Оставьте свой отзыв о спасении в приложении "Облако Гусу"

Прошло несколько дней с того момента, как в телефоне Вэй Усяня поселился контакт «Лань Ванцзи». И если сначала демон только и делал, что тупо смотрел на эти цифры с глупой ухмылкой, то теперь пришло время для дел более насущных. Пришло время для изящной мести. Он устроился на диване в своей самой драматичной позе, окружённый шелестом обёрток от снеков, а Мо Сюаньюй робко передал ему распечатку с именами и фотографиями своих главных обидчиков. — Так-так-так, — протянул Вэй Усянь, с наслаждением хрустя чипсами. — Лю Хуэй, главный монтажёр наших «эротических шедевров». Чжан Ли, королева ядовитых мемов. И целая стая шавок поменьше. Отлично. Малыш, принеси-ка мне ноутбук. Сегодня мы будем творить... искусство возмездия. Мо Сюаньюй смотрел, как пальцы Вэй Усяня взлетают над клавиатурой, и чувствовал священный трепет. Это было похоже на танец, на древний ритуал. Он шептал цифровым демонам в серверах, и те послушно раскрывали ему все тайны — самые тёмные, самые смешные, самые унизительные. — Ой-ой-ой, — с притворным ужасом комментировал Вэй Усянь, листая личные переписки Лю Хуэя. — Оказывается, наш режиссёр в тайне пишет стихи... такие плохие, что ими можно удавиться. И ещё платит за лайки под своими фотками! Смотри, Сюаньюй, вот его переписка с ботом: «Хочу 5000 подписчиков до завтра». А Чжан Ли... мамочки! Она втихаря покупает носки с мордочкой своего же хомяка и боится, что подружки узнают. И ещё пишет фанфики 18+, где все вы — герои дорамы «Лунное затмение»! Вот, слушай: «его глаза были как два тлеющих уголька в пепле её души»... Идеально! Он не просто собирал компромат. Он плел паутину, где каждая нить была унижением. На следующее утро Лю Хуэй проснулся знаменитым. Его телефон разрывался от звонков. Он не понимал, что происходит, пока его младшая сестра, рыдая, не вломилась к нему в комнату. Оказалось, в их родительский чат анонимно скинули... видео. Очень странное видео, где его лицо было наложено на тело неудачливого акробата, пытавшегося ухаживать за садовым гномом под похабную музыку. Подпись гласила: «Творческий порыв Лю Хуэя. Жду ваших оценок!» Но это было только начало. В его социальных сетях появились цитаты из его же «гениальных» стихов. Бот с именем «Искусствовед-недоучка» комментировал каждое его сообщение в университетских чатах. А на почту пришло приглашение на вручение премии «Лучший актёр» — за роль того самого акробата. В это же время Чжан Ли обнаружила, что её инстаграм живёт своей жизнью. Её истории сами по себе публиковали её же самые ядовитые сообщения о лучших подругах. «А Линь Мэй в том бежевом платье выглядит как беременный бегемот!» — светилось на весь университет. А её личные фанфики с участием однокурсников разослали всем преподавателям кафедры литературы с пометкой «творческий дебют». Их телефоны стали адом. Ровно в 3:00 ночи раздавались звонки с номера «666», и тихий голос напевал детскую колыбельную. При попытке удалить компрометирующие посты всплывало окно: «Ошибка. Чтобы удалить запись, признайтесь: „Я — трус и задира“». А в их общем чате поселился новый участник — бот по имени «Призрак». Каждые пять минут он рандомно кидал в беседу их же старые сообщения: «Я на паре, препод — козёл», «Домашка — отстой», «Кто даст списать?». Удалить его или выйти из чата было невозможно. Настоящий сюрреализм начался, когда в университет стали приходить курьеры. — Посылка для Чжан Ли! «Набор для вышивания портрета президента бисером»! — Лю Хуэй, получайте! «Средство для усиления роста волос в носу»! Их заваливали самыми идиотскими заказами, которые они сами же, по версии сайтов, и совершили. А в самом людном месте кампуса висело объявление: «Лю Хуэй даст бесплатные уроки поцелуев. Опыт с садовыми гномами приветствуется». Они стали посмешищем. Их сторонились, над ними смеялись. С их лицами распространялась новая волна мемов и шуток. Они пытались жаловаться, но всё выглядело как череда нелепых технических сбоев и их же собственное сумасшествие. Когда паника и унижение достигли пика, анонимный аккаунт опубликовал запись. Это был сканер детского рисунка — светлый замок на зелёном холме, кривое солнце с лучиками-загогулинками. Подпись под ним гласила: «Кажется, некоторые люди так боятся быть незаметными, что готовы растоптать чужие крылья, чтобы их собственные перья казались ярче. Жаль, что они не знают: пепел чужих страданий — очень плохой клей для собственного величия. На этом наша история окончена. Всем добра.» Эффект был сокрушительным. На фоне этого спокойного, философского прощания их собственные паника и грязные разборки выглядели особенно жалкими и мелкими. В тот же вечер Вэй Усянь заказал самую острую лапшу в городе и, до слёз хрипя от перца, с удовольствием наблюдал, как в университетских пабликах вовсю полыхает скандал, а обидчики братика пытаются безуспешно удалить свои взломанные аккаунты. — Видишь, Сюаньюй? — сказал он, смачно хлебая лапшу. — Это и есть настоящая магия. Не та, что двигает горы. А та, что заставляет маленьких, ничтожных людишек самих себя уничтожить. И для этого даже не нужно пачкать руки. Мо Сюаньюй смотрел на него с благоговейным ужасом и безграничной благодарностью. Юноша понял, что призвал не демона. Он призвал грозу, которая наводила ужас на его обидчиков, но для него самого стала самым надёжным и безумным убежищем.