Инструкция по эксплуатации вашего начальника

      «Да ебанный ты в рот!» — подумал Федя сначала. «Сколько можно так мельтешить?» — подумал Федя потом. Андрей Федорович ходил из угла в угол по опен спейсу, кривил недовольную рожу и придирался ко всяким мелочам.       — Андрейка суку включил, — доверительно сообщил Илья Коряков, отклонившись на своем кресле. Пятнадцать минут назад Андрей выжрал ему мозг чайной ложкой за какой-то дедлайн, который еще даже не наступил. — Еще полчаса назад в туалете ревел. Девчонки сказали.                    — А че случилось-то? — рассеянно спрашивает Федя, сдвинув брови. Книжка на компе не читалась, таблички не оформлялись, цифры не сходились, и у Феди гудело в затылке от усталости. Щас бы кофейку и домой.       — Не вынес свой говно-характер, наверное, — легкомысленно отзывается Илья и быстро возвращается к программе. Федя несколько раз болванчиком кивает. Думает про то, как на прошлой неделе заебался так, что минут пятнадцать плакал над рассыпавшимся сахаром. Пониженный серотонин на фоне стресса ебал нещадно.       Федя сворачивает вкладку с Сартром и встает, чтобы покурить. И нос к носу сталкивается с Андреем. Андрей — покрасневший, потный, упрямо сжимает губы и смотрит прищурившись на Федю. «Сколько ты стоял за спиной?» — думает Федя в панике.       — Вы закончили уже, Федор? — спрашивает он стервозно.       — Минут через сорок, — обещает Федя, пытаясь звучать примирительно и добродушно.       — А нужно было еще полчаса назад. Я как на вас ни посмотрю, вы то кофе пьете, то курить ходите, то хохочете тут на весь офис. — Федя аж в осадок выпал. Растерянно посмотрел на Илью, но тот не повернулся, трусливо бросив Федю на растерзание «Андрейке».       Андрей — прямо-таки офисная сирена версия пятьдесят плюс: белая рубашка отглажена и застегнута под горло, булавки на воротничке, галстук скучного синего цвета туго затянут. «Наверное, кислород к башке не поступает», — думает Федя, пытаясь Андрея обойти по дуге.       — Извините, Андрей Игоревич. Не знал, что радость запрещена корпоративной этикой. Поссать хотя бы можно? — Федя машет рукой в сторону туалетов. Андрей кривится.       — Следите за словами.       — Конечно, — послушно отзывается Федя и, обойдя Андрея, ворчит под нос, — пидорас, бля.       — Сами вы, Федор, пидорас!       «Ебать, слух у него на все его двадцать пять плюс», — думает Федя, в ужасе оборачиваясь. Кажется, все вокруг затихают, прислушиваясь. Тишину разбивают редкие щелчки по клавиатуре. Кто-то икает и сёрпает чаем.       — Зайдите ко мне в кабинет, — приказывает Андрей и на каблуках разворачивается. Федя так и остается в проходе, смотрит в чужую прямую спину. Когда дверь грохочет за Федоровичем, снова падает картина на стене, но все расслабляются: нервно хихикают и с сочувствием смотрят на Федю.       — Пятьсот на увольнение! — кричит Слава со своего места и хлопает ладонью с купюрой по столу.       Илья начинает копошится в бумажнике, и Федя смотрит на него с видом «и ты, Брут!». Шепот носится над столами, и Слава подмигивает Феде и обещает передать эти деньги на психотерапию, если Андрей его в итоге уволит.       — Смазку не забудь. Андрей тебе щас кулак по локоть в жопу засунет, — нагнетает счастливый до усёра Слава, провожая Федю до туалета.       — Дай поссать спокойно, — огрызается Федя, захлопывая перед чужим лицом дверь кабинки. Ему не очень интересно слушать о чужих эротических фантазиях. Слава громко цокает.       — Правильно, готовь очко, — Слава хлопает ладонью по внешней стороне дверцы и, судя по звукам, выходит обратно в опен спейс. Федя плюет на правила пожарной безопасности, садится на закрытую крышку толчка и курит пыхтелку. Пялится на бумажку с внутренней стороны, в которой настоятельно просят не смывать бумагу со средствами личной гигиены и мечты с надеждами. «Смешно», — думает Федя и выходит, чтобы помыть руки.

***

      В кабинете Андрея просторно, пахнет свежей краской и кофе. А еще есть жалюзи. Интересно, Андрей представляет себя шефом из «Кухни» или Майклом Скоттом из «Офиса»? Он сидит в кресле и нервно дергает ногой. Его пальцы вплелись в волосы и подергивают возле основания. «В чем дело?» — думает Федя. — «Откуда столько нервоза?». Сегодня даже не понедельник.       — Что случилось? — спрашивает Федя, и Андрей поднимает на него взгляд поверх очков. Глаза у него шальные, бешеные.       — Ты случился, — вырывается у Андрея, и Федя подходит вплотную, встает напротив Андрея, опускает руки на плечи и слегка потирает. Ткань под пальцами шуршит. Андрей вроде немного расслабляется, морщины у него между бровей разглаживаются. Федя тянется, чтобы снять очки с чужого носа. Андрей прикрывает глаза, упирается лбом Феде в живот, и Федя аккуратно целует Андрея в макушку.       — Совсем терпения нет? — низким голосом спрашивает Федя, и Андрей облизывается, подняв голову. Федя хватает его пальцами за подбородок. — Что за концерт ты устроил? Хорошие мальчики себя так не ведут.       — Федя, пожалуйста, — выдыхает Андрей, и его глаза слезятся. Федя цокает языком и перехватывает Андрея сзади за шею, укладывает грудью на рабочий стол, игнорируя раскиданные бумажки.       Андрей хватается за край стола, упирается щекой в столешницу и свободной рукой тянется к ремню на своих классических брюках. Федя помогает ему немного, приспускает с себя джинсы с бельем и гладит ладонью по подставленной бледной заднице, проводит пальцем по небольшой родинке и отвешивает шлепок. Андрей прерывисто выдыхает, переступая с ноги на ногу.       Федя пялится на синенький камушек на основании пробки. На вкус Феди, пошлятина, какую только поискать, но Андрей так ответственно подошел к выбору, что Федя не нашел в себе сил возразить или пошутить. Федя зажимает камешек между средним и безымянным пальцем и медленно тянет. Края дырки розовые, припухшие от постоянного трения, гипнотически растягиваются на черном основании. Федя залипает, сглатывает слюну. Андрей пытается потянуться назад, но Федя грубо прижимает его обратно к столу и извлекает пробку до самой широкой части.       — Федь, — шипит Андрей и скребет пальцами по столу. Федя на него шикает. Возвращает пробку обратно, вертит на пробу и потом резко вытягивает. Звук стыдный, звонкий. Андрей дергается, у него подламываются коленки, но Федя подхватывает его под живот, пальцами собирает вытекающую смазку и всовывает два пальца до третьей фаланги. Андрей легко раскрывается. Он влажный, жаркий и приятно тугой, и Федя не сдержавшись поглаживает себя.       Наклоняется к покрасневшему уху и лижет мочку.       — Хочу кончить в тебя и заткнуть пробкой. Разрешишь? — просит Федя, притираясь членом между ягодиц.       — Да-да-да, — вздыхает Андрей, виляя бедрами. Федя думает, что сейчас Андрей вообще на что угодно согласится. Надо бы под шумок попросить премию.       — Ну, поехали, — бормочет Федя, приставляет головку к растянутым мышцам, медленно движется до половины и затем одним рывком входит полностью. Андрей вскрикивает, пришпиленный как мотылек на булавку, сбивает с края стаканчик с ручками, и они падают на пол и закатываются под стулья.       Федя выбирает большую амплитуду и медленный темп. Андрей сгорает от нетерпения, ругается на Федю со своего места, чета пытается командовать с понтом, и Федя шлепает по бедру и притормаживает. Андрей поводит лопатками, на рубашке между ними влажное пятно, ткань прилипает к коже, и Федя дует на него, жмется грудью к спине, ощутимо прикусывая за загривок. Андрей шумно выдыхает носом и обмякает. Тут же перестает капризничать, Федя проводит ладонью сбоку по волосам в ободряющем жесте и упирает руки по обе стороны от боков Андрея, наращивает темп. Из-за резких быстрых толчков трясет стол, ножки противно скрипят деревом по пластику, слышится бряцание пряжки, шлепки кожи там, где они слипаются, шумное дыхание. У Феди горят ягодичные мышцы, как после тренировки на тренажерках. «Но, боже, это стоит каждый секунды!» — думает Федя, когда Андрей под ним сжимается и сладко выстанывает в подставленную ладонь. Облизывает пальцы Феди и втягивает в рот указательный, играется языком с кольцом.       — Будь тише, иначе сюда кто-нибудь заглянет и увидит, какую блядь ты изображаешь, — бормочет Федя, не сбавляя скорость. Он запыхивается, по виску стекает пот.       Андрей тянет руку, чтобы себе подрочить, и Федя позволяет ему. Сам он на грани: возбуждение мятой бумажкой комкается в животе и колючим электричеством отдает в конечности. Федя склоняется, вдыхает чужой запах с шеи: одеколон, пена для бритья с ментолом, запах домашней еды. В груди становится тесно от нежности, а в паху — тяжело от похоти. Когда Федя кончает, у него простреливает спину и сводит ногу, и Федя заваливается вперед. Придавленный Андрей мычит и вытаскивает руку из-под живота, обтирая ее о какую-то бумажку. «Вот урод, а потом требует копии», — рассеянно думает Федя.       Несколько секунд оба восстанавливают дыхание, а потом Федя отстраняется, кулаком проводит по члену, собирая остатки смазки и спермы, и обтирает грязную ладонь о чужое бедро. Довольно улыбается и возвращает пробку на место. Андрей жмется, медленно распрямляется и подрагивающими пальцами пытается заправиться в белье, подтягивает брюки, критично осматривая, нет ли на них пятен спереди. Федя смотрит на лужицу кончи под столом и ищет в выдвижном ящике сухие или влажные салфетки.       — Закончились, — говорит Андрей, наблюдая за Федей. Он отходит в угол к дивану, падает на него, слегка поморщившись, и Федя видит в его руках свою парилку. — Забей. Я потом разберусь.       — Может, для вида поорешь на меня? — спрашивает Федя, плюхаясь рядом. Андрей из-под ресниц смотрит на Федю. У него красные скулы и искусанные губы. Федя заправляет выбившуюся прядь за ухо, пальцем трогает сережку, и она весело бряцает и бьется о щеку. Андрей дергает плечом от щекотки, затягивается и тянется к Фединым губам. Химозная отдушка клубники заполняет рот Феди вместе с Андреевским языком. Сладость остается на кончике. Федя тянется погладить Андрея, быстро скользит вниз по ребрам, легонько щипает за откормленный бок и улыбается. Андрей лижет в губы напоследок.       — Неохота, — отзывается сыто и довольно, — таблицу мне пришли. Я все еще жду, — построже напоминает он, и Федя закатывает глаза и смотрит на часы. Пятнадцать минут простенькой умственной нагрузки они только что заменили на пятнадцать минут жесточайшего кардио. Показатели по сожженным калориям, кстати, были соответствующие. К головной боли добавился зверский аппетит.       — Давай после работы куда-нибудь пожрать сходим, — просит Федя, мечтая о двойной порции бекона в какой-нибудь высоко холестериновой булке. Андрей кривится.       — У меня в жопе белковый завод. Закажем на дом. Давай, пиздуй, — выгоняет Андрей и, когда Федя встает, хлопает его ладонью по заднице. И гнусно хихикает, откинув голову на спинку дивана. Федя оборачивается и показывает фак.       Стоит ли говорить, что остаток рабочего дня у всех проходит тихо. За исключением тех, кто поставил на Федино увольнение. «Ну, и сами лохи», — думает Федя, разворачивая программу экселя.