Buongiorno!..

Ему не снилось ничего. Абсолютная пустота. Не та, которая пугает своей темнотой, тишиной и бесконечностью. А та, которая даёт понять, что наконец-то можно отдохнуть. Но. — …Кэл, выключи будильник, — в голове раздался капризный и очень сонный медовый голос. Но он, будто придавленный тяжёлым пуховым одеялом, как бывало от снотворных, не мог проснуться сразу. — …Кэл. Кэээл, — кто-то позвал его по имени и погладил по плечу. Он всё ещё не был уверен, сон это или явь. — М?.. — Калеб отозвался, потягиваясь в кровати, и перевернулся на другой бок, сталкиваясь лбами с Моргином. — Mi sono addormentato?.. Non ricordo di essermi addormentato… — он зевнул и сгрёб их в охапку, нагло от них греясь. — Чё говоришь? — волшебник непонимающе приподняли бровь и потрепали вампира за плечо, чтобы тот не засыпал. — Non è importante, — он сонно улыбнулся, потирая глаза кулаком, и чмокнул их в щёку. — Buongiorno, raggio di sole. — Buongiorno… — чародей хотели было ответить тем же, но не учли одно важное обстоятельство — по-итальянски они говорить не умели, — эээ… а как будет «птичка» на итальянском? — «Uccello», лучик, — Кэл подсказал волшебнику, продолжая поглаживать их золотые кудри, как гладил бы кошку. — О, хорошо. Тогда, buongiorno, uccello… — они сели на кровати, зевая и потягиваясь, и задумчиво протянули, — У тебя телефон в кармане, что ли? — Э?.. — Калеб сонно захлопал ресницами, не совсем понимая, о каком телефоне шла речь, и распахнул глаза, внезапно всё очень ясно осознавая, — Fanculo… — Не телефон? А что тогда? — начали допытываться Моргин, непонимающе смотря на вампира. — А ты чего покраснел? — Иииии!.. — он взвизгнул, закрывая лицо ладонями от смущения, и попытался перевернуться на другой бок, чтобы его никто не видел. — Исчерпывающий ответ, — чародей поджали губы и перевернули его на спину, нависая над Кэлом. — Колись — что там у тебя? — Моргин, — Калеб серьёзно нахмурился, пытаясь их нежно, но отстранить, чтобы смыться в ванную. — Я не отстану, пизды не возьму, — они кровожадненько улыбнулись, прижимая его за плечи к постели. — Колись. — Член у меня там, Моргин, — он раздражённо рыкнул, пытаясь подняться. — Девять утра. — А, ой… — волшебник захлопали глазами, немного ослабляя хватку, и покраснели сами. — Тебе… как-то помочь? — Ага, — Калеб закивал, пытаясь отползти от них. — В душ пустить, например. — Не хочу, — заявили Моргин, снова прижимая его сильнее. — Ой… — вампир ойкнул, когда чародей, перекинув через него ногу, уселись на его бёдра. — А вот посмотреть хочу, — их рука легла на резинку его пижамных штанов и ненавязчиво так потянула вниз, пока Калеб не остановил руку чародея. — М-Моргин!.. — Кэл распахнул глаза, моментально просыпаясь окончательно, и немного испуганно прикрикнул на них, пытаясь отодрать их руку от своих штанов. — Обнаглел… — Шучу я, не бойся, — Моргин хихикнули, целуя его в лоб, и сели у него на прессе. — За такие шутки, блин… — он обиженно насупился, раздражённо потирая переносицу. — Зубов вообще нету? — они рассмеялись, ложась на него сверху. — Блять, лучик, пусти уже, а? — Калеб потыкал их в бок, намекая, что ему очень бы хотелось, чтобы волшебник легли обратно на кровать. — А если я действительно не хочу? — чародей недоуменно приподняли бровь и только сильнее прижались к вампиру. — Мне не удобно… — он смущённо отвёл взгляд, кусая губы, и погладил их по спине. — Да ладно тебе, стояк и стояк, — волшебник по-кошачьи потянулись и легли обратно поудобнее, шкодливо лыбясь. — Не первый раз. — Иииии!.. — он завизжал пронзительнее и смущённее, отворачиваясь от них. — Ну и чего ты визжишь? — они хмыкнули, поворачивая его голову прямо, и чмокнули в нос. — Думаешь, я член никогда не видел? — Я сейчас буду плакать, — Кэл честно предупредил, наконец-то успешно спихивая чародея с себя. — Зачем? — они непонимающе спросили, садясь на колени рядом с ним, и сразу же предложили очень очевидный вариант, — Сделай свои эти волшебные потягушки, и фьить! Готово. — Это не так работает в данном случае… — он смущённо усмехнулся, садясь на кровати спиной к ним. — Ладно, беги, — волшебник махнули рукой, отпуская его и повалились на подушки. — А я ещё поваляюсь… — Спасибо великодушно, лучик, — Калеб, красный, как заветные кроксы Моргина, сорвался с кровати с грацией напуганного оленя и, бормоча что-то невнятное про «scusami» и «per favore», юркнул в коридор, по пути наступая на край простыни и едва не полетев носом в пол. Моргин, оставшись одни, с наслаждением повалились на его тёплую подушку, утыкаясь носом в ткань. От неё пахло его сладкими духами, шампунем, дорогим табаком с вишней и чем-то неуловимо… им. — Uccello mio… — прошептали они в подушку, глупо ухмыляясь, и поднялись, решив ждать вампира в гостиной. Через несколько минут из-за двери ванной донёсся звук льющейся воды и приглушённого, сдавленного стона. Моргин фыркнули. — Всё хорошо там? — крикнули они, не скрывая издевки. — Вода холодная, Моргин, блять, подумай! — немедленно донёсся обиженный крик в ответ, и они расхохотались, представив его раздражённую физиономию. Ещё через десять минут дверь скрипнула. Кэл вышел из завесы пара, закутанный в тёмный халат, с мокрыми волосами, падающими на лоб и левую щёку. Он старался не смотреть на них. — Ну что, полегчало? — не унимались Моргин, подпирая голову рукой и смотря на него с кошачьим любопытством. — Иногда я тебя ненавижу, — буркнул он, шаря по карманам куртки в поисках сигарет. Голос был хриплым, будто он и правда минут пять кричал в воду, хоть и не умел кричать. — Пиздишь, — чародей сладко потянулись. — Принеси мне кофе, и я всё прощу. — Ты не заслуживаешь кофе и моих страданий. — мрачно цыкнул Кэл. — Ты заслуживаешь… холодной воды под одеяло. И пиздюлей. — Это жестоко, — надулись они. — И не по-итальянски. Итальянцы утром дарят кофе тем, кого любят. И вообще, я не возьму. — Хоть я и итальянец, у нас в семье другие традиции, — он всё же нашёл пачку своих вишнёвых сигарет и с облегчением закурил, делая первую глубокую затяжку, перед этим включив вытяжку. — И у нас в традициях утром дразнить до полусмерти тех, кого мы… — он запнулся, вовремя закашлявшись от дыма, и махнул рукой. — Любим? — подсказали Моргин, и их глаза хитро блеснули. — Достаём, — поправил вампир, выпуская дым колечком. — Иди делай себе кофе сам. Я жертва, вообще-то. Но он всё равно двинулся к плите. Потому что, несмотря на всю свою театральную обиду, Калеб уже мысленно выбирал, в какую именно кружку налить — в ту, с Чумным Доктором, которую они обожали, или в простую чёрную, чтобы не сглазить. Моргин улыбнулись, слушая, как он на кухне грохочет туркой. Они свернулись калачиком на его диване, натянули на себя его рыжий плед и подумали, что утро, начавшееся с итальянского и лёгкого унижения птички, обещало быть по-настоящему хорошим. Через несколько минут, когда аромат кофе начал заполнять квартиру, волшебник встрепенулись, предчувствуя свою порцию кофе. Кэл филигранно обошёл диван, держа в руках две кружки. В одной — крепкий чёрный эспрессо для него самого, в другой — капучино с замысловатой пенкой в виде сердечка, посыпанное корицей. Именно в той, с Доктором, да. Он молча протянул заветную кружку Моргину, стараясь сохранить на лице обиженную маску. Но уголки его губ предательски дёргались. — Per il mio raggio, — пробормотал он, отводя взгляд куда-то в сторону окна. — Для моего лучика, перевожу. — Ой, — чародей привстали на локте, принимая дар. Сердечко на пенке немного расплылось. — Прости меня, uccello. Я был слишком жесток с тобой. — Sì, — вампир кивнул, всё ещё делая вид, что сильно оскорблён. — Molto crudele. Очень жесток. — И что же мне теперь делать, чтобы мой птичка простил меня? — волшебник сделали глоток кофе, притворно-грустно склонив голову набок. Калеб наконец сдался. Улыбка озарила его лицо, сметая всю напускную суровость. Он сел на край кровати. — Ну… — он приложил палец к подбородку, изображая глубокомыслие. — Можешь начать с того, чтобы никогда больше не отпускать таких утренних шуточек. А ещё… — Кэл перехватил их взгляд, и его глаза сверкнули озорным отблеском, — ты можешь сделать мне такой же капучино завтра. С сердечком. И не спалить кухню. — Это всё? — они приподняли бровь, предчувствуя наёб. — Ну… — он сделал вид, что задумался ещё глубже, а потом резко наклонился и быстро-быстро чмокнул их в щёку. — И ещё двадцать таких поцелуев в рассрочку. Сейчас же. Моргин фыркнули от смеха, отмахиваясь от него кружкой. — Ладно, ладно! Двадцать поцелуев и капучино без пожара! Торг уместен! — Тогда я тебя прощаю, — с торжествующим видом объявил Кэл и наконец-то сделал глоток своего эспрессо. — Но это не значит, что я забыл. Я буду помнить этот утренний террор до конца своих дней. Которые, напомню, к сожалению, вечны. — Ох, — чародей закатили глаза, но улыбка не сходила с их лица. — Теперь я обречен на вечные утренние капучино. — Именно, — вампир удовлетворённо кивнул. — Вот и помучаешься за свои преступления. Он допил свой кофе одним глотком и повалился на подушки рядом с ними, закинув руки за голову. — Знаешь что? — сказал Калеб, глядя в потолок. — Для утра, начавшегося с унижения меня… оно всё-таки получилось довольно сносным. — Сносным? — они ткнули его в бок. — Это всё, что ты можешь сказать? — Хорошим, — сдался он, захихикав. — Довольно-таки хорошим. И это была чистая правда.