purple soothing

Дверь с тихим скрипом отворяется, впуская нас с Фуго в прихожую. Мы вваливаемся внутрь, уставшие и потрёпанные, отряхивая дорожную пыль с одежды. Из кухни доносится знакомый аромат чая, а следом — встревоженные взгляды Буччеллати и Аббаккио, прерывающих свою вечернюю церемонию. — Воу, что с вами случилось? — Бруно отставляет фарфоровую чашку, его брови удивлённо ползут вверх. — Миссия же должна была быть лёгкой? — Ага, в том-то и дело, что должна была… — рычит Фуго, сжимая кулаки. Он не стал ничего добавлять. Резко развернувшись, Фуго быстрыми шагами направляется к лестнице, чтобы поскорее скрыться в ванной и смыть с себя весь этот тяжёлый день и обработать раны, оставляя за собой гнетущую тишину. Мы втроём молча наблюдаем, как его фигура скрывается на втором этаже. Затем взгляды Бруно и Леоне синхронно устремляются на меня, полные немого вопроса. Я лишь лениво пожимаю плечами, закатив глаза с таким видом, который ясно говорит: «Не обращайте внимания». Вкратце, без лишних эмоций, я обрисовываю ситуацию: сильный стенд-юзер, неожиданно появившаяся пара-тройка противников... В общем, ничего из ряда вон выходящего. Примерно через час я стучу в его дверь и, не дожидаясь ответа, вхожу. Надеюсь застать его более-менее успокоившимся, но тщетно. Фуго сидит на краю кровати, спиной ко мне, его плечи напряжённо ссутулены, а пальцы с такой силой впиваются в светлые волосы, что, кажется, вот-вот вырвут пряди с корнем. Рядом, тяжело дыша, мечется Purple Haze — воплощение ярости, дикий зверь в замкнутом пространстве. — Фуго, ты нас тут всех отравить собрался?! — я бросаюсь к нему, наплевав на осторожность, хотя в таком состоянии он вряд ли контролирует стенд. — Отзови Purple Haze! Он раздражённо вздыхает, и бледная фигура растворяется в воздухе. Но его пальцы лишь сильнее впиваются в кожу головы. — Выйди, пожалуйста. Я не хочу никого видеть, — глухо бормочет он. Даже не поворачивается. Я глубоко вздыхаю, забираюсь на кровать и подползаю к нему сзади. Мягко, но настойчиво обвиваю запястья своими пальцами и медленно отвожу его сведённые судорогой руки от светлых прядей. Обнимаю со спины, прижимаюсь щекой к его плечу, а руки скользят под пижамную рубашку. Кончики пальцев принимаются выводить медленные бесцельные узоры на горячей коже. — Ну ты чего, Фуго? Ничего же страшного не произошло, — говорю я как можно мягче, зная, что такие прикосновения и тон обычно его успокаивают. — Знаю, — вырывается у него сдавленным раздражением. — Но можно было сделать всё лучше. И тише. И быстрее. А получилось... как всегда. — кулаки сжимаются на коленях. Я устало закатываю глаза и в следующее мгновение резко тяну его за собой. Ладони упираются в его плечи, прижимая спину к матрасу. Я оказываюсь сверху, и мой взгляд тяжёлым грузом ложится на него. — Блять, Фуго, ты в последнее время стал ужасно нервным! Даже уроки с Наранчей забросил и "случайно" перекинул их на меня, — произношу я с несвойственной мне строгостью. Его фиолетовые глаза широко распахиваются от неожиданности. Он явно не ожидал такого напора. — Не ругайся, — бормочет лёгким с неодобрением, отводя взгляд. — Девушку это не красит. — Может, девушка сама решит, что ей делать? — я наклоняюсь ближе, пока между нашими лицами не остаётся лишь пара сантиметров. В ответ Фуго коротко усмехается, и в его фиолетовых глазах вспыхивает опасный огонёк. Я почти поддаюсь порыву и притягиваю его к тому самому поцелую, которого он так жаждет (и, признаюсь, я тоже). Но в самый последний миг, когда наши губы уже готовы встретиться, я замираю, оставляя между ними считанные миллиметры. Резко отстраняюсь и смотрю на него с лёгкой ехидной улыбкой. И до чего же разочарованный вид у него на лице! Два фиалковых глаза смотрят на меня с немым укором, полным недоумения и обманутой надежды. — Ну зачем так делать? — обидчиво мямлит он. Я не удостаиваю его словами. Лишь киваю головой в сторону подушек, как бы приглашая. Фуго молча опускается на мягкие подушки, и я тут же оказываюсь сверху, оседлав его бёдра. Его руки тут же тянутся к моей талии, пытаясь скользнуть ниже, но я успеваю перехватить их. — А-а, не так быстро, — мягко отвожу его запястья назад и прижимаю к матрасу. Рядом с Фуго возникает лёгкая дымка, и в следующий миг мой стенд уже надёжно фиксирует его руки, не оставляя ни шанса на сопротивление. — Не понял? — в глазах мелькает неподдельное удивление, смешанное с растущим возбуждением. — Я не разрешала себя касаться, — сухо констатирую я, наслаждаясь его растерянностью. — Ч-что?.. — он не успевает договорить, как губы моего стенда накрывают его рот в страстном и одновременно нежном поцелуе. Его тело вздрагивает, а из груди вырывается приглушённый стон. — Будь хорошим мальчиком, помолчи немного, пока я с тобой не разберусь, — сладко мурлычу я, чувствуя, как он замирает подо мной. Мои бёдра начинают плавно двигаться, создавая томный ритм, от которого у него закатываются глаза. Пальцы тем временем медленно расстёгивают пуговицы его рубашки, одну за другой, обнажая смуглый подтянутый торс. Я склоняюсь ниже, и мои губы выписывают узор из нежных поцелуев на его горячей коже, чувствуя, как он вздрагивает под каждым прикосновением. — До чего же ты прекрасен, Фуго… — мой шёпот едва касается его кожи, но я знаю — он слышит. В ответ мне слышны лишь сдавленные стоны и прерывистое дыхание, пока я медленно спускаюсь ниже, к резинке его пижамных брюк. Сквозь тонкую ткань отчётливо виден его возбуждённый контур, но я не спешу обнажать его. Кончиками пальцев я провожу по тонкой ткани, едва касаясь твёрдой плоти, и его бёдра непроизвольно дёргаются в ответ. Медленно, нарочито затягивая момент, я приспускаю брюки, высвобождая его налитый кровью член. Влажный язык скользит по всей длине, а губы мягко обволакивают головку, и я слышу, как Фуго тяжело вздыхает, пока мой стенд продолжает поглощать его тихие стоны в страстном поцелуе. Я полностью принимаю его в рот, погружаясь в ритмичные движения вверх-вниз. Язык скользит по напряжённой плоти, и я уже не могу сдержать собственных стонов — меня заводит и его отклик, и само ощущение власти над ним. Подключаю руку, стремясь принять его ещё глубже, жаждя ощутить каждый сантиметр. — Малыш, тебе нравится? Мой стенд на мгновение отпускает его губы, давая тому возможность ответить. — Д-да… — вырывается у Фуго срывающимся бессильным шёпотом. Я усмехаюсь, поднимая на него свой взгляд сквозь полуопущенные ресницы. Одна рука стенда надёжно фиксирует его запястья над головой, другая мягко, но уверенно сжимает его горло. От этого прикосновения его тело выгибается, а из груди вырывается тихий вздох. — Мой хороший… Люблю, когда ты послушный, — шепчу я, возвращаясь к его члену. Мои движения становятся увереннее, быстрее, настойчивее. — Не всё же тебе на мне отыгрываться. Его стоны становятся всё более жалобными и прерывистыми, смешиваясь с лёгкой нехваткой воздуха от сжатого горла. Я чувствую, как дрожит кончик его члена, и медленно отстраняюсь, сглатывая скопившуюся слюну. — Нет-нет, пока рано. Я с тобой ещё не закончила. Стремительным движением сбрасываю с себя футболку и шорты, представая перед ним обнажённой. Снова опускаюсь на его бёдра, совершая плавные, томные движения вперёд-назад. Я уже вся истекаю соком, и моя смазка обильно покрывает его член. Чёрт, какой же он горячий… На секунду отзываю стенд и стаскиваю с Фуго рубашку, жадно окидывая взглядом его прекрасное тело. Он тут же пытается приподняться и тянется ко мне, но мой стенд снова неумолимо прижимает его запястья к матрасу. — Пожалуйста… — Фуго срывающимся шёптом произносит моё имя. — Нельзя. Дотронешься до меня только когда я разрешу. Мой взгляд внезапно падает на его небрежно перебинтованную руку. Повязка наложена кое-как. — Это Наранча сделал? — спрашиваю я, кивая в сторону раны. — Угу… Я недовольно цокаю языком и качаю головой. — Вот дурень… Ладно, чёрт с ним. Я приподнимаюсь и обхватываю его пульсирующий член, медленно опускаясь на него. Воздух с шумом вырывается из моих лёгких, а внутри разливается волна жгучего, долгожданного растяжения. Мы стонем в унисон — он от сжатия, я от полноты ощущений, от того, как его размер заполняет меня. Наклоняюсь к его лицу, одновременно начиная плавно двигаться вверх-вниз. Слова даются с трудом, каждое движение вышибает разум. — Ч-чёрт, я тебя просто обожаю, Фуго… Его глаза закатываются, и из груди вырывается низкий стон. — Cazzo, какая же ты узкая... Тебя как будто пару месяцев не трахали, — шипит он, руки дёргаюся в мёртвой хватке моего стенда. Я усмехаюсь и захватываю его губы в жгучем поцелуе. Ладонь скользит по его шее, а губы прямо в рот шепчут тихое: «Наслаждайся». Приподнимаюсь, опираясь ладонями на его грудь и запечатлевая каждую черту его лица. Аристократичная линия скул, глаза — два сияющих аметиста, в чьей глубине пляшут отблески страсти и полной подчинённости. Светлые пряди волос небрежно рассыпались по подушке, словно ореол из расплавленного солнечного света. Он не просто красив — он почти до боли прекрасен, настолько, что сердце сжимается и перехватывает дыхание. Я тону в этом созерцании, не в силах оторвать взгляд. Переполняющие чувства захлёстывают с новой силой. Я припадаю губами к его плечу, и зубы сами нежно впиваются в горячую кожу. Меня охватывает какое-то дикое, почти что первобытное желание съесть его, впитать в себя, обцарапать до крови, впиться в него так, чтобы наши тела сплелись навсегда. — Боже, Фуго… Я… — мой голос срывается на хриплый беспомощный стон, тонущий в нарастающем вихре удовольствия. Внезапная волна оргазма накатывает изнутри, заставляя всё тело содрогнуться. Живот пронзают горячие спазмы, голова сама собой запрокидывается, и я полностью выпрямляюсь над ним. Внутри всё судорожно сжимается, смазки становится так много, что она начинает стекать по его члену. Из горла вырывается жалобный стон, а губы сами растягиваются в блаженной улыбке. Горячее дыхание моего стенда обжигает его ухо, сопровождаясь лёгкими покусываниями. Его руки всё так же крепко прижаты к кровати. — Умоляю, дай прикоснуться к тебе, ты такая красивая… Я очень прошу, — взмолился Фуго. Ну разве не прелесть? Я намеренно игнорирую его пару секунд, медленно приходя в себя после оргазма. Мой взгляд затуманен, движения становятся ленивее, пальцы бесцельно чертят линии на его вспотевшей груди. — Как ты хочешь ко мне прикоснуться? Расскажи, — с лёгкой издёвкой бросаю я. — Очень сильно. — Как именно? Фуго отчаянно мычит, запрокидывая голову. Видимо, гордость не позволяет ему говорить всякие ванильные глупости. Хотя при мне можно всё, и он это прекрасно знает. — Отзови её, пожалуйста! — хнычет он, бросая взгляд на моего стенда, который тоже едва заметно улыбается. — Не отзову. Назло ему я резко ускоряю ритм, опускаясь на него всё резче и быстрее, специально сжимая внутренние мышцы, чтобы сделать ему приятнее. И до чего же низкий будоражащий стон он испускает в этот момент — слаще любой музыки! — Я очень близко… Умоляю… — голос срывается на хрип, всё тело напряжено как струна. — Нельзя. — Не могу больше… Cazzo, убери её, я с ума сойду! — он выдыхает моё имя, беспомощно извиваясь в стальной хватке. Внезапно я чувствую горячую пульсацию внутри. Всё-таки не сдержался. В тот же миг стенд исчезает, и Фуго резко приподнимается. Его руки почти грубо обхватывают мою талию, прижимают так близко, что становится трудно дышать. Губы жадно ищут мою кожу — шею, плечи, ключицы — каждый поцелуй словно оставляет ожог. Он впивается в меня с таким отчаянием, будто пытается вобрать в себя, а его сдавленные стоны сливаются со стуком наших сердец. Я запускаю пальцы в его волосы, ногти впиваются в спину, и с наслаждением подставляю шею под его жадные, безостановочные поцелуи. Фуго бессвязно бормочет мое имя, его тело ещё мелко дрожит после сдерживаемого напряжения. Мы замираем так на несколько минут, слившись в одно целое, и только тяжелое дыхание постепенно выравнивается в тишине комнаты. Я медленно сползаю с него и неспешно привожу нас в порядок, пока он лежит, бессильно откинувшись на подушки с закрытыми глазами. Не торопясь, я одеваюсь и уже собираюсь прилечь рядом, как вдруг мой взгляд снова цепляется за его криво перевязанную рану. — Я сейчас вернусь. Он лишь сдавленно мычит усталое «угу», не в силах произнести ни слова. Через минуту я возвращаюсь с небольшой аптечкой в руках. Сажусь рядом, беру его руку и начинаю аккуратно разматывать небрежные бинты. Обрабатываю рану заново, мои движения точны и бережны, а затем так же тщательно перевязываю её свежим бинтом. Мой взгляд скользит по его лицу. Напряжение окончательно покинуло его черты, сменившись блаженным умиротворением. Я и сама не замечаю, как на моих губах появляется нежная улыбка. — Фуго? — тихо зову я, заканчивая перевязку и протягивая ему его пижамную рубашку. В ответ тишина и ровное спокойное дыхание. Уснул. Я не могу сдержать тёплой улыбки и осторожно приподнимаюсь, накрываю его одеялом и оставляю лёгкий поцелуй на лбу. Тихо выхожу из комнаты, притворив за собой дверь. Ну до чего же он прелестен, когда бывает таким смирным...