Кровь & Молитва

Глава 1. Знакомство В те зимние дни Брайерклифф дышал особым воздухом, тяжёлым, неподвижным, словно сама ткань стен была соткана из карболки, застарелого ладана и бесконечной тоски, что вытекала из обитателей лечебницы, как кровь из плохо перевязанной раны. Коридоры звенели пустотой, лишь иногда прерываемой шагами сестры Джуд, которые разносились по каменным плитам равномерно и властно, как удары монастырского колокола. Она ходила как всегда ровно, чеканно, с холодной точностью человека, что знает порядок есть единственная плотина против безумия. Каждый день напоминал ей об опасной зыбкости дисциплины. Стоит ослабить хватку.. трещина в порядке превратится в пропасть, в которую сорвётся не только душа больного, но и твоя собственная! Джуд знала это лучше других, знала на своей коже, в своём сердце, в своём дыхании. Поэтому и держала себя прямой, как копьё, натянутой, как струна: позволишь себе расслабиться и хаос войдёт, как дым в церковные своды. Утро началось с привычного: проверка палат, короткие наставления медсёстрам, резкий окрик, там, где расслабились, молитва там, где боялись. И вдруг телефонный звонок в её кабинете, пронзительный, как крик ворона на снегу. — Сестра Мартин, к вам прибыла мисс Элизабет Джонсон. сухо сообщил вахтёр. — Говорит, благотворитель. Из Лос-Анджелеса. Слово «благотворитель» вызвало у Джуд холодную настороженность. Слишком часто оно было ключом, за которым скрывались суета, прихоти, искушение. Деньги, как змеиный яд убивают и лечат, всё зависит от дозы и от того, кто протянул чашу. — Проводите. велела она, поправив вуаль. Голос её был железным. Дверь открылась тихо, без скрипа, словно уступая дорогу тому, чьё появление и так было неизбежно. В комнату вошла женщина, и воздух изменился. Присутствие было таким плотным, что стены, казалось, приблизились, а лампа загорелась ярче. Красное платье, струившееся по телу, серебряная перчатка, холодная и хищная, словно оружие, волосы безупречно уложенные, отливающие холодным светом. Она двигалась так, будто давно привыкла к сценам: каждая её пауза была выверенным жестом, каждая улыбка актёрской меткой. — Сестра Джуд. голос её напоминал бархат, натянутый на сталь — благодарю за встречу. Я много слышала о вашей строгости. Джуд не опустила взгляда. Она никогда не позволяла красоте, богатству или уверенности смущать себя. — У нас нет времени на разговоры. Если вы желаете помочь, назовите способ. — Способ прост.. в глазах Элизабет мелькнула тень улыбки. — Я финансирую разные заведения, но здесь хочу особого. Мне необходим доступ к вашей лечебнице… и к вашей крови Слова её прозвучали просто, как просьба о хлебе или воде. Но у Джуд по коже пробежал холод. — Что. Кровь? её голос стал резким, почти режущим. — Она принадлежит пациентам. Она даруется только по врачебным показаниям. — Разумеется) Элизабет чуть склонила голову. — Но вы ведь понимаете, есть вещи, которых медицинская наука не объяснит. Мне необходимы доноры. Немного.. Капля отсюда, капля оттуда..и никто не заметит. Взамен ваши стены станут крепче, счета оплачены, нужды закрыты. Джуд напряглась, будто её ударили в самое сердце. — Вы предлагаете мне сделку с совестью. Воровство жизни ради ваших..нужд. — Я предлагаю вам выбор.. спокойно возразила Элизабет. — Каждый день вы смотрите на тела, которые медленно умирают, и души, которых никто не спасёт. Моя рука заберёт у них лишь малую толику. Зато ваши своды будут теплее. Ваши люди сытей. Молитвы увереннее! Разве не так делает сам Бог? Забирает малое, чтобы дать большее? Сестра Джуд почувствовала, как в груди поднимается гнев, перемешанный со страхом. Гнев потому что женщина в красном дерзала говорить о Боге её словами страх потому что сама мысль об этой сделке звучала, как искушение, сладкое и коварное, словно тёплое вино на холодный пост. — У нас монастырский устав, холодно ответила она. — Здесь лечат молитвой и врачеванием. А не тайными сделками с женщинами в шёлке.. На мгновение в глазах Элизабет блеснуло нечто похожее на веселье.. знание, которое смеётся за тебя. — Вы удивительно прямы, сестра. Это редкость. Мне нравятся такие. Она вынула из сумочки конверт и положила на стол, жест тихий, но тяжёлый, как камень на весах. — Здесь аванс. И адрес, моего.. Отель. Приезжайте вечером.. Посмотрите. Без обязательств. Откажетесь я исчезну! Джуд не дотронулась до конверта, но взгляд её сам упал на тиснённые буквы: «Cortez». Слово холодное, словно выгравированное на надгробии. — Бог знает, что мне нужно. сказала она, поднимая глаза. — И даёт только то, что полезно. Элизабет чуть наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому, неслышному. — Иногда Бог посылает посредников. Их редко принимают охотно. Но это не делает их менее необходимыми. И она ушла. Легко, беззвучно, словно и не было её вовсе. Но воздух остался другим, слишком плотным, слишком пахнущим чем-то сладким, похожим на вино и на кровь. Сестра Джуд стояла у окна, где мороз рисовал белые листья на стекле. Конверт всё ещё лежал на столе. Она не брала его.. Сначала, молитва, короткая, без слов. Потом взгляд. Внутри была сумма, достаточная, чтобы закрыть все нужды на долгие месяцы. И визитка, с номером, с обещанием. Она сказала себе: «Я поеду, чтобы отказать». И только так дорога казалась долгом.. А в отеле женщина в алом платье уже выходила с лечебницы. Та не любила ждать. Но ради этой строгой, колючей монахини могла позволить себе паузу. Потому что порядок сестры Джуд хотелось разрушать медленно. Так началось их знакомство: с одного искушения и одной молитвы против него. Две прямые линии, что никогда не должны были пересечься. Но ночь знала иную геометрию.