Гадость

Рассвет застал Чонгука в его кабинете на пятидесятом этаже небоскреба. Первые лучи солнца скользили по полированной поверхности стола, выхватывая из полумрака контуры макета нового портового терминала. Воздух был насыщен запахом старой кожи, кофе и безмолвной власти. Его мобильный телефон завибрировал ровно один раз. Сообщение было лаконичным: «Груз задержан. Таможня. Нужна очистка». Чонгук откинулся в кресле, его пальцы принялись барабанить по столешнице. «Задержан». Это слово в его бизнесе пахло кровью и тюрьмой. Контейнер с «электроникой» из Гонконга должен был пройти зеленый коридор. Кто-то получил свою долю, но явно захотел большего. Он набрал номер. Ответили после первого гудка. -Кто на объекте? Его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. -Инспектор Кан. Новый. Амбициозный. -Амбиции-это хорошо, Чонгук медленно провел пальцем по кромке стола. -И у них есть цена. Предложите стандартный пакет. -Он отказался. Говорит, принципы. Принципы. Чонгук усмехнулся. В его мире принципы были роскошью, которую могли позволить себе только мертвые. -Тогда смените стратегию. Найдите его слабость. У каждого человека она есть. Семья, долги, тайны… Наша работа-знать их все. Он положил трубку. Его взгляд упал на монитор, где мигала красным точка, указывающая местоположение инспектора Кана. Технологии сделали запугивание точной наукой. Через час ему доложили. У Кана была дочь. Семи лет. Училась в частной школе. Фотография девочки с косичками появилась на столе Чонгука рядом с досье на отца. Он не стал звонить сам. Это он не любил. Его юрист, элегантный мужчина в очках, позвонил Кану и мягко, почти дружелюбно, обсудил расписание занятий девочки, маршрут ее машины от школы до дома. Никаких угроз. Только констатация фактов. И дружелюбное предложение: закрыть глаза на один конкретный контейнер. Груз был выпущен через три часа. В порту пахло ржавым металлом, соленой водой и чем-то гнилым. Чонгук наблюдал с крыши заброшенного склада, как его люди разгружали контейнер. Ящики с настоящей электроникой были лишь верхним слоем. Под ними-герметичные чемоданы с новенькими блестящими стволами, которые стоили дороже золота. Рядом с ним стоял Хосок, его правая рука. Молчаливый, эффективный, с лицом, не выражавшим никаких эмоций. -Кану заплатили? Спросил Чонгук, не отрывая взгляда от разгрузки. -Он взял. Но выглядел недовольным. -Недовольные люди создают проблемы. Следите за ним. Если проявит нервозность… выведите его из игры. Хосок кивнул. «Вывести из игры» в их лексиконе означало только одно. -И Хо… Чонгук повернулся к нему. -Найди того, кто поставил нам этого Кана. В нашей системе не должно быть брака. Его телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было от финансового директора. Деньги из оффшоров поступили на счет, предназначенный для «благотворительного фонда»-идеальной машины для отмывания. Чонгук спустился вниз, к машине. Его водитель молча открыл дверь. В салоне пахло кожей и оружием. Под сиденьем лежал пистолет в кобуре. На всякий случай. Он откинулся на подголовник, закрыв глаза. Его империя была живым организмом, и он был ее мозгом и сердцем. Каждая вена-схема отмывания денег, каждый нерв-сеть информаторов, каждый мускул-солдаты, готовые на все. Он думал о Тэхёне. Красивая, опасная игрушка. Вчерашний вечер улыбкой отразился на обычно беспристрастном лице. Ужин перетек в приятный вечер, с которого его дернула работа. Омега вернулся в комнату, а Чон на свое место. Хван не был дураком. Он что-то замышлял, передавая тому активы. И Чонгук должен был выяснить что. Пока Тэхён наслаждался его гостеприимством, его люди рылись в прошлом омеги, выискивая слабые места, связи, все, что могло бы сделать его не просто развлечением, а пешкой в большой игре. Машина тронулась. Город проносился за окном. Его город. Его правила. И тот, кто осмелится их нарушить, очень быстро поймет, что принципы-это роскошь, которую он больше не может себе позволить.