Как бы ни было больно, мы любим друг друга.

      Даже у Аластора бывают психически нестабильные дни, несмотря на привычку всё контролировать до мелочей. К счастью, срыв случился уже на следующий день после идеально проведённого вечернего бала в семье Готэма.       Не очень бы хотелось, чтобы скандал случился прямо в королевском дворце. Октавия и так очень переживала, понравится ли родителям её новая песня.       — Больших соплей я за две своих жизни не слышал! — возмущался ценитель особого вкуса в музыке, закуривая третью по счёту сигарету за десять минут.       Рядом на полу в его радиорубке лежал Вокс. Он старается не делать резких движений, чтобы не разозлить и без того яростно настроенную на весь ад тень каннибала.       Несмотря на свой разорванный в клочья белоснежный смокинг, Вокс практически не пострадал. Разве что была слишком прохладная кафельная плитка на полу.       — К сожалению, дорогуша, мне пришлось перебрать несколько тетрадей стихов этого неугомонного подростка, чтобы выбрать хоть что-нибудь подходящее для красивой композиции. — Не все дети знаменитых родителей посвящают себя практике в своих талантах, к сожалению.       Впрочем, у юной совы в самом деле есть будущее в творчестве, если наймут толковых педагогов. Впрочем, судя по Стелле, принцесс в таких семьях не особо хотят учить.       Не говоря уже о принцессе Чарли, которая со своей миссией об искуплении явно читает только одну литературу в библиотеке своего отца.       Вокс втайне молится, чтобы эта безумная блондинка, вступив в отношения с Веги, набралась мозга. Хотя, как показывает практика, сколько бы хозяин своей корпорации с Валентино не сношался, тот всё ещё бытовой калека в плане финансовой грамоты.       — Извини, я не должен был валить тебя и применять физическую силу. — Впервые за все годы знакомства Аластор нашёл в себе силы произнести эти слова.       — Не говори таких пугающих вещей, старый олень, а то я и в самом деле начну думать, что тебе нужно ложиться в больницу. Тебе настолько плохо?! — Экран влюблённого создателя собственного культа как-то странно замигал.       — Винсент, все эти сотни лет, что мы живём в этом странном мире, ты умудряешься всё ещё переживать за такого монстра, как я? — Его голос был хриплым, без единой ноты статики, голым и уязвимым.       Аластор медленно поднял руку, не для того, чтобы прикоснуться, а просто показывая дрожь на кончиках своих пальцев. Кто бы думал, что панические атаки могут остаться в душе грешника даже без телесной оболочки.       — Я не должен был позволять тебе идти со мной на этот чёртов бал. Слишком был рад, что ты утешал меня ночью, вот и не заметил твоего состояния. — Впервые в жизни Вокс проклинал себя за собственный эгоизм.       — Если бы ты только посмел так сделать, мы бы больше никогда ничего не имели общего по-настоящему. Ты знаешь, что я терпеть ненавижу жалость. — Помехи в голосе психопата стали громче.       Вокс не стал лезть с признаниями в любви, просто молча лежал рядом, готовый принять любой приступ чувств от маньяка, которого по-настоящему ценил и не собирался осуждать.