за руку, уж больно неуверенно тот схватился за перила. Более того, не заметил, что его повели в офицерский блок, а не в казармы. Точнее сказать, был не против. Смит впустил Леви в свой кабинет, и пока оборачился, чтобы запереть дверь на щеколду, он уже завалился на диван. — Какой же ты блять... — промычал Леви, морщась, явно пытаясь совладать с собственным организмом. Эрвин снова улыбнулся, чувствуя, как к груди подкатывает непрошенная нежность. — Извини. Леви показал в ответ жест, достаточно четко и ясно дающий понять, куда Эрвину стоит отправиться вместе со своими извинениями. Леви стянул с себя сапоги, умудрившись удивительно аккуратно поставить их у дивана, после чего повернулся лицом к стене, притягивая колени к себе. Смит, до этого отвлекшийся на хаотичные попытки устранить беспорядок на своем столе, подошёл к дивану и вновь накрыл острое плечо Леви своей ладонью. — Сними хотя бы куртку. И ремни. — Мягко сказал Эрвин, не понаслышке зная, как неудобно упираются ребра металлической пластины обмундирования в спину. Леви что-то нечленораздельно промычал в ответ и стянул с шеи платок, вслепую кладя его на подлокотник выше своей головы. Эрвин покачал головой и стал самолично стягивать с Леви форменную куртку, не сталкиваясь с каким-либо сопротивлением. Затем перешёл к ремням, и когда дотронулся до застежки на груди, встретился с резким взглядом глубоких синих глаз. — Хули ты лыбишься? — Буркнул Леви, приподнимаясь, чтобы дать вытащить из под себя остатки ремней. Эрвин не стал отвечать, от него и не требовали ответа, требовали лишь отъебаться и дать поспать. Ремни на нижней части тела Смит трогать не стал. Эрвин отошёл в сторону, оперся спиной о край рабочего стола и размеренно снимал с себя все ту же форменную куртку. Уже давно лунный свет из окна ярко освещал комнату, поэтому в зажигании свечей не было необходимости. Эрвин не хотел нарушать эту идиллию полумрака, но тишина была неожиданно нарушена. — Ты вообще не пьянеешь что ли, Черт? — Пьянею, конечно. Просто ты... — Эрвин задумался, как бы менее обидно сказать об их разнице в телосложении и процентом соотношении крови и этанола. — Я редко пью. — Леви сделал более логичный и своевременный вывод. Повернув голову, вновь заметил на лице Эрвина ту гребанную улыбку. Скривился и отвернулся обратно.

***

Было не совсем понятно, наступило ли утро, из-за наглухо задернутых штор. Леви обнаружил, что укрыт одеялом, которого точно не было, когда он засыпал. Но того самого голубоватого лунного света точно не было. Леви резко сел на диване, тут же наклоняясь вперед и крепко сжимая пальцами голову. — Проснулся наконец? — Прозвучало откуда-то сзади, и в данной ситуации звучало как откровенное издевательство. Леви собирался ответить максимально ядовито, насколько это возможно, как только отступит приступ головной боли. — Как ты себя чувствуешь? — Голос материализовался и прозвучал уже в нескольких сантиметрах от него. Леви отшатнулся в сторону. — Хреново. Шёл бы ты со своими конкурсами... — Хрипло отозвался Леви, опираясь локтем в согнутое колено. Эрвин исчез из поля зрения, послышался плеск воды. — Извини. Смит налил из графина в стакан прохладной воды и держал его на весу перед лицом Леви. Не поднимая головы, он перехватил и осушил стакан до дна. — Заебал извиняться. — Леви улегся обратно, упав спиной на нагретое место, и накрыл глаза полусогнутой рукой. — Сколько время? — Полдень. Эрвин вновь сел за рабочий стол, на котором творился чуть меньший хаос, чем вечером, и постепенно вернулся к работе. С момента назначения нового командующего средний бюджет разведкорпуса заметно вырос, потерь стало меньше. Это и послужило причиной того, что разведчики могли на время расслабиться и даже позволить себе распивать дорогой алкоголь в неизмеримом количестве. Леви, к слову, ни то, ни другое абсолютно не нравилось. Шуршание бумаг над ухом и шорох письменных принадлежностей убаюкивал, но самочувствие было паршивым и к нормальному отдыху не располагало. Леви ненавидел моменты, когда не мог контролировать собственное тело, и в данный момент сильнее ненавидел Эрвина Смита, которого иррационально обвинял во всех грехах. Хотя понимал, что мог отказаться. Вроде бы мог. — Эрвин. В ответ ему была внезапная тишина. Эрвин отложил бумаги и все свои дела, обращая к Леви свое драгоценное внимание. — Ты сильно занят? — Нет, могу отвлечься. Что ты хотел? Леви молчал, до скрипа стивнув челюсти и убирая от лица руку. Взгляд фокусировался на резном потолке. — Леви? — Не тупи, пожалуйста. Эрвин удивлённо вскинул брови. С одной стороны, ему в очередной раз не удалось добиться от Леви чёткого ответа о его желаниях и чувствах, с другой стороны, он только что сказал «пожалуйста». Смит поднялся с места и пару секунд спустя оказался у дивана, встречаясь взглядом с хмурым подчиненным. — Привстань немного. Эрвин сел на освободившееся место и уложил голову Леви к себе на колени, начиная поглаживать её своими тёплыми ладонями, параллельно с этим надавливая на какие-то точки. Кажется, это должно было помочь. Эрвин был уверен, что Леви отрубится почти мгновенно, но он, пролежав с закрытыми глазами несколько минут, вдруг приподнялся на одной руке и выразительно посмотрел в чужие голубые глаза. Эрвин находчиво не заставил ждать своей реакции и склонился к нему, нежно касаясь губами лба. Леви почувствовал, что ему этого чертовски мало. Гребанная улыбка снова появлялась на устах Смита, поэтому, пока он не успел довести до нервного тика своим миловидным видом, Леви прильнул к его губам своими, жадно впиваясь и прикусывая их зубами, прежде чем подключить язык. Леви всегда целовался дерзко и почти по-звериному, в отличие от Эрвина, который все прелюдия превращал в одно из тех самых нудных совещаний, где всё по плану и порядку, где каждое действие и жест имеет смысл. Эрвин положил ладонь на щёку Леви, пальцем очерчивая отчетливый контур скулы. Рука поползла ниже по шее, незаметно обхватывая горло и надавливая большим пальцем на выпирающий кадык. Леви издал полустон полурык, разрывая поцелуй. Эрвин силой уложил податливого Леви обратно к себе на колени и продолжил успокаивающе гладить по волосам. — Я тебе это ещё припомню... — Пробормотал Леви, засыпая. — Всенепременно.