смерти нет

Сан-Франциско. 02:49. Улица в Mission District (Мишн).

Разбросанные блики фонарей вдоль улицы освещали дорогу. Район, как и сам город, пребывал в расколе между сном и реальностью. Ганнибал шёл вдоль дороги, по правую сторону которой были самые разнообразные магазины и бары, подсвечивавшие первую сторону его лица. Ганнибал обходил уже третий переулок, точно держа маршрут на безлюдный район. Около получаса назад, направляясь в их с Уиллом небольшой дом, в который они перебрались совсем недавно, чтобы осесть на дно, Ганнибал почувствовал увязавшийся за ним хвост. По осторожности этой свиньи и звуку её копыт Лектор быстро сделал вывод о причастности этого человека к правоохранительным органам. Ганнибал был бы не прочь разделить их второе предвкушающее с Уиллом убийство, но сейчас всё было не настолько гладко, чтобы можно было играть с едой. Ганнибал завернул уже в четвёртый переулок, наконец доходя до практически безлюдного места, по левую сторону с борделем. Явно неблагополучный район — тем и лучше. Остановившись, Лектор почувствовал резкий порыв ветра и до недавней миллисекунды — остановившиеся тихие шаги. Резкий разворот и удар под дых. Ещё удар, только уже локтем между лопаток. Захват, сворачивающий руку, и обезоруженный, беззащитный борец за справедливость, задыхаясь от выбитого воздуха, покоится у ног Ганнибала. Изначальная идея Ганнибала была просто убить агента, посланного ФБР, и отчалить на следующий день — им с Уиллом на Кубу, при этом сменив личности. Но тут, в чертогах разума доктора Лектора, появилась более блестящая идея — как всё-таки им с Уиллом разделить, хоть и косвенно, их второе убийство после перерождения.

***

Ганнибал шёл вдоль тротуара, держась рукой за окровавленное плечо с чуть сбившимся дыханием. Перед глазами вырастало очертание их с Уиллом дома. Временного, не обжитого, бесполезного. Но их дома.

***

Уилл сидел в гостиной, расслабленно, практически засыпая, как могло показаться со стороны, покачивая в руке виски, сверля взглядом стену перед собой. Время доходило уже до четырёх утра. Почему-то у Уилла не было никакого переживания за Ганнибала, хотя по сути, Ганнибал — это единственное и самое близкое, что у него есть и когда-либо будет. Уилл знал, как пахнет беспокойство и переживания, знал как никто другой. Но этого не было по отношению к Ганнибалу — это давало некую свободу от своей острой эмпатии. Уилл знал, что смерти для них не существует, иначе бы Атлантический океан поглотил их ещё в тот день. Если бы мир хотел избавиться от них, у него было предостаточно возможностей сделать это более красиво, чем простое невозвращение домой Ганнибала Лектора к назначенному времени. Не когда они смогли принять, понять и простить друг друга. Уилл услышал доносящиеся шаги наверху по лестнице. Эти шаги он бы узнал из тысячи. Грэм сделал глоток виски. Лёд на дне бокала успел растаять. В дверном проёме напротив показалась человеческая фигура. Профайлер поставил стакан на искусный журнальный столик, поднимаясь с дивана. — Что случилось? — Уилл смог учуять запах крови на расстоянии двух метров. Ганнибал вышел из тени дверного проёма и направил свой взгляд на стену, где висели бронзовые, с незамысловатыми вырезанными узорами — часы. Ему они нравились. — Извини, я немного опоздал. Взгляд профайлера упал на правый бок Ганнибала, где на фоне бежевой, теперь уже неаккуратно заправленной рубашки — выделялось кровавое пятно, освещаюенное светом лампы. Моргнув, отрезвляясь и проигнорировав извинения, Уилл метнулся за аптечкой в сторону ванны. Вернувшись, Уилл обнаружил Ганнибала, сидящего на диване и потягивающего его недопитый виски. Грэм молча опустился рядом с Ганнибалом, оценивая уровень повреждений. Психиатр перевёл взгляд на профайлера, чуть приподнимая уголки губ. Уилл, глядя на всю эту картину, даже не удивился, понимая, что объяснения он так легко не получит. — Знаешь, всё же хотелось бы услышать объяснения, — не прикрывая зрительный контакт, процедил тот. Ганнибал почти театрально состроил супер измученный вид. — Дорогой Уилл, неужели это всё, что тебя интересует, видя моё состояние? Грэм просто проигнорировал театр в одного актёра и молча начал доставать иголки и нитки с дезинфицирующим раствором. Ганнибал, аккуратно снимая костюм, поморщился от прилипшей крови к коже, которую пришлось отдирать. Уилл осторожно протёр раны Ганнибала влажным полотенцем в растворе. Взяв в руки стерильную иголку с ниткой, Уилл аккуратно продел иглу сквозь кожу психиатра, осторожно проходя сквозь плоть. У Уилла сжалось в животе от чувства эмоционального возбуждения и переполнения — этой почти интимной близости, отдалённо напоминающей, как когда они вместе убивали Великого Красного Дракона. — Думаю, завтра нам желательно тут уже не быть. Я выбрал нам новые имена, если ты не возражаешь. Кстати, что думаешь насчёт Кубы? — Грэма из рефлексии вырвал голос Ганнибала. — ФБР? — Да. — Каким образом ты умудрился так пострадать? — профайлер, отвлекаясь от иголки, подаваемой сквозь плоть рваной раны плеча, поднял свой взгляд на психиатра. В этом взгляде профайлер успел разглядеть наступление явного утаивания чего-то. — Даже не думай врать мне, Ганнибал. Доктор Лектор улыбнулся от резкой боли — иголка прошла сквозь кожу на плече. — Я... я решил немного поразвлечься и хотя бы немного отпраздновать наше перерождение, косвенно разделив с тобой убийство, Уилл. Иголка в руке притормозила на пару секунд и снова продолжила свою работу, создавая новые жгуты. Уилл облокотился на диван, положив голову на спинку, удобнее устраиваясь, продолжая трепетное, почти священное шитьё. — Ты решил дать себя изрезать, чтоб я тебя зашил? — с нотками сарказма и почти невидимым укором процедил Грэм. Психиатр не удосужился на это ответить — ведь ответ читался уже в ещё кровоточащей плоти. Он продолжал чувствовать иголку, проходящую сквозь плечо, которая будто бы стала нежнее, почти лаская. Ганнибал не успел заметить этой перемены и даже успел подумать, что Уилл не оценил его жеста. Уилл сглотнул — Ты испытывал то же самое, когда перевязывал мне руки после Рэндалла Тайра? Грэма переполняло чувство сокровенности и душевной близости, что сейчас происходило между ними. Вдруг по лбу Уилла, который так старательно штопал плечо, прижалось что-то тёплое. Это был лоб Ганнибала. Уилл было опешил, так как явно сейчас он был не здесь, а где-то в безумно приятных чувствах этой близости, разделения, хоть и косвенно, ещё одного убийства, обработкой ран. Уилл резко втянул воздух, останавливая иглу, прижимаясь к тёплому лбу напротив. Прямо возле уха послышался ответ. — Не так остро, как ты, но да, Уилл. Уилл расслабился, вдыхая родной запах, улавливая лучи рассвета, пробивающиеся сквозь атласные фиолетовые шторы с аккуратно, искусно вышитыми золотыми узорами. Сан-Франциско. Завтра их тут уже не будет. Они снова станут призраками, существуя только в бессмертном мире друг у друга. — Спасибо, — выдохнул полушёпотом Уилл.