В любое время

Телефон начинает вибрировать совсем неожиданно, сначала даже не привлекая внимания, хотя в тишине комнаты это слышно вполне отчётливо. Этот звук, сейчас такой жутко раздражающий, разносится по комнате с одинаковой переодичностью, кажется, эхом отражаясь от стен, и Минхо правда жалеет, что не поставил телефон на режим сна. Электронные часы на столе напротив кровати показывают без двадцати полночь, и Ли ненавидит звонящего всем своим сердцем, пока не видит его имени. Экран слепит глаза, заставляя на мгновение зажмуриться, и если честно, Минхо вообще бы не поднял трубку, если бы после того, как первый звонок прекратился, тут же не последовал второй. Голова кажется слишком ватной, конечности — слишком тяжёлыми, однако всё же удаётся с кряхтением дотянуться до тумбочки, отстранившись от теплого тела мужа. Чан во сне хмурится, будто совсем не рад потере родного тепла, ворочается немного, но не просыпается, чему Ли сейчас очень завидует. Сквозь слезящиеся от яркого экрана глаза Минхо всё же разбирает имя звонившего. — Ликс-и? Ли удивляется совсем немного, потому что Феликс ещё днём ушёл в гости к другу и собирался остаться там на ночь. У Чонина довольно большой дом, в котором он по субботам иногда, когда его родители уезжают за город, собирает близкую компанию, и сегодня, как и несколько раз до этого, Феликс был одним из приглашённых. Чан и Минхо никогда не против, потому что Яна знают хорошо, компанию своего сына тоже, поэтому всегда только за, чтобы тот весело проводил время. Обычно последний звонок между ними происходит где-то в десять или одиннадцать. Чан или Минхо звонят, чтобы узнать как дела, поели ли парни, а те дружно кричат в трубку приветы, потому что все хорошо знают родителей Феликса. Сегодня тоже был такой звонок, однако сейчас, когда время уже почти перевалило за полночь, напрягает то, что Феликс звонит снова. — Пап… Ты можешь приехать? — раздается по ту сторону звонка, и Минхо в один миг сгоняет всю сонливость, чуть сильнее стискивая пальцами телефон — я хочу домой… — Что-то случилось, кроха? — Ли трёт глаза, медленно принимая сидячее положение, и в тишине комнаты слышно, как тихо хрустят его суставы — ты же хотел остаться на ночь… — Да, просто... — кажется, Феликс тратит много сил, чтобы сформулировать предложение, и это занимает минимум пару секунд — плохо себя чувствую. — Расскажи подробнее. Мне стоит вызвать врача? — Нет, просто… Голова кружится и слабость, знаешь… Тело ватное ещё. — Ты выпил? Конечно рано или поздно это должно было произойти. Феликсу семнадцать, но он никогда не проявлял интерес к алкоголю. Вообще, Чан и Минхо тоже редко выпивали: по праздникам в основном, или в выходные после тяжёлой недели, но даже когда они делали это, Феликс морщился просто от запаха. А ещё старался не выходить из комнаты, по плохому опыту прошлого скорее, хотя старшие никогда не напивались настолько, чтобы потерять над собой контроль. Феликсу вообще не нравились пьяные люди, он никогда не просил попробовать или понюхать алкоголь, хотя Ли как-то раз сам предложил ему немного шампанского — просто, чтобы удовлетворить любопытство, которого у парня, как оказалось, тогда не было вообще. Однако там, возможно, повлияла компания. Кто-то принес, кто-то начал, а Феликс, чтобы не казаться изгоем, тоже решил попробовать. Минхо слишком хорошо слышит, как заплетается язык парня, как тот иногда зависает, будто пытаясь сформировать в голове предложение. Ли начинает волноваться совсем немного, потому что хоть Феликс и в компании друзей, которых они оба хорошо знают, всё равно в нетрезвом сознании можно натворить всякого, о чём потом будешь сожалеть. — Немного… — отзывается тот, а на заднем фоне кто-то вдруг громко смеётся — пожалуйста, забери меня… — Конечно, кроха — Минхо снова смотрит на время, прикидывая, за сколько доберётся до чужого дома — ты можешь сейчас сам добраться до ванной? — Да, кажется… — Хорошо. Тогда умой холодной водой лицо и руки. А потом попроси Чонина вывести тебя на воздух и быть рядом, пока я не приеду, хорошо? — Ладно… После этого Феликс отключается, а Минхо встаёт с кровати на холодный пол, расчесав спешно пальцами лохматые волосы, трёт лицо ладонями, сгоняя последние остатки сна, а потом хватает первую попавшуюся одежду, что висит на спинке рядом стоящего стула — это оказывается толстовка Чана, которую тот вчера забыл повесить в шкаф, и собственные спортивные штаны, которые Ли утром хотел закинуть в стирку. Парень правда собирается быстро и тихо, однако разбудить Чана всё равно приходится, чтобы тот, если сам проснется чуть позже, потому что не сможет нащупать теплое тело, не потерял его, внезапно исчезнувшего из их постели. Бан мычит недовольно, когда младший трясёт его за плечо, однако всё же разлепляет глаза, с явным трудом держа веки открытыми. Минхо усмехается тихо, потому что то, насколько его муж растрёпан каждый раз, когда просыпается — очаровательно, а его кудряшки даже сейчас во мраке комнаты выглядят очень мило и слишком заметно. — Что, что такое?.. — его голос хриплый и немного взволнованный, а взгляд неспокойно мечется по лицу напротив. — Чаги, я уеду ненадолго — шепчет Минхо, поглаживая мужа по волосам — Феликс попросил забрать его. — Что-то случилось? — Чан морщится сонно, явно пытаясь как можно быстрее обрабатывать чужие слова — он в порядке? Ладони Бана уже привычно тянутся к чужому телу, вылезая из-под одеяла, и Минхо просто улыбается, чувствуя их на собственных бёдрах. Даже сейчас сонный, мало что понимающий Чан не упускает возможность прикоснуться, сказать о чувствах лишь мягким поглаживанием сквозь ткань штанов, однако, для Ли этого правда достаточно, чтобы всё понять. — Кажется, он немного переборщил с алкоголем. — О… Мне поехать с тобой? — Нет, всё в порядке. Спи спокойно, мы скоро вернёмся. — Будь осторожен, любовь моя… — Конечно. Прежде, чем уйти, Минхо мягко целует мужа в висок. На дорогах пусто, и Ли добирается до знакомого дома меньше, чем за полчаса. По пути он лишь один раз встречает на пешеходном переходе человека, который медленно переходит дорогу на зелёный свет, а в остальном улицы кажутся непривычно пустыми, отчего временами даже немного жутко. На очередном красном светофоре Минхо замечает собаку, которая сидит у обочины, смотря в сторону его машины, однако, стоит лишь двинуться с места, как она тоже убегает. За весь путь мужчина зевает раз десять, не меньше, однако упрямо держит глаза открытыми, внимательно изучая дорогу. Почти во всех окнах дома Чонина горит свет, что позволяет сразу увидеть на его крыльце две сидящие сгорбленные фигуры. На улице не так холодно, чтобы за короткое время можно было заледенеть, однако, Феликс, кажется, всё равно немного дрожит, хотя и одет в довольно теплую толстовку. Ян приобнимает его за плечи, поглаживая по спине медленно, и Минхо правда благодарен ему за то, что не ушёл обратно к друзьям. Чонин правда хороший друг. Как только Ли выходит из машины, Чонин помогает Феликсу подняться и медленно ведёт навстречу старшему, пока они не встречаются примерно на середине пути. Ян кланяется немного, называя Минхо привычным «Хённим», и от него тоже ощутимо несёт алкоголем, что заставляет незаметно поморщится, потрепав его снисходительно по волосам. Он немного пошатывается, а потом передает друга прямо в руки отца, за что тот действительно благодарен, потому что Феликс выглядт бледным, немного вялым, хотя смотрит вполне осознанно, особенно, когда старший прощается с Чонином, направляясь обратно к машине. Ян просит написать, как будут дома, а Минхо в ответ сильно не увлекаться выпивкой. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ли, останавливаясь у пассажирской двери и беря холодные ладони сына в свои — сильно плохо? — Тошнит немного… И голова мутная — отзывается Феликс, виновато поджав губы — спать хочется. — Сколько ты выпил? — Не знаю… Может, около бутылки соджу? — Что ж ты… Ладно, садись. И окно своё открой. Они едут в тишине, но Феликс не спит. Иногда он дышит слишком глубоко и медленно, будто успокаиваясь, и хотя Ли дал ему пакет, парень всё равно пытается предотвратить приступы тошноты. Минхо всю дорогу кидает на его бледное лицо короткие взгляды, будто желая убедиться, что тот ещё жив, и ведёт так аккуратно, как может, чтобы сильно не укачало. Парень правда выглядит плохо, и Ли удивлен, как он вообще ещё не отключился. Тот нервно ковыряет заусенцы на пальцах, смотря в основном в лобовое стекло неотрывно, а иногда прикрывает глаза, только чтобы после снова их открыть. — Прости… — шепчет совсем тихо, когда они уже подъезжают к дому. — Не надо, правда. Всякое бывает, кроха — отзывается Минхо, по привычке включая поворотник, находясь даже на пустой дороге — тебе всё же захотелось попробовать, в этом нет ничего дурного. — Я просто… Другие пили и Чонин тоже… — И ты решил не отставать от коллектива, я понимаю. Но скажем, они вдруг начали курить… Или, допустим, кто-то принёс наркотики и предложил попробовать. Ты бы согласился, если бы согласились остальные? — Нет! Нет, конечно нет… — кажется, Феликс не рассчитывает тон собственного голоса, поэтому слегка морщится от очевидной боли в голове — я бы и Чонину не позволил… — И что бы ты сделал в такой ситуации? — Позвонил бы тебе, а потом родителям Нини, если бы он сам не смог разогнать их. — Ладно, этот тест ты прошёл. Не засыпай, мы почти дома. В квартиру они почти вваливаются. Минхо сразу отправляет сына в душ, сам думая заняться тем, чтобы хоть немного облегчить ему похмельное утро, однако тот на пол пути в ванную встречает Чана, который выходит из кухни — растрёпанный и сонный, с тёмными кругами под слегка покрасневшими глазами и волнением, что так заметно плещется в них. На нём лишь шорты, в которых он спал ранее, и кажется, его лицо выглядит немного раздраженным, потому что Феликс замирает, прислонившись к стене плечом, потому что шатает ощутимо, и явно готовится к тому, что Бан начнёт отчитывать. Однако тот просто вручает ему стопку чистой одежды и подходит чуть ближе, чтобы коротко поцеловать в лоб. — Всё хорошо? — спрашивает совсем тихо, поглаживая по плечу. Феликс просто пожимает плечами неоднозначно, выдавив нечто, похожее на улыбку, и всё же проскальзывая в душ, уже не видя, как Чан после подходит к Минхо, обнимая привычно за талию, лишь бы прижать ближе и почувствовать родное тепло. Ли смотрит на него удивлённо, однако на лёгкий поцелуй отвечает быстрее, чем Бан успевает его прервать, коснувшись носом чужого в немом жесте поддержки. — Почему ты не спишь? — спрашивает Минхо, на секунду прикрывая глаза. — Не могу спать, когда тебя нет рядом — отзывается Бан, касаясь губами чужой щеки — и я волновался. Сколько он выпил? Выглядит неважно. — Около бутылки соджу. Для него это очень много, учитывая то, что он никогда не пробовал даже капли. — Знаю. Я открою окно и расстелю его постель. — Ладно. Я принесу тазик и таблетку с водой. На этом они расходятся, выключив в прихожей свет. Феликс выходит из ванной минут через двадцать только, но всё ещё выглядит слишком помятым, несмотря на румяные от горячей воды щёки. Минхо ловит его в коридоре, когда тот идёт в свою комнату, немного пошатываясь, и обнимает за плечи, помогая преодолеть такое огромное для нетрезвого мозга расстояние до кровати. Парню буквально ничего не нужно делать самому — кровать расправлена, окно открыто, отчего в комнате ощутимо прохладно, до мурашек почти, рядом с кроватью на полу стоит тазик, на всякий случай, если будет очень плохо утром, а на тумбочке — стакан воды и упаковка таблеток. Феликс просто позволяет отцу уложить себя на кровать и накрыть одеялом, после наблюдая, как Чан садится на самый край, смахивая с его лица раздражающие влажные волосы. — Мы ещё не закрыли эту тему, милый — говорит тихо Бан, поглаживая парня по голове — мы не собираемся ругать тебя. Тоже были молоды, всякое бывало, правда. Но в первую очередь, это вопрос твоей безопасности и твоего здоровья. В любом случае, это твой выбор, но мы, как твои родители, как старшие, должны быть уверены, что ты в порядке. — Я знаю… — шёпотом отзывается Феликс, виновато прикрывая глаза. Он действительно выглядит так, будто вот-вот отключится — спасибо, что делаете всё это. — Конечно, мы же любим тебя — говорит Минхо, закрывая форточку, а следом и окно плотными шторами — отдыхай, кроха. Поговорим завтра. Прежде, чем уйти, Чан наклоняется, чтобы оставить поцелуй на лбу сына, а Минхо лишь гладит его по плечу, после желая спокойных снов. Они возвращаются в постель вместе, немного толкаясь по пути, хотя это больше из-за того, что обоих уже слегка шатает от усталости. Минхо снимает одежду, кидая её куда-то на пол не глядя, и на кровать буквально падает, насколько минут лежа вообще без движений, пока Чан сам не обвивает его талию, притягивая к себе ближе. Бан сам накрывает их одеялом, позволяя мужу просто перевернуться, чтобы носом уткнуться в его голую грудь и тихо, но так устало выдохнуть, невесомо поцеловав после. Место прикосновения губ рассылает по телу старшего приятные мурашки, и он в ответ оставляет несколько чмоков на макушке мужа, зарыв их где-то в его волосах. — Как думаешь, мы не слишком мягки с ним? — спрашивает тихо Минхо, просто потому, что хочет быть уверен, что они всё делают правильно. Конечно, никто не может дать на это однозначный ответ. — Думаю, что нет — просто отзывается Чан, поглаживая Ли по обнажённой спине — разве тебе самому хочется кричать на него в попытках донести что-либо? — Нет, но… Может, нам стоит быть немного строже? Или более настойчивее, просто чтобы он понимал, к каким последствиям могут привести те или иные поступки. — Он всё понимает, Хо. Он знает разницу между «плохо» и «хорошо», просто иногда может запутаться, как и любой человек. К тому же, в первую очередь он должен понимать не то, что родители наругают его за ошибку, а то, что мы можем помочь её исправить. — Ты прав… — Мы не должны давить на него — это ведь его жизнь, пусть сам решает как её жить. Мы лишь можем иногда помочь сделать определенный выбор, который может повлиять на его будущее. Это ведь и делают родители, верно? — Иногда он кажется мне таким хрупким… — Это не так. Когда-то было, ты прав, но сейчас он тот, кто определённо может постоять за себя. Он может сам принимать определенные решения, может делать много чего, с чем мы, возможно, будем не согласны. Но это нормально. Дети растут, Минхо. Это просто жизнь. — Я знаю… Просто я всё ещё помню его маленьким мальчиком, которому так сильно нужна была наша любовь. — Она и сейчас нужна ему. Возможно это уже не так очевидно, но мы нужны ему. Потому что он мог просто заказать такси или уйти в одну из спален в доме Чонина и лечь спать там. Но он позвонил тебе. Он сделал это, потому что был уверен, что ты поможешь, что он может тебе доверять. Это многого стоит, любовь моя. Минхо на это не отвечает. Просто потому, что в словах Чана слишком много правды. — Засыпай. Я сварю куриный бульон с утра. Думаю, Феликсу это будет нужно. — Ты хороший отец… — шепчет Ли едва слышно, чувствуя, как вибрирует грудь Чана, когда тот мелко смеётся. Это первый раз за всё время, когда Минхо озвучил эту мысль. — Ты тоже, любовь моя — отзывается Бан, оставляя ещё один поцелуй в чужих волосах — кажется, мы оба хорошо справились. Утром Минхо молча придерживает длинные волосы и поглаживает по спине между порывами выплюнуть все внутренности в уборной. Утром Чан приносит тарелку наваристого куриного бульона, тихо смеясь с того, каким помятым и замученным выглядт его сын. Утром они вместе — спокойно, без криков и упрёков, без нравоучений, просто ради профилактики — говорят об алкоголе, о наркотиках, о том, какое влияние на всё это оказывают компании, даже о сексе немного говорят, отчего парень очень смущается, прося прекратить и краснея щеками под смех Ли. Утром Феликс снова осознаёт, что у него самые лучшие родители.