Бесконечность

      Жара 10 августа была невыносимой, но к вечеру над Западным побережьем повисла душная, сладкая от запаха моря и жареных сладостей мгла. Городской фестиваль фейерверков кишел людьми. Именно здесь, среди этого хаоса огней и музыки, Кэрол впервые увидела её.       Девочка стояла в центре оживлённой аллеи, окружённая стайкой впечатлённых подростков. Она была живой иллюстрацией из сказки: в невероятно пышном розовом платье в стиле «лолита», отделанном кружевами и лентами. Её длинные, до поясницы, голубые волосы были завиты в идеальные локоны и увенчаны огромным бантом. Лёгкий летний ветерок трепал кружевные манжеты её перчаток и тонкие пряди волос. Кэрол замерла, наблюдая за этой картиной. Это было для неё как восьмое чудо света. — Хочешь сфотографироваться? — голос Дэвида вернул её к реальности. — Выглядит как местная знаменитость. Пойдём, сделаем пару кадров на память.       Изначально Кэрол и правда хотела лишь пару снимков. Но, протиснувшись сквозь толпу поклонников и оказаться рядом с этой сияющей девочкой, её планы изменились. Всё её существо захлестнуло желание — не просто сфотографироваться, а заговорить, угостить коктейлем, почувствовать её смех рядом, проводить до дома и узнать, пахнут ли её волосы клубникой или марципаном.       Взгляд девочки скользнул по толпе и остановился на Кэрол. Синие глаза встретились с васильковыми глазки с бликом в виде звёздочек, и маленькая Лолита мгновенно переключила всё своё внимание на рыжеволосую незнакомку, будто растворяя всех остальных. — Можно сделать с тобой пару фотокарточек? — голос Кэрол прозвучал чуть хриплее, чем она ожидала. — Твой образ шикарен. Ты сама его создала? — Конечно, — её голосок был звонким, как колокольчик. — Я обожаю всё милое. Платье я сшила сама.       Кэрол достала свой «Полароид». Щелчок, шипение, и на свет появлялось очередное мгновение, пойманное в рамку. Они сделали не пару, а целых два десятка снимков: смешные, серьёзные, с подмигиваниями и смехом. Потом, присев за барную стойку, они вдвоём разглядывали готовые фотокарточки, их пальцы иногда случайно соприкасались, и Кэрол чувствовала, как по её спине бегут мурашки. — Не хочешь выпить чего-нибудь холодненького? — предложила Кэрол, смахивая каплю пота с виска. — В такую духоту макияж может поплыть. — О, да! — воскликнула девочка, с тревогой касаясь своих идеально нарисованных стрелок. — Я уже чувствую, как он плавится.       У барной стойки Кэрол заказала два самых сладких и ярких коктейля, утопающих во взбитых сливках и разноцветной посыпке. — Надеюсь, это достаточно миленько для тебя, — Кэрол подмигнула, протягивая один бокал. — Спасибо! — девочка радостно приняла его. — Я впервые пробую алкоголь. Мне только четырнадцать.       Слова повисли в воздухе. Кэрол застыла, её лицо залила густая алая краска, добравшись до самых кончиков ушей, где поблёскивали три серебряных пирсинга — один в мочке и два в хеликсе. Девушка уже начинает представлять как её арестовывают за спаивание малолетних. — Чт-что? Четырн...? — она задохнулась. — Я... О, чёрт! Я не знала! Прости! Тебе не обязательно это пить! — Но я хочу попробовать, — упрямо сказала девочка, делая осторожный глоток. Её нос сморщился. — Горьковато... и тёплое внутри. Но сливки сладкие. — Нравится? — с надеждой спросила Кэрол. — Вроде да... Но я не думаю, что пристрастнюсь. Хотя, если меня ещё раз угостят... я не откажусь. — Давай я закажу тебе что-нибудь безалкогольное, — быстро предложила Кэрол, чувствуя, как горит её собственная совесть. — Да, так будет лучше.       Пока голубоволосая фея потягивала свой второй безалкогольный мохито, Кэрол, чтобы прийти в себя, залпом выпила три рюмки текилы. Острая жидкость обожгла горло, но не смогла погасить странное тепло, разливающееся в груди. — Потанцуешь со мной? — внезапно предложила девочка. Её глаза сияли, отражая фестивальные огни, а улыбка была настолько лучезарной, что могла бы осветить всё побережье. Не дожидаясь ответа, она схватила Кэрол за руку и потащила к танцполу. — Ну, хорошо, малышка. Давай потанцуем.       Сначала музыка была бодрой, и они просто весело двигались в такт. Но потом ритм сменился. Звуки стали медленными, меланхоличными, пронизанными томной саксофонной мелодией. Огни притушились, окрасив всё в тёплые, бархатные тона. Танцующие пары сблизились.       Эмили прижалась к Кэрол, сокращая и без того маленькую дистанцию. — Можно? — прошептала она, поднимая руки к шее Кэрол, всё таки у них была заметная разница в росте и девочке пришлось даже встать на носочки.       Та лишь кивнула, потеряв дар речи. Руки девочки обвились вокруг её шеи, а Кэрол, будто в гипнотическом трансе, опустила ладони на её тонкую, почти невесомую талию. Они медленно раскачивались, почти не двигаясь с места. Голова Эмили была так близко, что Кэрол чувствовала её дыхание на своей коже. Она вдыхала её аромат — сладкую смесь клубники и чего-то неуловимого, исключительно её. Кэрол закрыла глаза, готовая утонуть в этом чувстве, слиться с этим хрупким существом в единое целое.       Но завывание гитар резко сменилось оглушительным битом. Яркий, слепящий свет хлынул на танцпол, разрывая их уже прочную связку. Кэрол моргнула, как будто просыпаясь.       Вдали стоял Дэвид, только что закончивший телефонный разговор. Он смотрел на них и жестом звал её к себе.       Кэрол мягко отстранилась. Наклонившись, чтобы их лица оказались на одном уровне (разница в росте нивелировалась её каблуками и её платформами), она сказала тихо, почти с сожалением: — Мой парень ждёт. Мне пора. Спасибо за вечер, малышка.       Они обнялись на прощание, и Эмили, отступая, послала ей воздушный поцелуй, который Кэрол почувствовала щекоткой на своей коже. — С кем говорил? — спросила она, подходя к Дэвиду. — С деканатом. У нас отличные новости: тебя приняли на первый курс факультета теоретической физики. — Это здорово, — улыбнулась Кэрол, но её мысли были далеко. — Главное — совмещать с работой в баре. — Я помогу. Я же обещал заботиться о тебе с тех пор, как мы встретились в больнице. Ты — мой смысл жизни, Кэролайн. Я люблю тебя. — Он нежно поцеловал её в лоб. — Как твоя новая подружка? Познакомились?       Удар. Осознание. — О боже, — прошептала Кэрол. — Я даже имени её не спросила. Подожди тут секунду, хорошо?       Она развернулась и почти побежала обратно, сердце колотилось где-то в горле. Эмили всё ещё стояла там, где она её оставила, наблюдая за началом фейерверка. — Прости! — выдохнула Кэрол, подбегая. — Мы... мы так и не познакомились. Я — Кэролайн. Но все зовут Кэрол. Может, обменяемся контактами?       Эмили повернулась. На её лице играла загадочная, игривая улыбка. — Я никому не даю свои контакты, — сказала она, и сердце Кэрол упало. — Мама говорит, что это опасно.       Кэрол почувствовала, как снова краснеет, на сей раз — от горького разочарования. Она уже готова была извиниться и уйти, но тут Эмили сделала шаг вперёд. — Но для тебя... — её голос прозвучал нежно, как обещание, — ...я готова сделать исключение.       И мир Кэрол взорвался фейерверком ярче тех, что готовились в небе. Она расплылась в улыбке, которую невозможно было сдержать. — Меня зовут Эмили. Дам тебе свои соцсети.