child of the moon

Джисона не несли на руках, его волокли по земле, как мешок картошки. Земля была холодной, сырой, отчего тонкая одежда неприятно намокла и прилипала к трясущемуся телу. Руки и ноги были крепко перевязаны прочной веревкой, которая неприятно сдавливала кожу и кости, поэтому те ныли и натирались о веревку до маленьких струек крови. На глаза была накинута черная плотная ткань, отрезая его от реального мира. Всё, на что он мог опираться, был слух. Они были в лесу. Ветки не раз проходили по его лицу, рукам и ногам, оставляя свои следы на маленьком теле. Тот, кто тащил его, видимо, не парился об этом, продолжал натыкаться на разные кочки, кусты, ветки елей. Ему было страшно. Хотелось вернуться домой, в мамины объятия, хотя та и не обнимет, оттолкнет, да накричит, добавляя, какой он назойливый и приставучий, лучше бы за младшими присмотрел, раз старшим помочь не может. Лучше бы и вправду с младшими посидел, а не это всё. Но кто его послушает? Родители самостоятельно отдали его в чужие руки, не слушая мольбы маленького мальчика. Одели в одну рубаху и тонкие штаны: «незачем одежду напрасно тратить, всё равно недолго ему осталось», так сказала его мама, не думая о том, что Джисон это слышал. Его продали за несколько монет. Неужели он настолько был не нужен семье, что его просто продали? Сегодня был его день рождения, который он ждал очень долго. Его старший брат, который относился к нему куда лучше, чем остальные, и, как казалось самому Джисону, любил его, обещал ему подарок. И Джисон ждал, не подозревая, что свой праздник он проведет в чаще леса, в холоде и голоде. Дни рождения в их семье не праздновали. Много затрат выходит на семь детей. Родители лишь говорили: «сегодня твой день, твой день рождения, поздравляем», и уходили, а дальше день проходил, как и обычно, но чуточку особенно. — Вот, — его швыряют на землю, как что-то неживое. Джисон ударяется об корень дерева, торчащего из земли, и лишь глухо стонет. Плечо отдалось сильной болью, а ткань намокла. Наверное, кожа содралась до крови. — Сколько ему? — слышится незнакомый голос мужчины. Голос его, хоть и был спокойным, но Джисон, как и мужчина, что привел его сюда, ощущал опасность от неизвестного мужчины. — Сегодня восемь исполнилось, — нехотя отвечает мужчина, желая поскорее покинуть лес и вернуться в деревню, в свой родной дом, где ему будет тепло, и он не будет чувствовать угрозы. — Маленький совсем. Родители-то как его отдали? — У них таких, как он, ещё несколько. Отдали, не сопротивляясь! — усмехнулся мужчина из деревни. Джисон продали, а не просто отдали. Эта мысль неприятно крутилась в маленькой голове. Родители его явно не любили, раз из всех выбрали именно его. Он был бесполезным, так говорила мама. Он был ненужным, так говорил папа. Он был плохим старшим братом, так говорили младший брат и сестра, за которыми он следил. Он был никудышным помощником, так говорили старшие сестры и братья. Он был лишним в той семье. Джисон продолжал лежать на сырой земле и не смел шевелиться. Обращать на себя внимание не хотелось, поэтому он молчал, даже горючие слёзы остановил, лишь бы его не услышали, забыли и оставили тут одного умирать. Никто ему не поможет. Его судьбой будет смерть. Наверное, она и будет его спасением. Вытащит из лап бедной жизни, и он больше не будет знать, что такое голод и холод. Кто-то сел с ним рядом и смотрел пристально, оглядывая всё его тело. Джисон ощущал этот пронзительный взгляд всей кожей. А ещё от мужчины пахло как-то странно. Лесом, травами, кровью. Тело Джисона тряслось, и изредка подрагивало от накопившегося ужаса, которого он не мог увидеть, но явно ощущал рядом с собой. — Хорошо, принимаю, — хохотнул незнакомец и без какого-либо сомнения поднял мальчишку на руки и перекинул себе через плечо. Джисон чуть не закричал во весь голос, когда резкое движение привело к тому, что все больные части тела разом отдались пронзительной болью. Он зажал губы и глухо выдохнул. Крик так и остался внутри. — Вот хорошо. Я пойду,— обрадовавшись, мужчина из деревни сразу поспешил домой с хорошими новостями, стоило с ним только попрощаться. Долгие минуты вокруг стояла тишина, расползаясь новой волной страха по детскому телу. Джисон вертел головой, но ничего не видел. Слышно не было ничего, словно его оставили совсем одного. — Не трясись ты,— спокойно попросил его незнакомец. Джисон замер и, кажется, будто дышать перестал. Джисон слышал тяжёлые шаги, как ветки и сухая трава трещали под чужими ногами и с проигрышем вдавливались в землю, исчезая в её песках. Лицо обдувало слабым ветром, однако Джисон точно был уверен, что ранее его не было. Джисон ощущал чужое тело под собой. Оно было холодным, и холод этот шёл не от одежды, а именно от кожи незнакомца. Руки у мужчины были крепкими, мускулистыми. Он одной рукой держал мальчика под ноги и нёс. Джисон не боялся, что его уронят или он соскользнёт и провалится вниз. Мужчина крепко удерживал его, и Джисон чувствовал себя в безопасности. Спустя несколько минут они покидают лес и входят в деревню. Везде стоял шум, все восторженно кричали и в ладоши хлопали. Через плотную ткань Джисон смог увидеть мелкие огоньки, но людей вокруг увидеть он не мог. Все кричали о свежей крови, просили начать какой-то обряд, а мужчина, что продолжал нести Джисона, с улыбкой отвечал, что стоит подождать. Луна сегодня светила красным цветом, а это означало только одно: день свершения лун начался. Каждый год, осенью, белая луна проливалась кровью и становилась красной. Каждый год деревенские жители отдают маленького ребёнка в руки вампирам, чтобы те не ополчились на них. Дети становятся заложниками в руках монстров. Джисон не мог увидеть всего этого своими глазами, но он ясно понимал, что ему тут не место. Он был зайцем, которого загнали в угол дикие волки и смотрели как на самый вкусный деликатес. Через время рокот заканчивается, и Джисона заносят в какое-то помещение. — Посиди здесь пока,— его садят на скрипучую кровать. Повязку снимают с глаз, и Джисон жмурится, опуская голову вниз. Резкий свет обжигал и наворачивал новые слёзы на глазах. — Почему я здесь?— решившись, спросил Джисон и аккуратно посмотрел на мужчину. Лицо у того было бледным, глаза блестели красным цветом и были похожи на кошачьи. Мужчина был большим, плечи его были вдвое, а то и втрое больше Джисоновых. За его спиной Джисона бы точно не увидели. — Скоро принесут тебе покушать. Отдохни потом, тебе нужно быть здоровым и сытым, чтобы…— мужчина совершает резкую паузу и с нескрываемой печалью смотрит на Джисона. Ответ Джисон так и не получает, мужчина уходит и оставляет его совсем одного. Оставшись один, Джисон полностью взбирается на кровать и прижимается к стене. Ноги он подтягивает к себе и обнимает их руками, положив своё лицо на колени. Комната, в которую его поместили, была небольшая. Стены деревянные, на одной из стен было маленькое окошко, закрытое тонкой тканью. С другой стороны находилась дверь. Массивная и сложно открываемая, для такого как Джисон без помощи её не открыть. На полу валялось какое-то покрывало, что укрывал пол. Это отдалённо было похоже на ковёр. В углу стояла небольшая кровать, на которой он сидел, и тумбочка рядом с ней. Больше в комнате ничего не было. *** Кто-то активно топорщил его плечо. Открыв глаза, перед собой Джисон увидел незнакомую женщину. Мальчик удивлённо распахнул глаза и вскочил с кровати. Он не сразу понял, кто это и почему он находится в неизвестной комнате, поэтому залился слезами, а незнакомка стала его успокаивать и гладить по волосам. — Не плачь, кровушка, — сказала она ласковым голосом. Незнакомка села с ним рядом и прижала к себе, обнимая и укладывая себе на колени. Джисон поддаётся каждому её действию и принимает поглаживания по волосам. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Ты совсем маленький, такой худенький. Родители тебя совсем не кормили? — В ответ Джисон лишь слабо мотает головой. — Ну и ну. Ничего, я тебя откормлю. Я как раз принесла мясо, ты любишь мясо? — Д-да, — неуверенно отвечает Джисон. Мяса он давно не ел, и вкуса его позабыл. Оно было чем-то редким в его семье и ели они его пару раз в год, в основном зимой, когда зелень скрывалась под плотными слоями снега. — Отлично, — женщина помогла ему сдвинуться к краю кровати. Женщина оглядела его с головы до ног и остановила свой взгляд именно на босых ногах. После она провела рукой по его изранённому плечу. И вправду, кожа содралась. Рука у незнакомки была холодной, и Джисон реагировал на каждое её прикосновение, стоило той коснуться маленькой ранки. Женщина посмотрела на его лицо и выдохнула, мотая головой из стороны в сторону. — Я принесу кое-что, посиди тут, — Джисон активно закивал. Ему некуда идти. Женщина ещё раз посмотрела на него внимательно, и покинула комнату. Дверь ей поддавалась не сразу, но открыть она её смогла. Через несколько минут незнакомка вернулась с маленькими ботинками и глиняной чашкой, с края которой свисала белая тряпочка. Она подошла ближе и села перед Джисоном на корточки. Сначала она обмакнула тряпку в чашу с водой и обмывала ей маленькую ногу. Взяв одну ногу под лодыжку, она аккуратно просунула ногу в отверстие. Тут же стало тепло и ничего не давило, но размер явно был немного велик для Джисона, хотя ботинки и детские. Повторив те же действия с другой ногой, женщина стала отмывать Джисона от грязи и с особой осторожностью отмывала кровь на неглубоких ранах. Джисон смотрел на свои ноги, мотал ими и никак не мог оторвать взгляд. Улыбка растянулась на его лице, и он с благодарностью посмотрел на женщину. — Я тебя покормлю, — незнакомка взяла чашку с тумбы, и Джисон удивился, как он раньше её не заметил. Незнакомка села рядом с ним и протянула ложку с неизвестной похлёбкой. Джисон сначала смотрел с недоверием и боялся принимать, однако женщина спокойно ждала его, и страха никакого не внушала. Всё же он принял еду. Живот, что впервые за день принял пищу, неприятно скрутило и заурчал. Женщина продолжала его кормить. Когда похлёбка закончилась, она накормила его мясом. Порезала на кусочки и протягивала его к его рту. Джисон смело принимал еду с чужих рук и улыбался, когда женщина его хвалила. Закончив с трапезой, женщина помогла ему лечь. Накрыв одеялом, плотно подправила его под тело, чтобы холод не забрался под одеяло. Она погладила его по голове и пожелала спокойной ночи. Потушив свечу, она направилась к двери, однако замерла у дверей. Джисон её не видел, но смотрел в ту сторону, где была дверь. — Прости меня, — прозвучал в темноте её голос. Джисон замер и продолжал смотреть в темноту. После женщина вышла и закрыла за собой дверь. Джисон лежал на кровати ещё некоторое время, думая о словах незнакомки. Потом мысли снова перешли к родителям, его семье. Он снова расплакался, не понимая, почему его отдали незнакомым людям. Неужели родители его ни капельки не любили? Плакали ли они по нему, скучали? А старший брат знал ли он? Попытается ли отыскать его, или он знал о том, что его собираются продать? Джисон крутился по кровати, а мысли поедали его. Слёзы продолжали течь по щекам. Когда силы уже были исчерпаны, Джисон уснул. *** Дальше дни протекали сами собой. Все события старого дня происходили в следующем: приходили неизвестные женщины, кормили его по два, а то и три раза на день. Незнакомка, что пришла к нему в первый день, больше не появлялась. Джисон, отчего-то, чувствовал себя преданным. С ней ему было комфортно, и он смело забывал, в каком месте находится. Когда приходят другие, они смотрят на него с нескрываемым голодом и жаждой. Всегда указывают на его вес и заставляют есть, приговаривая, что к обряду он должен быть полон сил. О каком обряде идет речь, Джисону за несколько дней пребывания здесь никто не рассказал. Всё спрашивал, но те в ответ лишь хищно скалили зубы и уходили. А маленький мальчик пугался. Не обряда, о котором ему ничего не известно и о котором ему лишь стоит догадываться, а клыков. У женщин были клыки: ряд белоснежных зубов и острые большие клыки. Джисон припоминал, что видел их и у того мужчины, и у незнакомки в первый день. Когда-то отец Джисона перед сном рассказывал сказку о зубастых монстрах, что поселились в лесу. Тогда Джисон так испугался, что больше в лес и днём, и ночью не заходил, а после старший брат рассказал ему, что эту сказку взрослые рассказывают детям, чтобы те в одиночку или без разрешения родителей туда не заходили. Это успокоило пятилетнего Джисона, и история потеряла свои пугающие черты. Больше он не боялся ни леса, ни монстров, что живут там. Джисон поднялся на кровати и оглядел всю комнату. Ничего не изменилось. Всё такая же пустая и пугающая. Свесив ноги к полу, он стал ждать. Всё время он находился один. На улицу его не пускали, и дневной свет он мог видеть только через маленькое оконце, до которого ещё нужно постараться забраться. В первый раз, когда он попытался это сделать, он упал на пол и содрал кожу на коленях. Когда его пришли кормить, женщина уронила чашку с похлёбкой, но на помощь к мальчику не шла. Наоборот, она старалась покинуть комнату: делала маленькие шаги назад, но взгляд от Джисона не отрывала. Глаза у неё стали тёмными и голодными, хищными, как у какого-то животного, а клыки будто удлинились и стали ещё больше. Больше ту женщину Джисон не видел, а другая пришедшая незнакомка наказала Джисона не подходить к окну и не взбираться на него, чтобы не пораниться. Джисон мотал ногами вперёд-назад и смотрел на дверь. Там были слышны чьи-то глухие голоса, детские крики. Они не вселяли страх, наоборот, те дети кричали от переполняющей радости. Джисон бы тоже хотел с кем-то поиграть и повеселиться. Интересно, как выглядит эта незнакомая деревня снаружи? Перед сном Джисон представлял себе её, но мысли снова рвались к дому, и он вспоминал родную деревню. Ночью он снова проводил время в рыданиях. Сколько Джисон уже тут находился? Почему ему нельзя выходить наружу? Почему о нём так заботятся, если он пленник? К чему ему готовиться? Столько мыслей было в маленькой голове, а ответить некому. Дверь со скрипом отворилась. Сначала показалась входящая спина, а после девушка развернулась. В руках у неё была небольшая глиняная тарелка, из которой на верх шёл слабый пар. — Сегодня тебе нужно поесть хорошенько, — с улыбкой произнесла она. Девушка отдала чашку в руки мальчика, прежде убедившись, что та не горячая, и Джисон не обожжётся. — Что-то будет? — без промедления спросил Джисон и в ожидании посмотрел на девушку, которая встала у окна и смотрела вдаль своим зорким взглядом. — Сегодня мы проведем обряд, — женщина оскалилась и развернулась к Джисону. Джисон посмотрел на её клыки и ужаснулся. — Ч-что за обряд? — теперь на место спокойствия встал страх. Джисон опустил взгляд вниз, на тарелку с мясом и листвой. Стало как-то мутно. Живот скрутило в спазмах, и он повалился на пол. Еда рассыпалась, а чашка треснула на две части. Джисон свернулся клубком на полу. Одну руку он сжал на животе, а другой крепко закрыл рот. Женщина села возле него на коленях и мягко погладила по спине. Джисона слово насквозь пробило током, он сжался весь, сгибаясь в муках. Его вырвало непонятной жидкостью, которая показалась противной. Он повалился на бок и лёг у ног женщины. Слёзы потекли из глаз, дыхание стало медленным и глубоким. — Ну и ну, — сказала женщина и поднялась с пола. — Тебе нужно поесть, — сказала спокойным голосом. — Я принесу новую порцию. Тебе нужно готовиться к обряду. — Что за… за обряд? — прошептал Джисон тихим голосом, едва открывая глаза. Он посмотрел на девушку, а та одарила его холодным взглядом. — Ну и мерзость, — прошипела она и сжала нос. — Что со мной сделают на том обряде?.. — Джисон понемногу начал подниматься с пола. Руки тряслись от слабости, но всё же он поднялся и сел у самой кровати. — Ты глупый!? — не выдержала она и накричала на него. — Думаешь, на тебя продукты просто так тратим? Заботимся? Нет! Тебя отдали нам, чтобы спастись. Ты нам не нужен, но твоя кровь… — опасный блеск появился в её красных глазах. Девушка оставила Джисона в комнате одного. Тот, зарыдав во весь голос, забился в угол, поджимая колени к лицу и прячась за ними. Джисон был мальчиком не глупым и сразу всё понял. Его убьют. Он всё ещё не понимает, для чего нужна его кровь, но, видимо, никогда и не узнает. Сегодня его последний день. Страх неизвестности пугает ещё больше, подбрасывая разные жуткие мысли в маленькую голову. Он думал, что спасся, что жизнь дала ему шанс на новую хорошую и, возможно, счастливую жизнь, но оказалось, она лишь отстранила его смерть на пару дней вперёд. Какой он глупый. Он плакал долго. После он успокаивался, когда приходила незнакомая женщина, чтобы накормить его. Она была молчалива, и Джисон тоже. Оба всё понимали. Он быстро справился с едой, и стоило женщине его оставить, как он снова, с новыми силами забивался в угол и плакал, пока не выжимал из себя все силы. После он просто прикрывал глаза и погружался в тишину. Он слышал каждый шаг за толстой стеной, каждый детский крик, голос взрослого. За окном уже вечерело, а значит, совсем скоро он попрощается с этой комнатой. Он так и не получил подарок от старшего брата. Интересно, что там было. Может, деревянный меч, о котором Джисон много раз говорил, когда увидел его у соседского мальчишки? Или кораблик? Брат обещал научить его их делать. Может, он подарил ему новую одежду? Без дырок и пятен, которые уже не отмыть. Джисон долго думал об этом, полностью погрузившись в свои мысли и потеряв связь с реальным миром. Когда он пришел в себя, его охватил страх с новой волной.