В отражении звёздного небо

Наверное, Сабито никогда ещё не испытывал такого волнения, как сейчас. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Ладони предательски вспотели, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Только бы не оплошать». Причина его тревоги до невероятности проста — свидание с девушкой. С Макомо он знаком почти полгода. Всё это время они общались как друзья, обменивались сообщениями, смешными мемами, обсуждали любимые фильмы и музыку. Но с каждым днём их связь становилась всё крепче: разговоры затягивались до полуночи, а паузы между сообщениями становились всё короче. Наконец, собрав всю свою смелость в кулак, Сабито пригласил её на свидание. Тот момент, когда он набирал сообщение, он помнил до мелочей: дрожащие пальцы на клавиатуре, пересохшее горло и бешеный ритм сердца. Их знакомство началось не в школе и не на улице — оно зародилось в соцсетях. Первым проявил инициативу Сабито: он регулярно писал ей сообщения, начиная с безобидных комплиментов по поводу её фото, а затем переходя к вопросам о её увлечениях. Поначалу Макомо игнорировала его — ответы приходили через часы, а то и дни, короткие и сдержанные. Но, поняв, что парень не отступит, она всё‑таки решила дать ему шанс. Первые разговоры давались нелегко. Общение сводилось к сухим, односложным фразам: «Привет», «Как дела?», «Что делаешь?». Сабито чувствовал себя неловко, подбирая слова, а Макомо отвечала вежливо, но без особого энтузиазма. Однако вскоре он сам стал инициатором более оживлённых бесед. Однажды, набравшись смелости, он рассказал ей о своём давнем увлечении — игре на гитаре. К его удивлению, Макомо оживилась: оказалось, она обожает музыку и даже сама пробовала писать стихи. Этот разговор стал переломным: лёд растаял, и они начали делиться самым сокровенным — мечтами, страхами, воспоминаниями из детства. Спустя два месяца онлайн‑общения они решили встретиться в реальном мире. Оказалось, что Макомо живёт в том же городе, так что организовать встречу не составило труда. Сабито долго выбирал место: хотел, чтобы всё было идеально. В итоге остановился на небольшом сквере с уютными скамейками и цветущими клумбами. Когда он увидел её вживую, он едва не потерял дар речи. Конечно, он видел её фотографии, но реальность превзошла все ожидания: в жизни она оказалась ещё красивее. Её улыбка, которую он раньше видел лишь на снимках, теперь озаряла всё вокруг. Лёгкий ветерок играл с её волосами, а глаза светились теплом и дружелюбием. Сабито вдруг осознал, что забыл все заготовленные фразы, но это уже не имело значения. Их первая встреча прошла просто: они гуляли по городу, неспешно прогуливаясь по узким улочкам, залитым закатным солнцем. Ни в кафе, ни в другие места они не заходили. Но разговаривать с ней вживую оказалось куда приятнее, чем в переписке — теперь он мог видеть, как её глаза загораются при упоминании любимых книг, как она смеётся, прикрывая рот рукой, как задумчиво смотрит вдаль, рассказывая о своих планах. После трёх часов прогулки они мирно разошлись. Уже дома Сабито лежал в темноте, глядя в потолок, и повторял про себя: «Я влюбился». И вот теперь он стоял в парке с большим букетом красных роз, ожидая её. Каждая секунда тянулась бесконечно. Он то и дело смотрел на часы, поправлял воротник рубашки и нервно оглядывался по сторонам. Макомо согласилась на свидание, и Сабито до сих пор помнил, как кричал от радости, получив её ответ. Он даже пустился в пляс по комнате, едва не сбив настольную лампу. Он тщательно подготовился: чёрные джинсы, белая рубашка поверх чёрной футболки — выглядел он безупречно. Он потратил час, выбирая парфюм, и ещё полчаса у зеркала, пытаясь уложить непослушные вихры. В руках он сжимал букет, чувствуя, как стебли слегка царапают ладони. Макомо тоже выглядела прекрасно. На ней было причудливое платье голубого оттенка с нежными кружевными вставками. Её волосы были уложены свободными волнами, а на губах играла лёгкая улыбка. Когда она подошла, Сабито на мгновение забыл, как дышать. Свидание прошло замечательно. Они гуляли по парку, где осенние листья кружились в воздухе, словно разноцветные бабочки. Зашли в уютное кафе с ароматным кофе и десертами, которые Макомо выбирала с детским восторгом. Они фотографировались везде, где только можно: в парке, на фоне ярких клумб, в кафе, где солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна, на городских улицах, где жизнь текла своим чередом. Каждый снимок запечатлел их улыбки, смех и моменты искреннего счастья. Они говорили обо всём на свете: о любимых фильмах, мечтах, смешных случаях из жизни. Сабито рассказывал о своих музыкальных экспериментах, а Макомо делилась стихами, которые писала втайне. Время летело незаметно, и когда небо начало окрашиваться в оттенки заката, они поняли, что пора прощаться. На прощание Макомо нежно поцеловала его в щёку. Лёгкое прикосновение её губ обожгло кожу, оставив после себя тепло и трепет. Сабито остался стоять на улице, чувствуя, как пылают его щёки, а в груди разрастается странное, волнующее чувство. Он смотрел, как она уходит, и понимал: это только начало.

***

Возможно, Обанай никогда прежде не встречал девушки прекраснее неё. Мицури словно излучала свет. Её искренняя, лучистая улыбка мгновенно заряжала окружающих оптимизмом, а волосы, окрашенные в нежные оттенки розового и зелёного, переливались при каждом движении. Но больше всего завораживали её глаза — глубокие, яркие, словно два драгоценных изумруда, в которых таилась удивительная теплота. Обанай не мог оторвать от неё взгляда — каждый раз, видя Мицури, он чувствовал, как сердце пропускает удар. В его глазах она была самой прекрасной девушкой на свете. Её безграничная доброта не оставляла равнодушным никого: Мицури с одинаковой заботой относилась и к людям, и к животным, и даже к самым маленьким насекомым. А её невероятная способность находить общий язык с любым человеком поражала Обаная до глубины души. Она легко заводила друзей — будь то застенчивый первокурсник или суровый старшекурсник, — и умела расположить к себе буквально каждого. Это, впрочем, не всегда радовало Обаная. Он невольно сжимал кулаки, замечая, как другие парни засматриваются на Мицури. Успокаивал он себя лишь тем, что в её ближайшем кругу общения он был единственным парнем — и эта мысль грела его сердце. Их знакомство произошло совершенно случайно в просторном университетском зале с большой сценой. Обанай должен был вести одно из мероприятий и пришёл заранее, чтобы отрепетировать речь. Мицури же представляла свой класс на танцевальном номере и тоже появилась в зале задолго до начала. Сначала каждый был занят своим делом: Обанай вполголоса проговаривал текст, время от времени сверяясь с заметками, а Мицури перед зеркалом отрабатывала движения, плавно покачивая руками и внимательно следя за точностью поз. Но вскоре Обанай осознал, что уже давно не думает о своей речи. Его взгляд невольно возвращался к девушке: к её грациозным, почти невесомым движениям, к милому выражению лица, к тому, как свет играл в её разноцветных волосах. Он пытался отвести глаза, сосредоточиться на тексте, но не мог. Плавные движения её рук и ног, её лёгкая поступь словно гипнотизировали его, заставляя забыть обо всём на свете. Когда Мицури завершила репетицию и вытерла лёгкой ладонью капельки пота со лба, Обанай, собрав всю свою волю в кулак, подошёл к ней. — Ваш танец был превосходным, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Мицури слегка вздрогнула от неожиданности, на мгновение замерла, а затем её лицо озарила тёплая улыбка. — Спасибо за комплимент, — мягко ответила она и, коротко кивнув, направилась к выходу. С того дня их пути стали пересекаться всё чаще — благо аудитории их групп располагались по соседству. Мицури искренне радовалась новому знакомому и с неподдельным энтузиазмом поддерживала общение: она с удовольствием делилась своими мыслями, смеялась над его шутками и всегда находила время для дружеской беседы. Они общались уже довольно долго, но Обанай всё ещё не решался пригласить её на свидание. Страх отказа сковывал его, лишал смелости. И всё же он находил утешение в том, что может просто быть рядом, видеть её улыбку, слышать её голос. Порой ему казалось, что даже такого — совсем немногого — достаточно, чтобы сердце наполнялось теплом.

***

В последнее время Шинобу не могла не заметить, что Канаэ ведёт себя… необычно. Сестра возвращалась домой с каким‑то особенным блеском в глазах — её лицо озаряла широкая, почти детская улыбка, а щёки порой пылали румянцем, будто она только что пережила что‑то невероятно волнительное. К тому же Канаэ всё чаще задерживалась на улице допоздна, ссылаясь на «неожиданные дела» или «внезапные встречи с подругами». Сначала Шинобу списывала эти перемены на обычное хорошее настроение: возможно, у сестры просто наладились отношения с одноклассницами или она открыла для себя новое увлечение. Но однажды, во время непринуждённого разговора за чашкой чая, Канаэ невзначай обронила мужское имя. Её голос дрогнул, а пальцы невольно сжали край скатерти. В тот момент всё встало на свои места. У Канаэ появился ухажёр. И судя по тому, как она светилась при одном упоминании его, он явно занимал в её сердце особое место. Шинобу лишь тихо улыбнулась, наблюдая за этими переменами. Сестра уже взрослая — она вправе сама решать, как распоряжаться своим временем и чувствами. Вмешиваться в её личную жизнь Шинобу не собиралась. Впрочем, в её собственной жизни тоже назревали перемены — пусть не столь очевидные, но оттого не менее волнующие. В её мыслях всё чаще возникал один человек: Гию. Нельзя сказать, что это была любовь — скорее глубокая, почти исследовательская заинтересованность. Его молчаливая сдержанность, притягивала её, словно загадка, которую хотелось разгадать. Они встречались всего дважды. Первый раз — совершенно случайно возле кофейни. Тогда Гию ненадолго составил ей компанию, и эта мимолетная прогулка оставила в памяти Шинобу странное, тёплое ощущение. Вторая встреча оказалась ещё короче: они столкнулись на улице в кругу общих знакомых, обменялись парой фраз — и вот уже он снова растворился в толпе. За эти краткие мгновения Шинобу успела разглядеть главное. Гию явно не принадлежал к тем, кто рассыпается в комплиментах или поддерживает пустые светские беседы. Его речь всегда была сдержанной, но весомой — каждое слово словно проходило сквозь невидимое сито, прежде чем сорваться с губ. А взгляд… В его глазах читалась глубокая задумчивость, будто он постоянно размышлял о чём‑то своём, недоступном окружающим. Возможно, их и нельзя было назвать друзьями в привычном смысле — слишком мало было общих моментов, слишком редки встречи. Но это ничуть не умаляло искреннего интереса, который Шинобу испытывала к нему. Чисто дружеского, разумеется. Она и представить не могла, к чему в итоге приведёт это ненавязчивое любопытство.

***

Гию никак не мог забыть её слова — они звучали в его сознании снова и снова, словно заевшая мелодия, от которой невозможно избавиться. С каждым часом внутреннее напряжение лишь нарастало: желание увидеть её превратилось в навязчивую мысль, вытеснившую все прочие заботы. Сопротивляться этому порыву больше не было сил. Не раздумывая долго, он направился к её дому. Шаг за шагом расстояние сокращалось, а сердце билось всё чаще. Что будет дальше — он пока не знал. Планы на будущее остались где‑то позади, уступив место единственному, всепоглощающему желанию — увидеть её. Сейчас это было важнее всего.