Одиночество или скука?

Одиночество или скука? Джин не мог ясно ответить, что именно заставило его покинуть манящий пляж, расположившийся в самом сердце запретных земель. Жара, жуки банжа и янтарно-голубое озеро «Бача» составляли ему компанию последние три с половиной месяца. «Нужно пополнить припасы», — убедил себя Джин, решив, что это главная и единственная причина, по которой стоит покинуть этот оазис археологических ценностей. Конечно, в озере водилась рыба, да и жуки неплохо готовились с корнями местных растений, но ведь его действия могли пошатнуть круговорот жизни и разрушить хрупкую экосистему. Он, конечно, мог продержаться голодным еще пару месяцев, но раскопки останков древней цивилизации порядком его утомили. Взвесив все за и против, он решил покинуть золотые пески, в которых так приятно было нежиться под палящим пустынным солнцем. Рассекая пустыню в гордом одиночестве, Джин вспоминал, как опоздал к закрытию местного базара и упустил пергамент древних цивилизаций, в котором, как он слышал, был зашифрован путь к подземному городу, ведущему прямиком на Тёмный континент. При одной мысли о человеке, скупавшем все древние свитки и пергаменты, Джин съёжился. — Этот ублюдок точно причастен. — Подходя ближе к воротам пустынного города, Джин уже знал, куда отправится дальше. Дожди были частым явлением в Свардани, «городе отчаяния и тоски», как однажды выразилась Чиидол. Джин ненавидел дожди: они напоминали ему о Китовом Острове, таком далёком и чужом. Тучи сгущались, медленно и методично собираясь в самом центре этого муравейника. Прохожие собирались кучками у светофоров и толпились у закрытых кофеен. Все они куда-то спешили. В такие моменты Джин думал: «Смог бы я жить такой жизнью? Ходить на работу, завтракать и обедать по расписанию, возвращаться в место, называемое “домом”…» Все эти мысли навевали тоску, а Джин избегал этого чувства, ведь куда проще проживать каждый день как последний. Петляя по улицам большого города, Джин всё глубже погружался в собственные мысли, пока не дошёл до, пожалуй, самого странного места, которое только мог посетить трёхзвёздочный охотник, — апартаментов четы Хилл. Небольшой старинный домик явно пребывал в упадке. Простой человек или неопытный охотник вряд ли обратил бы внимание на такую развалину и уж тем более не додумался бы заглянуть внутрь. Обойдя простенький забор, Джин направился прямиком к логову крысы. Это место выглядело ещё хуже, чем он помнил, хотя, быть может, память его и обманывала. Снаружи дом казался куда более обшарпанным, чем внутри. Или, может, от влаги и дождей дерево слегка потемнело? — Йоу! — Пустые комнаты эхом разнесли весть о прибытии гостя. Тишина…Всеобъемлющая, съедающая изнутри тишина. Без тени сомнения Джин двинулся вперёд. Он не счёл нужным дожидаться ответа или снимать грязную обувь. Никто и ничто не смело тратить его время. Заглянув в первую, вторую и третью комнаты, охотник направился дальше по коридору, в памяти сопоставляя воспоминания с реальностью. Давно ли здесь стало так пусто? Кажется, раньше в каждой комнате стояли цветы, а сейчас лишь стопки бумаг, раскиданные по комодам и маленьким столикам. Куда делась мебель? Дорогие картины и изысканные вазы? Укутавшись в собственные мысли, Джин на секунду отвлекся, и вдруг — словно гром среди ясного неба — перед ним возник сам хозяин дома. Лишь на секунду на лице охотника мелькнуло удивление, как тут же его сменила лёгкая насмешка. — Так вот ты где. — Джин смотрел на него прямо, гордо и без капли стеснения. — Ммм, вы искали меня? — Фирменная улыбка Паристона Хилла озарила его лицо. Он был всё тем же, каким запомнился Джину два года назад. Разве что, пожалуй, стал ещё бледнее. В этот раз он и впрямь больше напоминал античную статую, чем живого человека. — Ага. — Пройдя мимо хозяина дома, Джин направился прямиком в спальню, оставляя за собой всё менее заметные следы грязи. — Ты забрал то, что принадлежит мне, и я верну это. Проследовав за ним, Паристон изобразил гримасу полную удивления. — Хмм? Неужели? — Хватит строить из себя дурочку, Хилл. Где мой пергамент? — Не дожидаясь ответа, Фрикс принялся рыться в бумагах, скидывая на грязный пол всё, что не представляло для него ни малейшей ценности. — Господин Фрикс, я понимаю, вы расстроены потерей... как его? Пергамента? Но уверяю вас, я не имею к этому ни малейшего отношения, — пропел охотник с золотыми волосами тягучим, словно мёд на морозе, голосом, медленно приближаясь к незваному гостю. — Если я не получу то, что хочу, тебе придётся заказывать себе новые «Венеры», — злобно прошипел Фрикс. Его глаза быстро метнулись с лица Паристона на его руки. Холодные, но удивительно нежные пальцы уже тянулись к его бёдрам — намеренно медленно, давая их хозяину шанс воспрепятствовать этому и продолжить игру. — Ммм... И это всё, зачем ты пришёл? — Горячее дыхание опалило кожу Фрикса, и по его спине пробежала волна мурашек. Паристон смотрел на него заворожённо, всего в миллиметре от его пылающего лица. — Блять... — прошипел Фрикс, когда тяжёлая ладонь накрыла его пылающую промежность. Он пришёл сюда не за этим... не только за этим! Распахнув глаза, Джин резко оттолкнул мужчину и прошипел, словно кот, загнанный в угол. Он угодил в собственную ловушку. — Что не так, Джинни? — Зловещая улыбка озарила лицо охотника. — В прошлый раз тебя всё устраивало, и в позапрошлый, и много раз до этого. Несмотря на сопротивление, Паристон двигался осторожно и методично. Дыхание Джина участилось. В голове всплыла их последняя встреча, а за ней — самая первая. Тогда его руки не казались такими холодными. Тогда Джин хотел утонуть в этих бездонных глазах. Сейчас он боялся в них утопиться. Он уже допускал эту ошибку с Мито, Кайто... Гоном. Погружаясь в привычный мрак мыслей, который накрывал его всякий раз рядом с Паристоном, Джин сам не заметил, как снова оказался в цепких лапах Крысиного короля. Сопротивляться было бессмысленно. Он знал, что это произойдёт — возможно, не так скоро, но всё же. По комнате раздался его первый стон. Лёгкие укусы в шею, горячее дыхание и — о боже — эта массивная рука на его промежности медленно сводили его с ума. Если быть честным, Джин никогда не был разборчив в связях. Он предпочитал быстрые встречи и жаркие ночи, руководствуясь простым правилом: один человек — одна ночь. Никакой любви, никакой привязанности. И плевать, что ты будешь чувствовать завтра. Нужно просто идти вперёд. Что ж, это правило он нарушил. Дважды. Омут грёз был разорван новой волной удовольствия. Штаны были стянуты, грудь оголена. Когда его успели раздеть? — Ахх... — Голос Джина сорвался на надрывный, тихий скрип. Внизу он был полностью влажным. Проложив дорогу поцелуями, Паристон медленно спустился к его правому соску, покусывая и зализывая нежную кожу. Его рука мерно ласкала член Джина, то сжимая головку, то проводя ладонью до самого основания, принося трёхзвёздочному охотнику почти невыносимое наслаждение. Каждый раз, когда Джин был готов кончить, Паристон намеренно сбавлял темп, растягивая и усиливая удовольствие. Джин ненавидел это мастерство. За свою жизнь он переспал с десятками мужчин и женщин, но никто из них не был и вполовину так хорош. И это при том, что сам Паристон, по собственному признанию, спал только с пятью или шестью людьми. Значит ли это, что он спал с кем-то, кто не был человеком? В следующее мгновение Джин уже задыхался от стонов. Волна удовольствия накрыла его с головой, ноги онемели, и он полностью обмяк в объятиях Паристона. — Мистер Джин! Мне кажется, несправедливо, что удовольствие получаете только вы. — Собрав силы, Джин сосредоточил затуманенный взгляд на лице Крысы. Оно не изменилось. Все та же зловещая, нечеловеческая улыбка застыла на лице этой фарфоровой куклы. Джину было сложно понять, испытывает ли Паристон хоть что-то. Медленно сползя со стола — спина ныла, шея затекла — Джин одним движением расстегнул молнию на идеально сидящих брюках Паристона. Член другого мужчины был больше и толще его собственного. Мускусный запах, смешанный с лёгким ароматом кокоса, ударил Джину в голову. — Стесняешься? — Лёгкий смешок эхом отозвался в пустой комнате и подтолкнул Джина к действию. Стараясь не потерять сознание от нехватки воздуха, он взял в рот как можно больше, скользя языком по основанию, заглатывая до самого конца. Он намеренно царапал Паристона зубами — слабая, но единственная возможная месть за те мучительно медленные ласки. — Ох, Джин, ты великолепен! — Слова Паристона звучали сладко, но были пропитаны фальшью. Джин снова надавил зубами — и на этот раз дождался реакции. Рука Паристона с молниеносной скоростью вцепилась в его волосы и стала направлять, устанавливая жёсткий ритм. Воздуха почти не оставалось, голова шла кругом, а челюсти сводило от боли. — Аккуратнее, Джинни. Ты же не хочешь, чтобы я, как и твой сын, попал в больницу?— Эти слова окатили Джина ледяной водой. Гон... в больнице? Как? Почему? Это из-за той встречи Зодиаков, что он пропустил? Без кислорода сознание плыло, мысли путались, не давая осознать происходящее. Внезапно Паристон одним рывком отстранил его и кончил ему на лицо — с той же дьявольской усмешкой, что была на нём в день, когда был зачат Гон. — Что ты, блять, сделал?! — За долю секунды Джин вскочил на ноги, вцепился в воротник белоснежной рубашки Паристона и приподнял его над землёй. Всё возбуждение мгновенно испарилось, сменившись леденящей яростью. Руки тряслись, а в голове клубился один сплошной гнев. — Я? Ох, Джин, похоже, ты совсем не следишь за новостями, — уголки его губ жалобно поползли вниз, изображая поддельное участие. — Гон пострадал в бою с муравьями-химерами. Сейчас он в критическом состоянии в больнице... — Взгляд Крысы прожигал Джина насквозь; он с наслаждением ловил каждую его реакцию, ожидая криков, удара — чего угодно, что покажет, как тому больно. Медленно разжав пальцы, Джин принялся молча собирать свои вещи. — Мне правда очень, очень жаль! Я-то думал, вы именно поэтому и посетили наш город. — Паристон перегородил ему выход. — Отойди. — Мистер Джин, если я могу чем-нибудь вам помочь... Хоть чем-то! — Глупая, насмешливая улыбка озарила лицо Паристона. Он жаждал реакции — крика, удара, поцелуя, чего угодно! — Отойди. — Джин поднял на него пустой, безэмоциональный взгляд и прошёл мимо. — И не приближайся к нему. Ты понял? — Ровный и холодный голос Джина повис в пустом доме, словно похоронный звон по их былым временам. — Пока ты жив, Джин. Пока ты жив... — Тягучий, словно мёд, голос Паристона был последним, что Джин услышал в тот день. Ни рёв машин, ни гул улиц, ни обеспокоенная его визитом Чиидол — ничто не могло заглушить эхо этого голоса, засевшее в подкорке его сознания.