Даже между врагами может быть любовь.

По спине Ли Вона побежал холодок... Вдруг Цезарь неожиданно перевернул его на спину и начал стягивать штаны вместе с боксерами. — Отпусти меня, педофил ебаный! Вскрикнул Ивон и стал брыкаться в надежде вырваться, но Сергеев всё же был чуть ли не вдвое сильнее и больше его, в итоге штаны упали на пол. Брюнет вздрогнул. Блондин вскинул его ноги себе на плечи и притянул ближе. Метист вскрикнул от удивления и злобно зыркнул на мафизника, который в свою очередь рассмеялся. — И почему же я педофил? Смеясь, спросил мафиози. Ли Вон с ненавистью посмотрел на русского, который наклонился и провёл языком по головке небольшого члена Ивона, последний прикусил губу, сдерживая стон. — Какого хера ты тво... Начал было брюнет, но Цезарь резко полностью заглотил гениталий метиста, начиная сосать его. Метист прикусывал губы почти до крови, пытаясь сдерживать стоны. — СУКА!... Прекрати!... Сейчас же!.. Вскрикнул Ли Вон с лютой ненавистью смотря на Сергеева, который не останавливался, продолжая отсасывать Ивону с явным желанием поскорее довести последнего до оргазма, что и произошло через пару минут минета. Сперма брюнета выстрелила блондину в рот, после чего он проглотил всё до последней капли. Метист же тяжело дышал, за эти пару минут он искусал свои губы в кровь. Оторвавшись от члена Ли Вона, мафиози опустил голову ещё ниже, проникая языком внутрь сокровенной дырочки Ивона, отчего последний снова прикусил губу от странного нового ощущения, постепенно растекающегося по всему телу. Горячий язык мафиозника двигался внутри анала брюнета, покрывая всё внутри слюной. Метист нахмурился, почувствовав твёрдость и тепло в области своего паха.«Твою мать... Ебаный ваш рот! Как у меня мог встать!? Меня, блять, насилуют! А я даже вырваться не могу! Этот урод слишком сильный... Сука... Что за хуету он творит?... Зачем он там лижет?..» — ругался про себя Ли Вон. Цезарь неожиданно оторвался от ануса Ивона и опустил его ноги со своих плеч. Брюнет вздрогнул, почувствовав, как в его только что вылизанную дырочку входят два длинных пальца. — Ааа... Ах... Мхм... Мг... Не смог сдержать стоны метист. Сергеев издал смешок, видя реакцию своей жертвы. — Ты так мило стонешь... Хотя я всего лишь то отсосал тебе, смазал снизу, а сейчас просто-напросто растягиваю тебя... Улыбаясь, прошептал блондин, добавляя третий палец, от чего Ли Вон вздрогнул и снова прикусил губу. — Не кусай губы... Ты и так искусал их в кровь... Хватит... Немного Строго, но в то же время с заботой и теплотой произнёс мафиози. Ивон удивился такому тону. Но удивление сразу пропало, когда внутрь вошёл ещё один палец. Уже четвёртый... Брюнет ощутил, как на его глазах появились бусинки слёз. Почему?... Почему?... Почему!?.... ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ ИМЕННО С НИМ!? Эти мысли способствовали тому, что теперь слёзы текли из глаз метиста, не останавливаясь, в этот момент все четыре пальца покинули растянутый анус... Из неоткуда появилось странное чувство пустоты внутри, но Ли Вон постарался как можно быстрее отогнать от себя это ощущение. Мафиози расстегнул свою ширинку и начал опускать брюки и трусы. Ивон замер, почувствовав, как в его анал упирается что-то твёрдое, и он в ту же секунду осознал, что это, но было уже поздно... Головка огромного гениталия проникла внутрь сокровенной дырочки брюнета, заставив последнего вскрикнуть от боли. По щекам метиста ручьём текли слёзы. — Тише, тише, тише... Не реви... Первый раз всегда больно... Просто расслабься... Ласково ответил на слёзы Ли Вона русский, стараясь его успокоить, что явно не получалось в сложившейся ситуации. Между тем член Цезаря полностью оказался внутри анала Ивона, заставив последнего снова издать вскрикнуть от боли, слёзы текли по его лицу, не останавливаясь. — Прекрати, утырок! Псина ты помойная! Да чтоб ты сдох! Проклятия сыпались из рта брюнета сильным потоком, наполненным болью и ненавистью к Сергееву, который вздохнул и неожиданно начал двигаться внутри метиста, заставив того заткнуться и укусить себя за руку, чтобы из его рта не вырвались болезненные стоны. Поначалу толчки были медленные и неглубокие, даже нежные, но со временем толчки стали более быстрыми и глубокими, заставляя Ли Вона сильнее закусить кожу на своей руке, не желая выпускать стоны наружу. — Чего похуже придумать не мог?... Не кусай себя... Тебя никто не услышит... Строго, слегка повысив тон, но, скорее всего, стараясь быть мягче, произнёс блондин, и почему-то это подействовало. Ивон и вправду отвёл руку от лица, переставая прикусывать кожу на ней. Теперь на коже красовался след от зубов, который был пустяковым по сравнению с укусами, что оставил мафиози на шее брюнета ранее. В один момент толчки стали ещё быстрее и грубее, это заставило метиста издавать болезненные стоны, а слёзы течь водопадом из его глаз. Ли Вон сглотнул, чувствуя, что он близко к тому, чтобы излиться, но это произошло даже быстрее, чем он ожидал, сперма быстро выстрелила из небольшого члена и попала на лицо мафиозника, отчего последний замер и, ухмыльнувшись, слизывая сперму, которая была на губах, после чего он начал проводить пальцами по своему лицу, собирая на них белую жидкость. Закончив с этим, Цезарь облизал свои пальцы, слизывая с них сперму. Покончив с облизыванием своих пальцев, он вновь начал двигаться в грубо и быстром темпе. Спустя ещё пару минут таких толчков, Сергеев резко вновь вошёл по самое основание и остановился. Ивон почувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое... «Наконец-то... Он наконец кончил... Надеюсь, на этом мои мучения окончены», — вздохнув, подумал про себя брюнет, не зная, что его мучения только начались....Блондин неожиданно вышел из метиста и подхватил того на руки. Ли Вон ощутил, как его спина внезапно касается небольшого дивана, стоящего в углу кабинета. — Ха... Ты правда думал, что это всё? Напомню, из нас именно ты кончил аж два раза, а я только один... Надо уровнять, — с усмешкой сказал мафиози, снова проникая внутрь. Брюнет вскрикнул от резкого проникновения, слёзы снова потекли по его щекам. — Но не бойся... Я буду нежнее, чем первый раз... Как я могу причинять боль своему солнышку? Мягко прошептал мафиозник... Только в этот момент Ивон понял... Весь кошмар, что ему придётся пережить, не закончился... А наоборот, только начался... Но почему этот дурацкий русский несёт весь этот бред про нежность и называет его ласковыми словами?... Почему?... С какой целью он это делает?... Зачем?... Эти вопросы снова и снова возвращались к метисту, не отступая... Но ответы он пока не знал и не предполагал, какими они будут... Владимир лежал на кровати в своей комнате. Его не волновало, куда пропал его брат. Но почему в груди было странное чувство... Тоски?... Вова нахмурился и резко сел на кровати, прикусив губу. Вздохнув, он встал с кровати и подошёл к полке, на которой стояла милая рамочка розово-бежевого цвета, на правом верхнем углу которой было красное сердечко с белым контуром. На фотографии, что стояла в рамке, был Ли Вон: на его чёрных как смоль волосах было немного снега, бледно-красный шарф съехал на бок, на сером пальто были расстёгнуты несколько черных пуговиц. Ивон улыбался, смотря в камеру, его глаза были закрыты, а губы приоткрыты, показывая белые зубы. Рукой брюнет показывает, при котором были зажаты все пальцы, кроме указательного и среднего, показывая «рожки». Тёмно-бордовые перчатки метиста были немного в снегу, как и его плечи. На фоне был парк. Деревья, кусты, лавочки, дорожки, газон были покрыты слоем снега, который продолжал падать, укрывая всё вокруг белым одеялом... Володя вздохнул, смотря на фотографию, которая вызывала у него умиление... Какой же его брат милый... Стоп... Почему он об этом думает?!... Неужели он?... НЕТ!.... Это противно!... Он не может быть влюблён в него!... Правда ведь?... Это не может быть любовью... Нет... Нет... Нет... Нет... — Блять... Я не могу отрицать очевидное... Походу, я реально влюбился в него... Выругался блондин, снова возвращаясь в теплую кровать, кладя руки за голову... Вдруг он ощутил твёрдость в области своего паха. — Блять... Чёрт... Этого ещё не хватало... Вновь выругался Ломоносов, приподнимая брюки и боксёры... Ли Вон с трудом открыл глаза... Он всё ещё в доме врага своего отца... Нахмурившись, Ивон сел на кровать, чувствуя боль в пояснице и заднице. — Всё из-за этого ублюдка... Прошипел брюнет, потирая поясницу. «Опять он на меня своё шмотьё нацепил...» Подумал про себя метист, смотря на огромного размера серую футболку, что была на нём и свисала почти до колен, и чёрных домашних штанов, которые почти подходили ему по размеру, но всё равно немного волочились по полу. Через приоткрытую дверь доносился прекраснейший запах. Встав с кровати, Ли Вон направился разузнать, что это за запах, который, судя по всему, шёл с кухни. Подойдя к двери, Ивон тихонько открыл её и с удивлением уставился на стол, на котором стояла тарелка с гаспачо с крабом. — О... Ты уже пришёл?... Садись кушать... Ласково сказал Цезарь, улыбаясь. Брюнет фыркнул и сел за стол, взяв ложку, всё-таки решился попробовать. Положив ложку в рот, он ощутил превосходнейший вкус. «Какого хера это педофилюга так вкусно готовит?!» Облизнув губы, метись продолжил есть, а Сергеев с нежной улыбкой наблюдал за этим. Как только тарелка опустела, Ли Вон встал из-за стола, но не успел он и шагу ступить, как почувствовал на своей талии тёплые руки блондина. — Прости за вчерашнее... Я больше не буду так делать без твоего разрешения... Обещаю... Сочувственно прошептал Ивону на ухо мафиози. Брюнет замер. — Ладно... Сквозь зубы просквозил метист. Услышав его ответ, мафиозник крепче обнял его и уткнулся носом в плечо Ли Вона. «Чего это с ним?... Неужели он и правда раскаивается?..» Пронеслись мысли в голове Ивона. Вдруг дверь кухни открылась, дворецкий заглянул в помещение. — Царь... Робко позвал мужчина. — К вам пришли и ожидают в вашем кабинете... Услышав последние слова, русский нахмурился. — Передай, что я сейчас приду. Сухо ответил Цезарь. Дворецкий лишь кивнул и скрылся. — Иди в спальню, я скоро вернусь... Нежно произнёс Сергеев, чмокнув брюнета в висок, после чего неохотно выпустил его из объятий и ушёл, оставив метиста в одиночестве на кухне. Фыркнув, Ли Вон направился обратно в спальню, на ходу продолжая продумывать план побега... Цезарь зашёл в кабинет и увидел того, кого явно не ожидал увидеть. Его младший двоюродный брат Дмитрий вальяжно развалился на диване, стоящем в углу кабинета. — Цезарьчик! Наконец-то ты пришёл! Радостно чуть ли не взвизгнул шатен, но ответом на это был лишь холодный взгляд голубых глаз своего брата. — Я же предупреждал тебя и не один раз... Чтобы ты сообщал о своих визитах. Строго, не скрывая недовольство, сказал Сергеев. Мулат закатил глаза и цокнул языком. — Ой-ой-ой... Ты ворчишь, как девяносто девятилетний старик! Хотя тебе всего лишь двадцать! Наигранно дуясь, отчеканил Дмитрий, скрещивая руки на груди. — И в отличие от тебя я не трахаюсь с сыном собственного врага, раскладывая его на столе своего кабинета! Ухмыляясь, проговорил шатен, ощущая на себе убийственный взгляд блондина. Неожиданно мафиози в одно мгновение оказался рядом и сжал горло мулата, начиная его душить. — Кхе... Ты не сделаешь этого... Хрипя, прошептал Дмитрий. Мафиозник вздохнул, будто успокаивая самого себя, и резко оттолкнул от себя шатена. — Говори, зачем пришёл, и проваливай, недовольно произнёс русский. Шатен рассмеялся, прикрывая рот рукой. — Ха-ха-ха!... Ты серьёзно думаешь, что сынок Ломоносова останется с тобой?! Ты и вправду думаешь, что он тебя полюбит?! С насмешкой спросил мулат. — Ладно-ладно... Я просто шучу, Цезарь... Не злись... Если хочешь, я могу даже помочь тебе... Я спец в отношениях, подытожил Дмитрий, видя недовольство в глазах своего брата. — И вообще, я пришёл погостить, снова заговорил шатен. Цезарь нахмурился и покинул кабинет, оставляя мулата одно...