Кофе с кровью

Эндрю Миньярд ненавидел утро. Он ненавидел солнце, которое нагло лезло в окно его стерильной квартиры, ненавидел необходимость вставать и делать вид, что он функциональный член общества. Но больше всего он ненавидел необходимость идти за кофе перед работой. Кофеин был топливом, без которого его мозг отказывался принимать решения — например, каким именно способом эффективнее нейтрализовать цель. Именно поэтому он стоял сейчас в очереди в «Кофе у лиса», с лицом, выражавшим вселенскую скорбь и желание пристрелить хотя бы того парня в углу, который слишком громко смеялся. — Следующий! — раздался бодрый, как утренний щебет какой-нибудь птицы, голос. Эндрю подошел к стойке и его взгляд упал на бариста. И все вокруг замерло. Блять. Он не был к этому готов. У парня были волосы цвета пламени, которые отчаянно пытались выбиться из неудачной попытки укладки. Глаза, голубые, как ледник, но с теплым огоньком внутри, смотрели на него с неподдельным интересом и легкой насмешкой. Он был стройным, но по пластике движений было видно, что он не чурается спортзала. На бейджике криво было написано «Нил». — И вам доброе утро, — ухмыльнулся Нил, когда Эндрю продолжил стоять как истукан, и его губы растянулись в озорной улыбке. — Выглядите так, будто ваш любимый питомец только что признался вам в измене. Что будете? Эндрю, который за секунду до этого мысленно просчитывал баллистику выстрела через окно напротив, почувствовал, как его мозг дал сбой. — Э-э... Американо, — выдавил он, ненавидя себя за эту секундную запинку. — Двойной? Чтобы окончательно проснуться и решить проблемы с тем питомцем? — Нил уже вовсю работал с машиной, его пальцы летали по кнопкам с грацией фокусника. — Да. — Отлично. Имя для стакана? Эндрю посмотрел на него как на идиота. — Зачем? — Ну, как же! Чтобы я мог крикнуть: «Ваш заказ готов!» — добавив к этому имя и вы, мрачный и прекрасный, прошли бы за ним,— Нил не моргнув глазом продолжил флиртовать. «Мрачный и прекрасный»? Эндрю почувствовал, как в его щеках зарождается подозрительное тепло. Он откашлялся. — Эндрю. — Восхитительное имя, — Нил снова улыбнулся, на этот раз мягче. — Подходит. С вас 3,25 доллара, Эндрю. Эндрю расплатился, стараясь не смотреть в эти пронзительные глаза. Он отошел в сторону и ждал, чувствуя себя нелепо. Он, наемный убийца с десятилетним стажем, стоял и краснел от внимания какого-то рыжего бариста. — Эндрю, двойной американо! — крикнул Нил, и Эндрю подошел. Нил протянул ему стакан. Их пальцы едва коснулись, и у Эндрю по спине пробежали мурашки. — Надеюсь, ваш день станет... светлее, — сказал Нил, и в его глазах заплясали чертики. — Или, по крайней мере, продуктивнее. — Спасибо, — пробормотал Эндрю и почти бегом покинул кофейню. На задании он был необычно рассеян. Цель ускользнула в самый последний момент, потому что Эндрю на секунду задумался, откуда у парня на руке такая милая родинка. С этого дня поход в «Кофе у лиса» стал его ритуалом. Каждое утро он вставал с постели с одной мыслью: «Увидеть Нила». Он изучал его, как когда-то изучал цели. Нил всегда был разным: то веселым и язвительным, то задумчивым, когда повторял перед сменой какие-то иностранные слова («Это финский, Эндрю!»). Флирт Эндрю был таким же неуклюжим, как медведь в посудной лавке. Однажды он, глядя в сторону, пробормотал: — Твои волосы... они как сигнальный костер. Невозможно пройти мимо. Нил расхохотался. — Это самый мрачный комплимент, который я когда-либо получал. Спасибо, думаю. В другой раз Эндрю, получив свой кофе, сунул Нилу шоколадку. — Чтобы не загнулся от перенапряжения, — был его единственный комментарий. Но Нил только сиял. Он видел сквозь грубую оболочку и находил это обаятельным. Их первое свидание было столь же абсурдным. Нил спросил, чем он занимается. — Консультант по безопасности, — автоматически ответил Эндрю, используя легенду. — Устраняю... проблемы. — Звучит скучно, — заявил Нил, доедая свой бургер. — А я вот сегодня переводил старонорвежскую поэзию. Там тоже полно проблем, поверь. Например, как перевести слово «секира», чтобы оно рифмовалось с «любовь». Эндрю фыркнул. Он не мог вспомнить, когда смеялся в последний раз. Они гуляли по ночному городу, и Эндрю, по старой привычке, сканировал темные переулки на наличие угроз. Нил, заметив это, взял его за руку. — Эй, расслабься. Я тебя защищу от всех злых собачек и плохих парней, — он подмигнул. «Если бы ты знал», — подумал Эндрю, но пальцы сами сплелись с пальцами Нила. Его рука, привыкшая к холодной стали оружия, вдруг ощутила невероятное тепло. Страсть пришла к ним позже, прорвавшись через все барьеры. Первый поцелуй случился у двери квартиры Нила, после того как Эндрю проводил его под проливным дождем. Это был не нежный, исследовательский поцелуй. Это было столкновение, голодное и отчаянное. Эндрю держал Нила за его рыжие волосы, а Нил впивался пальцами в его мокрую куртку, отвечая с такой же яростью. В постели Нил был таким же ярким и требовательным, как и в жизни. Он не боялся грубости Эндрю, а принимал ее, смягчал и превращал во что-то новое. Он смеялся, когда Эндрю неуклюже пытался снять с него узкие джинсы, и стонал, когда те же самые сильные руки прижимали его к матрасу. Однажды вечером, лежа в обнимку на дешевом диване Нила, Эндрю смотрел, как тот что-то бормочет на арабском. — О чем это ты? — лениво поинтересовался он, играя прядью рыжих волос. — Говорю: «Мой парень — ходячая угроза общественной безопасности, но он готовит ужасный кофе и тает, когда его чешешь за ухом». Очень поэтично. Эндрю зарылся лицом в его шею. — Ты невыносим. — Но тебе нравится, — уверенно заявил Нил, поворачиваясь и целуя его в висок. И Эндрю не мог с этим спорить. Впервые за всю свою серую жизнь он чувствовал не страх или пустоту, а что-то теплое, яркое и пугающе живое. И он был готов на все, чтобы защитить этот свой маленький, язвительный, безумно любимый огонек. Даже если для этого пришлось бы навсегда забыть дорогу в «Кофе у лиса» и стать для кого-то настоящей проблемой.