Метод хаска

Воздух в подсобке за баром пах изумительно приятно. ‎Гробовая тишина после прихода вокса была оглушительной, прерываемая лишь прерывистым, шипящим дыханием Хаска. ‎Он стоял за спиной Энджела, его мощные плечи были напряжены до дрожи. Все в нем кричало от ярости, но не на паучка,  а в принципе на всю ситуацию, на всю эту ебанную реальность. ‎ ‎Энджел давно переоделся в недавно свой сменивший имидж. ‎Его обычная пафосность в моменте куда то испарилась, оставив лишь усталую, внутреннию пустоту. ‎—хаски, что то хотел? -тихо прошипел он, пытаясь вернуть себе хоть каплю бравады. —собираешься прочитать мне лекцию о безопасности? или продолжишь молча пялиться на меня, м? ‎ ‎черно желтые глаза пылали в полумраке. он явно не хотел молчать сейчас, точно не сейчас. ‎Медленно, целенаправленно подошел к энджелу, и тот инстинктивно отпрянул, чуть ударяясь об стойку. ‎ ‎—Эй полегче кошечка. ‎ ‎ком в горле стоял, хотелось закричать, ударить, сделать хоть что то. ‎В ответ хаск молча взял его за руку.Движение было не грубым, но не допускающим возражений. Он повернул энджела к себе лицом, заставил сделать несколько шагов в подсобку и... мягко, но твердо толкнул его вперед заставив опереться руками о ящики, хаск закрыл дверь. ‎ ‎—что ты делаешь? —энджел попытался вырваться, но внезапно  тело обмякло, сраженное адреналивомым истощением и странным, щемячим предчувствием. ‎ ‎Первый шлепок прозвучал негромко,  чуть приглушенным лаская уши ушастика.Это было не больно. ‎Унизительно? да. Странно?  еще бы. Но не больно. ‎ ‎Энджел аж под прыгнул от неожиданности, но видно что не особо то и сопротивлялся —алкашня, ты что творишь?! ‎ ‎Второй шлепок прилетел чуть сильнее. ‎Сейчас он почувствовал его уже отчетливее — плотная, тяжелая ладонь, от которой по коже поползло приятное жжение. ‎ ‎—А-ай - случайно вырвалось, но это был не крик боли. Скорее... возглас удивления, смешанного с чем то другим. И на этот раз из груди вырвался тихий, сдавленный звук - нечто среднее между всхлипом и лëгким, предательским постаныванием. ‎ ‎Хаск замер на несколько секунд, его острые ушки уловили этот звук. Хриплое дыхание двоих на мгновение замедлилось. Он почувствовал, как под его ладонью тело энджела не напряглось,  наоборот слегка прогнулось, стало податливее. ‎ ‎Третий шлепок.Четвертый. Шлепки сыпались с тем же ритмом, но теперь в ответ на каждый из них Энджел издавал тихий почти животный стон, приглушенный тканью розового топа что был у него в зубах. Его пальцы вцепились в деревянный ящик, костяшки побелели. По его телу пробежала знакомая дрожь вызванная не страхом , а нарастающим пьяным возбуждением. ‎ ‎Это было новое открытое чувство паучку, не просто когда тебя трахают во все дыры во время съемок и пиздят чем попало что остаются синяки, а когда ты правда чувствуешь себя желанным, и немного любимым,ведб хаск немного поглаживал его ягодицы после каждого удара. эти шлепки правда возбуждали.пиздец.как. ‎ ‎—Я... —шлепок —...тебя...  —шлепок, от которого паучок глухо ахнул выгибая спину —...чуть... —шлепок—...не... —шлепок—... потерял. ‎ ‎эти слова, прозвучавшие как заклинание, сломали последнии преграды.Энджел обернулся, его лицо было раскрасневшимся, глаза сверкали темным огнём.На губах играла та самая дерзкая улыбка, которую ушастик видел уже сотни раз,  но сейчас за ней стояла уже не маска а правда искреннее влечение. ‎ ‎—я думал...  ты не серьезно про то что отшлепаешь меня... -прошептал он,голос был низким и бархатным. —какой ты... властный. ‎ ‎Рука хаска, занесенная для следующего шлепка, замерла. ‎Он смотрел на Энджела — на его смущенное, но довольное лицо, на его тело, все еще излучающее жар от "наказания". Его собственная ярость испарилась, сменившись на нечто более сложное, горячее и плотное. Он видел, как быстро дышит Энджел, и понимал, что его порка возымела совсем не тот эффект, на который он изначально рассчитывал. И, что удивительнее всего, его это... абсолютно не злило. ‎ ‎— Заткнись, — прохрипел Хаск, но в его голосе уже не было и капли гнева. Только пережитая тревога на которую он потратил несколько нервных клеток. Только она. ‎ ‎на что тот лишь по хлопал глазами и шире улыбнулся —а мне понравилось кошечка—на нахмуренный взгляд Хаска Энджел послушно прикусил нижнюю губу, но в его глазах плясали чертики. Он видел, как изменился взгляд Хаска — из пылающего гневом он стал тяжелым, пристальным, полным того самого животного любопытства, которое Энджел так жаждал в нем вызвать. ‎ ‎Большая лапа все еще лежала на чужой пояснице, и жар от неë, смешиваясь с жаром от шлепков,разливался по всему телу пьянющей волной. Энджел непроизвольно потерся бедром о жесткий мех чуть ниже пояса хаска, и тихий, довольный вздох вырвался из чьей то груди.снова вызывая улыбку энтони. ‎ ‎— Так-так... — прошептал он, его голос дрожал от возбуждения. — А что будешь делать, если я не заткнусь? Снова накажешь бедного, непослушного паучка? ‎ ‎Хаск ответил не словом, а действием. Он не стал снова шлепать его. Вместо этого его лапа скользнула вверх, вдоль позвоночника Энджела, заставив того выгнуться в изящной, почти кошачьей арке. Грубые подушечки пальцев впивались в напряженные мышцы, снимая остатки стресса и заменяя их новым, сладким напряжением. ‎ ‎— Может быть... — хрипло прошамкал Хаск прямо у самого его уха, и Энджел вздрогнул от горячего дыхания. — Может быть, я просто... заставлю. ‎ ‎Он снова развернул Энджела, на этот раз лицом к себе, и прижал его к полкам так, что тому пришлось запрокинуть голову. Их взгляды встретились. В глазах Энджела — вызов, мольба и пьянящая готовность. В глазах Хаска — темная, бездонная решимость. ‎ ‎— Ты... —  приблизив свое лицо, его нос почти касался носа Энджела. — ты идиот.я не хочу что бы с тобой что то случилось, понимаешь? я не хочу терять тебя, и не хочу чтоб ты жертвовал своей жизнью ради моей. ‎ ‎Это признание, вырванное из самой глубины его демонической души, было имтимнее любого прикосновения. Энджел замер, его игривость на секунду угасла, сменившись чем-то уязвимым и настоящим. ‎ ‎— Какой же ты эгоист, Хаски— выдохнул он, почти беззвучно. — Только тебе можно бросаться в бой и быть героем? ‎ ‎В ответ Хаск издал нечто среднее между рычанием и горловым смешком. И наконец, наконец, он закрыл расстояние. ‎ ‎Этот поцелуй не был нежным. Он был голодным, требовательным, пахшим сигаретами , грехом и долгожданной разрядкой. Это был поцелуй-битва, поцелуй-наказание и поцелуй-освобождение обид в одном лице. Лапы Хаска вцепились в его бедра, прижимая его так плотно, что Энджел почувствовал каждую твердую мышцу его тела. Он ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в густой мех на шее Хаска, его стоны теперь беспрепятственно вырывались наружу и поглощались ртом другого. ‎ ‎Когда наконец понадобилось дышать, они разорвали поцелуй, тяжело дыша. Энджел облизнул распухшие губы,  глаза сияли триумфом и вожделением. ‎ ‎— Ну что... — он провел кончиком пальца по грубой щеке Хаска. — Это твой способ сказать «спасибо за спасение»? ‎ ‎Хаск смотрел на него, на его запрокинутое, довольное лицо, на сияющие глаза и улыбку, которая наконец-то не была фальшивой. Он видел не развратного клоуна и надоедливого паука. Он видел того, кто, рискуя всем, бросился в огонь за ним. И того, чье прикосновение он, против всей логики, теперь жаждал. ‎ ‎— Нет, — хрипло ответил Хаск, и в его глазах мелькнула искра той самой редкой, почти неуловимой нежности, которую он показывал лишь раз в столетие. — Это мой способ сказать... «Не смей больше такое выкидывать ». ‎