Хз

Три дня. Семьдесят два часа молчания. Оно давило на барабанные перепонки громче, чем любой оркестр. Ева металась по общаге, пытаясь учиться, читать, смотреть в окно. Но везде ей мерещилось её лицо — холодное, с едва заметной искоркой раздражения в глазах. «Не надо». Казалось бы, всего два слова. Но для Валерии они, должно быть, прозвучали как плевок в лицо. Отказ от её денег, от её контроля, от её попытки всё свести к привычным, удобным для неё товарно-денежным отношениям. Ира, жующая пятую за день пиццу, наблюдала за её метаниями. —Ну что, молчит твой спонсор-садист? —Она не садист, — автоматически огрызнулась Ева. — Она... Она просто... —Просто купила тебя, поиграла и выкинула? Знакомый сценарий. Расслабься. Найдешь другую богатую покровительницу. Или вернёшься к дошираку. Жизнь продолжается. Но Ева не могла расслабиться. Каждый звонок на неизвестный номер заставлял её вздрагивать. Каждый звук шагов в коридоре казался шагами её личного водителя Алексея, приехавшего то ли с новым конвертом, то ли с приказом об отчислении. На четвертый день терпение лопнуло. Она достала телефон. Не для того, чтобы писать Валерии. Нет. Она открыла сайт по поиску работы. Репетиторство, официантка, промоутер — всё, что угодно, лишь бы разорвать эту порочную зависимость. Унижение от стояния в костюме ростовой куклы казалось ей сейчас менее страшным, чем унижение от её молчания. И в этот момент телефон завибрировал. Сообщение. Не от неизвестного номера. А с того самого, фейкового аккаунта, с которого всё началось. «Завтра. 21:00. Отель. Будь готова к настоящим последствиям. Без игр. Без твоих дурацких выходок. Или исчезни навсегда.» Сердце ёкнуло, упав куда-то в пятки. «Настоящие последствия». Что это значит? Юридические проблемы? Отчисление? Физическая расправа? Валерия была способна на всё. Ева хотела написать «Нет». Простое, короткое, окончательное «нет». Но пальцы не слушались. Потому что под страхом, под гневом, под здравым смыслом, кричавшем «беги!», копошилось другое, тёмное и порочное чувство — любопытство. А что, если? Что, если это последний раунд? Что, если именно сейчас она увидит её настоящую, без масок и бизнес-костюмов? Она не ответила. Но и не отказалась. Молчание было её ответом. Согласием. $$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$ Ровно 21:00. Дверь в номер была приоткрыта. Ева вошла, чувствуя себя на эшафоте. Номер был погружён в полумрак. Горели только несколько торшеров, отбрасывая длинные, зловещие тени. Валерия стояла у бара, но не с виски. Перед ней на столе стоял нераспечатанный конверт и... маленький, изящный кожаный чехол, похожий на футляр для очков. Она была одета не в костюм, а в чёрные брюки и простую шёлковую блузку. Без украшений. Лицо было усталым и невыразительным. — Закрой дверь, — сказала она, не глядя на Еву. Та повиновалась. Щёлкнул замок. Звук прозвучал как приговор. — Подойди. Ева медленно подошла. Она ожидала крика, унижений, может, даже физической расправы. Но ничего этого не последовало. Валерия открыла кожаный чехол. Внутри лежал не предмет для пыток, а... новый смартфон. Дорогой, последней модели. — Это тебе, — она отодвинула чехол в сторону Евы. — Твой старый хлам я выбросила. Он оскорблял моё эстетическое чувство. И мешал мне спать. Ева уставилась на телефон, потом на Валерию. —Я не понимаю. —И не должна, — Валерия налила себе минеральной воды. — Твоя задача — брать то, что дают, и не задавать вопросов. Правила, кажется, ты так и не усвоила. Она отхлебнула воды и посмотрела на Еву прямо. В её глазах не было ни гнева, ни насмешки. Была усталая решимость. — Твоё «не надо» стоило тебе семидесяти тысяч, — она кивнула на конверт. — Я удержала их за неуважение. А этот, — она ткнула пальцем в телефон, — это аванс. За твоё будущее послушание. — Я не хочу твоих подарков! — вырвалось у Евы, хотя её пальцы сами потянулись к гладкому, холодному корпусу гаджета. Новый телефон. Мечта любого студента. — Ты хочешь, — парировала Валерия. — Ты просто боишься признаться в этом. Как боялась признаться, что тебе нравится, когда я тебя унижаю. Мы закончим с этим лицемерием. Сегодня. Она подошла вплотную. От неё пахло не духами, а просто чистотой и кожей. —Я предлагаю тебе новый контракт. Не на деньги. Вернее, не только на них. — Какой? — прошептала Ева. — Контракт на тебя. Настоящую. Без этих дурацких попыток казаться дерзкой и независимой, когда внутри ты — комок нервов и амбиций. Я устала ломать твой фальшивый фасад. Я хочу видеть, что под ним. Со всеми твоими страхами, слабостями и... талантами. Она провела рукой по её щеке. Жест был нежным, почти жалеющим. И от этого стало ещё страшнее. — Ты станешь моим проектом. Моим личным... воспитанником. Я буду платить за твоё образование, твою жизнь. Я буду учить тебя всему, что знаю. А ты... ты отдашь мне всё. Своё время. Свои мысли. Своё послушание. Ты будешь принадлежать мне так, как не принадлежал ещё никто. Не как вещь. Как... продолжение. Ева замерла. Это было не предложение. Это было поглощение. —А если я откажусь? —Тогда ты возьмёшь этот конверт, — Валерия кивнула на семьдесят тысяч. — И мы больше никогда не увидимся. Ты вернёшься к своей прежней жизни. К долгам, к макаронам, к соседу-скрипачу. И будешь до конца своих дней вспоминать тот миг, когда могла шагнуть в другую реальность, но струсила. Она отступила на шаг, давая ей пространство. Выбор. Ева смотрела на конверт с деньгами. На новый телефон. На лицо Валерии, в котором читалась не просто власть, а какая-то фатальная, всепоглощающая уверенность. Взять деньги и уйти? Сохранить призрачную независимость, зная, что снова будет считать копейки на хлеб? Или... принять её предложение? Отдать свою свободу, свою волю, но получить взамен... всё. Знания, деньги, силу. И её. Её внимание, её страсть, её разрушительную, опасную близость. Она медленно протянула руку. Мимо конверта. Она взяла футляр с телефоном. Её пальцы сомкнулись на нём так крепко, что кости побелели. — Я... я ненавижу тебя, — выдохнула она, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. Валерия улыбнулась. Впервые за весь вечер — искренне, почти тепло. —Знаю, дорогая. Знаю. Но это только начало. Теперь твоё образование начинается по-настоящему. И первое правило — никогда не врать мне. В том числе и о своих чувствах. Она повернулась и пошла вглубь номера. —А теперь иди домой. У тебя завтра пары. И не вздумай опаздывать. С завтрашнего дня за твоей успеваемостью буду следить лично я. Ева стояла, сжимая в руке новый телефон — символ своего нового рабства. И своего нового могущества. Она продала душу. Но взамен получила ключ от клетки. Пусть и той, что была больше и роскошнее. Игра была окончена. Начиналась настоящая жизнь.