Оазис ледяной страны

Снежная – жестокая страна с такими же холодными порядками, как и нравы здешних жителей, тут дыхание стынет в воздухе, обращаясь в колкие кристаллики, а земля укрыта вечным саваном льда, Северное королевство - страна безмолвной, ледяной ярости. Здесь нет места трепету жизни, лишь неумолимая хватка вечной мерзлоты, пронизывающая насквозь кости земли. Здесь не растут цветы, не поют птицы. Лишь редкие, стойкие лишайники цепляются за голые скалы, как последние свидетели жизни. Все остальное – это бескрайнее царство снега и льда, где царят холод и одиночество. Эта земля – не для слабых духом. Она испытывает на прочность, ломает и калечит. Но те, кто выдерживает ее натиск, становятся сильнее, чем сама мерзлота. Однако, как бы не были закалены Снежневичи да Снежневны, они все ещё остаются людьми, по крайней мере те, до кого не добрались шаловливые ручки чокнутого доктора, а людям, как бы прискорбно не звучало, необходимо тепло. Душевное и физическое – и если первое, несмотря на все упорные старания Арлекино – отца дома Очага, получить в нынешних условиях было практически невозможно, то физические вполне. Суровые северяне за свои труды и усердия после долгого пути по тайге получали закрытые теплые пещеры, с собственной экосистемой и водопадами, где при большом желании можно и фрукты выращивать. Сие пещеры , словно оазис среди пустыни, но наоборот ,с каждым шагом вглубь холод отступает, сменяясь влажным, насыщенным минералами воздухом. Стены пещер, подсвеченные призрачным светом, играют всеми оттенками охры и янтаря. Кажется, сама земля, свободная от злотворного влияния бездны, дышит, выпуская клубы пара из трещин и расщелин. Но настоящее чудо ждет в глубине пещеры. Здесь, с высоты свода, обрушиваются каскады горячей воды, образуя сверкающие водопады, разбивающиеся о каменные чаши с оглушительным грохотом. Пар поднимается вверх, окутывая все вокруг мистической дымкой. Минеральная вода окрашивает скалы в причудливые узоры, создавая ощущение нереальности происходящего. Внизу же, под водопадами, раскинулись природные бассейны с водой, температура которой колеблется от едва теплой до обжигающе горячей. Здесь, в окружении ледяного безмолвия и ежесекундной опасности снаружи, можно погрузиться в блаженное тепло, ощущая, как усталость отступает, а тело наполняется живительной энергией. Шум водопадов заглушает все посторонние звуки, создавая ощущение полной отрешенности от мира, единения с первозданной природой. Это место, где лед и пламень сливаются в гармонии, даря ощущение чуда и обновления, пока морозный воздух кусает щеки, обжигая лёгкие. Не секрет, что в попытке добраться до заветной обжигающей жемчужины пачками гибнут люди, чьих способностей оказалось недостаточно для покорения ледяной пустоши, тех, чьи тела еженедельно вывозят в так называемые « Захоронения падших от суровых северных ветров, чьи имена доподлинно неизвестны», в простонародье : « братские могилы». Попавшим в такую ледяную ловушку была уготована несчастливая судьба, хотя не то чтобы их это уже особо и волновало, что взять с мертвяков? Тела людей, кем-то давным-давно любимыми и впоследствии безжалостно забытыми, утонувшими в бездонной бездне воспоминаний, бессмысленным грузом покоились в вечной мерзлоте, не имея возможности даже разложиться по человечески. Впрочем, некоторым особо неудачливым особам, что имели неосторожность покинуть сей бренный мир по причинам, к примеру, сердечного приступа, даже такого посмертья не светило. Их с превеликой радостью загребал к себе в лабораторию, температура в которой честно говоря не сильно отличалась от той, в которой покойники испускали последний вздох, вышеупомянутый доктор, не без помощи жадного банкира, экономящего на нормальных захоронениях. В стране царили вездесущие беззаконница да коррупция. Впрочем ожидать чего-то иного, с таким то руководством было бы странно. Из Фатуи нормальные решения принимал разве что Пьеро и то только когда Царица стукнет, может ещё Банкир когда дело касается денег. И конечно же посещением подобных мест не чурались и Арлекино с детьми, которым явно не помешает лишняя тренировка, а ей хорошенько отдохнуть и прогреться – с тех самый пор, как всех предвестников вернули в снежную она не разу не приняла горячего душа, в снежной с этим всегда было проблемы, а топать к сумасшедшей любительнице железок или конченному доктор за починкой бойлера у Арлекино не было ни сил, ни желания. Однако же сегодня Слуга решила посетить горячие источники в гордом одиночестве, ведь дети это хорошо, но иногда и от них следует отдыхать. Тем более день вышел не из лёгких, Лини и Линетт взяли на себя ответственность обучить Фремине светскому стилю общения, всё-таки шпионаж подразумевает не только незаметное проникание в труднодоступные места, но и искусство вытягивания информации, в следствие стараний старших сиблингов мало того, что Фремине ничему не научился, так Линетт еще и сломала устройства изменения голоса, коим дети пользовались во время тренировки, так что весь вечер юные шпионы будут заняты починкой механизмов, а Арлекино только в радость – целый вечер в ее распоряжении! Пройдя километров пять по заснеженным долинам, сковзь бури и метели вечной мерзлоты Предвестница наконец ступила на твердый камень, не покрытый слоями белоснежного покрывала. Звонкий стук стальных шпилек эхом отразился от покрытых лёгким солевым налётом стенок уходящей вглубь древней пещеры, глубоко внутри которой скрывался величайший подземный водопад. Даже у самого входа ощущается густой водяной пар, окутывающий веутреннее убранство лёгкой дымкой, а в воздухе витает еле уловимым аромат серы. Слабо поблескивая сотни горячих капель, переливаясь в лучах света, отраженных от редких светящихся цветов и руд стремительно разбиваются о хаотично разбросанные у подножия водопада пластик каменные плиты – идеальное место для отдыха после тяжёлых рабочих дней и не менее утомительной дороги до пещеры. Вышеуказанную локацию Арлекино нашла около двух лет назад, во время тренировки по передвижениям в эскстремальных погодных условиях. Один не смышлёный детёныш отбился от группы, потерявшись в суровой Снежной метели и Арлекино, как ответственный взрослый конечно же отправилась на поиски. Потеряшка нашлась далеко не сразу, да и вообще нашлась лишь благодаря тому, что Предвестница на шестой час поисков ужасно замёрзшая, одоленная бруксизмом (стук зубами) не смотря на опасность всё-таки решилась спрятаться в одну из небольших полузакрытых пещер, дабы переждать жестокую зимнюю ночь. Кто бы мог подумать, что пройдя немного глубже следуя за теплым паром Арлекино отыщет треклятого недо-шпиона мирно спящего на одном из камней близь водопада, терпению уставшей женщины можно и позавидовать – кто угодно другой, а уж тем более прошлая “Мать” Крукабена утопила бы мальца на месте, не чураясь заморать руки и лишится явно не лучшего будущего бойца. Но Арлекино сдержалась , ограничившись трёхмесячным наказанием в виде ежедневной уборки во всем доме очага. Слишком жестоко? Возможно. Невозможно? Арли на тот момент это не волновало, пусть учится, раз утопать хрен пойми куда и преспокойно уснуть он смог, то и с этим справиться. Выплыв из ностальгических воспоминания Четвертая смело, она проделывала сие множество раз, перепрыгнула сквозь небольшой, но глубокий овраг и спустилась по крутому подобию лестницы из природного камня, наконец оказываясь напрямую пред термальными источниками. Первые несколько капель, попав на раскрасневшуюся от мороза кожу обожгли, словно раскалённое масло, оповещая о прибытии во власть подземного жара, поощряя расслабиться, отбросив проблемы и лишние мысли, впасть в сладкую негу знойного плена источников. Скинув более не нужные теплые одежды, у коих Слуга по обыкновению носила не мало, она никогда не понимала стремление ровесниц носить как можно меньше реальных одеяний и как можно больше различных не несущих практического смысла украшений, женщина облачилась в плотное махровое полотенце цвета киноварь, что принесла сюда ещё в прошлое посещение источников и заколов длинные струящиеся пряди повыше ступила в воду. Первый укол обжигающей влаги пронзает нежную кожу ступней вызывая мгновенную, рефлекторную дрожь. Приятная боль медленно поглощает одеоевенелые от холода конечности, с каждым шагом вглуб подземного озера приближающим к живописному водопаду щекочущее покалывание постепенно отступает, передавая бразды правления неизбежному вездесущему жару, напряжение скопившееся в мышцах за долгие дни тренировок и битв начинает уходить, словно сухой песок, сквозь пальцы горячая вода обволакивает ее шёлковым коконом, даря ощущение невесомости и свободы. Воздух, насыщенный паром, густой и влажный, ложится мягкой облачной пеленой на вечно хмурое лицо отца, смывая строгость славным блаженством. Мир за пределами горячего источника перестает существовать. Есть только она, вода и это блаженное чувство покоя. По крайней мере Предвестница так думала. - Бу! – раздалось ровно над краснющим ухом Арлекино, заставляя ту крупно вздрогнуть от неожиданности. Два плотно завязанных хвостика упали на распаренное лицо снизу, тканевые ленты, намокшие от пара, тянули тяжёлые волосы вниз, мешая Четвертой открыть глаза. Слуга аж подлетела, спотыкаясь о мелкие подводные камни и с хлесткии грохотом плюхнулась с головой прямиком в горячие воды. Коломбина ,окружённая неплотным туманом, каменным изваянием безмятежно покоилась на высоком камне, который Арлекино ранее использовала в качестве спинки, ее взгляд, по ощущениям, спокойный и слегка отстранённым был прикован к испуганным глазам цвета бездны с ярко выжженным клеймом потомка алой луны, из чьего разморенно розового лица в считанные секунды отхлынула вся кровь, оставляя за собой лишь бледное отражение былого умиротворения. Кончик замысловатого копья, оперативно схваченного Четвёртой дрожал, едва касаясь девственно чистой кожи Голубки. Атмосфера вмиг наколилась до предела, Арлекино, напряжённая как струнка, готовая в любой момент атаковать незаметно приблизившегося неприятеля сжала оружие – с давних пор оно стало ее чуть ли не прямым продолжением, настолько редко у Предвестницы выдавалась возможность выпустить его из рук, сейчас собственно копьё направленно Коломбине в центр груди. Это должен был быть один из таких моментов, но видимо не судьба. - Я выиграла? – безучастно, неизменно глупо улыбаясь Субретка чуть касаясь отодвинула острую штуку от своей груди, сложившаяся ситуация не никак не смущала. - Ты! – Сильнее перехватив копьё Слуга зажмурилась и, преодолевая жгучее желание заколоть девушку на месте, отставила копьё в сторону, ослабляя хватку, но не отпуская. – Почему ты здесь? - Мм? Ты ведь сама меня сюда привела. – В непонимании наклонила голову вбок, отплепляя прилипшие пряди от хрупкого торса, оголяя его – Тут тепло, захотелось присоеденится. В любом случае, мне удалось тебя напугать? – Яркая улыбка расцвела на устах Коломбины. - Напугать?! Да я чуть не убила тебя! А если бы я действительно тебя на тот свет отправила?! Чем ты вообще думаешь?! – грубо отбросив фантомно обжигающее ладони орудие на ближайший камень, Отец принялась расхаживать взад вперёд, не глядя на Голубку – И что значит “сама привела?” Ты появилась за моей и спиной и вообще почему я тебя не почув... Бросить неосторожный взгляд на виновницу торжества – ошибка, задержать онный – Фатальная ошибка. Коломбина не сдвинулась ни на йоту, однако перемены в ее внешнем виде обескураживали Арлекино, заставляя ту приоткрыть рот и вновь залиться краской, в этот раз отнюдь не от внешнего, в скорее от внутреннего жара. Она лишь сейчас заметила, что Голубка обнажена. Прозрачные капли пота стекающие по ней, не вызывают дискомфорта, а скорее придают ей ощущение тепла и жизни, неторопливо скатываясь по гладкой мертвецки белой коже, все до единой стремясь скрыться в небольшом пространстве между стыдливо, хотя для них обеих кристально ясна лживость этого утверждения, сжатых бедер. Её длинные, тяжёлые розово-черные волосы, промокшие от пара, струились по плечам, словно водопад из теней и света, отраженного каплями, попавшими на лицо Третьей от падения Арли. Некрупная округлая грудь, показавшаяся лишь когда Бина отбросила крупный хвост за спину конечно значительно смещает фокус внимания , но все же. Бледная кожа контрастировала с яркими прядями, придавая ей неземной вид, в ее случае сие даже не так уж и далеко от правды. Лунной богине пристало нежится в света луны в специально подготовленном для неё источнике, а не сидеть голышом напротив последнего потомка алой луны у грешника на куличках. Тем не менее они здесь. Нагие. Смотрят друг на друга, освещаемые прохладным отсветом магических растений и если Коломбину ситуация ни капли не смущает, то Слуга напротив, впадает в ещё большую панику, кидая в девушку плотное, полностью промокшее полотенце. - Прикройся, архонты тебя побери, Коломбина! – Заметив отсутствие каких-либо телодвижений со стороны Третьей, Арлекино упрямо обматывает ту, не оставляя и шанса уклониться от внезапной атаки в стиле консервативной бабушки. – Где твое платье? Зачем ты вообще разделась полностью? Тебя не учили прикрываться когда ты не одна? - Я оставила его возле твоей одежды. – Пальцем указала, на аккуратную стопку тканей, выглядывающую из-под большого камня – Зачем купаться в полотенце? Это же не имеет смысла, к тому же мы имеем идентичные человеческие тела, концепция сокрытия этого самого облика мне совершенно не понятна. Голубка оглядела Предвестницу с ног до головы и тихо хихикнула вторая мыслям, известным лишь ей. - К тому же ты тоже убрала стороннюю преграду и теперь можешь чувствовать тепло кожей, разве так тебе не нравится больше? - Я отдала его тебе, как возможность сохранить честь и прикрыться, потому что я уважаю тебя и абсолютно точно не от желания лишится одежды. – Хмыкнув, Арли скрестила черные руки на груди, подминая под них большую часть объемов, присаживаясь на мокрый камень, лежащий аккурат под брызгами водопада. – даже оставаясь в одиночестве нельзя так просто перестать думать, в любой момент сюда могут нагрянуть враги, как ты собираешься сражаться в подобном виде? Да даже если никто и не придет, все равно не стоит забывать про личностное достоинство и гордость, есть же правила приличия и действия, которые не стоит совершать необдуманно. Не говоря уже о том, что ты изначально знала о моем пребывании в непосредственной близости, тебе определенно не стоит так поступать. Коломбина нахмурились, окружающий их воздух завибрировал, вызывая глитчи со стороны Голубки. Она сорвала алый, теперь алый, секундой до насыщенно синий, цветок и поднесла к носу, выказывая мнимую идиллию ситуации. Проникновенно вдохнув приятный запах хрупкая девушка, сменив гнев который еще мгновение назад начал разгораться, на милость, она беззаботно откинула полотенце и шагнула ближе к Арлекино, застывшей в изумлении, не зная, чего ожидать от необычно переменчивого настроения Субретки. Третья обычно не грешила ни созданием эмоциональных качелей, ни катанием на них, посему подобное поведение ей было не свойственно. В большинстве случаев Коломбина оставалась слегка глуповатой, неприступной стеной хладнокровия в сочетании с жутковатой апатией, чем не слабо пугала Тарталью и напрягала Странника, в противовес сложившейся ситуации, обескураживающей Слугу. Второй раз за вечер. В поступи Предвестницы теперь читалось что-то иное – мягкость, даже нежность. Плавным, почти невесомым движением Коломбина протянула руку и, осторожно коснувшись щеки Арлекино, заправила за ухо ярко-голубой цветок, Отец и не заметила в какой момент цветы сменили свой цвет обратно на располагающий синий. Этот жест оказался красноречив, ведая о прощении и примирении в споре, участие в котором принимала кажись только Голубка. Странно. Очень странно. Ощущение неправильности происходящего не отпускало Четвёртую, застряв между явью и собственными размышлениями о столь не типичном для Коломбины поведении, женщина не заметила, как тонкая ледяная рука опустилась ниже, еле касаясь, задевая ключицы кончиками пальцев с короткими аккуратными ногтями, невесомыми касаниями прокладывая замысловатые узоры девушка спускалась ниже, оглаживая выпирающие ребра, сводя не истерзанные тяжёлыми битвами ладони ближе к центру, та накрыла объёмные формы, предварительно ликвидировав мешающие руки, слегка гладя чувствительную кожу, резко выводя Арлекино из ступора. Отец, сдержав рвущийся стон негодования, накрыла шустрые, но имеющие достаточно крепкую хватку, руки. Четверта, предвосхищая дальнейшие действия Голубки бросила на неё строгий, родительский взгляд, так же взрослый смотрит на нашкодившее дитя, так и Предвестница глядела сверху внизу на хитрую Субретку, которая и не думала отступать или хотя бы делать виноватый вид. Девушка не выражала никакого раскаяния, скорее наоборот, в ее выражении лица читались нотки такого противоречивого веселья, совершенно не подходящего случаю. Слуга стояла как выкопанная, не смея даже пошевелиться, кто знает как поступит Коломбина в следующую секунду, Предвестница окончательно утеряла нить поведения девушки напротив. Наконец, набравшись смелости Арлекино глубоко вздохнула и, стараясь звучать как можно более спокойно, словно ее ничего не напрягает и она не желает умереть прямо сейчас, размеренным шепотом начала свою речь. - Что ты делаешь? – Да, ничего умнее Отцу в голову не пришло, но едва ли ее следует в этом винить, не каждый же день Арлекино столь нахально лапает старшая Предвестница, причем ещё и с такой зловеще радостной улыбкой. - Твоя грудь такая большая, очень необычно, а кожа отличается от той, что на руках или лице, мне захотелось потрогать. – Растянув улыбку шире, Голубка, видя все пуще заливающиеся краской щеки Арлекино, захихикала, вставая на цыпочки и шепча тем же тоном, что задала Слуга той на ухо, опаляя ее жарким дыханием – Ты так пафосно рассуждала про мои честь и достоинство, отдала мне одежду, но действительно ли дело в нем? Мм? И что значит акцент на том, что именно ты мой компаньон на сегодняшний вечер, неужели суровый и консервативный отец боится потерять голову от вида юного девичьего тела? Однако после этих слов Субретку резко отпрянула, накидывая ву смерть испачканную соком растений и землёй накидку, демонстративно отвернувшись, Коломбина приготовилась уходить. - Ну, если я все же не права, то мне стоит тебя покинуть, дабы не смущать достойную леди. Приятного отдыха, Госпожа Четвертая Предвестница. В подтверждение Голубка направилась к выходу из источника, что-то тихо напевая. Не успела она сделать и пары шагов, как черные мозолистые ладони сомкнулись на тонком запястье , останавливая крохотную, по сравнению с ней самой девушку. Арлекино, привычно гордая и имеющая несгибаемую волю, не смея поднять смущённого и немного испуганного взгляда вперила его в собственного размытое отражение на блестящей водной глади, уверенность и строгость, обычно присущая главе дома очага окончательно испарилась, оставив после себя лишь неловко держащуюся неопытную одиночку. Глядя на сосредоточенную исключительно на детях и работе Слугу естественной окажется мысль – эта гордая женщина и романтика вещи несовместимые. Конечно, нельзя полностью отрицать, что Арлекино предпочла бы дабы это утверждение стало истинным, но к сожалению таковым оно не было. Останься. Ты права, только пожалуйста не уходи.– прозвучало тихо, жалобно и еле слышно. Предвестница не помнила, когда, в может и вовсе никогда раньше, позволяла себе кого-то умолять. Даже будучи совсем юной послушница дома очага не смела проявлять слабость и молча принимала самые болезненные и жестокие лишения, сдалась от разочарованного тона Субретки, явно поднимающей и осознающей какое сумасшедшее влияние она оказывает на Арлекино. - Ты меня сильно обидела, как ты собираешься загладить свою вину? Разве не будет не честно, если я останусь с тобой только потому, что ты так сказала? – Голубка не оборачивалась, все ещё звуча огорченно и слегка натужно, будь Четвертая более внимательной сейчас легко бы раскусила актрису собственной в моменте поставленной сценки. Позади послышались копошения, Отец металась в раздумьях. Она смутно понимала чего от нее ожидает Коломбина, гордость Предвестницы вопила, разрывая ту на части, противилась до последнего. Арлекино знала, что совершает ошибку и будет об этом жалеть и все же… Вместо ответа хрупкие плечи Коломбины обвили чужие черные как смоль руки, Голубка почувствовала влажное прикосновение к спине и срывающийся голос уходящий в сгиб белоснежной шеи. - Я разрешу… – Вымолвив на выдохе Отец зарылась в густые пряди Предвестницы, обнимая её крепче. - Что разрешаешь? Госпожа Четвертая, я вас не понимаю – Субретка медленно повернула голову, периферийным зрение наблюдая за страданиями Арлекино - Трогать – Слуга потянула за ленточку, развязывая неплотный узел накидки, которая медленно сползла, а через пару секунду утонула – Меня. Что-то резко щёлкнуло. Коломбина развернулась, выпутываясь из и так ослабевшей хватки, опрокидывая высокую женщину напротив прямиком в воду, обрызгивая из обеих с ног до головы, тем не менее едва ли их это волновало, благо вода на мелководье доставала только до щиколоток, нависая сверху и хитро, по лисьи улыбаясь. Она была полна игривой решимости, выражение абсолютной победы, подпитанного азарта навсегда отпечатались на сетчатке изумлённой Арлекино, абсолютно не ожидавшей подобного поворота событий. Четвертая немигающим взором уставилась на девушку сверху Коломбина, будто сошедшая с полотен лучших мастеров каэнрии, закрывала их с Арлекино ниспадающим каскадом угольного бархата, сливающегося с переплетением синей и красной сил куувяки, подпитанных вечным огнем дикой охоты ночными тенями переплетались с прядями тьмы черного солнца, обрамляя аккуратное, круглое ангельское лицо потопляла густые волосы в крохотных пузырьках на поверхности воды. Плотная тканевая маска скрывала безусловную глубину обуреваемых ею чувств. Ощущения, будто она знает все и при этом ей неизвестно ничего. Арлекино всегда интересовало что же скрывается под этим тонким покровом из ленточек и полупрозрачной кожи век. Коломбина переливчато засмеялась, запрокидывая волосы за спину, до безобразия естественно присаживаясь на бедра разглядывающей ее Слуги. - И куда делось джентельменское поведение? – закончив глупо хихикать, девушка умостила мелкие ладошки на груди Четвёртой, сосредоточенно вглядываясь в изменившейся от дополнительного давления цвет кожи. - Коломбина, слушай, я конечно разрешила, но ты можешь хотя бы предупреждать перед тем как, ну, начнёшь – Уже более уверенно подняв напряжённый взгляд и остановив его на фарфоровой коже лица – смотреть ниже Предвестница себе не позволяла, Арлекино вслепую опустила руки на чужие узкие бедра, нужно же их хоть куда-то деть. Голубка левой рукой начала тыкать податливую плоть пальцем, словно надутый шарик, наблюдая за тем как упругость каждый раз возвращает первоначальную форму. Как только Отец более менее расслабилась и приняв свод участь запрокинула голову, ложа онную на идеально кстати лежавший рядом камень, приготовилась думать о грязи которую разведут дети без ее присмотра, о жуках, докторе, нет, доктор пожалуй уже слишком, ей ведь нужно просто нужно стереть из головы образ прекрасной девы, а не блевануть прямо сейчас, думать о чем угодно, но не о восхитительно пахнущей Субретке сидящей верхом, чьи прикосновения она чувствовала на собственной груди. Арлекино не желала видеть в невинной юной Деве сексуальный объект, она должна держаться, она выше этого. Она… Вскрикнула от тупой боли, грозно посмотрев на удивленную ее реакцией Голубку. Коломбина с силой сжала руки, краями ногтей слегка царапая тонкую кожу. - Тебе больно? – В ее голоса не слышалось ни капли раскаяния, только интерес ребенка, упрямо тянущего кота за хвост, ожидая ответной реакции на свои действия – Как думаешь, синяк останется? - Останется! Отпусти, ч- Коломбина. – Тяжело дыша, Предвестница оторвала хилые руки от себя – Я не против если тебе так сильно хочется меня потрогать, но пожалуйста, не тестируй на мне свои силы, я понимаю, ты сильна, мне не нужно этого доказывать, тем более так. - Я ничего не доказываю. – Опустошенно прошептала Голубка, вырвавшись из крепкой хватки – Ты ничего не понимаешь. Ты неразумная, черствая женщина, Арлекино, едва ли ты можешь меня понять. Закончив режущую слух, от глупышки не от мира сего упрёки непривычны, Третья грубо укусила Слугу за шею, аккурат вдоль артерии, вгрызаясь мелкими клыками и обагряя целомудренные источники черной кровью алой луны. Грубо подхватив Отца под грудь, сжала острые ребра, Голубка, вкусившая блаженную питательную густую массу, отпустила растерзанную шею. Яркий фонтан эбонитовый жидкости стекающей с острых клыков дьявольской лунной богини обагрил их тела, превращая в причудливую, завораживающую в своей кошмарности скульптуру. Некогда бескровно белая кожа Коломбины нынче исчерпана черными разводами, создавая настоящую иллюзорную фантазию ценителя, С ее пальцев, выкрашенных в угольно-черный, медленно стекают капли, падая на лицо Арлекино, сливаясь с блестящими крупными слезами, несдержанно родившимися от переизбытка чувств. Маслянистая жидкость подчеркивает рельеф ее натруженного тела, западая во впадинки и отступая на объемных мышцах. Черная жидкость, ядовитым плющом обвивает их, связывая в единое целое. Арлекино плавится под обжигающими прикосновениями Коломбины, ее прикосновения болезненно клеймят раскаленным железом, оставляя невидимые следы. Разъедающие ментальное состояние поцелуи – вызов устоявшимся принципам и морали. Слуга сопротивляется, отчаянно цепляется за привычные рамки, страх собственных уязвимых чувств плетет паутину, туго затягивая узлы недопонимания и сомнений. Арлекино привыкла к миру четких линий и законченных фигур – мире, где любое проявление слабости карается смертью, а проявление нежности не более чем расчётливый ход, удобрение для роста крупного урожая, ведь без пряника кнут принесет лишь боль. Коломбина же – воплощение бесхитростного невежества, поглощающего все на что падает свет морозной луны и оставляя лишь голую правду под фальшивым небосводом. Она видит в Третьей собственное отражение, тоскующее по искренности и свободным нравам. Голубка поёт не задумываясь ни о чем и ни о ком вокруг, громко, во весь голос, вкладывая в каждый куплет всю душу, без малейшего опасения выражает свои мысли. Арлекино слукавит, сказав, что ни капли не завидует ей и эта зависимость от такой просто и в то же время недостижимой девушки – шаг к пропасти, в которую она боится упасть, бездонной и безвозвратной. Предвестница настолько боится упасть, что не замечает, как уже давно летит прямиком вниз. Отравленное сердце бешено билось, норовясь разорвать грудную клетку, так интересующую Коломбину. Жар внизу живота неторопливо, но действенно разливается по всему телу, отзывается на пристальный взгляд, каждое неосторожное касание, заставляя дрожать и изнывать от невозможности взять контроль. Субретка принялась активно слизывать все ещё льющуюся кровь, размазывая ее по своему телу, девушка схватила Арлекино за волосы приподняв заплаканное лицо. - Хватит отводить взгляд, ну же, смотри внимательно. Запомни меня, запечатлей меня навсегда в своей памяти. С этими словами Голубка прикусила женщину за набухшую красноватую бусину, ощутимо задевая клыками, но не раня. Мокрые пальцы очерчивали второй ореол, выводя безупречно ровные круги на коже. Другой рукой девушка опустилась ко внутренней стороне широких бёдер, лаская влажную область музыкальными пальцами, играя на розоватых полосках кожи как на арфе – мучительно медленно проводя по струнам, цепляясь за особо звонки, желая вытянуть больше мелодичных вздохов из живого инструмента распластавшегося под ней. Девушка примкнула губами к впирающему костяному бугорку, опаляя горячим дыханием, Голубка доводила Предвестницу до исступления, стимулируя всё, кроме того что надо, оттягивая разрядку, принося партнёрше приятные страдания. Коломбина быстрым движением поцеловала чувствительную бусину, тут же отпрянув от нижней части тела Слуги, внезапно потянулась за поцелуем. Субретка не раз представляла себе, каковы на вкус мягкие алые губы напротив, как они будут ощущаться на ее собственных, эти мысли родились в голове дурманящий сладким наваждением, от которого не отмахнуться и не проигнорировать. Но Арлекино в последний момент бескомпромиссно подставила трясущуюся полную ладонь пред собой, встречая открытую и разморенную девушку напротив ощутимыми мозолями, а не набухшими от непрекращающихся укусов губами. - Коломбина нет. Никаких поцелуев, мы коллеги, работа и подобное. Ты прекрасна, но я не буду твоей партнёршей, я не горжусь для этой роли. Прости. Леденящие слова слетели с губ Отца спокойно и непринужденно, она была твердо убеждена в своей правоте, честь, не только своя, но и чужая все ещё для неё превыше всего. Голубка резко отпрянула, соскочив с теплого подкапанного тела Слуги и жутко засмеялась. Да, не этого она ожидала. Что ж, попытаться стоило. Субретка смахнула проявившиеся от бурного смеха слезы и, собрав лунную силу, на последок прошептала. - За сим прощай, Перуэр. - Стой! Это ведь не значит, что мы не можем больше общаться, скоро Сандроне устраивает чаепитие, ты придешь..?! – Арлекино протянула руку к Коломбине, однако та моментом растворилась в разряженном воздухе, оставляя Предвестницу в одиночестве. Слуга, всё ещё ощущая фантомное тепло на своём теле, медленно подняла голову. Её взгляд был затуманен тревогой, чувствами, привычный порядок вещей рушился, словно почва уходит из-под ног. Источники больше не грели.

***

Через неделю Царица объявила о побеге.