У открытого портала в осень

Слава любил поезда. Ему нравилась суета вокзалов, милые пары на перроне, приветливые проводники и ароматный чай. Ему нравилось лежать на верхней полке, слушать убаюкивающие звуки поезда и стоять в тамбуре на остановках. Ему не нравились неработающие розетки, разряженный телефон и плацкарты. А еще больше ему не нравились сорвавшиеся встречи. — Я тебя не слышу, повтори еще раз! — кричал Слава в трубку телефона — интернет в роуминге был дорогим, а к тому же и слабым. — В смысле ты уехала? — В прямом, Слав! Поменяла билеты и уехала! — Девушка на том конце провода была возмущена не меньше. — Ало? Ало! — Тут я! Почему ты не предупредила? — А ты почему не предупредил? — София настолько громко кричала в трубку телефона, что Слава скривился и отодвинул устройство в сторону. — Я хотел сделать сюрприз! — Сюрприз удался! Слава вздохнул и провел взглядом вокзал. Солнечный свет красиво падал на старинную архитектуру Будапешта. Лучи будто специально подчеркивали рельеф красивых завитков. Люди, как настоящие муравьи носились из стороны в сторону, и везде стоял настоящий гул. Поезд издал сигнал, оповещая, что скоро отправляется, а Слава так и стоял, озираясь вокруг. Стоило выйти с вокзала, как он увидел мигающий логотип кфс. Сначала Слава заметил только его, а потом уже и остальную архитектуру. Красивая небольшая аллейка с маленькими деревьями, люди с чемоданами на лавочке и таксисты, которые на русском языке пытаются заманить клиентов, чтобы содрать с них бешеные деньги. В здании общепита была гигантская очередь, которая, наверное, впервые в жизни не смущала Славу. «Ну, — подумал он, — спешить все равно некуда». Пока ждал свой заказ, подключился к бесплатному интернету и стал искать недорогие гостиницы и даже хостелы на всякий случай. В его планы входил ночлег у подруги, но та неожиданно уехала. Все варианты были очень дорогими, и единственным верным решением было менять билеты и на следующий день ехать обратно. Но переночевать все равно придется! Самый оптимальный вариант находился далеко от центра, но Слава согласился закрыть на это глаза — цена-то адекватная! Таксист остановился у нужного здания, и Слава с удивлением отметил его красоту. Отдав приличную сумму поменянных денег, Слава покинул машину. — До свиданья, — почти без акцента улыбнулся таксист. Номер был неплохим. Славу он вообще не волновал. Главное, чтобы была кровать и подушки без вмятин, а на остальное все равно. Слава поставил телефон на зарядку, а рюкзак с минимальным количеством вещей закинул в угол. Улегся на кровати и уставился в потолок. Тишину разбавляли сообщения от Софии. Ее мучила совесть, хоть ее вины и не было. Она приехала в Будапешт всего на пару дней — просто ради порции ностальгии по городу, в котором прожила пять лет. Слава же ухватился за первую возможность встретиться с подругой впервые за долгое время, прежде чем она снова уедет учиться в Англию. Да, Слава любил импульсивные поступки. Может, если бы он не купил билеты сразу же после того, как узнал про приезд Софии, или хотя бы предупредил, что приедет, то все обошлось бы. А так… глупо вышло. Еще и учебный год только начался, а Слава уже прогуливает. Он учится хорошо, и на образование ему не все равно, просто тупо было бы упускать такой шанс. Три года с подругой не виделись, как-никак. А теперь Слава чувствовал себя дураком. С минимальным количеством вещей, почти без денег и без знания языка, зато в Будапеште! Супер! Остаток дня Слава провалялся в постели, бездумно листая ленту тик-тока и лишь когда за окном стемнело, и улицы осветили фонари, парень вышел из номера. — Ладно, это того стоило, — сказал сам себе Слава, наблюдая за оживленным вечерним городом. Люди не спеша шагали ярко освещенными улицами и о чем-то оживлено разговаривали. Где-то слышался веселый и громкий смех; где-то резвились дети и их звонкие голоса неслись сквозь улицы; а откуда-то играла музыка. Слава пошел на звук и уже за поворотом наткнулся на уличных музыкантов. Их было четверо: самый младший отвечал за бубен, две девушки играли на гитарах, параллельно пытаясь пританцовывать, а длинноволосый парень играл на барабанной установке. Слава даже удивился, как это они ее сюда притащили? Слава любил музыку, а музыкантов еще больше. Он ими восхищался и даже завидовал — сам забросил уроки по гитаре, потому что опускались руки. Из уважения он не мог пройти мимо, не подкинув пару монет. Его бы воля, он бы вообще им все деньги отдал, но к счастью у него остался здравый рассудок. Слава полазил по карман и поблагодарил себя за привычку кидать мелочь куда попало. Он тактично ждал окончание мелодии, стоя в тени под деревом и лишь когда прозвучали последние аккорды, вышел из укрытия и осторожно положил монеты в открытый чехол от гитары. — Köszönöm, — улыбнулся самый младший из них. Слава ничего не понял, но улыбнулся в ответ, чувствуя себя неловко. Решив, что этого мало, показал им большой палец вверх и поспешил уйти. Будь это в его родной стране, он бы обязательно перекинулся парой фраз. А сейчас вся волшебная дымка растворилась в незнакомом языке, и Слава понял, что ему тут не место.

***

Слава не знал, любит он дождь или нет. Ему нравилось романтизировать его. Славе вообще нравилось романтизировать жизнь, а дождь особенно. Но сейчас он его ненавидел. Слава вообще пожалел, что вышел на улицу. Сидел бы сейчас в теплом номере и наблюдал за погодой через окно, пальцем провожая капли. Это было бы намного лучше, чем сушить одежду на вокзале в сушке для рук — именно таков был план. Но до вокзала нужно сначала дойти. Ливень стеной стекал по светлым волосам, придавая им темный оттенок. Его и без того прямые волосы стали еще тоньше. Капли стекали с одежды, не в силах на ней задерживаться, и Слава чувствовал себя тучей. Хмурой дождевой тучей, которая только и хочет испортить всем день. Дорогу к вокзалу он не знал, по картам посмотреть не мог — телефон сел еще давно, и у людей не спросить — их просто не было. Поэтому просто блуждал в поисках хоть какой-то кофейни, чтобы погреться. Но все двери, как будто насмехаясь, были закрыты, а в окнах не горел свет. Славе даже показалось, что он единственный во всем городе и весь Будапешт с его величественными замками и статуями принадлежит ему. Дождь омывал широкие аллеи и еще слегка зеленые деревья. Львы у моста словно ожили и гордо подняли головы. В какой-то момент ему захотелось просто остановиться, чтобы не спугнуть чарующую мелодию капель. И вдруг все проблемы отошли на второй план. Слава улыбнулся лужам, которые улыбались ему через отражение красных крыш домов. Их каменная кладка блестела и излучала уют. Слава чувствовал себя принцем в сказке, ведь еще нигде не видел такой красоты. Он бы даже не удивился, если бы увидел дракона или, по крайней мере, карету запряженную лошадью. Так и гуляли: дождь и Слава. Третьим компаньоном был Будапешт, который призрачно управлял Славой, подсказывая куда лучше свернуть. Наконец он увидел мягкий, и даже приглушенный свет маленьких лампочек. Слава протер свои очки и присмотрелся. Книжный магазин. Ничем не примечательный, но что-то в нем цепляло, например, покачивающаяся табличка со стертой надписью. Стоило двери открыться, как раздался звук колокольчиков, оповещающих о госте. — Ай блять! — раздался глухой звук. Показался высокий парень, который тер свою макушку, тем самым трепая и без того взъерошенные темные волосы. Стоило увидеть Славу, парень тут же подпрыгнул и приветливо улыбнулся. — Üdvözöljük! — Я э-э-э, русскоговорящий, — слегка неловко пожал плечом Слава. — О, так даже лучше, — улыбка брюнета стала еще шире. — Ну, проходи тогда. Слава снял мокрое пальто и повесил на предложенную вешалку. Заодно успел отметить интересный интерьер книжного: низкие стеллажи с полками стояли около круглых столиков, тем самым делая перегородки. Столики стояли по обе стороны от образовавшегося коридора, а у дальней стены виднелась небольшая барная стойка. — Ты, наверное, замерз, — окликнул незнакомец. — Будешь кофе? Могу сделать и чай. Слава перевел на него заинтересованный взгляд и вскинул бровь. — Я тут работаю, если что. И могу угостить за счет заведения. — Тогда хорошо. — Есть яблочный час с корицей. Любишь такое? — Звучит стремно. — Но на самом деле очень вкусно. Вот попробуешь, — брюнет подмигнул. — Спасибо, — на бледной коже проскочил румянец. — Ты пока присаживайся, — парень кивнул на кресло. — Или стой! Давай я тебе сменную одежду принесу. — А? — Ты же простудишься, да и мне тут запачкаешь все. — А, прости, — Слава засмущался еще больше. — Я сейчас, — брюнет побежал в сторону неприметной лестницы, которая вела на второй этаж. Вернулся с коричневыми вельветовыми штанами и с рубашкой в зеленую клетку, а сверху лежало полотенце. — Держи. Слава взял одежду, но снимать свою не спешил. Особенно под настойчивым взглядом карих глаз. — Может отвернешься? — Ой, прости, — брюнет скромно улыбнулся и поспешил к стойке. Чайник как раз закипел. — Меня Марк зовут, кстати. — Вовремя ты решил познакомиться, — усмехнулся Слава, с хлюпающим звуком скидывая свои промокшие штаны. Сухая одежда ощущалась как что-то за гранью возможного. — Я Слава. — Красиво имя. Сла-а-ва, — Марк протянул гласные, словно пробуя на вкус. Слава же решил ничего не отвечать — его отвлек ароматный запах яблочного чая с корицей. — Чувствуешь, да? Хорошо пахнет, — Марк поставил на столик у окна две чашки. Одну себе, другую — Славе. — Извини за чашки. Я просто гостевые все побил, а новые мне не привезли. Слава осмотрел керамические чашки с прикольными завитками. Его не волновали мелкие повреждения в виде отколотого кусочка, главное горячее содержимое. У Марка вон вообще ручки не было. — Я настолько замерз, что мне уже все равно, — протянул Слава и сделал небольшой глоток. — М-м-м, а это вкусно. — Ага, а я тебе говорил! — Заликовал Марк. — Скажи, будто пирога поел. — Точно! Они замолчали. Каждый думал о своем. Слава внимательно рассматривал нового знакомого, который так любезно о нем заботился — одежду дал, мокрую развесил, телефон на зарядку поставил, чаем напоил — ну мечта же! Но что-то в нем было, но это «что-то» Слава пока разгадать не мог. В его памяти засело радостное и облегченное выражение лица, когда Марк узнал что Слава русскоговорящий. — Куда ты вообще шел в такую погоду? — начал разговор новый знакомый. — Вообще на вокзал, но это долгая история. — Нам спешить некуда, — Марк кивнул в сторону окна, и дождь припустился, будто услышав его. — Вообще хотел поменять билет и уехать, — Слава прочитал непонимающий взгляд Марка: — Ну, негде мне тут жить. — Как это негде? У нас много отелей. — Э-э, у меня нет денег, — замялся Слава. — Ну, они есть, но очень мало. — Не понравился Будапешт, да? — горько усмехнулся Марк. — Нет-нет! Очень красивый город. — Тогда не понимаю. — Я ехал к подруге, которая ненадолго сюда приехала, но мы разминулись. Короче, она уже в Англии. А я тут. Вот хотел поменять билет, переночевать на вокзале и уехать. — Жить негде, говоришь? Слава кивнул, а Марк задумался. Он нахмурил свои темные брови, а на щеке образовалась милая ямочка. — А живи тут. Бесплатно, — прозвучало очень тихо и Слава даже подумал, что ему послышалось. — Знаю, странно, но… нет-нет, ты не подумай чего. Просто… хотел тебе помочь. Слава молчал и недоуменно смотрел на брюнета. — Ладно, прости. Чушь сказал, — засмущался Марк и почесал затылок. — Может, хотя бы, про себя что-то расскажешь? Марк моментально поник и отвернулся к окну. Он тут же пожалел о том, что завел эту тему. Нужно было промолчать, а лучше вообще не говорить, а теперь нужно выкручиваться. Марк искренне хотел подружиться со Славой, и это чувство было чужим. Но ощутить его снова спустя столько лет Марк и не мог мечтать. — Живу тут шесть лет, работаю тоже. Это лавочка моего дяди, который по-родственному не берет деньги, — в общих чертах изложил Марк. Сразу раскрывать все карты не хотелось. — Ого, долго. — Дольше, чем хотелось бы, — вышло слишком тихо, будто бы эта фраза не должна звучать. Слава тактично промолчал, заметив резкую смену настроения. Он не хотел, чтобы их теплый уголок достала осенняя хандра. Марк не выглядел плохим, наоборот — побитым дворовым котом, который живет в подвале. — Посоветуешь какие-то красивые места, где можно погулять? — Слава первым нарушил тишину. Марк перевел на него непонимающий взгляд, и Славе пришлось объясниться: — Ну, если я останусь. Не зря же приехал, — Слава попытался спрятать улыбку, когда шестеренки собеседника начали работать. — Так ты же сказал… подожди, — Марк нахмурился еще сильнее, а затем вскинул брови: — Ты серьезно? — Да, — Слава кивнул. — Все равно терять нечего. А еще Слава любил романтизировать жизнь. Он старался везде найти свои позитивные нотки, а если не находил, то придумывал. Иногда этим оправдывал свою безответственность. — Пойдем, покажу второй этаж, — Марк растянулся в улыбке, обнажая ровные зубы. Он сам удивился такой искренности и всячески пытался ее убрать, но не получалось. — Ты не переживай, дядя редко приходит и ему все равно с кем я живу. Главное, чтобы работал. Второй этаж казался меньше, но это из-за планировки. Если первый был просторным, то тут уже были комнаты. Марк насчитал три — два спальни по бокам и ванная комната в конце маленького коридорчика. — Я живу в этой, — Марк большим пальцем показал себе за плечо. — Твоя та. Слава прошел в комнатушку и удивился. Несмотря на большое окно света в комнату поступало мало, но стоило включить лампочку, вся комната будто вспыхнула. Она дышала теплом и уютом, создавая ощущение чего-то родного и до боли знакомого. Славу как всегда интересовала огромная кровать, поэтому он тут же на нее рухнул. — Все-е, точно остаюсь, — блаженно протянул он, проваливаясь в мягкие матрасы. — У тебя, кстати, кровать мягче, моя не такая, — веселыми нотками завидовал Марк. — Короче чувствуй себя как дома, а завтра уже съездишь за остальными вещами. — У меня все с собой, — Слава потянулся, растягиваясь по всей поверхности. — То есть ты приехал в другую страну только с рюкзаком? — Ага. — Сумасшедший.

***

Солнечные лучи пробирались через открытое окно и скользили теплыми ладонями по бледной коже, придавая ей более теплый и насыщенный цвет. Слава скривился и отвернулся от окна, для полной надежности накрывая голову пледом. Солнцу такой жест не понравился, и оно спряталось за тучами, которые еще не ушли после вчерашнего. Слава через сон слышал приглушенные голоса, а чарующий аромат кофе пробирался сквозь закрытую дверь. Запах был настолько насыщенный, что парень чуял его, даже спрятавшись в одеяле. Он перевернулся на спину и поочередно открыл глаза. Солнце снова выглянуло и лучами пробежалось по Славе, заставляя зажмуриться. Он с недовольством посмотрел на шторы, которые забыл закрыть и потянулся, смачно зевнув. При дневном свете комната выглядела очень уютной, даже не смотря на маленькие размеры. Умывшись холодной водой, Слава спустился вниз. Тут проснулся окончательно. Несколько заинтересованных взглядов внимательно рассматривали появившегося помятого юношу. — Доброе утро, — Марк вытянулся и помахал. — Выспался? — Ага, — Слава снова зевнул и уселся за барную стойку, стараясь не мешать Марку ее вытирать. — Я, наверное, должен был предупредить о солнечной стороне, — скромная улыбка образовала ямочки на щеках. — Та, — отмахнулся Слава, — все в порядке. Марк лишь пожал плечом и отвернулся, продолжая заниматься своими делами. Заинтересованные взгляды потупились и оставили в покое парней. Они молчали. Слава чувствовал неловкость, совсем не зная, куда себя деть. Марку повезло больше — он мог изображать активную работу. — Может, кофе будешь? — не выдержал Марк. — А? Да, пожалуйста. — Сейчас сделаю. Пока Марк занимался кофеваркой, Славу захватил мозговой штурм. Он активно перебирал темы для разговора, но несколько людей за столиками сбивали его мысли. — Тебе идет этот фартук, — выпалил Слава, заставляя Марка замереть. — Ну, прикольный. — Ой, спасибо, — брюнет снова похвастался ямочками и расправил бежевый фартук. Под ним виднелась коричневая рубашка в клетку. — Дядя ругает, когда я без него. А мне не нравится с ним. — Тебе идет этот цвет. — Да ну, — еще сильнее засмущался Марк, стараясь скрыть это. Сразу же отвернулся, продолжая заниматься кофе. Добавил молока, а на тарелку положил штрудель с яблочной начинкой и корицей сверху. — О, спасибо, — Слава искренне удивился. — Что я тебе должен? — Поможешь как-нибудь, — отмахнулся Марк и перевел взгляд на нового посетителя. Слава отметил, что хоть кафе и уютное, но спросом пользуется маленьким. Это показалось странным, ведь будь такое в его родном городе, он бы вообще не уходил. Это же так классно — пить кофе, есть вкусную выпечку, так еще и читать можно! — Слуша-ай, — окликнул он, — может посоветуешь места какие-то? Раз я остался тут. — О, это ты правильно обратился, — обрадовался Марк. — Вообще я бы тоже хотел погулять, но, увы, — он пожал плечами и развел руки в стороны, — работа. — А когда ты свободен? — Да в целом никогда, — замялся Марк. — Пока сам не устрою выходной. — Оу. — Так, ладно. Смотри, — парень облокотился на стойку. — Можешь поехать к парламенту. Там как раз рядом Цепной мост, пройдешь его и окажешься у фуникулера. Поднимаешься вверх и идешь к Рыбацкому бастиону, там как раз церковь Святого Матьяша, — Марк задумался. — Только я не помню куда идти, но по гугл-картам разберешься. Запомнил? — Вроде да. — Там красиво и все относительно рядом. Кафешек много, если проголодаешься. Я бы очень хотел поехать с тобой, — прозвучало тихо, словно Марк и не хотел этого произносить. — Поехали. — Не могу. — Тогда если потеряюсь, то это будет на твоей совести, — засмеялся Слава. — Геолокацию кинешь, придется спасать, — усмехнулся Марк. — Короче пиши. — Спасибо, Марк! Слава обрадовался получившемуся диалогу. Ему хотелось, чтобы Марк поехал с ним, но объяснение этому желанию не мог найти. Слава отмахнулся от него, списывая на радость от русскоговорящего человека, который ко всему и помогает.

***

Цепной мост Сечени возвышается над Славой и показывает все свое величие. Нет, он не пугает, а наоборот показывает свою красоту. Массивные цепи, словно крылья расстилаются вдоль всего моста, а башни сочетают грацию прошлого и легкость современного. Проезжающие машины гудят, а Дунай бьет водой. На правый берег Славу провожают гордые львы, которые охраняют мост. Люди проходят мимо, а голова идет кругом. Славе нравится ритм Будапешта. Он идет на фуникулер, как и советовал Марк. Старинный вагончик везет его вверх и показывает красоту еще зеленых деревьев. Слава подходит к смотровой площадке. Будапешт рябит множеством красных крыш и немного готической архитектурой. Рядом располагается непонятная статуя птицы — Турул. Мифическая птица держит в когтях меч и символизирует готовность защищать нацию. Согласно мифологии Турул явился во сне Эмеше, матери Альмоша, предвещая, что её потомки (включая Арпада, основателя венгерского государства) станут великими правителями. С тех пор Турул стал символом защиты, силы и руководства для венгерского народа. Слава долго любуется статуей, делает несколько фотографий и включает гугл-карты. Идет не спеша, боясь упустить любую незначительную мелочь. Он хочет запомнить каждый камушек и каждый аромат, чтобы с тоской вспоминать холодными ночами. Он петляет улочками, удивляясь неземной красоте зданий. Все со схожей архитектурой, но такие разные. Выходит на огромную площадь. Карты гласят: «Рыбацкий бастион». Светлая архитектура пытается пугать своими заостренными башенками, но получается слабо. Слава снова останавливается и зачарованно рассматривает здание. Белые башни тянутся вверх — к солнцу, которое окутывает их золотым цветом. Они легки и воздушны, словно башенки песчаного замка из детства, который Слава оберегал от хулиганов. И вот сейчас он смотрит на него, а перед взглядом детство, и София, ради которой он приехал. Если бы друзья встретились, парень бы и не заметил такой красоты. Он бы сделал пару фотографий, возможно кривых, и они бы пошли дальше. А сейчас Слава гипнотизировал изящные завитки — отражение прошлого, и не мог оторвать глаз. Он долго гулял по площади и любовался церковью, но взгляд цеплялся за милые парочки, которые держались за руки и фотографировались на фоне зданий. Слава загрустил лишь на секунду, но чувства одиночества не было. Будапешт был с ним и словно общался, когда парень, купив кофе, ходил среди узких улочек. Город негласно рассказывал свою историю и открывал ширму прошлого. Славе нравились его секреты и призрачный дымок тайны, но хотелось бы найти ответы на все вопросы. Он хотел знать все про город, который зачаровал с первого взгляда — как только нога ступила на перрон вокзала. Он вернулся поздно. Ноги гудели, волосы растрепал ветер, но парень был счастлив. К его радости людей в кафе не было, поэтому мог насладиться тишиной. — О, а я уже думал идти тебя искать, — улыбнулся Марк, спускаясь со второго этажа. — Думал, не дойду, — устало выдохнул Слава. — И как тебе? Слава задумался. Подобрать нужное слово оказалось сложной задачей, ведь все они казались слишком простыми, словно оскверняли величество Будапешта. — Волшебно, — наконец вырвалось из груди. — Это так, — выдохнул Марк и потянулся к Славиным русым волосам. Его сердце замерло, а глаза не моргая следили за изящной рукой. — Листик, — непринужденно улыбнулся Марк, показывая желтеющий лист клена. — Ой, спасибо, — румянец совсем не вовремя растекся по щекам, и Слава поспешил сменить тему: — Мне понравилось, только я совсем не знаю историю. В Гугле прочитал, но как будто не хватает живого экскурсовода. Марк кивнул и задумался. Он почесал затылок, еще сильнее трепая волосы, и закусил губу. Слава медитативно смотрел на пухлые губы и язык, который скользил по ним. — … Что скажешь? — А? Повтори, пожалуйста. — Я, говорю, могу завтра закрыть лавку, и мы можем погулять. Ну, если ты не против, — Марк улыбнулся уголком губ и снова показал свою ямочку. — Да я только за! — Но учти, я говорю много. Устанешь слушать. — Я люблю слушать… …«особенно тебя» — обрывок фразы тонет в шепоте, который Марк не слышит. Или делает вид. — Тогда договорились, — разговор снова сворачивает в непринужденное русло и Слава выдыхает. Он не услышал. — Ты сегодня ел? — кричит Марк из кухни и сам удивляется такому вопросу, но значения не придает. Спросил и спросил, чего теперь? А вот Слава в очередной раз удивляется заботе. Не бывает же такого? — Опять заснул? — Прости-и, — тянет Слава. — Венские вафли ел. — О да, они очень вкусные. Я чего спросил, хочу что-то на ужин приготовить. Будешь или нет? — Не откажусь. — Тогда мой руки и ко мне. Я один пахать не буду, — засмеялся Марк, кидая в друга полотенцем. — А я думал, что я в гостях, — так же в шуточной интонации отвечает Слава.

***

— Обязательно нужно было вставать так рано? — Слава еле стоял на ногах, а глазами искал удобное место, чтобы присесть. — Прикалываешься? Уже час дня, — фыркнул Марк, краем глаза взглянув на друга, который сел на дорогу. — Тем более сам хотел погулять. Нет! Я не могу! Марк вскидывает руки, когда в очередной раз не может закрыть дверь в кофейню. Замок старый и часто заедает, поэтому приходится вертеть ключом под определенным углом. — Даже дверь протестует. — Я бы вышел в десять, — пожал плечом Марк и со всей силы вжался в несчастную дверь. Замок щелкнул, — есть! — В десять? Ты что из этих? Ну, жаворонков? — Ага, из этих. Пошли, — Марк кивнул в сторону дорогу и под тяжелый, и мучительный вздох Славы потянул его за собой. Они подъехали на автобусе к нужному месту. Марк заплатил за друга, так как Славин бюджет оставлял желать лучшего. Слава же принял это с благодарностью и плюхнулся на свободное место у окна, чтобы не пропустить ни одно красивое место. — Готов много ходить? — спросил Марк, когда над ними возвышалась архитектура. — Честно? Нет. — Тогда погнали, — улыбнулся Славин мучитель и снова потянул его за собой. Парни оказались на площади героев. Слава замер, пораженный ее размерами — грациозная сцена совсем выделялась из общей массы домов. Тут чувствовалась свобода и свежесть, словно эта маленькая часть города решила выдохнуть. Посреди площади высокая колонна, а на ее вершине архангел, держащий корону. У ее подножия — статуи отважных воинов, которые казалось, готовы воевать даже сейчас. По обе стороны белые колонны выстроились в ряд, создавая дополнительную защиту. Солнце скользило по белым камням и отражалось в бронзе статуй. — Это одно из моих любимых мест в городе, — начал Марк, ведь понял, что от Славы слов не дождаться. — Любил тут гулять, хоть и терялся. — А что это вообще за монумент? — Проигнорировал слова друга, Слава зачарованно кивнул на колонну. — Архангел Гавриил, который держит корону и двойной крест. Символ христианизации Венгрии, — с гордость проговорил Марк, словно готовился к этому случаю всю жизнь. — А вот эти воины, их семь кстати — вожди племен, возглавляемых князем… Арпадом. Чуть не забыл. — Ва-ау. А эти колонны? — Блин, подловил. Точно не помню, но, по-моему, те, что справа — это борцы за независимость. В целом все эти скульптуры символизируют войну, мир, труд. — Откуда ты это знаешь? — удивился Слава. — Интересовался в свое время, — пожал плечом собеседник. — И запомнил же. — Трудно не запомнить историю города, который тебя приютил, — в мыслях Слава зацепился за фразу, но спросить ничего не успел, ведь Марк ловко перевел тему: — Погнали дальше. Тут придется долго идти почти по прямой, но я не мог не показать эту площадь. — Э, подожди. Это ты тут каждый день можешь гулять, дай хоть сфоткаться. Марк засмеялся и любезно сфотографировал Славу. Но второго совсем не устраивал результат, поэтому пришлось делать несколько снимков с разных ракурсов и с разными позами. Спустя двадцать минут пыток Марка, Слава, наконец, успокоился. — Больше не проси себя фоткать, — фыркнул Марк. — Не, не пойдет. Ты как мой экскурсовод должен фотографировать. — Это с каких пор у экскурсоводов появилось дополнительное задание? — С этого момента, — засмеялся Слава, легко толкая друга в бок. Тот тоже не выдержал и хотел ответить, но Слава уже убежал в известном ему одному направлении. — Нам в другую сторону, модель! — окликнул Марк, и тогда русому пришлось вернуться. — Сейчас брошу тебя тут, и дальше сам разбирайся. — Какой ты фу, — закатил глаза Слава, но послушно последовал за Марком. Предстояла долгая прогулка улицами к следующей точке. Слава не спрашивал об их маршруте, полностью доверившись новому знакомому. Да и честно признаться Славу совсем это не волновало — он завороженно впитывал каждое здание и удивлялся. Но не может такой красивый город существовать в реальности! — Расскажи что-то о себе, — нарушил тишину Марк. — Ты же еще учишься? — Да, на дизайне. — Реально? О, это очень круто, — искренне восхитился Марк. — А как ты сейчас? — Ну, получается, прогуливаю, — беззаботно пожал плечом Слава. — Пофиг, я еще не отдохнул с лета. — Не будет проблем с учебой? — Та не, всем все равно, — отмахнулся он. — Стоп. А ты? — Я? — Ну, учишься? — Вот как раз отстрелялся, — похвастался Марк и облегченно выдохнул, радуясь, что вполне неплохо окончил последний курс. — Уже? Наверное, тяжело учиться на другом языке? — Ой, не, я заочно учился. Я сюда переехал еще студентом. — А я думал ты местный. Ну, или приехал давно. — Не так давно, — Марк поджал губы и надеялся, чтобы Слава не заметил его перемен в настроении. — Смотри, это Дом террора. Слава перевел взгляд на массивное и строгое здание. Его внешний вид соответствовал названию и от этого у парня пробежались мурашки по телу. — После Второй мировой он служил спецтюрьмой с пытками для противников режима. Вообще очень мрачное место со своей интересной историей. Хочешь, зайдем? Как раз и расскажут все. — Ой, не, — запротестовал Слава, — не люблю такое. При всем уважении. Мне хватает мрачных реалий, не хочу еще углубляться в прошлое и вспоминать, что войны были всегда. — Хорошо, тогда пойдем дальше. Марк ловко вернул хорошее настроение, поэтому периодически совсем не к месту выкидывал интересный факт о том или ином месте. А Слава продолжал удивляться его начитанности. — Если бы я знал что ты дизайнер, то повел бы тебя по другим местам, — заметил Марк. — Ну, уличное искусство, граффити и прочее что тебе может понравиться. — Да неважно. Мне главное город посмотреть. — Тут как раз недалеко есть расписанная улица, но тогда придется поменять маршрут. Не думаю, что оперный театр тебя больше интересует. — А вдруг, — засмеялся Слава, который на дух не переносил оперу. Но рядом с Марком было так хорошо и спокойно, что он готов был закрыть глаза на не интересующие его темы и просто наслаждаться компанией. Он представлял, куда они могли бы пойти с Софией, если бы та не уехала, но все фантазии ограничивались ее огромным телевизором и уютной комнатой, которую он видел через камеру телефона. До переезда подруги они часто сидели у нее дома, и лишь редко София приходила к Славе. Гулять не любили — серые панельные дома слишком на них давили, а ржавые площадки совсем не привлекали. Славе до сих пор не верилось, что он смог вырваться из этого серого кошмара; что он идет по элегантным улицам Будапешта и на него смотрят красные крыши красивых зданий, а не серые плиты. — Как глоток свежего воздуха, — озвучил он и только потом по взгляду Марка понял, что было бы неплохо объясниться. — Я просто никогда не был заграницей. Это первый раз. — Понимаю, — улыбнулся уголком губ тот. — Мне тоже так казалось, а потом… — Что? — Разонравилось и все, — отмахнулся Марк и поспешил сменить тему: — Смотри. Это площадь Елизаветы. Слава тут же завертел головой и его взгляд остановился на огромном бежевом фонтане, но рассмотреть его не дали — Марк развернул его за плечи и показал куда-то рукой. Идея допросить друга мигом растворилась, стоило увидеть это дерево. — Подожди, там Майкл Джексон? — Он самый, — с гордостью улыбнулся Марк. — Это мемориал с его фотографиями. Подойдя ближе, Слава смог разглядеть множество фотографий певца, которые усеяны по всему стволу. Между ними красовались искусственные подсолнухи, а у подножья горели свечи. Зеленая крона дерева словно охраняла этот мемориал. Слава так и замер, открыв рот. Все слова казались слишком простыми, чтобы их говорить, глядя в глаза великому человеку. — Я так же в первый раз отреагировал, — Марк понимающе кивнул. — Скажи, это сильно. Слава кивнул в ответ, но ничего произнести так и не смог. Он завороженно рассматривал дерево, обходя его со всех сторон, чтобы ничего не упустить. И кто бы мог подумать, что среду музеев, оперных театров и многолетних статуй он найдет искусство в обычном дереве, которое отдалось музыканту? — Почему ты его сразу не показал? — наконец смог выдавить Слава. — Не знаю, — пожал плечом тот, — многим местным не нравится эта задумка. В основном старичкам, но все же, вдруг… Марк замялся и чтобы тот не чувствовал дискомфорта Слава быстро нашел как поменять тему: — А это что? Колесо обозрения? — Ага. Не боишься высоты? — Немного. А ты? — Пойдем, проверим, — Марк схватил за руку и потянул в сторону колеса. Стоило увидеть очередь, желание пропало, но парни героически выдержали это испытание. Белые кабинки поднимали к небу, открывая взору весь Будапешт. Старинный город был как на ладони, и если бы у Славы спросили, с каким цветом он ассоциируется, парень бы без раздумий ответил — карамельный. К нему, конечно же, прибавился бежевый и бордовый, но сейчас, в лучах солнца город был именно карамельным. Любовь к нему росла с каждой секундой, проведенной на высоте. Желтые деревья, аккуратные здания с темной крышей, синяя река с паромами и океан людей. Будапешт с распростертыми объятиями принимал гостей. — И как, не страшно? — Это того стоило, — зачарованно ответил Слава, а потом опомнился: — А ты? Тебе не страшно? — Рядом с тобой нет. Марк запоздало понял про свою ошибку, но казалось, Слава даже ничего не заметил. Лишь воскликнул: — Смотри! Я там вчера гулял! И показал пальцем куда-то Марку за спину и принялся снова рассказывать, как чуть не заблудился, но смог найти дорогу. Марк слушал с улыбкой. Его забавляло ребячество Славы. Рядом с ним можно откинуть весь груз с плеч и просто наслаждаться жизнью. — Куда идем дальше? — Ты не устал? Серьезно? — удивился Марк. Слава помотал головой: — А пошли в Радужный парк? — В какой?! — Ну, в Радужный, — Слава почесал голову, — а, Ратушный. — Легче от этого не стало, — вздохнул Марк. — Ты про городской парк? Его часто называют Rátushny park. — Он не Радужный? — Слава поник. — Прости, не хотел тебя разочаровывать, — усмехнулся Марк. — Там сейчас делать нечего, но вот в октябре будут прикольные фестивали. Тогда и пойдем. Марк подтолкнул Славу, чтобы тот двигался и пошел вперед, так и не увидев виновато поджатые губы. На этом экскурсия не закончилась, и к концу дня болели не только ноги, а и все тело. Руки в том числе. Как бы Слава не пытался отвлекаться на красоту вечернего Будапешта, сумки в руках, честно признаться, мешали — Марк заставил зайти в магазины. — Не ной. Сейчас такое покажу — закачаешься. — Если дойду. — Дойдешь, — отмахнулся Марк. — Закрой глаза. — Что бы я куда-то врезался? — Не бурчи, давай. Слава вздохнул и доверился. Он мог бы просто снять очки, чтобы мир превратился в огромное смазанное пятно, но почему-то хотелось ощутить тепло рук Марка на своем лице. Он нежно прикрывал глаза и направлял, со всей ответственностью взявшись за миссию. — Еще чуть-чуть и… Ой, осторожно! — Марк в последний момент развернул Славу, избежав столкновения. — Bocsánat! — Че? — Ничего, все хорошо. Марк отступил на шаг назад, а затем все же встал рядом со Славой. Он не хотел загораживать ему вид, но и себе не мог отказать — он должен был видеть его лицо! — Открывай! Слава протер очки и тут же ахнул от удивления. Его заслепили тысячи огней — набережная светилась и манила к себе. В лицо дунул прохладный речной воздух, а нос учуял запах сладкой выпечки и ароматного кофе. — Почему ты сразу не показал? — Ждал, пока стемнеет, — улыбнулся Марк и провел рукой в сторону перил. Слава перегнулся через них слишком сильно, вынуждая Марка подавить желание обнять его за талию. Ради безопасности, конечно же. Гладкая плитка отражала уличные фонари, словно маленькие солнышки под ногами. Вода равномерно покачивалась под ветром, заставляя неотрывно на себя смотреть, словно медитация. Слава расслабился и лишь сильнее закутался в свое пальто. Подавив пару зевков, он понял — настолько комфортно ему не было очень давно. Захотелось остановить время, чтобы остаться здесь как можно дольше. Чтобы в мире были только они с Марком и уличные музыканты. Марк бережно подошел сзади, касаясь спины Славы лишь плечом. Снова появилось назойливое желание его поцеловать, уткнуться носом в теплую шею и никогда не отпускать. Ни за что. — А что это играет? — А? — Марк не сразу расслышал вопрос, но был ему рад — сдерживать себя становилось все труднее и труднее. — Поют, говорю, что? Это у меня глюк или русский язык? — Да, кажись «Город 312». — «Фонари» — улыбнулся Слава, расслышав знакомые слова песни. — Отмеряю два квартала и домой наверняка. — Знаешь, я останусь в сентябре, — подхватил Марк. — У открытого портала в осень, а пока пока… Слава широко улыбнулся, повернув голову в сторону музыкантов. Девушка солистка пританцовывала, во всю наслаждаясь процессом, а гитаристы игрались между собой. — Megcsókolhatlak? — Что? — растерянно переспросил Слава, словно его вырвали из своего мира. — Скажи «да». — Да? Марк вздохнул и прижался к теплым губам Славы, нежно придерживая голову ладонями. «Никаких запретов и ни грамма за душой» — пропела девушка. — Прости-прости-прости, — затараторил Марк, — Я…просто… Слава не отвечал. Он по-прежнему стоял с приоткрытым ртом и глупо моргал. Потом прикоснулся к своим губам, до сих пор чувствуя фантомный поцелуй. «На-на-на, на-на-на-на-на-на-на-на» — музыканты начали другую песню. — Земфира, — неловко улыбнулся Слава и отвел взгляд. — Э-э, а поцелуй меня еще раз. — Что? «Я держу тебя за руку, и всё расплывается. Успокой меня заново, мне ужасно нравится». Слава осторожно приподнял подбородок Марка и так же невесомо прикоснулся к губам. «Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться». — Если верить киношникам, мы загружены в мат… — Слава выдохнул в самые губы и уже хотел отстраняться, но Марк остановил его за затылок и прижал как можно сильнее, тут же углубляя поцелуй. Он не хотел тратить ни секунды на глупые мысли. Пожалеет потом, еще успеет, но этот миг он точно не сможет прожить снова. Он вцепился в пальто мертвой хваткой, прижав Славу к забору набережной и жадно целовал. Воздуха предательски не хватало, но парней это не останавливало. Сильнее, чувственней, чтобы раствориться в поцелуе. — Люблю Земфиру, — тяжело дыша, поделился Слава, чтобы сгладить неловкую паузу. — Да… у нее хорошие песни, — неловко ответил Марк и рассмеялся. — Настолько хорошие. — Я не драматизирую, я держу тебя за руку, — Слава снова пропел строчки песни и взял слегка трясущиеся руки Марка. — Ты чего? — Серьезно? То есть тебя не смущает, что мы сейчас поцеловались? — Под Земфиру можно, — улыбнулся он. — Повторим? — Обязательно.

***

Следующим днем Слава проснулся к часу дня и все равно чувствовал недосып. Усталость навалила снежным комом. В теле тянуло каждую мышцу, словно он пробежал марафон. Успел даже пожалеть о такой большой прогулке, но вдруг вспомнил набережную и все что на ней происходило. Усталость сняло как рукой. Вопреки желанию поваляться как можно дольше, Слава встал. Нужно срочно найти Марка и убедиться, что те жаркие поцелуи не нарушили их идиллию. Спустившись с лестницы, на него тут же обрушилась громкая рутина. Покупателей было как листьев, гонимых ветром по осенней аллее, и Слава удивился как так возможно — в один день ни посетителя, а в другой их куча. Марк стоял у плиты и варил кофе, параллельно принимая заказ. Даже успевал с кем-то разговаривать, но Слава ни слова не понял. — О, привет, соня! Живой после вчерашнего? Слава вспыхнул. Почему-то казалось, что парень говорил о поцелуях. Лишь запоздало понял, что Марк имел ввиду их пешую прогулку. Наверное. — Живой. Ты сам-то как? С самого утра крутишься. — Уже привык, — пожал плечом тот. — Хоть отдохнул вчера. — Странное у тебя понятия об отдыхе, — усмехнулся Слава. — А ты не смейся тут. Кофе варить умеешь? — Э-э, не особо. — Научишься. Иди сюда, — Слава зашел за прилавок. Марк быстро, но детально объяснил, что от него требуется и пропал из поля зрения, лишь напоследок крикнув: — Я скоро! Слава не хотел брать на себя ответственность за невкусный кофе, но потом понял, что если его и будут ругать, то он ни слова не поймет, и успокоился. Втянувшись в процесс, у него начало получаться и Слава даже подумал устроиться баристой по приезде домой. От этой мысли больно закололо в сердце. Уезжать он совсем не хотел. Ему нравился Будапешт, но Марк куда больше. Впервые за долгое время ему было спокойно. — Фух, спасибо что подменил, — Марк вернулся с огромной коробкой в руках, которая звякнула, когда ее поставили на стол. — Дядя наконец-то посуду привез. — Я больше не буду пить с отколотой чашки? — Слава наиграно вздохнул. — Ну, раз так хочешь… — Марк подмигнул. — Если хочешь есть — возьми что-то с прилавка, выпечку дядя только утром привез. Ну, или приготовь что-то. — О нет, только не готовка, — Слава скривился. Он уселся за столиком у окна, взяв круассан с яичницей и заварив зеленый чай. На полке еще вчера присмотрел книгу «Если все кошки в мире исчезнут» и решил начать ее читать. За окном снова собирались тучи, которые только добавляли атмосферу. Слава любил романтизировать жизнь. Через время, когда глаза начали болеть, он отвлекся и осмотрелся по сторонам. Людей стало заметно меньше, но радостным от этого Марк не выглядел. — Тебе чем-то помочь? — А ты разве не собирался гулять? — У меня настолько болят ноги, что я еле со ступенек спустился, а ты «гулять-гулять». — Тогда дуй сюда. Мне не помешают лишние руки. Слава не любил убираться и заниматься бытом, но Марку он помогал с радостью и особым энтузиазмом. Будучи интровертом, он даже не задумывался о работе в такой сфере, но к удивлению все шло хорошо, и он даже не обращал внимания на людей — незнание языка очень даже спасало. Посетители приходили наплывом, и в те свободные моменты, когда их не было, парни расслаблено общались. Марк рассказывал истории из детства, но умело уходил от ответов, если Слава спрашивал что-то очень личное. Слава тоже не спешил поднимать важный разговор, и даже бегущее время не могло дать ему те самые важные слова. Слишком мало времени. — И оказывается, она общалась не со мной, а с проводником, который стоял за спиной! — Слава покраснел. — Мне до сих пор неловко. А я еще стою, ей киваю, думаю, чтобы ответить. — А ты что ли не видел, что она за спину смотрит? — Да я вообще на людей стараюсь не смотреть! Пару раз взглянул. — И что, ничего не смутило? — Ну, — Слава почесал затылок, — смутило. Но мало ли у человека глаза косят. — Железный аргумент, — Марк засмеялся. — И не докопаешься ведь! Слава рассказал еще несколько неловких историй из своего путешествия. Даже чуть не поклялся, что больше ни за что не поедет в поезде. Но вовремя затих. — А мы завтра пойдем гулять? — спросил Слава уже вечером, когда ребята закрылись. — Разве что вечером. Прости, не могу так часто закрываться, а то еще и дядя выгонит, — Марк грустно усмехнулся и когда понял свою ошибку, ловко перевел тему: — На набережную тогда пойдем? Или хочешь что-то исследовать? — Нет, меня вполне устраивает и набережная. А что мы там делать будем? Марк загадочно улыбнулся. — А что ты хочешь? — А то ты не знаешь, почему я туда хочу. — Целоваться можно и здесь, — Марк невинно пожал плечом. — А-э, а камеры? — А они не работают. Марк улыбнулся и, перегнувшись через барную стойку, притянул Славу за подбородок.

***

Следующим днем Слава выбрался погулять сам. Было одно нерешенное дело. Он бы хотел оставить это так, но не мог. Бродил по Будапешту, стараясь впитать каждую улицу и представлял, что бы Марк мог рассказать. Его рядом не хватало. Будапешт совсем не грустил и вел себя как обычно: управлял людьми-муравьями и затягивал их в водоворот. Слава даже удивился такому наплыву людей. Он знал, что их тут много, но не настолько же! Словно за ночь они явно умножились. В какой-то степени было даже дико — в его-то городе и двухсот тысяч нет. Вернулся Слава как раз к закрытию. Марк с кем-то мило общался, показывая свою ямочку на левой щеке. — О, Слав, познакомься. Это — Ференц. Мой друг. — Jó napot! — А? — Слава неловко улыбнулся и с мольбой взглянул на Марка. Тот толкнул Ференца в бок и он исправился: — Привет! Я плоха говорю по-русски. — Ой, привет, — Славе стало еще более неловко. Новые знакомства ему всегда давались с трудом, но исключением был Марк. Его общительный Марк. — Это я его учу. — Учить ты нравится, — улыбнулся Ференц. — Ну, пытаюсь учить, — засмеялся Марк. — Слав, пять минут и я готов. — Хорошо, я жду. Слава поднялся наверх, чтобы хоть немного привести себя в порядок, заодно и приодеться к вечеру. На дне рюкзака нашел любимый мягкий свитер, который еще ни разу не надевал. Когда спустился обратно, Ференца уже не было. — И все же мне интересно, почему ты приехал в пальто. Неужели удобно было в поезде? — А, — отмахнулся Слава, — у меня просто нет куртки. Я всю стипендию спустил на пальто. — Финансово грамотный человек? — Именно, — Слава подмигнул. Вечерний Будапешт Слава любил еще больше. Ему нравился теплый свет фонарей и располагающая атмосфера. Все люди были приветливые и излучали свободу, чего совсем не было в его родном городе. Из магазинчиков веяло вкусной свежей выпечкой, и играла тихая музыка, чтобы не мешать, но и поддерживать атмосферу. — Может по горячему шоколаду? — предложил Марк и подул на свои ладони. — Давай, — Слава переплел пальцы и засунул их в свои широкие теплые карманы. — Эй, мне так неудобно идти! — Зато тепло, — Слава быстро чмокнул Марка в холодную щеку. — И все же хорошо, что я не купил куртку. Толку от нее ноль. — Не-е, это просто я мерзну. Там дальше моя любимая пекарня. У них зефирки к шоколаду бесплатные. — Да ладно? — Ага. Горячий шоколад уж точно не был лишним. Приятный молочный и главное насыщенный вкус, а не разбавленная водой жижа, лишь отдаленно напоминающая шоколадный привкус. — Серьезно? — удивился этому Марк. — Да! А еще я видел, как они эти пакетики* разбавляют водой, чтобы сэкономить. — Да ну. Оно же и по виду будет не таким. — Красители, — пожал плечом Слава. — М-да уж. Хорошо, что я уехал. Слава замешкался. Еще более удобного момента для разговора не будет, но и давить не хотелось. Если Марк молчит, значит так нужно. Но ведь они друг другу не чужие. Не после стольких разговоров до ночи и поцелуев на этой же набережной. — Марк. Можно вопрос? — Слава потупил взглядом. Больше всего он не любил серьезные разговоры. — Валяй. — Почему ты уехал? — Оу, — Марк напрягся, а потом кивнул в сторону перил. Разговаривать на такие темы легче, когда не смотришь на собеседника. Саксофон рядом расслабленно убаюкивал, а теплый свет фонаря кутал в объятия. Было тепло и комфортно и никакой тяжелый разговор с воспоминаниями не испортят настроение. — Я тогда встречался с парнем, — начал Марк, тяжело вздохнув. — Ну а ты знаешь, как к таким относятся в постсоветских странах. Мы скрывались, как могли, а потом отец поздно шел с работы и увидел нас целующихся у подъезда. Ну и шуму тогда было. Отец строго запретил нам общаться, но и я тоже не подарок. На свободу покушаться нельзя… Марк задумчиво посмотрел вдаль, на проплывавший паром. Какой-то мальчик помахал ему рукой, и брюнет ответил тем же. Даже улыбнулся. — Ну, мы с Димой не разошлись. Встречались тайно. А потом он предложил уехать с ним. Говорил, что в Венгрии у него знакомые и на первое время приютят. А потом найдем работу, встанем на ноги, заведем кота… мы расстались через полгода, — выпалил быстро Марк и спрятался в пустом стакане. Держаться, держаться. Нужно держаться. — Боже. Что случилось? Саксофон сменил мелодию на тихую и размеренную. — Не клеилось у нас. Его друзья под травой, найти работу без знания языка трудно, в общем, рушилось все. А потом он мне начал изменять. Вот и разошлись. Я так ненавидел этот город и страну в целом за то, что тут можно обрести счастье, а оно рассыпалось. — Он мудила, — заключил Слава. — Но почему ты не уехал? Марк развернулся на пятках и уже спиной облокотился на перила. — Я пробовал дважды. Первый раз сразу же после расставания собрал вещи и ушел на вокзал. Еще тогда лил дождь, а я все шел и шел. «Прям как я» — подумал Слава. — Уже на вокзале, когда билеты были в руке, понял, что там никто не ждет. Я ведь со всеми поссорился. Отец стал ненавидеть меня, а мать разочаровалась. Ни слова тогда не сказала. Будто я для нее пустое место. Тогда я и позвонил дяде. Не то, чтобы мы с ним были в хороших отношениях, но ему вроде все равно с кем я встречаюсь, лишь бы работу выполнял. Слава посмотрел на Марка. Он улыбался, будто рассказывал о чем-то приятном. — Забавно то, что отец перестал общаться с дядей из-за того, что он встречался с парнем. Я не вникал в подробности, ибо отец всегда бесился, когда я про это спрашивал, но знал, что как раз поэтому дядя и живет в Будапеште. Может поэтому мы с ним и подружились. — А дядя сам не рассказывал? — Я пытался как-то расспросить, но не вышло. Думаю, тоже неудачный опыт, — Марк осмотрел светящиеся здания. — Предлагаю купить вино. Это я еще не договорил. Слава был согласен выпить. Тем более он знал, к чему приведет этот разговор. Чем дальше, тем труднее, поэтому алкоголь должен был хоть немного помочь. — А чем будем закусывать? — Ну-у, — Марк повертел головой в поисках хоть чего-то приемлемого. — На что-то дорогое у меня денег не хватит. — Есть рядом где-то обменка? Могу сбегать. — По-моему нет. Брось, я угощаю. — Ты меня вечно угощаешь. Должен же я чем-то заплатить. — Ты меня выводишь гулять, а это уже ничего себе. Так что мы квиты. О, — Марк куда-то понесся, схватив Славу за руку, — желейки любишь? — О да. Червячки. — Кислые? — Ну да, — Слава замялся. Вдруг брюнету они не нравятся. — Я тебя обожаю, — улыбнулся Марк и всучил в руки две пачки. — Побежали. Вернувшись на набережную, Марк повел дальше их места, мимо музыкантов и танцоров. Они спустились по ступенькам на нижний ярус чуть ли не к самой воде. — А это безопасно? — Спросил Слава, осматривая черную тяжелую цепь, которой была перекрыта дорога. — Да, тут обычно занято, но сегодня удача с нами. — Блин, мы открывашку забыли, — Слава подошел к незагороженному краю и посмотрел в чистую воду, которая отражала луну и мягкий свет фонаря. — Все под контролем, — Марк достал из кармана какую-то звенящую кучу. — Во! Мой любимый многофункциональный брелок. Два вида открывашек, нож, фонарик и даже карандаш. Сам собирал. — Да ну? — Ага. Я сумки обычно не ношу, а если кидать нужные вещи по карманам, то теряются. Вот и смастерил такую штуковину. Пока Слава держал бутылку, а Марк вкручивал открывашку, наверху умостились уличные музыканты. До их слуха донеслись колеблющиеся звуки настройки гитар и ударных, но к хаосу присоединилась флейта, которая старалась увести внимание от расстроенных инструментов. — Ну, со стаканчиками точно тупанули. — Будем с горла. — Какой кошмар! — Слава наиграно ужаснулся, приложив руку к груди. — Садись давай, — Марк оказался у самого края и свесил ноги над водой. Сделал глоток из бутылки, а потом передал ее Славе. Слава повторил и закинул в рот кислого червячка. — Нужно было брать что-то сладкое, — заключил он. — Согласен, тупанули. Сверху донеслись первые разборчивые звуки, которые складывались в знакомую мелодию. — Я бы хотел ненавидеть эту песню, но каждый раз она играет у меня в наушниках, — сказал Слава. — Напоминает о неприятном периоде жизни. — Оу, Слав. Может пойти и попросить прекратить? — Не нужно, спасибо. Она спокойная, хоть и грустная. — Напомни-ка название. Слышал пару раз, но не то, чтобы… — Juliet — Cavetown. Слава сделал несколько больших глотков. Марк отзеркалил его действия. — Так, ладно. Продолжим, — Марк перевел взгляд на спокойную речную гладь. — Второй раз я пытался уехать примерно через два года. Думал, позвоню маме, мы помиримся, и все будет хорошо. Она не взяла трубку. Но я же упертый, помнишь? Купил билеты, да и уехал. Затормозил уже на границе. Слава положил голову Марку на плечо, показывая свою поддержку без лишних слов. — Есть тут такой городок — Захонь называется. Оттуда я должен был ехать автобусом через границу. Но не смог, понимаешь? Не отпускает меня Венгрия. Я как представил жизнь без этих светлых домиков с красной черепицей и открытых людей… не хочу. Гулял я там уличками. Маленький город, но хороший. А потом поехал обратно. Вот и сижу тут. Пытаюсь типа начать снова жить. — Марк… я бы не смог. Это ведь так сложно. — Я до сих пор боюсь, что не смогу. Уже столько лет не отпускает страх. Боюсь, что захочется обратно, и в этот раз я перееду через границу. — А вот вообще ты хочешь? Марк отпил вино, но закусывать не спешил. Рассматривал голубого червяка. — Я не знаю. Не хочу туда, но и тут такой жизни тоже не хочется. Будто у меня нет дома. — Марк, — Слава развернул его лицо за подбородок и заглянул в карие глаза. — Все будет хорошо. Ты сможешь. Марк прикрыл глаза и нежно прикоснулся к Славиным губам. — Спасибо. Конечно, все будет хорошо. Теперь у меня есть ты. Слава не любил разочаровать людей, поэтому отвел взгляд. Музыканты сверху сменили песню. «Обернись» — Баста, город 312. — Ого, неужели снова они, — удивился Марк. — Слав, ты чего? Слава не знал, как начать этот разговор. Он не хотел обижать Марка и давать какие-то надежды. Нужно было сразу сказать о своих планах. Может, тогда бы не было все этих жарких поцелуев, прогулок и вина. Но если бы Слава мог вернуться в прошлое и все изменить, он бы оставил все как есть. Он бы не смог отказаться от Марка. Он не хотел его бросать. Но мысли не лезли в голову, словно Слава разучился складывать слова воедино. Нельзя просто взять и сказать «я уезжаю». Но ведь он не может остаться тут. Не может же? Все проблемы нужно решать словами через рот, так почему же сейчас так противно от себя? Слава делает успокаивающие глотки вина и молча протягивает билет из кармана. — Прости. Марк неверя качает головой и смотрит, будто сквозь билет. А в голове нет ни единой мысли, ни единого слова. Одна пустота и белый шум. У Марка будто земля уходит из-под ног и если бы он не сидел, то точно бы упал. Он так же молча протягивает билет обратно. А наверху, будто специально играет та самая песня, которую Слава боялся услышать. «Та-та-та та-а-а та» Он зажмуривается, лишь бы не пустить слезу. Но закрывать нужно не глаза, а уши. «В конце туннеля яркий свет слепой звезды» «Подошвы на сухой листве оставят следы» Марк, наконец, поднимает взгляд на Славу. И под этим взглядом настолько тяжело, настолько больно, что Слава тянется за бутылкой. Но она пустая. «Еще под кожей бьется пульс и надо жи-и-ить» «Я больше, может, не вернусь. А, может, я с тобой останусь» «Останусь пеплом на губах…» Марк цепляется за плечи Славы мертвой хваткой, будто тот исчезнет именно сейчас. «В твоих руках дыханием ветра» К черту все разговоры, к черту обиды. У них не так и много времени осталось, и Марк не намерен его терять. «Останусь снегом на щеке» Он прижимается губами к Славиным губам. Глубже. Сильнее. Чувственнее. Лишь бы запомнить. Лишь бы остаться в этом моменте. «Останусь светом вдалеке» Слава совсем не ожидал такой реакции, поэтому медлит. Музыка кажется слишком громкой даже сквозь собственный стук сердца в ушах. «Я для тебя останусь светом» Слава углубляет поцелуй, зажмуриваясь как можно сильнее. Но вскоре ощущает соленый привкус и не уверен, чьи это слезы. Он наощупь находит мокрое лицо Марка и старается большими пальцами убрать влажные дорожки, но только сильнее их размазывает. Дыхания не хватает, но отстраняться никто не готов. Марк зарывает руку в русые волосы и массирует. Гладит и успокаивает. А Славе так гадко и одновременно хорошо на душе, что аж тошно от самого себя. «В конце тоннеля яркий свет, и я иду» Марк прекращает поцелуй, но отстраняться не спешит. Отзеркаливает Славин жест и тоже кладет руки тому на щеки. Прижимается своим лбом к его. Дыхание тяжелое, но и слез больше нет. Даже стало как-то легче, будто с ними вышла вся боль. — У тебя такие красивые глаза, — Марк смотрит на мокрые ресницы и зеленые глаза в карую крапинку, и не может представить, что же будет делать без них. — Неправда, — лениво спорит Слава и большим пальцем оглаживает щеку Марка. «Иду по выжженной траве, по тонкому льду» — Я буду приезжать, Марк. Хоть после каждой сессии. А лучше вообще на заочку переведусь со второго семестра и перееду к тебе. Хочешь? — Марк, мы обязательно что-то придумаем. Слышишь? Я тебя не брошу. — Ты уезжаешь. — Считай что только за вещами. Я обязательно вернусь. Ты только меня жди. — Я не знаю, как буду без тебя. Как буду снова просыпаться у себя в комнате и знать, что ты не лежишь в соседней. Что тебя нет в этой стране. — Прости, прости. Я обязательно вернусь, — Слава не знает, что еще сказать. Ему правда хочется остаться тут навсегда, ни на секунду не отходить от Марка. «Не плачь, я боли не боюсь, ее там нет» — Слава… я тебя люблю. Вот он — весь Славин мир. Сейчас смотрит на него огромными, карими и мокрыми глазами. И кроме него никто не нужен. Слава не откажется от этого мира. — И я тебя люблю, Марк… люблю, — слова кажутся такими чужими. Он ведь никогда не произносил их вслух. Читал, слышал, но чтобы искренне сказать — никогда. Марк прикрывает глаза и глубоко вздыхает. В голове звенят Славины слова. Все будет хорошо. «Я больше, может, не вернусь» — А, может, я с тобой останусь, — подхватывает Слава, намеренно пропустив предыдущую строчку. — Останусь пеплом на губах, — продолжает Марк. — Останусь пламенем в глазах. — В твоих руках дыханием ветра-а, — поют уже вместе. И хочется улыбаться, потому что знают, что обязательно встретятся, но засохшие дорожки слез неприятно стягивают кожу. «Останусь снегом на щеке» — Пиши мне каждый день. По сто сообщений пиши. И звони хоть ночью. Всегда возьму трубку, — Марк прилег на Славины колени и прикрыл глаза, лениво наблюдая за расплывчатым отражением луны. «Останусь светом вдалеке» — Обязательно буду. Про каждую мелочь тебе расскажу. А когда приеду по второму кругу расскажу. Я приеду, слышишь? Приеду. Марк успокаивается и дышит размеренно. Он готов ждать. Он верит Славе, ведь не может парень с таким именем обманывать. Слава любил Будапешт, осеннюю прохладу набережной, уличных музыкантов, песни «Города 312» и запахи из пекарни… это список был огромным и за раз не перечислить, но больше всего Слава любил Марка. «Я для тебя останусь свето-о-о-ом».