7 минут в раю

Дом Бермана словно жил своей жизнью, громкая музыка, напитки, закуски, и толпа пьяных ребят, что решили сыграть в игру, которая сводила с ума и стирала все границы. Комната замерла в странном, липком ожидании - все сидят кругом, плечо к плечу. — Правила просты, — Оливер пробегает взглядом по каждому, выжидая реакции, а затем продолжает: те два человека, на которых укажет бутылочка, должны будут остаться наедине в тесном помещении, я поставлю таймер на семь минут, и по окончании этого времени вы должны выйти, всем все ясно? — Ни у кого не возникло ни единого вопроса, лишь кивки и нервные вздохи. Хлопок в ладони - игра началась. Кими сидел напротив Джорджа, изредка поглядывая на него исподлобья. Он явно перебрал, но признаваться в этом не собирался. Отличный вечер для того, что бы оттянуться по полной, кому какая разница куда и на кого смотрит Кими, если ни он, ни кто-либо другой об этом не вспомнит. Джордж же наоборот сидит с нахальной ухмылкой на лице, чуть прижимаясь к Льюису сидящему рядом. Раздражало ли это Кими? Определенно. Оливер в последний раз смотрит на каждого, а затем кладет бутылку в самый центр и с силой раскручивает ее. Все с интересом наблюдают за вращениями стекляшки, несколько быстрых кругов, и наконец..она останавливается. Замирает точно между Кими и Джорджем. Джордж смотрит на бутылку, а затем переводит затуманенный взгляд на Кими, улыбаясь уголками губ. И Кими ловит этот взгляд, он прожигает его насквозь, не позволяя пошевелиться. Это было что то из ряда вон, неужели судьба решила сыграть над Кими злую шутку? Рассел? Серьезно? Леклер издает смешок, и смотрит на Джорджа, говоря что то по типу: «Не перестарайся, чувак, держи себя в руках»

***

Дверь шкафа закрывается,  Последнее, что слышит Кими, это едкий возглас Оливера: «До первого стона!»  Внутри Андреа все кипит, единственное что ему сейчас хочется, так это вмазать Оливеру за эту дурацкую идею. Было жарко, тесно, ужасно неудобно.  Колени парней касались друг друга, создавалось ощущение, что если бы они подвинулись чуть ближе к друг другу, то Кими вполне мог бы уместиться на бедрах напарника. Эта мысль обжигала сильнее огня. — Эй, малыш, не слишком ли ты молчалив сегодня? — Рассел говорит это так непринужденно, словно это было в порядке вещей. — Неужели ты ревнуешь? Я заметил как ты смотрел на меня сегодня весь вечер, глазки бегали между мной и Льюисом.  Кими прикусывает губу до боли, алкоголь гудел в висках. Но принцип «никто ничего не вспомнит» был его оправданием и проклятием.  И Кими выдыхает, с его губ срывается, — Не могу видеть тебя рядом с ним, держусь из последних сил что бы не сорваться и не поцеловать тебя на виду у всех. Прямо перед ним. Джордж молчит, а затем приподнимается словно хищник, выжидающий свою добычу, меняет свое положение, руки ложатся на дерево по бокам от Кими, взгляд цепляется за губы, и Джордж усмехается самому себе. Забавная картина. Кими вжимается в стенку шкафа, нервно бегая глазами по лицу Джорджа, — Что ты..? — Единственное что удается сказать Андреа, перед тем как  Рассел поддается вперед, сокращая дистанцию между ними и накрывает губы Кими своими. Сначала нежно, словно пробуя, затем грубее, настойчивее.  Кими мычит в поцелуй, а затем сдается - цепляется пальцами за плечи Джорджа, отвечая ему. Губы оказываются теплыми, мягкими. Джордж ведет, надавливает, и Кими слушается, Джордж проталкивает язык в рот Кими, изучает его по хозяйски. Язык касается Языка - они сплетаются в танце, Джордж проходится по нёбу Кими, по ряду зубов. Вкус алкоголя и чего то сугубо личного, принадлежащего лишь Джорджу сводило с ума. Кими едва не скулит от такого, тихо всхлипывает и отстраняется первым, в попытке отдышаться. Джордж не дает ему опомниться, спускается  ниже, рукой скользит к талии Кими, а сам касается губами шеи младшего. Чистая, светлая кожа, которой никто не касался. До этого момента. Джордж ведет кончиком носа по шее, вдыхает приятный аромат, алкоголь смешанный с парфюмом. Блядское сочетание.  Затем последовало горячее, влажное прикосновение языка. Следом - легкий укус, заставляющий Кими выгнуться и глухо простонать. Ласковый, успокаивающий поцелуй ложится сверху, словно в извинение. Собственническое клеймо, которое будет напоминать об этом и завтра. Кими утыкается в собственное предплечье. Его тело реагирует предательским жаром, которое разливается внутри. Близость опьяняла сильнее, чем это мог сделать алкоголь. Дыхание парней сбивалось в едином ритме, а сердце Кими колотилось бешено, безрассудно. В полумраке, растрепанными волосами, с губами, покрасневшими от поцелуя, с глазами, полными потрясения и желания, Андреа выглядел чертовски сексуально. Рука Джорджа меняет свое положение, забираясь с талии под футболку, ладонь обжигала горячую кожу Кими. — Тише, Андреа, — его голос звучал тихо, низко. — Ты же не хочешь, что бы все узнали, как ты скулишь от одного лишь моего прикосновения?  Кими бессильно откинул голову на стенку, глаза блестели в темноте, влажным, потерянным блеском. Он пытался дышать, пытался оставаться в сознании, но воздух обжигал легкие. Каждое движение ладони Джорджа по его ребрам, каждое касание пальцев, прочерчивающих линию вдоль позвоночника заставляли его вздрагивать. — Джордж.. — собственный голос звучал как чуждый, сломленный шепот, мольба и протест одновременно. — Да, Андреа? — Джордж прильнул к уху Кими, горячее дыхание обжигало мочку. — Скажи, чего ты хочешь, и я, может быть, дам тебе это. Джордж не просил, он заставлял Кими сказать то, что он сам от себя скрывал. Его вторая рука опустилась на бедро Кими, сжимая его с силой, с такой, что обещала оставить после себя след. Кими попытался вырваться, но это было слабое, бессмысленное движение. Его запястье оказалось в железной хватке Джорджа, а затем было прижато к стенке шкафа над головой Андреа. — Я..не могу, — единственное что выдавил Кими, зажмурившись. — Не можешь что? — настаивал Джордж, проводя языком по скуле Кими, приятный солоноватая влага ощущалась на языке. — Не можешь терпеть? Или признать то, что тебе это нравится? Нравится то, как я касаюсь тебя, или то, как ты расплавишься, если я перестану прикасаться к тебе? Его губы снова нашли рот Кими, но теперь это был не обычный поцелуй, теперь Джордж словно пытался доказать, что Кими принадлежит ему. Поцелуй был глубокий, властный, и Кими отвечал с жадностью, его свободная рука вцепилась в волосы Джорджа, прижимая его ближе, ближе, ближе. Джордж пользуясь моментом настойчиво раздвинул коленом сомкнутые ноги Кими, и надавил им же на его пах, Кими сдавленно ахнул куда то в губы Джорджа, а его тело выгнулось в немом вопросе. — Вот видишь, — выдохнул Джордж, прерывая поцелуй, глядя на Андреа сверху вниз, на дрожащее тело, покрасневшие щеки, вздымающуюся грудь, на парня, полностью отданного на его милость. Рука Джорджа скользнула вниз, к пряжке ремня Кими, и щелчок прозвучал в тишине словно выстрел. Дверца шкафа распахнулась, выставляя на показ всю картину. Кими отпрянул словно ошпаренный. Его лицо, секунду назад искаженное удовольствием, залилось густым румянцем, он резко отвернулся, уткнувшись лбом в деревянную стенку прохладного шкафа, словно пытаясь в нее провалиться. Его плечи напряглись, а пальцы,только что сжимающие волосы Джорджа беспомощно сжались в кулаки.  Джордж же, напротив, отреагировал с раздражающим спокойствием. Он медленно, нехотя оторвался от шеи Кими, обернулся на свет, и на его лице расползлась наглая ухмылка. Его взгляд встретился с взглядом Оливера. Берман застыл, его сознание обрабатывало картинку: растрепанный, пристыженный Кими, вжавшийся в стену, и Джордж, с видом кота, поймавшего не канарейку, а целого райского пернатого. В воздухе висела густая смесь пота, сорванного секса и запрета, что ей можно было поперхнуться.  — Ну что, — наконец выдавил Оливер, — Кажется таймер еще не.. Но не успел он договорить, как из за его спины высунулось любопытное лицо Юки. Японец одним взглядом оценил обстановку, его глаза округлились, он присвистнул и громко констатировал, разрывая напряженную тишину: — Кажется Рассел перестарался.