Вторая Война Архонтов

      Америка, решил Кента, была фантастическим местом. С тех пор как он получил свои силы, ему было трудно наесться досыта, особенно в ресторанах. Сейчас, когда он стал настоящим лордом, чертовски богатым и суперзвездой, стало намного легче. Но японские порции для мужчины, который был крупным даже по западным меркам (даже если он не вырастал размером с дом), просто не годились. Он спокойно мог съедать 10 000 калорий в день, хотя врачи уверяли его, что столько ему на самом деле не нужно. Ещё он чувствовал лёгкую вину, когда превращался в дракона и в прямом смысле жрал целую корову. Он не был уверен, сколько калорий в целой корове, но наверняка дохрена.              Зато в Америке Кента нашёл своих единомышленников. Когда они говорили: "Шведский стол: всё что можешь съесть!", они имели в виду буквально это. Когда он впервые заказал "бугайскую порцию" в "WcDonalds" в Америке, он был вне себя от блаженства. Он съел два двойных "Биг Вака", две большие порции картошки фри, два молочных коктейля, большую газировку (с тремя доливами), яблочный пирог, вишнёвый пирог, пятьдесят наггетсов и салат на закуску.              Он был слегка удивлён, что Цукиёми не очень заинтересовалась пакетами из "WcDonalds", которые он принёс для Ами, Клары и, конечно же, Кейги. Робот отвернулась от фастфуда, заявив: "Жир и искусственные ароматизаторы — враги Вечности". Ещё одно различие между оригинальной Райдэн и Робо-Райдэн.              — Возможно, моя госпожа, но мне очень хотелось картошки из "WcDonalds", — сказала Кейга, стащив ещё один кусок у Кенты. Именно по её просьбе Кента и покинул отель, чтобы принести поесть. В последнее время она была необычно голодной, что Кента приписывал долгой дороге в последние пару недель. Сначала остановка на Филиппинах, затем поездка в Оттаву, Канада, где Райдэн замочила Сердцееда.              Не то чтобы Кента или кто-то ещё сильно горевал из-за того, что Райдэн убила этого человека. Никто не называл это убийством: Сердцеед был известным злодеем, который использовал свои силы властелина, чтобы промывать мозги и насиловать женщин. Премьер-министр Канады вообще извинился перед Райдэн за доставленные неудобства.              Примечательно, что накануне у Кенты и Цукиёми была встреча с президентом Америки, Брэдли. Они провели утро за серьёзными политическими переговорами, а Кента с Кейгой встретились с Элитой: Александрией, Легендой, Героем и Эйдолоном. Кейпы из СКП даже почти не смотрели на Кенту свысока, за исключением Эйдолона, который был высокомерным засранцем, а относились к ним с Кейгой более или менее как к равным.              Кента всегда считал себя сильным, но только сейчас он начал осознавать, что Легенда — человек, способный выпустить больше лазеров, чем Звезда Смерти, — видел в Кенте равного как по силе, так и по влиянию в среде кейпов. Они набросали план сотрудничества между Сентай и СКП в случае угрозы Губителей или других угроз S-класса как в Юго-Восточной Азии, так и в обеих Америках. Участие Райдэн по-прежнему не обсуждалось, но Легенда теперь мог вызвать Мушу по выделенной линии, если случится нечто такое, с чем он сам не справится, и сам Кента мог сделать то же самое.              Это ощущалось нереальным.              Вскоре предстояла ещё одна встреча, закрытая, только с Кентой, Райдэн, директором Коста-Браун и кем-то под кодовым именем "Агент Тюхе". Вот этой встречи Кента и опасался. Потому что он был почти уверен, что знает тему разговора: Сын.              Он звучно рыгнул, за что заработал брезгливые взгляды Кейги и Цукиёми и хихиканье Ами с Кларой. Надо было взять с собой Дзюгана: тот умел ценить хорошую отрыжку.              — Встреча уже скоро, я пойду переоденусь, — сказал Кента, вставая и направляясь в их с Кейгой комнату.              — Хорошо, — сказала Цукиёми, и её облик поплыл. До этого она была в своей "подростковой" форме, которую она предпочитала использовать в неформальной обстановке. Она объявила, что Кейга, как возлюбленная Кенты, входит в число избранных, кому позволено знать правду. Цукиёми вернула себе внешность Райдэн, хотя всё ещё была в чёрной футболке и шортах для гимнастики — ещё одно отличие от матери, которая почти всегда носила более традиционную японскую одежду.              Впрочем, как и её мать, Райдэн-младшая не стала дожидаться, пока Кента выйдет из комнаты, чтобы начать раздеваться.              Кента переоделся в формальное кимоно со знаками своей должности и пристегнул мечи. Кейга легла, прижав руку ко лбу, и тихо застонала:              — Я переела… почему ты позволил мне съесть так много?              — Вот что бывает, если воровать мою картошку, — поддразнил он и поцеловал её в губы. Они целовались дольше, чем он хотел, но он не возражал. — Отдохни, эта встреча наверняка будет долгой.              — Хм. Не съешь директора СКП и не давай Цукиёми прибить кого-нибудь, — сказала Кейга и отвернулась.              Встреча проходила в другом номере отеля, который, как Кенте сказали, был "безопасным". Лично ему было плевать на все эти меры, потому что, по его мнению, любое здание, в котором находилась Райдэн (любая из них), мгновенно становилось безопаснее любого другого места на Земле.              Снаружи у дверей стояли двое мужчин в стереотипных костюмах "секретных агентов" с пистолетами, что позабавило Кенту. Его раздражало, когда в него стреляли, но только потому, что ему приходилось выковыривать свинец из зубов, если он случайно ловил пулю зубами. Это был первый и последний раз, когда он попытался повторить трюк из фильма про якудза. Ну а Цукиёми, наверное, даже не заметила бы, если бы в неё выстрелили.              Внутри стоял один стол с четырьмя стульями, два из которых уже были заняты. На одном сидела женщина в костюме с галстуком и в шляпе, а на втором…              — Я думал, нам назначили встречу с директором СКП, — проворчал Кента, садясь. — Почему ты здесь, Александрия?              Александрия взглянула на него искоса.              — Я директор Ребекка Коста-Браун. А это — Агент Тюхе.              Кента моргнул.              — Я что, не должен знать, что Александрия — директор СКП? Ты пахнешь совсем как она.              — Внешность не обманет тех, кто способен узреть душу, — согласилась Райдэн, тоже садясь. — Тебе не скрыть свою от моего взора.              — А я говорила, что это не сработает, — сказала Тюхе Александрии. Она читала… это что, "Dragon Ball"? Картинки были те же, но текст был английским. Кента всё ещё не очень хорошо владел этим языком. Ему казалось, что его акцент не такой уж плохой, а чтение давалось ему плохо — но он все равно не увлекался чтением.              — Спасибо, Тюхе, — вздохнула Александрия. Она сняла очки и нахмурилась, глядя на Кенту. — Знаешь, невежливо просто так выдавать чужую тайну личности.              — Моя тайна личности в том, что я лорд Кента Ванг, большой крутой мужик из Сентай. Но на самом деле я ещё и Мушу, большой крутой мужик из Сентай. Я смотрю, ты пользуешься такой же маскировкой, — сказал Кента, наградив Александрию своей фирменной нахальной ухмылкой. Такой, что выводила из себя даже Райдэн.              Цукиёми просто сидела, глядя на мангу Тюхе. Странная женщина протянула ей книжку.              — Не хотите почитать?              — Мы явились сюда не ради развлечений. Какова цель этой встречи? — сказала Цукиёми, ни разу не моргнув.              — Думаю, вы знаете, — ответила Александрия. Она обвиняюще ткнула пальцем на Цукиёми. — Вы не сёгун Райдэн.              — Вообще-то, это она. Я могу это подтвердить, — мгновенно сказал Кента.              Тюхе цыкнула.              — Технически это правда, но ты понял, что она имела в виду.              — Это уже второй раз, когда ты выдвигаешь это обвинение, смертная. Почему?              Тюхе наклонилась вперёд, хмурясь.              — Почему вы зовёте людей смертными? Потому что не можете запомнить их имена?              К удивлению Кенты, Цукиёми покраснела и смутилась.              — Имена… эфемерны. Они меняются. Иногда они ускользают из моего разума.              — Но вы же робот. Разве у роботов не идеальная память? — продолжила Тюхе.              Александрия дёрнулась назад, а глаза Тюхе слегка расширились. Кента понял, что только что вырос на фут и у него выросли рога. Странно. В мысленном списке Кенты под названием "Люди, с которыми я не хочу связываться", Александрия была одной из первых. И тут он понял, что, наверное, и сам в её таком же списке.              — Объяснись, — прорычал Кента, выпустив из ноздрей немного молний.              — Я знаю, что ты не собираешься нападать на меня, но это всё равно немного пугает. Ты сильно изменился с нашей последней встречи, — задумчиво сказала Тюхе, глядя на Кенту с несколько мечтательным выражением.              Он заколебался:              — Мы… встречались?              — Угу. Я была рядом, когда ты триггернул. Когда это случилось? Лет пять назад?              — Шесть, — ответил Кента, слегка уменьшаясь и хмурясь на неё. — Ага… теперь я тебя припоминаю…              — Вообще-то, пять лет, восемь месяцев, двенадцать дней, семь часов и… шестнадцать минут! — радостно сказала Тюхе. — Прости, я обычно не считаю с такой точностью, но подумала, что роботу это понравится.              — Мы знаем, — вставила Александрия, прежде чем кто-либо успел ответить. Она уставилась на Райдэн. — Я слишком хорошо помню тот день, когда мы впервые встретились. Ты… ощущаешься… не так, как тогда.              — Кроме того, я и другие Умники из СКП проанализировали тебя, и мы все пришли к выводу, что ты искусственное гуманоидное создание. Ты предпочитаешь термин "робот" или "гомункул"? — бодро спросила Тюхе.              Райдэн покосилась на Кенту, и он вздохнул и полностью сдулся.              — Зови свою мать. Пусть она и решает, как поступить.              — Хорошо. — Цукиёми встала и взглянула на двух кейпов из СКП. — Я обнажу оружие, но не для атаки. Мне нужно открыть портал.              Тюхе кивнула и откинулась на спинку стула, явно чувствуя себя непринуждённо, в то время как Александрия слегка напряглась, прищурившись. Цукиёми достала свой меч из груди, обнажая светящийся клинок. Она разрезала воздух, и мгновение спустя в комнату вошла Эи. Она была одета в простое кимоно, испачканное маслом и сажей, и даже на лице виднелись разводы. В одной руке она держала раскаленный недоделанный клинок, но тут же закинула его обратно в портал, где он с шипением упал в бочку для закалки.              — Итак. Вы, должно быть, первые смертные, что раскрыли мою тайну и оказались настолько глупы, что не промолчали об этом, — заявила Эи.              — Вопрос, — сказала Тюхе, поднимая руку. Эи моргнула, удивленная, что её перебили, но кивнула Тюхе. — У вас тоже проблемы с именами?              И снова Райдэн покраснела.              — Имена… эфемерны. Мимолётны. Иногда они ускользают из моего разума.              — Это почти слово в слово то, что она сказала, — задумчиво произнесла Тюхе, нахмурившись. — Интересно… полная копия личности… она что, клон?              Цукиёми взглянула на Райдэн; они всё ещё были почти неотличимы. Кента фыркнул.              — Если вы обе будете выглядеть одинаково, у меня мозги закипят.              Эи кивнула в знак согласия, и Цукиёми приняла то, что Кента теперь считал её "естественной" формой. Это вызвало резкий вздох у Александрии и задумчивый наклон головы у Тюхе.              — Итак, чтобы внести ясность: они обе — Райдэн, — сказал Кента. — Это скорее…              — Титул. Да, точно, — рассеянно сказала Тюхе. — Но серьёзно: как? Ты осознаёшь, что это делает тебя одним из самых страшных и могущественных Технарей в мире? Она… она живая, да? О. Да, да, живая. Но она не человек. Она может размножаться?              — Половой акт — слишком грубый метод для распространения Вечности, — сказали Райдэн в унисон.              — Она моя тень и моя дочь. Она действует там и так, где и как я не могу, — продолжила Эи.              — Я способна направлять силы моей матери таким образом, что потенциально могу создать свою тень, и это можно будет считать размножением, — добавила Цукиёми.              Обе американки ужаснулись, но Эи продолжала:              — Да, но каждая следующая копия будет в большей степени ущербной. Электро Архонт может быть только один.              Цукиёми кивнула, её выражение лица оставалось безучастным, пока Эи не добавила:              — Она ещё не полностью вознеслась и не воплощает свой личный аспект. Когда это произойдёт, она станет завершённой. Именно этого не хватало моим предыдущим проектам: собственной истинной божественной искры.              — Мать! Ты хочешь сказать… — начала Цукиёми, проявляя куда больше эмоций, чем обычно, но Кента её перебил.              — Это, конечно, интересно, но вы уверены, что хотите рассказывать им об этом? — Обе Райдэн покачали головами, и Кента повернулся к американкам. — Слушайте, суть в том, что она не собирается создавать армию супер-роботов-клонов и захватывать мир. Да и вообще, ей бы не понадобился двойник, чтобы захватить мир. Если бы она захотела, она бы уже это сделала.              — С какой стати мне захватывать мир? — сказала Эи, которую сама мысль позабавила.              — У архонта должны быть свой народ, а у народа — свой архонт, но один архонт не может объединять все народы, — согласилась Цукиёми.              Глаза Тюхе внезапно расширились, и она задышала глубоко и часто. Александрия отреагировала так, будто взорвалась бомба, вскочив и взмыв в воздух, но Тюхе замахала на неё рукой.              — Прошу прощения, у Умников бывают такие перегрузки. Я просто… вау. Ладно. Итак. Робот. Не создаёт армию. Это хорошо. Отлично. Дальше: Сын. Простите за мой французский, но какого хрена это было?              Эи озадаченно спросила:              — Сын?              Выражение Цукиёми окаменело. Она произнесла лишь одно слово:              — Хранитель.              — Ах. — Эи мгновенно нахмурилась, став похожей на грозовую тучу. — Не смей говорить о делах богов, смертная, дабы не разделить участь Кэнри’а.              — Они не знают о Кэнри’а, мать. Это не Тейват, — бесстрастно заявила Цукиёми. — Знайте же, смертные: вы говорите о существе, превосходящем ваше понимание. Вмешаетесь в дела Хранителя Небесного Порядка — навлечёте на себя лишь погибель.              — Так вы враги Сына, или…              Прогремел гром, так громко, что Тюхе вскрикнула от боли, и даже Александрия поморщилась. Глаза Эи светились, а Цукиёми выглядела разъярённой.              — Не смей говорить об этом дальше. Иметь дела с Хранителем — это дело богов, смертная. Не твоё.              Даже после этого Тюхе не могла успокоиться.              — Так, а если этот Хранитель явится в Японию…              Кента наклонился вперёд.              — Хватит. Если Хранитель явится в Японию, мы сами разберёмся. Но мы не ищем драки.              Тюхе просветлела, а Александрия выглядела настороженно.              — Хорошо. Мы не раскроем природу вашей… дочери, Райдэн.              — И мы не будем дразнить Хранителя, — добавила Тюхе. — Нам нужно как можно больше времени, чтобы с ним разобраться.              — Хорошо. Молитесь, чтобы вам не довелось узреть его гнев, — сказала Эи. Её лицо исказила боль, и Кента понял, что она думает о своей павшей сестре. — Последствия будут ужаснее, чем вы можете вообразить.              — Тогда, думаю, мы закончили. Эи обещает не подражать доктору Геро, а мы все обещаем не бесить золотую бомбу замедленного действия, — сказал Кента, поднимаясь на ноги.              Эи кивнула и повернулась к Цукиёми.              — Ты хорошо справлялась до сих пор. Продолжай успокаивать смертных правителей. Япония нуждается в мире и союзниках, а не в войнах и врагах.              — А разве вы, типа, не богиня войны? — спросила Тюхе, встревая в их разговор.              Эи холодно посмотрела на неё.              — Я — один из трёх величайших воинов, что когда-либо жили. Но я не Пиро Архонт. Война — враг Вечности. — Затем она открыла портал и шагнула в него.              Как только её мать ушла, Цукиёми снова приняла ее облик.              — Прощайте, смертные. Мы исполним наш договор: если на вас нападут демоны, именуемые Губителями, Сентай протянут руку помощи.              — А что насчёт самого Неба? — спросила Тюхе.              Кента замер, как и Райдэн. Она повернулась спиной и открыла дверь.              — Если вы навлечёте Гнев Небес на свои земли, вас не спасут даже боги. Это я познала лично, к собственному сожалению.              Пожелав Цукиёми спокойной ночи, Кента вернулся в их с Кейгой комнату и крепко обнял её. Он не был уверен, что принесёт будущее, но сделает всё возможное, чтобы привести Вечность Райдэн.              В конце концов, теперь у него было кое-что… кое-кто, кого стоило защищать.

***

      В комнате стояла мёртвая тишина, если не считать мягкого гула вентилятора и белого шума, который, как была почти уверена Александрия, никто другой не слышал — его издавали устройства для подавления подслушивания, электронного или физического. Эйдолон использовал какую-то силу Козыря, чтобы не дать Умникам или Скрытникам получить сведения об этой встрече, которыми они не должны были владеть.              Александрия и Контесса только что закончили свой доклад, но четверо остальных в комнате молчали и не двигались. Доктор Мама выглядела задумчивой и встревоженной, больше чем обычно, опершись на свой стол. Александрия сидела рядом с Вайтом на сером диване, скрестив руки и ноги, чувствуя себя неуютно.              Легенда сидел на офисном стуле в стороне, потирая подбородок, низко опустив голову в глубокой задумчивости. Челюсть Эйдолона была напряжена, и выглядел он так, будто только что съел лимон целиком. Это походило на его обычное выражение и мало о чём говорило Александрии. Контесса смотрела в пустоту с мечтательным видом, и крутила свою шляпу на указательном пальце.              Однако один человек улыбался. Вайт оглядывался с довольной усмешкой и блеском в глазах. Примерно через тридцать секунд он больше не мог сдерживаться, насколько Александрия могла понять.              — Не говори этого, — вздохнула она, шлёпнув его по ноге. Несильно, конечно. Она давно усвоила, насколько хрупкими были все остальные.              — Я и не собирался говорить "я же говорил", — соврал Вайт, оглядывая комнату. — Разве тебя хоть немного не радует, что это всё означает?              — Ничего не означает, — прорычал Эйдолон. — Она с ума сошла. Могущество и безумие. То еще сочетание.              — Она не ведёт себя как безумная, — сказал Легенда, хмурясь и поднимая голову. — Её политика была на удивление рациональной. Она открыла Японию для иммиграции. Создала инфраструктуру. Расширила производство. Создала самую мирную страну с самым низким уровнем преступности на планете. Это не те действия, которые можно ожидать от варлорда с комплексом бога, сошедшего с ума от власти.              Щелчком пальца Контесса подбросила свою шляпу в воздух, и та, покрутившись, приземлилась точно ей на голову. Это был либо впечатляющий трюк, либо неуместная демонстрация её силы. В большинстве случаев почти невозможно было понять, что именно.              — Я могу лишь сказать, что она считает себя богиней, и Мушу тоже уверен в этом, — сказала Контесса.              Александрия испытала прилив благодарности за то, что Контесса не добавила, что сама Александрия всё больше становится агностиком, и все меньше атеистом. Потому что почти наверняка Контесса знала это и знала причину.              — Богиня или нет, она же не кейп, правда? — спросил Вайт, оглядывая остальных.              — Она не сильнее нас, — прорычал Эйдолон. — Если она станет проблемой, мы сможем её одолеть.              — Сможем ли? — спросил Легенда, наклоняясь вперёд и сцепляя пальцы перед собой. — Она уничтожила Губителя. Нам это не удавалось, даже вместе.              — Она опасна, но всё больше похоже, что она на нашей стороне, — сказала Доктор Мама, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. — Подумайте: она неизменно отвечает на появление Сына сдержанной враждебностью. И Сын, кажется, считает её достойной внимания.              — Он ведь не думает, что она угроза? Если бы он так считал, то уже расправился бы с ней, верно? — спросила Александрия, поворачиваясь к Контессе.              — Возможно? Вероятно? Тьфу, как люди вообще живут, НЕ ЗНАЯ ничего?! Это так бесит! — простонала Контесса, с досадой потирая костяшками лоб. — Я не могу получить никаких ответов о ней! Ладно, это преувеличение: я могу получить НЕКОТОРЫЕ ответы. Почти все они сводятся к одному: держись от неё подальше.              — Ты могла бы одолеть её в бою? — спросила Доктор Мама, наклоняя голову вперёд, чтобы взглянуть на Контессу.              Контесса пожала плечами.              — Ответ, который я получаю, когда спрашиваю, как победить её, такой же, как когда спрашиваю, как победить Дэвида: не сражайся с ней.              — А я мог бы её победить? — спросил Эйдолон, подаваясь вперёд, его взгляд стал напряжённым.              Контесса снова пожала плечами.              — Возможно? Судя по тому, что мы видели, у тебя есть шансы. Но не очень большие. Я задаю этот вопрос каждый раз, когда получаю новую информацию о ней, и ответ варьируется где-то между равной битвой и небольшим перевесом в чью-либо пользу. Примерно так же, как если я спрашиваю, можешь ли ты победить Губителя. Но, как и в случае с тобой или Губителем, я работаю с неполной картиной и понятия не имею, насколько она неполна.              — Да. Не хочу хвастаться, но я лучший Технарь. Или, по крайней мере, был лучшим. Но теперь стопроцентно нет, — сказал Вайт, беспомощно разводя руками. — Райдэн построила робота-двойника, да такого, что никто не может их отличить. Он даже использует её силы — и подмену почти никто не заметил. Если точнее, заметила только Контесса, а это своего рода читерство.              — Кстати об этом, у нас есть результаты вскрытия Сердцееда, — сказала Доктор Мама, доставая папку и бросая её на свой стол.              — Причина смерти: был сукиным сыном, — проворчал Вайт.              — К сожалению, пуля нанесла серьёзный урон мозгу. Но благодаря нашим лучшим Умникам мы смогли провести частичную реконструкцию, — Доктор Мама достала фотографию и подняла её, чтобы все видели. — Его Corona Pollentia была удалена. Мозг немного кровоточил перед смертью, но в целом субъект мог бы восстановиться.              — Значит, она вырезала его силы? — спросил Легенда. — Интересно.              — Нет. Она уничтожила его Пассажира, — сказала Контесса.              Все взгляды обратились к ней, и она поморщилась.              — Судя по тому, что сказал Сын, его реакции и тому, что мы знаем о способности Райдэн пронзать измерения и ткань пространства-времени… она атаковала Пассажира напрямую. Лёгкое кровоизлияние в мозг было вызвано его уничтожением.              — Это… это безумие, — выдохнула Александрия, чувствуя, как у неё уходит земля из-под ног. Вайт обнял её, и она прильнула к нему. Даже она не могла бы защититься от такого.              — По сути, всё, что мы знаем о Райдэн — это полное безумие. Похоже, она может модифицировать или изменять Пассажиров. Это случилось с Лунгом, когда он стал Мушу. Его драконья форма выглядит совершенно иначе и, кажется, даже действует на совершенно иных принципах, — сказала Доктор Мама, доставая папку с делом Мушу и показывая его фотографии во время битвы с Левиафаном и более поздние. Он превратился из западного дракона в восточного, а также потерял огненную силу, получив силу молний.              — Так что же из этого не говорит "богиня"? — спросил Вайт. — Она разговаривает с Сыном так, будто знает, кто он такой, и что он ей ровня.              — Не ровня, — поправила Контесса. — Перед ним она держит себя почтительно.              Вайт отмахнулся.              — Ладно, не ровня, но они хотя бы в одной лиге. Сын держится от неё подальше! У нас есть спутниковые снимки: он даже не пролетает над Опустошением или территориальными водами Японии. И Губители тоже демонстративно обходят её стороной.              — И она не лезет к ним. Словно старается не провоцировать его, — задумчиво сказал Легенда.              — И что важнее: словно он старается не провоцировать её, — твёрдо сказала Доктор Мама.              Александрия кивнула, почувствовав первый луч надежды.              — И если он не хочет её провоцировать…              — Значит, она может ему навредить, — закончил Вайт.              Они снова замолчали, но теперь все взгляды обратились к Контессе.              В ответ она полезла в карман и достала магический шар предсказаний. Она потрясла его, а затем показала ответ.              — "Ответ неясен, попробуйте позже".              Даже Контесса поморщилась от холодных взглядов, которые получила в ответ, хотя Вайт едва сдерживал улыбку.              — Простите, я думала, так будет лучше, чем снова говорить "я не знаю", — вздохнула Контесса, бросая шар в мусорку. — Но вы получите от меня такой же внятный ответ, как от этого шарика. Или, по крайней мере, мне так кажется.              — Измените формулировку в нашей оценке Райдэн, — тихо сказала Доктор Мама. — Применение летальных мер больше не разрешается ни при каких обстоятельствах.              — Скажите это ей, — прорычал Эйдолон, но встал. — Мы и так потратили достаточно времени. Она всё ещё тёмная лошадка.              — Но хотя бы лошадка, — сказал Легенда, хлопая Эйдолона по спине.              — И это уже кое-что, — согласилась Александрия и улыбнулась Вайту. Он сжал её руку.              Может быть, они всё же смогут спасти мир.