Личный фаворит

Автомобиль несётся по проезжей трассе, мчась к назначенной точке. За тонированными окнами мелькают огни ночного Сеула. Город живёт, дышит и даже не знает, что успело произойти за почти неделю. Какие события пережили четыреста пятьдесят человек, готовые пойти на любые жертвы ради слишком приятной награды — миллиарды вон. Очередной сезон зверских игр подошёл к концу. Здесь собирают отребье, которому даруют шанс стать кем-то большим за слишком большую цену — свою жизнь. Шесть дней, которые меняют жизнь кардинально для участников, и шесть дней развлечения под дорогой алкоголь для элиты общества. Игры, где лишь на словах существует равенство, но только на них можно обрести подобные богатства. Игры, где вместо людей, личностей — лишь жалкие цифры на спортивной форме. Игры, где побеждает только один, пока остальные прощаются со своей жизнью, словно никогда и не существовали. И вот сейчас дорогой автомобиль везёт нового игрока, который смог стать в ряд с остальными тридцатью тремя победителями. Мужчина сидел в лимузине, перекинув одну ногу на другую. Этот комфорт, дорогая кожа и тихий скрип колёс позволял ощущать себя на своём месте, словно жизнь всегда готовила его к этому самому шагу. Вся эта роскошь не приносила удовольствия, как могло казаться на первый взгляд, но дарила что-то новое, непривычное, то, что он никогда бы не получил, оставаясь обычным полицейским, хоть и с почётным званием. Теперь в его руках есть власть, контроль, порядок. Впервые, Ин Хо понимает, как управлять своей жизнью и как управлять чужими, надавливая на больные точки, словно играясь с ними. Теперь люди перед ним — лишь жалкие цифры на зелёной форме, и он знает, когда тот или иной человек покажет своё истинное лицо. Перед ним, совсем близко, на соседнем кресле, сидит очередной победитель. Ещё один неудачник, который смог схватиться за жизнь, смог выжить. А может, ему её подарили? Вручили в чёрной коробке, завернув розовой лентой, не забывая про красивый бант сверху, а внутри оставили зелёную форму с кровавыми следами с номером, состоящим из трёх цифр. Четыреста пятьдесят шесть. Число, что будет преследовать всю оставшуюся жизнь. Это клеймо, отпечаток, метка, которую не сотрёшь, сколько ни три кожу в кровь. Цифры, оставшиеся на корке подсознания, выжженные на черепной коробке без анестезии при помощи смертельных игр ради миллиардов на карте. А ведь когда-то на его место сидел и сам Хван, но это было слишком давно, будто выдуманный пьяным мозгом мираж. Только вот руки помнят, как кинжал сжимался в пальцах, помнят каждый нанесенный удар, пока мозг вычеркивает лишние картинки из головы, пытаясь их забыть. Не сейчас, а лучше никогда. Только вот этот человек заставляет вспоминать то, что надо было забыть, стереть. Напоминает собой тот пережитый ужас, кошмар, повторяющийся каждую ночь во снах. Сон Ки Хун. Имя того, кто получил победу, не желая её, но судьба решила все за него. Сейчас мужчина спокоен, тих, словно не было тех шести дней настоящего ада, словно не было финала, оставляющего после себя рану глубже, чем после пули. Его голова слегка повернута вбок, находя опору на собственном плече. Тело расслаблено под действием усыпляющего газа, но вскоре тот должен прийти в себя, и ведущий не может дождаться этого момента. Этот человек не должен был победить, такие не выживают, умирая в самом начале, но не этот экземпляр. Этот игрок победил своей добротой и наивностью, не позволил захватить душу звериной натуре, сопротивляясь. И это зацепило, словно надоедливая заноза, застрелившаяся под кожей. Ведущий наблюдает, не смея отвести взгляд хоть на секунду в сторону. Разглядывает каждую деталь: лицо с легкой щетиной, мягкие, но спутанные волосы, прибавляющие мужчине шарм, и те самые тонкие кисти рук, сжимавшие пару часов назад кухонный нож, и то, как плавно поднимается и опускается грудная клетка, словно никакой угрозы рядом нет. Он хочет знать больше, разрезать тело вдоль, ощутить горячую плоть руками и залезть в самую глубь, под ребра, рядом с сердцем, что билось в такт его дыханию. Ин Хо желает узнать, что скрывает в своей голове игрок с последним номером, узнать его сущность, природу. Понять, почему он такой, почему поступил так, а не как-то иначе. Не как он. А ведь изначально мужчина не привлек к себе внимание Ин Хо. Самая обычная пешка, слабая лошадь, которая даже близко не дойдёт до финиша. Такие проигрывают панике ещё в самом начале первой игры и ловят пулю в лоб на первых секундах таймера, но не Ки Хун. Игрок должен был умереть, проиграть, выбыть, следуя точному подсчету, но этого не случилось. Повезло. Это была первая мысль, поселившаяся у ведущего в голове, только везение не заканчивалось ни в первой игре, ни во второй, ни в последующих. Так не бывает, это неправильно, но мужчина доказывал обратное, словно шел против любых правил, прописанных самим ведущим. Колесо Фортуны, и правда, вело свою собственную партию, позволяя игроку проходить одну игру за другой. Вторая игра, чёртова дальгона, заставляла смотреть в экран, не отводя взгляд, сквозь вырезы в тёмной маске. Только самый главный неудачник может самолично выбрать самую сложную фигуру — зонт. Это точно конец. Только удача никак не покидает участника, позволяя справитбся с печеньем не самым однозначным способом, но слишком эффективным. Возможно, даже сам Ин Хо сохранил лично для себя запись этого момента, но ни один из его солдат, работников никогда этого не узнает. Это его небольшая тёмная тайна. Третья игра — перетягивание каната. Этап, рассчитанный на то чтобы уменьшить количество выживших в два раза, избавиться от слабого звена, пропуская лишь самых способных. Команда Ки Хуна — самая слабая, состоящая из одних неудачников. Хорошая возможность устранить слабых лошадей, но вновь провал для ведущего, но победа для игрока. Может, сам создатель этого места и помог этим пешкам, подсказывая, как выбраться из такой сложной ситуации, но без фортуны тут не обошлось. Они выживают там, где должны проиграть. Снова. И Сон Ки Хун в одном ряду с ними. Улыбается, словно только что не висел на краю, словно не ощущал дыхание смерти на своей шее. Лошадь, проигравшая ещё на старте, вырывается вперёд. Достигает пятёрки главных претендентов, возможных победителей. Дышит им в спину, но не обгоняет, ждёт подходящего момента, зная, что теперь победа в её копытах. Это лишь везение, лёгкий флёр удачи. Тот умрёт дальше, поймает пулю, проиграет. Но интерес медленно захватывает его разум, но Хван ещё сопротивляется, глушит назойливые, лишние мысли. Он — ведущий кровавых игр, где есть только один победитель и никак иначе. Ему не позволено интересоваться игроками. Ин Хо — лишь механизм, жалкий винтик в системе, не дающий сбоя. Камень с кучей трещин, но так и оставшийся целым, сколько бы раз ни бросали в стену. Четвёртая игра, и снова успех, лично вложенный в ладони игрока в виде последнего шарика. И что только Иль Нам нашёл в этом бедняке? Что углядел такого, чего не смог заметить Ин Хо? И почему взгляд из-под маски постоянно ищет единственный номер в толпе других неинтересных ему личностей? Для него это лишь интерес, лишь давно забытая эмоция, но даже так — это наркотик. Его личный сорт дряни, отравляющей мозг. И ему мало, чертовски мало той дозы, что есть сейчас. Нужно больше, ближе. Стеклянный мост — это та самая игра, где даже самый удачливый человек проигрывает. Игра, что позволит дойти до финала только достойным. Тех самых, что станут самой вкусной закуской на столе вип-персон, лучшим шоу. Не будь стресса, давления таймера, то можно попытаться обойти правила, схитрить, попытаться обыграть самого бога, но люди слепы. Последний номер в этом испытании вновь приносит победу. Даёт возможность проскочить, спастись на последних секундах отчёта перед взрывом стёкол. Теперь он финалист. Конь, попавших в тройку лидеров. Кто же из них победит в финале? Два друга детства или раненая девушка, у которой нет и шанса? Хван сжимает пальцы в кулак, вслушиваясь в скрип кожи перчаток. Воспоминаний слишком много, они, как кинолента, прогружаются в сознание с каждой новой секундой. Он помнит, как эти тонкие пальцы сжимают нож, готовясь убить. Помнит своё ликование, восторг, зная, что не ошибся. Ведущий был уверен: ещё секунда, и этот дурак покажет свою истинную сущность, откроет клетку, выпуская зверя, но этого не происходит. Сон не убивает, но зато вместо него это делает его друг детства, лишая девушку жизни. Этот шаг только добавляет между двумя финалистами искру ненависти, превращая их чувства в пожар из эмоций. Игра в кальмара жестокая, беспощадная ещё со времён, когда была лишь детской забавой. Здесь требуется не только сила, но и стратегия. Но поле быстро превращается в кровавое сражение двух хищников, дерущихся за территорию. Один сражается за свободу, за богатства, а другой — за справедливость, спасение. Невозможно отвести взгляда от стекла. Ведущий чувствует, как замирает дыхание вместе с каждым ударом ножа, попадающим по телу игрока. Сон Ки Хун не выживет, проиграет, он должен, но впервые за шесть дней Ин Хо желает иного. Сердце останавливается в момент последнего удара. Вот она, чистая, настоящая победа. Но только нож попадает в песок, а не в плоть, забирая с собой остатки жизни соперника. Мужчина не убивает, но и не заканчивает игру. Он протягивает руку, предлагает спасение, даёт возможность уйти вместе, будто это возможно. И почему этого дурака не волнуют последствия потом? Не волнует, какая жизнь будет дальше, если Ки Хун сейчас откажется от этих богатств? Почему он выбирает спасти не только себя, но и того, кто предал, а не убить? И вот тот самый конь, самый слабый, беспомощный. Тот, на которого стоит самый большой коэффициент, словно злая насмешка над наивными простаками. Он выигрывает этот забег, обгоняет каждого, оказываясь первым. Та самая ставка, что не должна была сыграть, оказывается выигрышной, самой верной. Этому мужчине подарили жизнь, пожертвовав своей, но воспользуется ли он этим подарком? Сможет ли начать жить дальше, после того что прошёл? Ин Хо качает свой бокал с шампанским из стороны в сторону, не притрагиваясь к напитку, лишь наблюдает сквозь желтизну за своим победителем. Тот медленно, но верно начинает приходить в себя. Хван замечает, как тело финалиста резко дёргается, а изо рта доносится еле слышный стон. Его раны напоминают о себе, напоминают о вкусе его победы. Лёгкий флёр отчаяния и боли вперемешку с оттенком металла, привкуса чужой крови. И Хван желает насладиться этим сполна, прочувствовать каждую эмоцию, каждый жест, которым его готов одарить победитель. Ему необходим этот человек, как необходим кислород любому живому существу. Хван хочет понять его мотивы, его идеологию, напиться им, словно вампир, вкушая самое лучшее лакомство в его жизни. Он должен узнать, что же скрывает у себя в голове самый наивный дурак, а после выкинуть из своей жизни, как ненужный мусор. Здесь нет дела привязанностям, одержимостям. Победитель вновь стонет сквозь зубы. Вертит кудрявой головой из стороны в сторону, стараясь прийти в себя. Его руки связаны верёвкой за спиной, а глаза скрыты толстой повязкой, погружая мужчину в темноту. Обычно с победителями не ведут светские беседы, не церемонятся, суют карту в зубы и прощаются, но сегодня иной случай, иной человек. Ин Хо желает поговорить с ним, совсем немного, чуть-чуть, только чтобы утолить свой голод любопытства и интереса раз и навсегда. — Поздравляю с победой, — Хван протягивает бокал вперёд, будто Сон может это заметить, и лишь после делает первый глоток, наслаждаясь напитком. — Это была славная игра. — Для чего… — Голос у Ки Хуна тихий, совсем без той самйй искры жизни, как в самом начале. — Для чего вы всё это сделали? — Ты же любишь скачки, — Хван вспоминает досье игрока. В голове сразу всплывают строчки о долгах, коллекторах и ставках на лошадей. Он пытается задеть, ударить по самой больной части, показывая своё место в этой цепи питания. — Люди — те же лошади. Лошади на скачках. Я не ожидал, что ты сможешь выиграть этот забег. Ки Хун поворачивает голову в сторону довольного голоса, слыша усмешку в словах. Игрок хмурит брови сквозь повязку, закусывая губу. Тело напряжено, ожидая опасность с любой стороны. Может это его конец? — Кто вы? Хван предпочитает не отвечать, лишь делает новый глоток шампанского. Вряд ли их диалог может уйти куда-то дальше. Это не человек, всего лишь ставка, номер, лошадь. С такими не ведут диалогов, таких бьют в кабинке туалета за очередную неуплату долгов, а потом желают продать органы, что уцелели. Такие люди не могут переступить через себя, не смогут убить, и это одновременно как цепляет, так и отталкивает. Ин Хо рассчитывал на что-то, но сам не мог понять, на что. Свободная рука тянется к чёрной маске, лежащей рядом. Нужно заканчивать это шоу для него одного, выпустить газ и разойтись на все четыре стороны. Так будет правильно. Только Сон Ки Хун имеет другое мнение на этот счёт. — Хах. Боишься мне ответить, да? — Победитель лишь хмыкает, а губы расплываются в наглой улыбке. Кажется, теперь именно игрок ощущает себя хозяином положения, а не ведущий, сидящий рядом. Ки Хун расслабляется, не позволяя панике душить его горло в наглом захвате. Он знает, ему совершенно нечего терять. Многое ли изменится, если его голову раскрошат на мелкие кусочки прямо сейчас за его длинный язык? — Скрываться за маской легко, да? Ублюдок. Кто ты? Что это за цирк вы устраиваете и весь этот маскарад? Нравится наблюдать за смертями? За страданиями? Стояк ловишь, смотря с высоты, мразь? Слова так и льются изо рта, как быстрый поток реки. Оскорбление за оскорблением — лишь попытка задеть, продлить их небольшой диалог перед собственной кончиной. Он брызжет ядом, как ядовитая змея, желая оставить после себя лишь боль и агонию. Ему нужно узнать: почему, зачем и кто устраивает такие зверства? Какие цели у того, с кем он сейчас говорит? Что же за мужчина скрывается, сидя рядом с ним в одной машине? Какую игру он ведёт? Хван сжимает бокал. Кожа неприятно скрипит, резав собой слух. Возможно, он поспешил со своими выводами. Может, это будет даже веселее, чем мужчина изначально предполагал. Ведущий не знал, какая сила толкнула его сесть в автомобиль вместе с победителем, но теперь он точно не жалеет об этом. Это становится с каждой секундой лишь интереснее, накаляя обстановку между ними. Ин Хо лишь хмыкает, но не отвечает, хотя чувствует, как дергается бровь и кривятся губы от недовольства. Бокал оставляется в сторону. Стекло звонко ударяется об подставку в лизумизуне, оповещая второго мужчину. Кажется, игрок и правда смог найти ту самую точку куда стоит наносить удар. Ки Хун ощущает себя словно человек, играющий в дартс с завязанными глазами. Швыряет дротик вслепую в надежде попасть в заветный красный кружок, получив большое количество очков. — Не хочешь со мной разговаривать, ублюдок? — Ки Хун чуть ли не плюет в воздух, стараясь вывести своего оппонента на эмоции. — Так убей. Давай. Тебе же не нравится, что я говорю. — Мне нет смысла убивать победителя, господин Сон Ки Хун, — Хван старается держать лицо, сохраняя в себе спокойствие, но чувствует как руки слегка подрагивают от волнения. — Я лишь доставляю вас и ваш выигрыш обратно. — Хах. Сама благодетель. Мне надо сказать спасибо? — каждое слово — яд, брошенный вперёд в попытке ранить, ужалить противника. Ки Хун на мгновение замирает, словно о чём-то задумался, размышляя: — Только я не говорю спасибо таким уродам, как ты. Ублюдкам, что убивают людей. Тебе там весело, да? Поди сиди в каком-нибудь дорогом кресле, чувствуя себя богом? Дай угадаю… Что там пьют такие ублюдки, как ты? Виски? Да. Точно. — на лице вновь расплывается довольная ухмылка, — давишься элитным алкоголем за миллионы вон, пока обычные люди умирают, пытаясь выжить. Нравится? А может... Ты лишь жалкий пёс, что гавкает, как те розовые ублюдки с автоматами. Кто вы? Зачем вы это делаете? Хван поднимается со своего места слишком быстро, резко, так, как никогда не двигалось его тело. Он не должен реагировать, не должен подходить ближе, но делает шаг вперёд, приближаясь. Зубы скрипят, потираясь друг об друга, хоть губы раскрыты в улыбке. Так улыбается хищник, прижимая свою жертву к земле. Он ждёт, всматриваясь, выбирая самый лакомый, самый вкусный кусочек, перед тем как вцепиться в него зубами. Это лишь мимолётная ласка перед смертельной атакой. — Боюсь, вы заигрались, господин Сон Ки Хун, — мужчина говорит спокойно, но голос разит холодом. Только внутри самого Хвана бушует самое настоящее пламя, пожар, сжигающий его изнутри. Если бы только этот неудачник, этот дурак мог знать, чем пожертвовал Ин Хо, если бы только знал пройденный путь, то не посмел бы открыть свой поганый рот. Ведущий поставил слишком большую ставку, перечеркнув себя, свою старую жизнь раз и навсегда. Ки Хун было собирался открыть рот, но резкое прикосновение чужой ладони к животу заставляет замолчать. Тот лишь глупо хлопает ртом, хватая воздух. Тело напрягается под лёгким давлением прикосновения. Слюны становится слишком много, он резко сглатывает, боясь, что это может быть слишком громко. Это не просто касание, это угроза, нападение. И кажется, преимущество точно не на его стороне. А может, его никогда и не было, только мнимая возможность почувствовать себя хозяином положения, пока главному не надоест шоу очередного неудачника. Рука в кожаной перчатке поднимается выше, слегка надавливая. Движение плавное, сосредоточенное, рассчитанное, словно этот мужчина знает куда, нужно давить и как действовать, показывая своё преимущество. Ладонь обжигает кожу даже сквозь перчатки, через тонкую ткань футболки. Рука с живота поднимается выше, проводит по грудине. Движение медленное, нежное, совсем не опасное, но вызывает дрожь с каждым ловким действием. Ладонь касается ключиц сквозь ворот футболки и продолжает свой путь. Холодная кожа касается шеи, обхватывая её пальцами. Она горит жаром настолько сильно, позволяя ощутить это пламя через толстый слой перчаток. Почти кожа к коже, но интимнее, жарче. Пальцы слегка сжимают шею, но не перекрывают воздух, только показывают своё превосходство, своё лидерство. Это Хван Ин Хо главный, он тут ведёт свою игру, не какой-то жалкий победитель игр двадцатого года. Мужчина поднимает руку чуть выше, под подбородком, сжимая свой захват чуть сильнее. Ведущий не лишает игрока кислорода, нет, он даёт возможность дышать, хватать сухими губами воздух. Это действие несёт более глубокий смысл, это немое признание, не произнесённое вслух:« Ты здесь никто, Сон Ки Хун, лишь очередной неудачник, обычный мусор». Рука расслабляет захват, поднимаясь выше. Пальцы хватают подбородок, поднимая голову вверх. Слишком нежное прикосновение, такое неправильно, но Ин Хо плавится от такой покорности. Ки Хун замирает, не двигается, но напряжение ощущается за километры. Это лишь стратегическиё ход — замри, ожидая возможности для ответной атаки. Дождись, когда человек сбавит свою бдительность. А Хван плывёт. Он не должен к нему прикасаться, не должен стоять так близко, вдыхая запах человеческого тела, но не может оставаться, не может насытиться этим пожаром, исходящим от победителя. Ему мало, слишком мало, нужно больше. Ведущему нужен весь этот человек, весь его нрав. Он хочет приручить наглого дикого жеребца, показать истинный мир, надевая сбрую. Только Хван Ин Хо может показать этому дураку истинную сущность людей, помочь раскрыть того самого зверя, скрытого в глубине души. Он поворачивает слегка голову победителя в сторону, открывая для себя его щеку. Ки Хун молчит, сжимая губы в тонкую линию. Дышит тяжело, выпуская воздух через нос, но держится достойно. Не позволяет своему врагу взять контроль, не признаёт поражения в этой неожиданной схватке. Глупец и никак иначе, но так даже лучше. Пусть отстаивает себя до последнего, пусть дарит Ин Хо ту искру жизни, о которой тот успел забыть. — Вы совершенно ничего не знаете, но бросаетесь такими громкими фразами, господин Сон, — на губах сияет довольная ухмылка. — Не боитесь? Игрок лишь фыркает. И правда, ведёт себя как конь. Слишком гордый, слишком правильный, слишком стремящийся к свободе, к своей личной правде. Именно смотря на это лицо, на эту уверенность вперемешку со страхом, Хван понимает одно. Это никогда не было простым интересом, это был первый росток его одержимости. Именно так ощущается истинное зарождение зависимости, желания. Мужчина приближается ближе, опаляя своим горячим дыханием кожу. Хочется укусить, пометить, оставить свой личный след, подарок, чтобы они оба запомнили этот миг навсегда. Приручить, заставить в голове крутиться только одну единственную мысль — кто этот человек, что он хочет. Выжечь этот день вместе с кровавыми играми на подкорке сознания. Сон не забудет, не сможет, будет помнить, прокручивая эти секунды в голове. А Хван очень надеется на это. Победитель резко дергается в сторону, стоит ощутить на своём лице жар чужого дыхания. Он сбрасывает наглую руку с подбородка. Да что себе этот урод только позволяет? — Отвали от меня, ублюдок, — Ки Хун рычит, дергается, но замирает в один миг стоит ощутить руку в волосах. Это прикосновение такое невинное, простое, словно гладят маленького ребёнка, расстроенного тем, что его рожок с мороженым упал на асфальт. Его трясёт, по телу пробегает дрожь наслаждения вместе с паникой, застрявшей в горле. Кадык нервно дёргается, пока глаза бегают из стороны в сторону, хоть и скрыты за тёмной повязкой. — Тише, не волнуйтесь, — голос тихий, чуть ли не урчание довольного кота. Хван бросает своего победителя из холодного безразличия в обжигающую, как лава, ласку. Рука пропадает с волос так же резко как и появилась, но чужое тепло не отстраняется, лишь становится ближе. Ведущий приближает свое лицо, дышит прямо в висок, вдыхая запах пота, крови и страха. Смесь ароматов, привлекающая лишь сильнее. Ему нельзя, но желание прикоснуться, перейти черту намного сильнее. Это последняя их встреча, они вряд ли когда-то смогут встретиться вновь, так может, можно согрешить всего один раз, совсем немного? Он приближается ещё ближе, разрывая последние сантиметры между ними. Кожа к коже, контакт, от которого резко кончается весь воздух в лёгких. Ин Хо прислоняется своей щекой к чужой, слегка трётся. Проводит носом по коже, словно бездомный кот, впервые просящий ласку. А после прислоняется губами. Всего на мгновение, на секунду, этого слишком мало, но мужчина не может позволить себе большего. Это сложно назвать поцелуем, это метка, оставленная нежными мягкими губами. Знак на коже, что не стереть никакими способами. Тело под ним трясётся, вновь дёргается, пытается вырваться, но Хван не позволяет, поднимается выше и шепчет на ухо: — Считайте, что это был сон, и не самый плохой для вас, — ведущий шепчет, томно растягивая каждый слог, — Схватитесь за подаренный вам шанс судьбой и живите, господин Сон Ки Хун. И мужчина резко отходит, отстраняясь от победителя. Делает несколько шагов назад, возвращаясь на свое место, будто никакого контакта между ними только что не произошло. — Кто вы? Кто ты, блять? Ответь мне, ублюдок! — игрок кричит, будто сорвался с цепи. Дергается телом вперёд, стараясь сорваться со своего места. Освободить свое тело от сковывающих оков и оставить след своего кулака на чужом наглом лице. Но ответа не поступает. Хван присаживается ленивым движением в кожаное кресло, надевает маску на лицо, и салон наполняется газом под громкое рычание победителя. Сон быстро замирает, наглотавшись усыпляющего газа. Тело расслабляется, позволяя сну взять контроль над ним. А Хван лишь подготавливает золотую карту с самым крупным выигрышем на свете для этого человека. Крутит её между пальцами, пока губы украшены улыбкой, скрытой под чёрной маской. Он отпустит его, подарит ту самую свободу, ведь и правда желает для него лучшего. Но где-то внутри Ин Хо верит, что это не последняя их встреча. Что-то подсказывает, что не только пережитые игры, но и сегодняшний день оставят слишком яркий след на них обоих, закрепят их запястья невидимой нитью, скрываясь за желанием узнать друг друга чуть больше. Но кто знает, встретятся ли они когда-нибудь вновь. Может, игрок сможет начать новую жизнь с чистого листа или погрязнет в глубокой яме самобичевания вперемешку с виной единственного выжившего. Он рассматривает в последний раз спящее лицо сквозь отверстия в маске, продолжая прокручивать пластик меж пальцев. Когда-то и Ин Хо был на его месте, но смог найти новый смысл, а может, даже что-то большое. Ведь развлечения для богатых ублюдков подарили ему что-то большее — одержимость одним конкретным человеком. Номером четыреста пятьдесят шесть. Сон Ки Хуном.