Рисунок

Снаружи мир играл яркими красками увяданья. Багряные и лимонно-жёлтые листья, подхваченные прохладным дыханием октября, исполняли свой прощальный вальс. Казалось, сама природа звала на прогулку. Но толстые стены школы надежно отделяли учеников от этой осенней магии. В классе стоял монотонный гул, нарушаемый лишь скрипом мела по доске и утомительными объяснениями учителя о законах, которые не имели никакого отношения к летящему за окном листку. Пугод, погружённый в свои мысли не замечал происходящее на уроке. Слишком нудно. Тяжёлый вздох, Глеб поворачивает голову от окна к классу, ему в глаза сразу бросается его одноклассник Санчез. Пугод любил засматриваться на черты лица парня, вырисовывая их в памяти с той точностью, которой не хватало законам на доске. Резкое, но удивительно гармоничное лицо. Прямой нос, светлые, всегда небрежно растрёпанные волосы, тонкие брови, которые Санчез имел привычку слегка хмурить, когда был сосредоточен. Сейчас он сидел, подперев щёку ладонью, и смотрел в тетрадь, иногда поглядывая на доску. Чуть подумав, Пугод перевернул лист тетради и вырвал от туда страницу. Затем он положил её перед собой и взяв в руки карандаш, стал аккуратно вырисовывать сидящего Санчеза. Карандаш скользил по шероховатой бумаге легко и послушно, будто и сам стремился запечатлеть этот образ. Сначала легкий овал лица, едва намеченный. Потом линия скулы, упрямый уголок челюсти. Глеб работал сосредоточенно, забыв и про унылого учителя, и про летящие за окном листья. Все его внимание было зациклено на листе бумаги и профиля за соседней партой. Отточенный карандаш вырисовывал последнюю прядь на листе бумаги, когда Глеб почувствовал на себе взгляд. Он замер. Санчез повернул голову и смотрел не на рисунок, а прямо на него. В его глазах, обычно сосредоточенных и чуть насмешливых, было неожиданное понимание и тихий восторг. Учитель в это время вышел за дверь, и в классе поднялся привычный гул. Санчез, не отводя взгляда, медленно подошёл к парте Глеба. — Покажешь? — Тихо спросил он. Глеб, не в силах вымолвить ни слова, молча отодвинул тетрадь. Санчез взял в руки лист и долго рассматривал его. На бумаге он был таким сосредоточенным, чуть отстраненным, и таким живым. Уголок губ Санчеза вытянулся в едва заметную улыбку. — Похоже? — Тихо ответил наконец Пугод. — Не то слово похоже! — Санчез положил рисунок обратно на парту и посмотрел на Глеба с новым, изучающим интересом. — Я и не знал, что у нас в классе прячется такой талант. — Чуть помолчав он продолжил. — Слушай, Глеб… Учитель, наверное, еще на пол урока пропадёт. А за окном… Смотри, какой день. Глеб машинально посмотрел на окно, где падали багряные листья. — И что? — Тихонько пробормотал он. — А то, что эти законы никуда не денутся. Они ждут нас этой душной коробке. А вот этот листопад — нет. — Санчез наклонился чуть ближе, и его голос стал почти интимным. — Сбежим? Прямо сейчас. Покажешь мне то место, откуда открывается лучший вид? Тот, что ты вчера в инсте выкладывал. Он лишь кивнул, чувствуя, как по его лицу разливается глупая, но до ужаса счастливая улыбка. Через пять минут они крались по пустому школьному коридору, а ещё через минуту выскочили через запасной выход на улицу. Их встретил порывистый, прохладный ветер, закруживший вокруг них облако из золотых и багряных листьев. Пугод повел Санчеза в маленький сквер, который находился недалеко от школы. От туда открывался тот невероятный вид на реку и серый парк, о котором ранее и говорил Саша. Они стояли молча, плечом к плечу, глядя на огненное великолепие леса. — Знаешь… — Тихо начал Санчез, глядя перед собой. — Мне кажется, один побег это несправедливо. Слишком мало. Глеб посмотрел на него и немного подумав ответил: — Я думаю, нам нужно это официально оформить. — Продолжал шляпник. — Как насчет настоящего свидания? В субботу. Мы могли бы сходить в тот самый парк, погулять… без побега. Если хочешь. Санчез с теплой улыбкой посмотрел на парня и переплетая их пальцы вместе сказал: — Да, да, я очень хочу.