wanna be alone

— Суки, как же вы меня заебали, — злобно сквозь зубы рычит Намгю, отчаянно закрывая лицо холодными ладонями. Его настойчиво окружает яркая неоновая подсветка и белые лампы ; высокая барная стойка, за которой он измученно стоит весь вечер, исполняя свои профессиональные обязанности администратора, а именно внимательно следя за происходящим вокруг ужасом ; куча разнообразных людей, желающих расслабиться и развлечься в эту субботнюю ночь, после тяжёлой рабочей смены ; растрёпанные официанты, со скоростью света носящиеся по просторному помещению, держа тяжёлые балансирующие подносы с ненатурального цвета коктейлями ; полные бутылки самого разного алкоголя, которые аккуратно изымались из прозрачных шкафчиков барменами, чтобы быть смешанными в один адский напиток. И были другие сотрудники, довольно взволнованные, до невозможности доставшие их босса. — Вы можете наконец отъебаться от меня?! — Но, господин Гю, у нас там... — начал было один из напуганных молодых рабочих, который только недавно устроился в клуб " Пентагон " , расположенный на шумном Хондэ, уголке разврата и веселья в целом огромном Сеуле. — Драка на танцполе? Идёшь к охраннику, и он выводит всех нахуй! — агрессивно выкидывает брюнет, давно привыкший к частым беспочвенным перепалкам между набухавшимися в хламину посетителями их " элитного " заведения. — Но, Намгю сонбэним, охранника... — Охранника нет? Тогда вали отсюда нахер и жди его, ясно?! — администратор яростно указывает пальцем на выход из здания, разъяренно выдыхая горячий воздух и до боли сжимая губы, чтобы не закричать на новичка ещё громче. — А ты что, блять, делаешь? — звонко рявкнул взбешённый Намгю на уставшего бармена, который в злополучный коктейль случайно налил в три раза больше апельсинового сиропа, чем водки. Брюнет уже был не в силах сдерживаться и просто раздраженно кинул эту маленькую хрустальную рюмку в стену. После этого он вновь спрятал пылающее от гнева лицо в руках и по-волчьи взвыл, понимая, что если сейчас не остановится, то придется покрывать расходы на новую посуду. Вместо того, чтобы причинять вред всем существующим блестящим стеклянным бокалам и фужерам, он хорошенько встряхнул двух барменов, то и дело косячивших в самой лёгкой работе, а потом со всей силы вдарил крепко сжатым кулаком по столу. Очень неприятно, но зато бесплатно. Затем срочно последовала измождённая яростная одышка. — Господин Гю... — к горящему злостью администратору подскочил смм менеджер, явно требующий помощи и разъяснения какого-то глупого и очевидного вопроса, ответ на который, вероятнее всего, риторический. — Да что ж вы приебались то все сегодня?! — не выдержал Намгю и крикнул так громко, что даже некоторые люди на танцполе его услышали, несмотря на оглушающую музыку, бьющую по ушам, и поспешили быстро обернуться, чтобы запечатлеть того сумасшедшего человека, который так орет, не давая спокойно отдохнуть. — Как вы меня все заебали, твари. Оставьте меня уже в покое!! Дайте побыть одному! И разъяренный брюнет резко срывается со своего места у заполненной людьми барной стойки, где провел эти мучительные долгие четыре часа, отвечая на бессмысленные вопросы тупорылого персонала и стараясь не взорваться, как вулкан Йеллоустоун в штате Вайоминг, США. Его небольшого терпения уже не хватает на оставшиеся жалкие три часа работы, а если быть точным — ужасные три часа разминания его переутомившихся мозгов в кашу. Намгю озлобленно, без разбору расталкивает встречающихся ему на пути растерянных сотрудников и недоумевающих гостей заведения, которые в последствии точно напишут негативный отзыв о персонале в их клубе, а может и вовсе поплачут об этом в тиктоке. Но полыхающего администратора сейчас эти бессмысленные мелочи совсем не волнуют. Он быстро двигается прямо в сторону выхода, куда несколько жалких минут назад раздраженно указывал пальцем одному из новичков. Намгю резко вылетел из старого, видавшего многое " Пентагона ", чуть не сшибая подходящих к клубу симпатичных девушек, одетых в яркие коктейльные платья с короткими юбками и глубоким декольте, гулко хлопая прозрачной тяжёлой дверью, что, скорее всего, заставляет все здание бешено трястись и белую штукатурку валиться с высоких потолков. Он судорожно достает из кармана широких черных брюк картонную упаковку надоевшего Мальборо, где остались две последние длинные сигареты ; в другом бездонном кармане нащупывает зажигалку и неуклюжими движениями пытается поджечь кончик сероватого косяка, но напряжённые руки трясутся слишком сильно ; чересчур быстро затягивается в первый раз и громко закашливается, раздирая горло в клочья. Наконец он устало подходит к черному лакированному блестящему БМВ, покоящемуся на специально отведенной парковке для сотрудников клуба, и, не туша заженную сигарету, а лишь вновь вдыхая едкий темный дым, быстро забирается в водительское кресло, нервно заводит машину и выдвигается домой, где его больше никто не посмеет вывести из себя. Во время недолго пути к своей родной квартире на одиннадцатом этаже, находящейся в шумном Каннаме в долгих пятнадцати минутах езды от бесящего Хондэ, Намгю даже не включает музыку из своего заранее собранного плейлиста, который наполовину состоит из необычных оглушающих песен Mindless Self Indulgence, что он обычно подрубает практически на полную громкость и тем самым вызывает негодование окружающих его измученных водителей и сонных жителей района, где брюнет абсолютно всегда проезжает после работы в половине третьего. Сейчас он быстро едет, развивая скорость буквально каждую секунду — светофоры, к счастью, попадаются только ослепляющего зелёного цвета — и выдыхая мутные облака, щекочущие замёрзший в зимнем холоде нос, но в полной, мертвой тишине, и только шумный ледяной ветер проносится мимо застуженных ушей. Нога яростно вжимает небольшую педаль газа в пол, заставляя старенькую потрепанную машину нестись по скользким вытянутым дорогам. Выкуренная короткая сигарета стремительно пролетает мимо опущенного окна, но душащий горький запах все ещё заполняет темный салон БМВ. Зайдя в свою небольшую квартирку, до этого ещё сильно побесившись от того, что древний медленный лифт оказался на самом верхнем этаже, а именно двадцатом, и его пришлось неимоверно долго ждать, он подмечает, что белый свет разливается по всему маленькому помещению. Пока брюнет все также агрессивно разувался, путаясь в светлых, но испачканных и мокрых кроссовках и их длинных ужасных шнурках, опираясь на стенку, в прихожую вышел усталый Субон. — Привет, honey, — негромко здоровается он с мрачным парнем, который в это время гневно бросает свою поношенную обувь куда-то в пыльный угол. — Ты сегодня рано, — Намгю поднимает свои узкие, карие, застланные пеленой недовольства глаза, чтобы мельком взглянуть на любимого бойфренда. Он успевает заметить растрёпанные фиолетовые волосы с отросшими темными корнями, которые неуклюже торчали во все стороны ; его домашнюю дырявую черную футболку и нелепые розовые штаны с Хеллоу Китти, купленные на отдыхе в современном оживлённом Токио где-то в обычном секонд хенде, которые в общем-то изначально принадлежат брюнету, но в их доме все уже давно стало общим, домашняя одежда тем более ; короткую светящуюся добром ухмылку на темном уставшем лице. — Ага, — холодно отвечает брюнет, искренне старается не наброситься с кулаками на такого же замученного, как он Субона, чтобы вылить все скопившееся темно-зеленое негодование. Намгю зачесывает назад свои черные немытые волосы, спадающие на маленькие глаза и щекочущие бархатные румяные щеки, растопыренной ладонью, надеясь, что они перестанут ему так настойчиво надоедать. Брюнет стремительно подходит к своему высокому парню, при этом роясь в кармане широких брюк, и слегка целует его в уголок улыбающихся губ, правой рукой обвивая его татуированную шею, а левой перемещая шуршащий прозрачный зиплок с содержимым в виде запретных разноцветных таблеток из своей ледяной ладони в его теплую. После этой мимолётной ласки, вымотанный администратор клуба отправляется в небольшую неосвещённую спальню, а Субон до последнего держится за худые руки дорогого бойфренда и осторожно следует за ним. — Что-то случилось, darling? — аккуратно, без напора спрашивает обеспокоенный фиолетоволосый. — Нет, — слышится короткий глухой ответ. Чхве как никто иной знает характерные особенности поведения своего возлюбленного и давно привык к таким яростным порывам, происходившим довольно часто в связи с трудной изнуряющей работой. В эти моменты брюнет был похож на атомную бомбу : не нужно его трогать, чтобы не пострадать и не нахвататься ненужных проблем ; он сам взорвется, когда придет специальное время. — Хорошо, — негромко пробормотал спокойный Субон, стоя в узком дверном проёме, опираясь на стенку, пока Намгю гневно менял свою уличную, влажную от снега одежду на сухую уютную домашнюю растянутую темно-синюю футболку и лёгкие клетчатые штаны. Он неуклюже путался во всех этих ужасных тряпках, то застрявая в рукавах, то падая на пружинистую кровать в попытках стянуть с себя насквозь мокрые носки. Измождённый брюнет небрежно сгреб все это грязное тряпье и широкими злыми шагами добрался до стиральной машины, бездумно закинул все внутрь барабана и таким же образом вернулся в комнату, где уже приятно сверкал ночник, без которого фиолетоволосый никак не мог обойтись мрачными ночами. За этим нелепым действом последовал глубокий вдох Намгю. Время для взрыва пришло. — Блять, Субон, это просто пиздец. Ты не представляешь, как они меня все достали. У меня сил нет просто на работу ходить, сука. Только захожу на порог и тут сразу : " Господин Гю, у нас там драка ", " господин Гю, у нас там бокалы разбили ", " господин Гю, у нас там диван в вип комнате сломали ", " господин Гю, а что делать с кассой ", " господин Гю, а что делать с реперами, которые у нас выступают ", " господин Гю, а что с наркотиками делать ". И так все время, Субон, абсолютно без умолку меня о чем-то спрашивают, меня чем-то доебывают. Причем все было досконально объяснено в первые дни работы!! А клуб существует уже десять, мать его, лет!! Разве нельзя запомнить всю эту хуйню и не ебать мне мозг каждую секунду? Ещё и эти новенькие, которые называют меня " Намгю сонбэним ", бля-ять, я уже сто раз пожалел, что вообще позволил им так ко мне обращаться, твари. Я не выдержал, наорал на них на всех и съебался. Даже куртку и сумку с телефоном там забыл. Сказал им всем, что хочу уже наконец побыть один, — слова во время этой речи вылетают изо рта стремительно, одно за другим, иногда обгоняя друг друга, но ближе к завершению снижают предельную скорость и переходят в полушепот, а раскрасневшийся Намгю меняет свое положение, в конце концов перестав слишком эмоционально жестикулировать и присев на край шатающейся кровати. Субон все это время также неподвижно стоит в проходе, скрестив руки на груди, и внимательно слушает все, что говорит замученный бойфренд. Такое внимать ему не впервой, ведь они вместе как раз десять бесконечных лет : Субон переживал все трудности с возлюбленным парнем ещё с открытия " Пентагона ". — Тогда я пойду пока на кухню и там посижу, а ты отдохнёшь, — почти шепчет Субон, зевая. — Чего? — Я говорю, на кухне посижу, пока ты отдохнёшь, — чуть громче повторяет сонно моргающий фиолетоволосый. — Зачем? — Намгю хмурит темные широкие брови. — Ты же сказал, что хочешь побыть один, — плохо соображающий Чхве уже совсем не понимает, что он говорит не так и почему заставляет дождевую тучку вновь нависать над брюнетом, где только показались первые светлые лучики. — Да, но тебя то это не касается, Бон, — Намгю смотрит на своего растерянного парня исподлобья, своим прожигающим взглядом намекая, что Субон что-то явно улавливает не так. На затененном лице брюнета показывается маленькая, короткая улыбка, показывающая, что парень явно не хочет оставаться в одиночестве, как уверенно заявил ошеломлённым сотрудникам развлекательного заведения. — А ты чего не спишь вообще? — хитрый Намгю быстро переключает тему. — Тебя ждал. Хотел поужинать вместе. If we can call it that, — фиолетоволосый потихоньку выходит из пучины недоумения, охватившей его в последние полминуты ; его пушистые брови медленно ползут вверх, переставая показывать особое удивление. — Я там пибимпаб приготовил.. — Пибимпаб? Ты? Сам? — Намгю делает вид, что очень сильно удивлен, хотя прекрасно знает, что его парень готовит ничуть не хуже, чем в " La Yeon ", элитном ресторане с тремя звёздами Мишлен в центре чудесного Сеула, где он, к слову, никогда не бывал. Субон лишь закатывает глаза на эту глупую фразу и уже разворачивается, чтобы двинуться на крохотную кухню. — Стой, — фиолетоволосый поворачивается обратно. — Вина принесешь? — Красного? — с яркой улыбкой спрашивает его воодушевленный возлюбленный, к которому постепенно приходит ласкающее разум осознание, что их ждёт сладкий и очень комфортный вечер. — Красного, — сияющий брюнет широко улыбается ему в ответ. Все следующие два часа измученные парни провели неразрывно вместе, на мягкой кровати с темным полосатым постельным бельем. Намгю с накинутым на плечи теплым одеялом, опирающийся на стенку сзади, с жадностью поедающий приготовленный его великолепным парнем самый вкусный пибимпаб в его жизни, иногда прихлебывающий приятную алую жидкость из хрустального бокала с высокой ножкой, и Танос, лежащий между его ног, положив цветную голову на обширную грудь бойфренда, также аппетитно отправляющий в рот ложки с рисом, овощами, мясом и яйцом, потихоньку глотающий вино из фужера Намгю, так как до своего не дотягивается. Перед ними большая плазма, показывающая какое-то слезливое кино о до невозможности приторной любви, которое нехотя поглощают парни, совсем не улавливая сути. Когда с едой наконец покончено и глубокие тарелки отставлены в сторону, Намгю и Субон не меняют свою удобную позу. Брюнет запускает худые холодные пальцы в короткие фиолетовые волосы и деликатно их перебирает, пока его расслабленный парень не перестает поглаживать его широкие бедра и не начинает умиротворенно сопеть. Последнее, о чем с надеждой думает Намгю прежде чем провалится в крепкий сон вслед за Субоном : " Я уже жду следующего раза, когда вновь захочу побыть один ".