я - революция

Чимина мягко будят прикосновением к плечу. Если бы он не знал о раннем визите, уже давно бы приставил к горлу альфы клинок, спрятанный под подушкой. Но вместо утреннего кровопролития только морщится недовольно, узнав, что уже половина шестого. — Ты всегда так рано встаёшь? — бурчит недовольно. Юнги при параде, и этот самый парад тот наводил, кажется, в ванной комнате кронпринца. Дверь туда распахнута настежь, в воздухе витает тонкий запах розовой воды, а самым весомым доказательством становится то, что на шею Юнги колбаской накинуто полотенце. С инициалами Пак Чимина на краю. Он прикажет сжечь все полотенца в доме. — Поживи в лесу с моё. Там нужно ловить каждый солнечный лучик. Чимин его игнорирует. Встаёт, по привычке проглатывает горькую таблетку, запив водой, и отказывается от предложенного Юнги халата. Альфа так и остаётся стоять, держа одежду в воздухе, пока кронпринц с гордым видом огибает кровать и достаёт из платяного шкафа другой. Тот, что Юнги выбрал, ему нравится больше — да и обычно висит на вешалке в ванной. Неудивительно, что альфа потянулся именно к нему. Но Чимин из принципа роется в шкафу показательно долго, прикладывая вещи к себе, пока не останавливается на длинном халате в пол, глубокого изумрудного оттенка. Альфа хмыкает и жестом предлагает пройти к окну. — Будем встречать рассвет? — язвительно интересуется Чимин, занимая место у окна. Двор поместья пуст, и на первый взгляд там нет ничего, что могло бы привлечь внимание кронпринца. Он внимательно осматривает каждый метр пространства, потому что хочет догадаться сам, не прибегая к унизительной помощи альфы, но там буквально нет ничего необычного. Стоят телеги с ящиками, прикрытые промасленной рогожей, у стены сложены штабелями бочки с зерном и солью, в углу двора прислонена сломанная лестница, рядом валяются обрывки верёвок и пустые мешки, забытые кем-то из слуг в спешке. За последнее кое-кто получит по шапке. Юнги делает к Чимину шаг, останавливаясь за спиной. Терпеливо ждёт, но на лице кронпринца растерянность читается слишком очевидно. Так что он решает помочь, указывая пальцем поверх каменной стены, окружающей двор. — Смотри на горизонт. Чимин испускает разочарованный вздох. Действительно что ли рассвет встречать? А потом его взгляд натыкается на две фигуры, которых там быть не должно. — Волки… — Волки, — подтверждают над ухом. И не нужно быть гением, чтобы понять, кто они и откуда пришли. — Ты даришь ужасные подарки… Альфа коротко хмыкает. Подходит ещё ближе, кладёт подбородок на плечо Чимина, а руки — на его талию. Он не обнимает, и омега почти не чувствует его присутствия за спиной, оттого только устало вскидывает голову, навострив уши. И её, и Чимина в данный момент интересуют только незнакомцы на горизонте. — Знаешь их? — Слишком далеко, чтобы рассмотреть, — Юнги слегка качает головой. — Заметил их ещё два дня назад, спасибо привычке просыпаться рано. К моменту, когда поместье оживает, их уже нет. Не говоря уже о том, что волки находятся очень далеко. Чимин не удивлён, что стража их не заметила — никто попросту не знает, кого именно следует высматривать. — Они пришли через лес, — мозг Чимина начинает работать на полную мощность, и слова вылетают чётким, стройным рядом. — Границы с Западом для южан закрыты, а с Востока не пускаем мы. Значит, только через Серый Лес, но им бы всё равно пришлось пересечь блокпосты. Думаю, там завелась крыса, и именно она их пропустила. — Прекрасные дедуктивные способности, но, если среди караульных есть предатели, они могут стоять с любой стороны. — Я прикажу их убить. — Не спеши. — Какое «не спеши»? — кронпринц поворачивает голову, бросая колючий взгляд. — Рядом с моим домом разведчики, а ты предлагаешь что? Махать им из окна каждое утро? — Нет, давай лучше поднимем панику и дадим знать, что для встречи с гостями у тебя нет ни средств, ни военных единиц. Чтобы Хёнмок понял, что он может забежать на чай в любой момент. — Он и так это поймёт, потому что у меня их действительно нет! — Да, — выдыхают тихо. Чимин не может понять: это вздох разочарования, мол, ты действительно настолько бесполезный, как я и думал, или всё же подтверждение капитуляции. Юнги отстраняется, становится напротив, тем самым загородив вид из окна, будь тот трижды проклят, и просит спокойно: — Дыши. Ты волнуешься по пустякам. Это всего лишь разведчики. — А потом, подумав немного: — Правда всё же южные разведчики, и у тебя нет никого, кто мог бы их догнать или убить. — Ты попросил меня не волноваться, чтобы потом сказать это? — злобно. — У тебя не только подарки идиотские, но и советы тоже! — Я могу помочь. Чимин бросает на него недоверчивый взгляд, а потом обхватывает себя руками, вновь становясь славным нахохлившимся воробушком, которого Юнги привык видеть каждый раз, когда нужно просить помощи у альфы, но очень сильно не хочется этого делать. — Убьёшь их? — Нет, — насмешливо. — Во-первых, я и правда считаю это плохой идеей. Убьёшь их — дашь Хёнмоку понять, что ждёшь от него удара. Это перестанет быть похоже на «ой, я глупый, наивный омега, влюбился в альфу и случайно забыл о своём договорном браке». Он будет знать, что ты сделал это специально, и в следующий раз пошлёт вдвое больше людей. — Полагаю, он уже знает, — кисло. — Ты не глупый, наивный омега, но будет хорошо, если он продолжит так думать. На секунду ему кажется, что Чимин ляпнет милое «Правда?» — на его лицо тяжёлой тенью ложится недоверие, смешанное с робкой надеждой, — но он быстро возвращает себе маску высокомерного всезнайки, которую так любит. — А во-вторых? — Во-вторых, пора вспомнить, что ты король. Где твоя стража? Где армия? Начальник королевской гвардии, — напоминает Юнги, — я хочу с ним познакомиться. Чимин вытягивает губы трубочкой, отводя взгляд в сторону. Он тоже не может поверить, как они до сих пор не пересеклись с Тэхёном официально, но альфе вход на полигон закрыт, несмотря на все его попытки туда попасть, а омега проводит там всё своё время. — Плохая идея, — говорит уклончиво. — Не тебе решать. — Как ты собираешься помочь? — Чимин пытается перевести тему. — Расскажу после того, как познакомишь нас. — Ты делаешь хоть что-то без тайного умысла? — кронпринц всплёскивает руками, в который раз задаваясь этим вопросом. — Вам обоим понравится моя идея, уверяю. Чимин раздражённо шипит. И круто разворачивается по направлению к ванной, на всякий случай не забыв широким рукавом халата хлестнуть наглую морду альфы. Это всё, на что он сейчас способен.

***

На следующий день у этого же окна он стоит рядом с Тэхёном. Уже далеко не утро, время почти обеда, но Чимин боялся, что покажи он брату волков на горизонте, тот без раздумий отправит стражу за ними. Спустя день размышлений Чимин всё же пришёл к выводу, что в словах альфы есть резон, пусть пока понятный только им обоим. — Значит, ты видел их отсюда? — хмуро переспрашивает Тэхён, по привычке держась за рукоять меча всякий раз, когда обсуждает безопасность кронпринца. — Да, стояли очень далеко. Думаю, они пытаются оценить обстановку, понять, готовимся ли мы защищать территорию. — А мы готовимся, — поддакивают в ответ. Чимин ничего на это не отвечает, нервно теребя кольцо на указательном пальце. Он не уверен, к чему там готовится Тэхён, потому что сам не готов ни к чему. Признаться, вчерашняя новость выбила его из колеи. Признаться, если бы не присутствие альфы, он бы впал в истерику. Признаться, когда планы в твоей голове начинают превращаться в реалии, только тогда понимаешь, насколько сильно не способен отвечать за свои поступки. — Я поставлю дополнительный патруль с полуночи до шести утра, — ровным голосом говорит Тэхён, — попробуем оттеснить их подальше. Если получится — ограничим видимость полностью. Чимин опять молчит. Тэхён поворачивает к нему голову и в ободряющем жесте закидывает руку на плечи приобнимая: — Эй, всё не так страшно. Если попытаются подойти ближе — просто убьём. Делов-то. — А может ничего не делать? — робко. — А может просто открыть ворота и пригласить? Что за глупости, Чимин? Нужно просто сказать это. Да что может сделать Тэхён? Максимум, разозлится, но не будет же он вечно злиться на собственного брата! — Я поговорил с Юнги… — С кем? Тэхён убирает руку и смотрит в ответ напряжённо. Чимин тут же жалеет, что вообще встал с кровати этим утром. — Юнги, — повторяет смелее, — он предложил ничего не делать, чтобы не вызывать подозрения. — Южанин предложил не трогать южан, — перефразируют в ответ с ледяным спокойствием в голосе. — Неожиданно, правда? — О чём ты? Он бы не стал меня так подставлять. Его жизнь в такой же опасности, как и моя. — Это он тебе сказал? Чимин качает головой. Он знал, что продуктивного диалога у них не выйдет, зачем только решил попытаться. Конечно, Тэхён будет искать во всём подвох, в конце концов, это его работа. Обидно только, что этот самый подвох он почему-то решил найти именно в словах Чимина. — Ты можешь просто с ним поговорить? — Исключено. — Но почему?! — Мы сразу договорились, что когда здесь появится альфа, он будет сидеть на цепи и тявкать по команде, — припоминают Чимину. — Он не будет вмешиваться в дела престола и тем более в мою работу, к которой, смею напомнить, до его появления у тебя не было нареканий. Ах, вот оно что. Тэхён решил, что его собираются заменить. — Тэ, — ласково, — у меня нет к тебе нареканий. Но он жил на Юге, командовал гарнизонами и был лучшим другом Хёнмока. Это как минимум странно — не спросить его мнения. — Сначала только спросить, а потом придётся слушать приказы. — Да нет же! — Чимин всплёскивает руками, потому что не понимает, откуда вообще такое упрямство. Он ведь не дружбу с альфой предлагает. — Я прошу просто поговорить с ним. У него есть план, он сказал, что может помочь. Тэхён вздёргивает подбородок, обращая внимание на вид из окна. Чимин тоже смотрит вниз, чувствуя, что обоим сейчас нужна пауза, а во дворе, как назло, в компании Колокольчика гуляет… Юнги. — Вокруг одни предатели, — шепчет он себе под нос, но Тэхён слышит. И ухмыляется. Они оба смотрят на то, как альфа в компании парнокопытного изменщика наворачивает пару кругов по двору. У Колокольчика щёки трещат от количества сена в пасти, а Юнги активно жестикулирует, очевидно, что-то вдохновлённо рассказывая коню. Тот изредка мотает головой, трясёт гривой во все стороны, а в ответ получает от альфы очередную порцию сена. — Я думал, он ненавидит альф, — задумчиво говорит Тэхён. — Есть версия, что только Намджуна. И образовалась она вчера, когда Чимин, проведя полдня ровно в этом же положении, имел честь наблюдать, как Колокольчик таскал советника через весь двор добрых двадцать минут. Он вцепился тому зубами в воротник и возил альфу задницей по каменной брусчатке, пока тот не сдался и просто смиренно телепался тряпичной куклой. Сегодня утром слуги доложили Чимину о конфликте: кто-то рассказал Колокольчику о том, что это Намджун курил рядом с его стойлом. А ещё поговаривают, что конь отказался брать угощения у Сынвона. Чимин думает, что эти трое, включая того, кто сейчас самозабвенно заливает что-то в уши Колокольчика, как-то связаны между собой. — Может, объяснишь, что между вами происходит? — Тэхён смотрит выжидательно. — После поездки к Виену что-то произошло, да? — Кроме того, что он на моих глазах убил человека, который, кажется, был ему дорог, не желая подставлять меня? — А, — догадывается Тэхён, — альфа сделал одну хорошую вещь, и можно сразу забыть обо всём остальном? — Всё не так, — тихо. И категоричность брата конкретно сейчас начинает порядком раздражать. — Он помог с Виеном. А потом бог весть каким образом выбил деньги у Чон Хосока. А вчера сказал о разведчиках. Ты не думаешь, что если бы он хотел меня подставить, то не стал бы заморачиваться так сильно? Можно было просто сложить руки и ждать, когда сюда заявится Хёнмок. — Ты забываешь о том, кто он. Ему пять лет сходили с рук те зверства на Юге, что сложного в том, чтобы очаровать одного молодого омегу? Чимин качает головой, потому что не может не согласиться. Ничего сложного в этом действительно нет. — Знаешь, кто от него в восторге? — Удиви. — Джин, — он дожидается, когда брови Тэхёна доползут до критической отметки — середины лба, и продолжает: — Вчера прислал письмо, поделившись, что в Синай по утрам забегает очаровательный южанин, притворяясь местным. Сказал, что они встретились на рынке, когда Юнги пытался обнести ларёк с крендельками. — И его не смутило, что неизвестный южанин шляется по столице? — Я уже отписался, что это королевский беглец. — Нужно ведь было во всей столице встретиться именно с Джином… — Тэхён вздыхает печально. — Расскажи Намджуну о том, что скоро предмет его безответной любви уведёт другой альфа. Может, хоть это сподобит его навестить Джина. Чимин довольно хохочет, представляя лицо советника, когда его огорошат этой новостью. А потом робко переспрашивает: — Так ты поговоришь с ним? Тэхён кидает в ответ выразительный взгляд. И немного поторговавшись с собой: — При одном условии. Сначала он докажет тебе свою верность. Чимин полагает, что это будет просто сделать. Почему-то в верности Юнги он перестал сомневаться ещё на Востоке.

***

Юнги нравится наблюдать за кронпринцем. Из гостевых покоев выселять его не стали. Он не уверен, есть ли в этом решение самого Чимина, или он просто забыл, что дал альфе доступ к комнате по соседству, но стражи и словом не обмолвились, когда Юнги вернулся туда на вторую ночь. В комнату Чимина он больше не ходил, зато взял привычку приходить к нему в кабинет. И вот две пары глаз изредка посматривают на него, сидящего в самом дальнем углу кабинета. Юнги не очень интересно, о чём они там беседуют с Намджуном, да и забивать голову политической духотой совсем не хочется. Вместо этого он просто наблюдает за омегой. Чимин много работает и мало ест. Пожалуй, это первое, что бросается в глаза. Когда Юнги приходит сюда, кронпринц уже на месте, разгребает утреннюю корреспонденцию. После обеда с Намджуном зачитывает прошения и донесения. Вечером сверяет расходы поместья и согласовывает списки гостей на предстоящий званый вечер. Между этими делами обычно нет перерывов, а подносы с едой остаются нетронутыми ровно до момента, пока слуга не принесёт новый. Юнги восхищается трудоспособностью омеги, но не понимает, откуда у того вообще находятся силы подниматься с кровати. — Это какой-то бред, — восклицает Чимин раздражённо, захлопывая папку с бумагами. Он массирует переносицу пальцами, а потом полностью накрывает глаза ладонью, пряча воспалённые белки от света масляной лампы. За окнами уже темно, и Юнги, похоже, единственный, кто собирался в скором времени спуститься на кухню за пропитанием. — Я попробую поговорить с пограничной администрацией, — Намджун тоже откладывает бумаги в сторону, встаёт с кресла, разминая затёкшие конечности, и вздыхает куда-то в пространство. — Земледельцы недовольны тем, что наличие дополнительного риса снизит цены на их товары. — И что ты скажешь? «Господин старший таможенный чиновник, не будете ли так любезны разрешить королю ввезти на территорию Севера рис, который он пиздец каким сложным путём добыл, чтобы вы, дебилы конченные, не подохли от голода?» Чимин в упор смотрит на советника. Потом его взгляд лишь на секунду падает в сторону Юнги, затихшего в углу дивана, и вновь перебегает к Намджуну. — Рядом с тобой появился альфа, — припоминает Намджун, — все ждут заявления. Чимин пододвигает к себе пепельницу и чиркает спичками. По комнате плывёт запах вишнёвого табака. Юнги набирает побольше воздуха в лёгкие, всё ещё отмалчиваясь в своём углу для изгоев. Честно говоря, он просто не хочет испытывать удачу, думая, что ему разрешают быть здесь до первого слова. Невооружённым взглядом видно, что в последние дни Чимин очень напряжён. Без участия лорда-канцлера ему приходится жонглировать между административными обязанностями, подготовкой к приёму, бытовыми вопросами и, кажется, было ещё что-то о торговых путях. Прибавить к этому новость о южных разведчиках, и на выходе получается нервный, курящий без остановки и ничего не евший омега. Юнги хотел бы помочь, но твёрдо решил, что до беседы с военачальником и палец о палец не ударит. Он уже сделал поблажку, когда сообщил, что у него есть план. О наличии козырей в кармане Юнги кронпринц должен был узнать гораздо позже, в идеале, уже после того, как вновь окажется в его постели. Его погнало желание альфы успокоить омегу. — Не имеет смысла, — цокает Чимин, вновь прислоняя лоб к согнутой в локте ладони, — я впал в немилость пограничников, когда разрешил пускать омег на Север. Закон, который после смерти короля чудом удалось протолкнуть в совет. Тогда все были на панике и не понимали, куда бежать. Чимин вовремя подсуетился, но больше таких одолжений ему не делали. — А теперь на границе стоят телеги с рисом, которые дай бог не сгниют до момента, когда их пропустят. Худшее, что об этом знает и Виен, — как и о том, что Чимин не в состоянии приструнить своих же чиновников. Юнги силой мысли умоляет Чимина не выглядеть так разбито, потому что с секунды на секунду подорвётся и примется успокаивать. Он уже чувствует, как альфа разрывает грудную клетку острыми когтями в надежде добраться до омеги и приголубить ту. Как Намджун вообще это вывозит? — Я всё же отправлю письмо с просьбой ускорить рассмотрение дела и дать согласие на ввоз в кратчайшее время. Но ты мог бы встретиться с администрацией и лично попросить об этом. — Так же, как лично прошу каждый раз? — Чимин поднимает на советника мрачный взгляд. — Не слишком ли много чести, дёргать короля и ожидать личных встреч? — Скажу только, что это в твоих интересах. — Знаю, — огрызаются в ответ, — в моих интересах накормить государство, а не дать ему сдохнуть от голода. Он докуривает самокрутку и вжимает окурок в пепельницу. Юнги видит, как белеют при этом его костяшки, и всё ещё не говорит ни слова. — Иди, Намджун, уже поздно, продолжим завтра, — на этот раз мягче. И гораздо подавленнее. Советник делает маленький поклон и уходит. Чимин молча открывает очередную папку и с полчаса усердно исписывает несколько листов бумаги, пока вновь не откидывается на стуле, прикрывая глаза. И он всё ещё выглядит катастрофически расстроенным. Юнги думает, что всё же не сдержится и ляпнет что-то исключительно слащавое. Даже чтобы не успокоить, а сместить фокус внимания. Чимин посмеётся, назовёт его мудаком, и они разойдутся по разным комнатам. Куда лучше, чем лезть с неуместной поддержкой. Но Чимин опережает. — Они думают, раз я омега, то мне делать больше нечего, чем кататься в столицу, — поясняет он прохладным тоном. На Юнги не смотрит, но слова точно обращены к нему. — Наверное, считают, что я сплю и вижу, как выехать куда-то и поторговать лицом вместо того, чтобы корчиться над бумагами. Разумеется, сын великого короля Севера, который не может приструнить канцелярских паразитов. Слова о покойном короле звучат с неприязнью, что не может не удивить. Вроде бы у них были нормальные отношения, во всяком случае, Юнги не слышал о каких-то больших скандалах внутри семьи. — Будь у меня такое лицо, я бы торговал им при каждой возможности, — Юнги не может не заметить. И только сказав это, понимает, что ничуть не лучше тех, кого Чимин презирает за умение видеть лишь красивую обёртку. Он морщится от своей же осечки, когда слышит: — Правда? Теперь кронпринц смотрит на него в упор. — Иди сюда. Юнги умоляет себя не подскакивать с дивана слишком резко. И язык не вываливать. И в целом не делать ничего из того, что могло бы выдать: он пиздец как долго этого ждал. Знал, что однажды омеге понадобится опереться на сильное мужское плечо, всем время от времени необходимо что-то подобное. И он был бы этим плечом, потому и ошивался рядом, боясь упустить момент. Кажется, он настал именно сейчас. Пока он доходит до стола, обдумывает, лучше ли просто сесть на его край и ждать дальнейших указаний, или проявить инициативу и сгрести Чимина в объятия. Кронпринц опережает его и в этом. — На колени. Да хоть пяточки расцеловать. Альфа недоволен и бурчит что-то на своём волчьем, пока Юнги, как и было велено, опускается на колени перед стулом. На его шею сзади тут же ложится ладонь, пальцы сминают кожу, а потом… кронпринц просто возвращается к своим делам. Он сидит к Юнги боком и на протяжении последующих минут пятнадцати не удостаивает того и взглядом. Альфа внутри тоскливо завывает, Юнги, честно говоря, тоже хочется. После последнего разговора с Тэхёном Чимин много думал. И долго. Так долго, что в конце концов вернулся к истокам и сделал то, что должен был с самого начала. Открыл папку с делом альфы. Конечно, перед тем как привезти его сюда, он знал о его преступлениях. Не так досконально, как сейчас, но и пальцем в небо не тыкал, когда отдавал приказ. Уже после поимки альфы Намджун пришёл в его кабинет и без слов, но с выражением шлёпнул на стол эту самую папку. Которую Чимин до вчерашнего дня ни разу не открыл. Вчера он наконец-то понял, почему так сильно хотел, чтобы Юнги попросил прощения за всё, что в ней собрано. Тогда Чимину не пришлось бы думать, почему он не испытывает страха рядом с тем, кого должен панически бояться всякий раз, когда они остаются наедине. Да, изначально так и было. И он не заметил, в какой момент перестал задумываться о том, какие эмоции вызывает в нём альфа. В папке было более пятидесяти страниц, и в большинстве своём это были имена жертв. Тех, кого убили на поле сражения, при захвате нейтральных территорий. На последней странице были задокументированы случаи продажи омег в рабство. На предпоследней — список жертв, подвергшихся изнасилованиям в стенах Бастиона. Убийства беременных омег, убийства «по неосторожности», пытки пленённых альф. И при этом, когда он кладёт руку на шею Юнги, не боится. На задворках сознания всё ещё слышится разумное: да, он именно такой, каким ты его себе представляешь, но с каждым разом оно всё тусклее и тусклее. Чимин искренне считал, что подробный список преступлений альфы был ни к чему. Для дела это не имело никакого отношения, и он не хотел, чтобы однажды подробности его прошлого стали камнем преткновения на пути Чимина к своей цели. Он не собирался узнавать о его семье, о дружбе с Хёнмоком, о прошлом — ничего из этого не помогло бы его плану. Но внезапно захотелось. И теперь, зная, что мать Юнги была судьёй, а не придворной омегой, что именно она вынесла ему приговор, что сам он происходил из привилегированной семьи, а не был рядовым воякой, поднявшимся за счёт дружбы с Хёнмоком, Чимин всё ещё не может найти в себе силы начать его бояться. А ведь у Юнги было всё. И все эти зверства, совершённые его руками, скорее всего, были просто от скуки и вседозволенности. Он не просто однажды дорвался. — Тебе нравится стоять на коленях? — спрашивает Чимин, не отвлекаясь от бумаг. — Передо мной. Юнги торопеет на секунду, пытаясь вслушаться в интонацию. Боже, как бы ему сейчас помог запах омеги, чтобы понять, что на самом деле у него спрашивают и для чего. Что Чимин проверяет? Его готовность пресмыкаться? Фетиши? Собственную логику? — Нет. — Почему? — Я вкладываю в это действие не тот смысл, что и ты. — Почему ты думаешь, что мой смысл другой? Юнги вздыхает. И легко пожимает плечами, сбрасывая напряжение. Он может простоять в таком положении сколько угодно, но это не изменит того факта, что Чимин думает о превосходстве над альфами, а он — просто чтобы сделать омеге приятно. — У нас разное видение ситуации, котёнок. — Не называй меня так. — Почему? — Я не котёнок. — Ещё какой. Чимин наконец-то удостаивает его взглядом. Юнги бы очень хотелось, чтобы в этом взгляде было столько же флирта, сколько в репликах, которые мячиком прыгают между ними, но нет. Там только бесконечная усталость. — Мне нравится, как ты держишь меня за шею. Если уж мы заговорили о предпочтениях. Омега тут же убирает руку, встречаясь с наглой ухмылкой. И всё ещё не боится. — Я могу съездить с тобой в администрацию. Кронпринц скептически выгибает бровь. — Подумал, что тебе понадобится грозный альфа рядом, чтобы у них не было шанса не выслушать. — Какую часть моего монолога ты не понял? Они хотят видеть перед собой именно грозного альфу, а не меня. — Соглашаешься, что я грозный? — Юнги смакует комплимент на губах и всё же поднимается на ноги, решив, что часть с публичными унижениями закончена. Правда, публики так и не нашлось. Вместо этого он нависает над Чимином, уперев одну руку в стол, а вторую в спинку стула. Кронпринц и не думает отодвигаться, а Юнги не думает держать дистанцию, краем глаза рассматривая бумаги на его столе. Какая-то белиберда. — Просто возьми меня с собой, и я сделаю так, что они тебя послушают. Это катастрофа, а не идея, и Чимин не собирается ей потакать. — Проще взять Намджуна, он тоже альфа. Волк крепко стискивает челюсти. Когда Чимин начинает заигрывать с этим аспектом территориальности, у Юнги совсем немного — крошечно, — сводит скулы. — Он не твой альфа. — И ты не мой альфа, — беспечно. Очень беспечно. Юнги стоит усилий не начать доказывать здесь и сейчас, почему это утверждение в корне неверное, поэтому он выбирает мило улыбнуться. Так же мило и ядовито, как улыбается ему сейчас Чимин. — Просто подумай. Я ведь тебя ещё ни разу не подвёл. Чимин безразлично хмыкает, решая вернуться к работе, но подумать и правда обещает. Не раньше приёма, иначе испортит всем сюрприз.

***

Обед следующего дня выдаётся душным. Или жарким. Или потным. Смотря с какой стороны посмотреть. Юнги смотрит с той, где на вытоптанной и пожухлой траве Чимин нещадно лупасит деревянным мечом чучело. — А вас сюда за какие грехи сослали? — он оборачивается к Намджуну, сидящему рядом. Им обоим было велено смирно ждать на скамейке в тени дома. И если Юнги ещё смутно понимает причину, по которой находится здесь — ему, судя по всему, должны устроить испытание боем, — то вот зачем позвали советника, пока неясно. — Я там, где король. Юнги хмыкает на эту чудовищную попытку козырнуть статусом и возвращает взгляд на поле, где кронпринц становится в пару с другим омегой. Их уже представили. Оппонентом Чимина является сам Ким Тэхён, капитан королевской гвардии. Оказывается, они уже встречались на приёме, просто в тот раз Юнги принял его за пятнадцатилетнего подростка. Хотя альфа и сейчас не может поверить в то, что руководит армией Севера именно он. Юнги легко может представить омегу на руководящей должности. Он даже может сказать, что Чимин со своими обязанностями справляется в разы лучше, чем можно было бы предположить. В силу возраста, статуса или даже окружения, в котором он рос, это всё ещё не так безупречно, как могло бы быть, займись кто-то его подготовкой с младенчества, но и сейчас хорошо. А вот руководить гарнизонами… увольте, это не дело омег. И со всем скепсисом на лице он наблюдает за тем, как двое омег скрещивают тренировочные мечи. — Стойка слабовата, — цокает альфа, принимаясь от скуки комментировать происходящее. — Видите, как летает локоть Тэхёна, советник? В бою его бы уже давно отрубили. На полигоне много солдат. Впервые Юнги видит хоть какое-то подобие армии и надеется, что остальные попрятались в кустах. Не может ведь быть так, что эти люди — единственные, кто будет защищать северные территории? Взгляды почти всех из них устремлены на сражающихся. Юнги тоже обласкивает полуголого Чимина взглядом — тот, чтобы не обливаться потом, снял с себя блузу, оставшись в одних штанах да высоких сапогах по щиколотку. Второй омега, Тэхён, поскромнее и сподобился только расстегнуть верхние пуговицы своей туники. — Скажите, советник, вы совсем не кормите кронпринца? Он такой костлявый, удивительно, как вообще сможет удержать тяжёлый меч на поле боя. — Кронпринц питается по расписанию, — Намджун обмахивается веером, делая это так аккуратно, чтобы ни один поток прохладного ветерка не долетел в сторону Юнги. — Как змея, раз в неделю? — и, не дожидаясь ответа: — Да что ты творишь-то?! Он упирает ладони в колени, напряжённо наблюдая за разворачивающейся схваткой. На это можно смотреть вечно по двум причинам. Первая: это — тренировочный бой друга с другом, у него не будет логичного конца. Они будут топтаться на одном месте до заката, никто не уступит, как никто и не выиграет. У капитана была пара удачных моментов, когда он мог бы подсечь запутавшегося в ногах кронпринца и выбить меч из рук, но он её проигнорировал. Вторая: у них одинаковый уровень. Нет большого перевеса в одну или другую сторону, они ничему не научатся друг у друга. Более того, Юнги уверен, что драться Чимина учил именно Тэхён. Они зеркалят друг друга, даже мечи держат на одном уровне, а ноги — на одном расстоянии. И не сказать, что это плохой бой. Просто он… нереальный. С южанином так не подерёшься. Омеги двигаются красиво и технично. Видно, что меч кронпринц держит правильно, запястье расслаблено, а оружие в захвате «дышит». Видно, что капитан стоит боком, не открывает корпус и держит баланс. Ноги плавно скользят по вытоптанной траве, мечи стучат друг о друга, рассекая воздух по линиям. Это танец, а не бой. Бесполезная штука, когда на них нападут. — Сражение на мечах — это импровизация, — говорит Юнги скорее себе, но достаточно громко, чтобы и Намджун набрался мудрости, пока её бесплатно раздают. — Тот, кто держится за выученное, ломается первым. Тот, кто боится сбиться с ритма, — вторым. А выживают те, кто позволяет бою стать музыкой, и те, кто чувствует мгновение, когда ноту нужно оборвать. Со стороны следует глубокая пауза. — Вы слышали, советник? — Вы мне это говорили? — притворно удивляются в ответ. — Думал, с голосами в голове разговариваете. — Это мои голоса убедили коня оттаскать вас по двору, как портовую шлюху по кабакам, — противно тянет Юнги. Намджун вспыхивает, мгновенно подскакивая на ноги. Юнги не отстаёт, поднимаясь следом и параллельно цепляя взглядом обычную деревянную дубинку, оставленную кем-то у корыта с водой. Он не забыл, что главный оппонент в этом месте — другой альфа. Намджун думал, что никто не заметил, как он внимательно смотрел на полуголого кронпринца? А вот Юнги заметил. Советник наверняка пришёл сюда, чтобы поглазеть на омегу, ещё и так высокопарно блеял: «Я там, где король». Сейчас он ему расскажет, что королю отныне помощь оказывать будет другой… — Альфа! Они оба оборачиваются на голос, донёсшийся через всё поле. Чимин смотрит на них, скрестив руки на груди. Меча в них больше нет, а Ким Тэхён тяжело дышит, смахивая пот со лба. — Это меня, — рычит Юнги Намджуну, тут же устремляясь к омегам. И жалеет, что не выколол советнику глаза раньше. Сейчас он увидит его позор. — На колени. Юнги краем глаз ловит самодовольный вид капитана. Тому вместо деревянного подносят реальный, отлитый из металла боевой меч, который омега одной рукой держит за рукоять, а острым концом упирает в ладонь второй руки. Уже по этому Юнги понимает, что омеги просто разминались, прежде чем добить его на пару. Он опускается на колени. Чувствует себя ужасно не из-за того, что на него смотрит огромное количество людей во главе с Намджуном, а потому что всех этих людей потом придётся как-то повести против Хёнмока. А как он это сделает? Уважение армии — это не просто легенда, которую придумали злые генералы, потому что не смогли оправдать своё неумение вдохновлять на подвиги и вести за собой. — Недавно ты изъявил желание пообщаться с капитаном, — начинает кронпринц, но тут же отвлекается на стакан прохладной воды. Только осушив тот до дна и спустя три влажных дорожки, капающих Чимину на грудь с подбородка, которые Юнги не оставляет без внимания, он продолжает: — Уверен, будучи легатом, ты мало кого удостаивал личным разговором. — Было, — тихо. — Капитан Ким — человек с высокой ответственностью и загруженным графиком. И поддельным удостоверением личности. Ну не может ребёнок занимать такую высокую должность. — Поэтому он согласился на личную беседу при условии, что ты выиграешь бой. Юнги хмурится. Не бывает так просто, и он с недоверием окидывает стоящего рядом капитана. Не находит ничего, что могло бы дискредитировать слова Чимина, но и доверять омегам не спешит. А что, если это проверка? Они скажут «победи», но на деле будут иметь в виду «если только попробуешь пойти против своего — тебе крышка». Юнги действительно нужно победить слабенького омегу или подыграть, сделав вид, что капитан остаётся капитаном до конца, даже против более сильного оппонента? — Дайте ему оружие, — распоряжается кронпринц. Как собаке, ему бросают под ноги меч. — Умеешь им пользоваться? — надменно интересуется Тэхён. Юнги ничего не отвечает. Он следит взглядом за Чимином, который покидает предполагаемое поле боя практически сразу. В тени дома Намджун уже тут как тут, предлагает кронпринцу ещё один стакан воды и свежее полотенце. И ничего из этого не даёт Юнги понять, как вести себя дальше. — Это и есть твой ультиматум? Разговор за победу? Остальные солдаты начинают подтягиваться ближе, заинтересовавшись происходящим. Юнги на секунду думает, что его поставят сразу против нескольких омег — не критично, пусть он и не тренировался с момента приезда на Север. Но ни к нему, ни к капитану никто не подходит. — За победу получишь моё внимание. О разговоре речи не было. Намджун в это время сверлит взглядом голую спину кронпринца. Тот наклонился над корытом, чтобы умыться, и, кажется, на сражение смотреть не собирается. — Ты уверен, что это — хорошая идея? — В ком ты сомневаешься? В Тэхёне или в альфе? — кронпринц накидывает полотенце на плечи. По логике — в Тэхёне, но, зная омегу, хочется впервые в жизни предостерегающе заверещать Юнги: «Не смей подходить к нему!». Намджун видел капитана в действии, а альфа явно недооценивает силу своего противника, раз продолжает снисходительно усмехаться. — Просто я думал, что альфа тебе ещё нужен. — Тэхён поклялся, что все конечности останутся на месте. Но сам Чимин всё ещё не решил, чью сторону собирается занять. Победа брата — прекрасный способ поднять боевой дух гвардии и отомстить за убитых. Победа Юнги — шанс на то, что Тэхён всё же сдержит слово и хотя бы согласится выслушать его план. А если ничья? Про ничью он как-то совсем не подумал. — Начинайте! — кричит он, сложив ладошки у рта. Юнги занимает позицию. Тэхён этого делать не спешит, проворачивая меч в запястье пару раз. Он смотрит на гвардейцев, в какой-то момент решает даже прогуляться по дуге, рассматривая альфу как какой-то предмет интерьера. Он вовсе не торопится, заигрывает взглядом с людьми, собравшимися вокруг них полукругом, и те охотно отвечают подбадривающими возгласами. Альфа устаёт держать позицию. А ещё устаёт ждать, когда омега сподобится и примет своё поражение с честью. — Мы будем сражаться или глазки строить? Ему не стоило этого говорить. Лучше бы пригляделся, с кем имеет дело. Потому что вся развязность в движениях омеги куда-то девается. Он кивает одному из солдат, стоящему ближе всех, мол, посмотри, кто рот открыть себе позволил, и это мог быть отличный для Юнги шанс пересмотреть своё отношение к противнику. Но он этого не делает и жалеет практически сразу. Когда Тэхён решает, что достаточно находился вокруг да около, он встаёт в исходную стойку. Одна нога впереди, колени согнуты, а меч остриём направлен на альфу. Юнги, памятуя события былых дней и считая, что нападать нужно первым, движется на него практически сразу, как только убеждается в готовности своего оппонента отразить атаку. И терпит колоссальную неудачу. А потом ещё, и ещё, и ещё. Юнги с болезненным ощущением понимает: с кронпринцем капитан просто был вежлив, а по отношению к альфе у него нет ни терпения, ни уважения. Омега двигается быстро, серию коротких пробных ударов отражает с поразительной лёгкостью. Там, где Юнги начинает заполошно дышать от попыток вытеснить противника и тем самым расшатать его баланс, Тэхён только уворачивается и не сдаёт позиции. Капитан уступает ему разве что в комплекции, и сейчас ему это только на руку: он быстрее альфы. Меч Юнги со свистом рассекает воздух, а должен был человека. Но человека там уже нет — омега с поразительной скоростью меняет положение, отходит, уворачивается, возвращается в исходную точку и наступает по новой. Юнги не замечает, когда с намеченной площадки для боя вытесняют уже его. Но и на этом омега не останавливается. Стоило бы спросить, какие условия победы у этой схватки: обычно это выход за пределы поля или полное обезоруживание. Дикое, но единственное возможное предположение Юнги: Тэхён будет драться до первой крови. Металл скрежещет, когда их мечи скрещиваются пару раз. Юнги уходит в оборону, потому что краем глаза ловит свежую траву под ногами — край поля — и знает, что дальше забор. Если встретит тот спиной, там же и останется, пригвождённый мечом. Так что он пытается обойти омегу и зайти тому за спину. Ему нужен один хороший рывок, всего один шанс, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. Он знает, что до полного выдыхания ему остаётся не так уж много: все силы уходят на то, чтобы отражать сильные, отрывистые атаки омеги. В настоящем бою подобная целеустремлённость грозит смертью, силы заканчиваются примерно на третьем враге. Но здесь враг только один, и Тэхён не жалеет на него упорства. Когда до забора остаётся не больше метра, Юнги решает: пора. Он видит ярость в чужих глазах, видит желание омеги поглубже вонзить меч ему в грудь и делает единственно верный, как ему кажется, шаг. Он рывком движется навстречу, чуть левее Тэхёна, планируя выйти из линии и навязать темп. Надеется, что сбитый с толку капитан на секунду замешкается от напора, позволив Юнги обманным путём заставить его развернуться и поменять положение. И ошибается. Альфа летит на землю, потому что Тэхён позволяет ему пройти. Ровно на полшага. Капитан сходит с траектории, смещаясь в сторону раньше, чем Юнги успевает понять, что его манёвр прочитан. Юнги шагает в пустоту, туда, где, по его предположениям, должен был столкнуться с омегой. Нога уходит чуть дальше, чем нужно, пятка цепляет траву, и в этот же миг Тэхён разворачивает корпус, подставляя бедро. Лёгкий толчок — почти вежливый, — и равновесие рассыпается, как плохо собранная конструкция. Юнги успевает только выдохнуть сквозь зубы, понимая: он рассчитывал на ярость, а наткнулся на чистую технику. И встречается спиной с землёй. Вместо синего неба перед глазами появляется остриё меча, безапелляционно приближаясь всё ближе и ближе. Юнги крепко зажмуривается, думая только о том, что так и не сумел поставить Намджуна на место, а потом щеку опаляет короткая вспышка боли. Голоса вокруг весело подтрунивают и выкрикивают слова поддержки. Юнги аккуратно приоткрывает глаза, первым делом натыкается взглядом на холодное лезвие, наполовину воткнутое в сухую землю. Его край — в миллиметре от лица Юнги. — Нам не нужна твоя помощь, — говорит омега, заслоняя собой голубой небосвод. На его лице больше нет злости, но и ожидаемого торжества Юнги тоже не видит. Он прикладывает пальцы к щеке, оценивая масштаб ущерба. На коже остаются две маленькие капельки крови — унизительно мало для такой эффектной победы, но Юнги не смеет жаловаться. Он поворачивает голову в сторону дома. Намджун стоит белёхонький, а кронпринца и вовсе нет. Юнги не знает, что обиднее: проиграть Тэхёну или понять, что Чимину это оказалось не настолько важно, чтобы остаться до конца боя.